Падение летающего города 5. Путь старшего

И тут я понял, что третьего удара не понадобится – небесный дом Те-Танга, неспешно, словно тонущий толстяк, рухнул на пустырь. Его круглые бока раздулись ещё сильнее и лопнули – куски небесных досок разлетелись по пустырю. В груде трухлявых и ржавых обломков ещё топорщились «Светоразящие Копья», продолжая превращать железо и дерево в труху.

Наёмники покинули свои акрабы на «Крыльях Ветра», пытаясь остановить наших Молниеносных Соколов. Но ни одна их молния, удар грома или любое другое боевое озарения не попало по нашим юрким птичкам.

Наёмники были всё теми же грозными наёмниками, со страшными чёрными крыльями, но их скорости не хватало, чтобы догнать нас. А когда хватало, то наши акрабы выигрывали у крыльев в маневренности.

Конечно, долго так продолжаться не могло. Я задницей ощущал, как раскалились гнёзда и силовые жилы нашего Сокола. Ещё минут пять – и нашему техническому преимуществу придёт конец. За это время надо добить выживших Те-Танга и не дать наёмникам воскресить их.

Четверо наёмников спустились к обломкам небесного дома Те-Танга, чтобы спасти погибших. Четверо гонялись за нами, а ещё четверо, вероятно, вели бой с Инаром и Эхной. Я не видел и не слышал их, настолько они далеко от нас.

Наёмник целитель уже раскидывал обломки акраба, отыскивая тела Те-Танга. Остальные Тёмные Герои прикрывали его от наших атак: отбивали солнечные круги «Порывом Ветра». Довольно быстро враги сообразили, что бить по нам надо не боевыми озарениями, а обманными. «Смятение Духа», «Ослабление Тела», «Ослабление Духа» – всё это было пущено ими в ход и помешало нам сосредоточиться на добивании Те-Танга.

К счастью, эти озарения у наёмников оказались не самых высоких ступеней и мы перенесли их без непоправимого ущерба. На Пендека вообще больше не действовали никакие обманы.

Когда меня окутало вражеское «Облако Тьмы», Пендек, чьи мозги сейчас раздувались от «Ясности Мышления», сообразил, что со мной что-то не то и проворно вывел акраб из зоны поражения.

«Облако Тьмы» схлынуло. И я увидел нашу первую потерю: кто-то из наёмников удачно бросил тяжёлое копьё, которое воткнулось в носовую часть Молниеносного Сокола Три. Он развалился в воздухе, как подбитый аэроплан. Софейя и Нахав выпорхнули из обломков и, как мы заранее договорились, начали улепётывать с поля боя, стараясь увести за собой часть врагов.

Двое наёмников бросились за ними, но командир крыла оказался умнее, чем мне хотелось бы – вернул бойцов обратно. Заодно жестами просигнализировал водителям своих акрабов: готовьтесь принять на борт раненых клиентов.

Я увидел, что наёмники достали из обломков тела обоих старших Те-Танга, не обращая внимания на ещё живых челядинцев и Те-Танга рангом пониже. Старшие были мертвы, но для волшебной медицины Дивии – это не проблема.

Целитель наёмников склонился над трупами и активно водил по ним руками. Акрабы наёмников подлетели ближе и закрыли целителя сверху. А наёмники распределились так, что теперь наши удары приходили на них и крыши акрабов.

Мы убили небесный дом врагов, но сами Те-Танга имели шансы выжить.

Пендек снова понял всё без приказа и бросил Молниеносный Сокол в последнюю атаку. Миро скопировал его манёвр, но зашёл на цель с противоположной стороны. Я посчитал, что он ошибся: было бы гораздо лучше, если бы атаковали бок о бок, а не поодиночке. Но как ему об этом сообщить?

Эх, как не хватало радио! Управлять войском было бы гораздо проще, а не отдавать приказы жестами или криком.

Я окатил себя «Живой Молнией» и следом вызвал «Тяжёлый Удар».

Потом перегнулся через борт и отцепил Цветок Деррида.

Это оружие мы закрепили на бортах такими же ремешками, какими себя. Синхронно со мной взяла деррид Алитча.

Мы одновременно метнули толстенькие копья в сторону врага. К инерции броска, усиленного «Тяжёлым ударом» добавилась скорость акраба. Копья полетели со скоростью ракет! Одного попавшегося на пути наёмника мой деррид просто пробил насквозь – не спасла ни броня, ни защитные озарения.

Надломленный наёмник опал на землю. Целитель наёмников метнулся к нему, подтащил к другим хворым и начал лечить.

Бутоны цветков раскрылись и два роя гудящих наконечников понеслись к склонившемуся над трупами целителю.

Наёмники совершенно не ожидали применения сразу двух дерридов. Они пытались остановить наконечники «Порывом Ветра» – не помогло. Потом какой-то «умник» совершил такую же глупость, какую когда-то допустил я – выставил «Стену Воздуха» во время использования «Крыльев Ветра».

Воздушный поток стены закрутил наёмников и сорвал их с мест. Конечно, их крылья были намного мощнее, чем мои, они справились с неудобством и снова попытались собраться строем, чтобы противостоять нам.

И тут я понял, что не такая уж это и глупость – «Стену Воздуха» вполне можно применять в полёте. Главное – предупредить об этом товарищей. Зато стена сильно замедлила один деррид, большая часть его наконечников разлетелись по пустырю и взорвались в траве.

Надеюсь, не задели Реоа и Таиту?

Согласно нашему плану, к тому моменту, когда Молниеносные Соколы перегреются и потеряют скорость, целительницы должны отступить с пустыря, чтобы не стать объектами мести разъярённых наёмников.

Самое неудобное и концептуально нелепое оружие Дивии – Цветок Деррида – доказало, что есть ситуации, когда оно превращается в оружие массового поражения. Наконечники посекли наёмников и раненых Те-Танга. Целитель бросил своих только что оживших пациентов и телепортировался прочь от них.

Таким образом, вторая жизнь старших Те-Танга была наполнена адской болью и продлилась менее десяти секунд. И последнее, что они в ней увидели – это рой раскалённых и гудящих наконечников.

Место гибели небесного дома окутали оранжевые взрывы, а я и Алитча «залакировали» эпицентр двойным «Ударом Молнии».

Теперь – точно всё. Тела старших Те-Танга и раненного наёмника разнесло в мелкие клочья. Целитель им не поможет.

Я дал Пендеку ещё одну затрещину, на этот раз победную:

– Валим отсюда!

Крайне поумневший от «Ясности Мышления» парень давно предугадал мой приказ и уже мчал акраб к спасительному месту для приземления. Разъярённые наёмники остались на пустыре расхлёбывать последствия своей некомпетентности. Ведь они проиграли мне уже вторую битву подряд. При том, что я не настоящий небесный воин, а ученик Дома Опыта!

Впрочем, наёмники крыла «Тёмные Герои» вполне опытные воины. Просто я оказался непредсказуемо подлым соперником.

Ну и пусть я нарушил какие-то идиотские каноны неприкосновенности небесных домов. Главное я победил. А уж негативный PR как-нибудь переживу.

11. Негативная повестка и побочный эффект

Но всё оказалось гораздо хуже, чем только плохой PR.

Раньше общественное мнение Дивии – то есть, кучка обывателей на рыках, которые обменивались слухами, – делилось на тех, кто за Те-Танга и тех, кто за Саран. За нас было меньшинство. Всё из-за мамы Самирана. Дивианцы решили, что она поступила непростительно подло, вынудив Похар Те-Танга воспитывать чужого ребёнка.

После победы число наших сторонников сократилось ещё сильнее.

Все, кто строго соблюдал обычаи Дивии, были шокированы случившимся. Я и не подозревал, насколько десакрализация небесного дома могла ударить по репутации.

Мне сразу припомнили прошлые прегрешения: и грязное колдовство, и осквернение храма, и убийство небесного дома рода Кохуру. Заодно приписало много новых.

Кто-то распространил слух, что во время поисков правды я возлежал с волосатыми женщинами лесного народа. Поэтому я взял в отряд Пендека, потомка этих дикарей. Другой слух гласил, что Пендек – мой брат, которого Мадхури зачала от низкого торговца. Типа, всем известно, что она была шлюхой.

Согласно другим слухам, я был мужеложцем, который возбуждался при виде смерти небесных домов. Для удовлетворения извращённой страсти я будто бы посетил Отшиб Зелдан и умолял акрабостроителей продать мне старые дома, дабы нечестиво и похотливо усладить себя их разрушением, одновременно забавляясь со своими низкими любовниками.

Реоа с наслаждением и усмешкой передала мне этот слух. Наверняка, добавила к нему отсебятины.

Я воскликнул:

– И ни у кого нет вопросов к самим акрабостроителям, которые разрушают пришедшие в негодность небесные дома?

– Они делают это при поддержке Помогающих Создателям, – возразила Реоа. – Ломают небесный дом только после обряда погребения.

– Это ещё что такое?

Реоа рассказала, что в верованиях дивианцев небесный дом – это часть Дивии. Умирать он должен так же, как и остановивший поступь житель. Все небесные дома, особенно большие, прежде чем их демонтировали или ухудшали для продажи низким, подвергались чему-то похожему на похороны.

Когда небесный дом старился настолько, что уже не мог летать и был опасен для окружающих, то под песни и танцы священников из него вынимали кристаллы и гнёзда. Затем за дело брались работники и разбирали его на части. Так как летучие материалы теряли свои свойства, то их пускали на строительство сараев и других хозяйственных построек. Железо переплавляли. Небесное стекло не подлежало вторичной переработке, его размельчали и выбрасывали с остальным мусором в грязь. Предметы декора, особенно внешнего, частенько переносили на новый акраб.

Если небесный дом предназначался для продажи низким, то за демонтажем наблюдали послы, которые обычно происходили из сословия Помогающих Создателям. Они следили, чтобы рабочие так ухудшили силовые жилы и расшатали гнёзда небесного дома, чтобы в них нельзя было установить кристаллы выше тусклой ступени.

Потом послы решали, какие низкие цари или вельможи достойны купить сей бывший небесный дом и отправляли его в грязь.

У военных акрабов иная судьба: небесные воины не продавали их низким, а искали покупателя среди прирождённых жителей. Если такого не находилось или акраб был слишком старым (как акраб моего отряда) его сжигали.

Я припомнил случай во время поисков правды, когда небесные воины и стражники размолотили в прах поломавшийся небесный дом. Я-то думал, что они сделали это, чтобы ни одной частички магической технологии не досталось низким.

Впрочем, сакрализация небесного дома и была защитой технологии. Если бы не мистический страх наказания и плохого благоволения, торговцы продавали бы низким всё больше и больше небесных домов.

Не все прирождённые жители дотошно соблюдали обряды. И уж точно не все молились на небесные дома. Но неверующие боялись выделяться из массы и делали вид, что страшно возмущены моим поступком. Ханжи и лицемеры кричат громче всех и первыми кидают камни в грешников.

Все камни за убийство дома посыпались на меня одного, как на самого старшего отряда.

✦ ✦ ✦

«Общественное мнение» и негативную повестку я мог игнорировать, но гнев старших Патунга – нет. Все трое, не стесняясь в выражениях, отругали меня и пересадили из среднего кольца гостей, где я обычно сидел рядом с Маджей, в самое последнее, где тусили даже не челядинцы, а всяческие просители или кандидаты в челядинцы.

– Знаешь ли ты, туповатый малец, – бушевала Зана-Шаэта Патунга, – что только низкие убивают небесные дома без всякого зазрения совести?

– У низких нет понимания, что небесный дом – это прибежище высшего, – подхватил Котахи Патунга. – Ты ходил на поиски правды, ты как никто другой должен понимать радость, когда небесный дом приземляется в грязь, дабы забрать высшего обратно на Дивию!

Для меня прибытие акраба ничем не отличалось от прибытия автобуса или вагона метро. Но я виновато склонил голову и качал ею, как бы сильно сокрушаясь.

– Да чего он там мог понимать? – сказала Зана-Шаэта. – Этот Убийца Акрабов?

– Воистину Убийца Акрабов, – согласился Котахи Патунга.

Тот из старших Патунга с мускулистыми веками, чьего имени я не знал, впервые соизволил подать голос:

– Убийца Акрабов… Ему не место среди нас. Пусть уходит, никчёмный болван.

Тут спохватился Котахи:

– Брат, не спеши с изгнанием. Самиран – осквернитель обычаев, но он сделал это из-за незнания. Так ведь, Самиран?

– Именно так, самый старший. Совсем ничего не знаю.

– Кроме того, сей малец ведёт родовую войну и правит родом Саран. Скажи-ка мне, брат, чем ты занимался в его возрасте?

Морщинистый старец величественно промолчал и отвёл глаза.

– Вот-вот, брат. Самиран просто слишком молод и глуп.

– Не так уж и молод, – заметила Зана-Шаэта. – Но глуп, да.

А Котахи Патунга, ставший вдруг моим защитником, продолжил:

– Но так ли он глуп? Я слышал, что его малый отряд прорвал оборону такого же малого отряда наёмников. Правда ли это? Расскажи нам, Самиран.

С помощью напоминаний Внутреннего Голоса, я передал не только ход битвы, но и моё решение о покупке быстрых акрабов.

Слушали меня, не перебивая.

Когда отчёт закончился, многие Патунга заговорили, обмениваясь мнениями. Все сошлись на том, что создание летучего отряда – признак слабости, но в моём положении – это лучшее решение.

– Хоть ты и подлый Убийца Акрабов, – сказала Зана-Шаэта, – но в хитрости тебе не откажешь.

Я не был уверен, но мне показалось, что, вопреки мнениям остальных, Котахи Патунга заинтересовался моей идеей летучего отряда на быстрых акрабах.

Он вдруг поднял палец вверх:

– Дорогие братья и сёстры, о чём вы спорите? Разве вы не видите важного: Самиран малыми силами победил превосходящего противника. Он убил двух старших врагов. Наверняка, и благоволения были обильными?

Я кивнул:

– Почти все мои бойцы получили благоволение, принёсшее им много даров.

– А слава рода Саран повысилась?

– Немного.

– Эй, подлый Убийца Акрабов, – усмехнулась Зана-Шаэта, – Создатели не благоволили тебе за убийство небесного дома?

– Не благоволили, – сокрушённо кивнул я.

– И всё же, в столь малом возрасте Самиран уже одержал победу в родовой войне, – повторил Котахи.

– Ещё не одержал, – подал вдруг голос прорицатель. Закутанный в халат и с маской во всё лицо, он стоял сбоку от подиума старших и не шевелился.

Я даже вздрогнул, настолько я забыл о его существовании.

– Ну? – нетерпеливо спросил Котахи Патунга. – Чего ты увидел?

– Появление Самирана в моём сне было неточным и мимолётно-смутным, – сказал прорицатель.

– Твои пророческие сны вообще бывают точными и не мимолётно-смутными? – усмехнулся Котахи.

Как прорицатель Кохуру, ошибившийся насчёт моей женитьбы на женщине из рода Кохуру, так и этот кинулся оправдывать своё предназначение:

– При всём уважении, господин Патунга, но я служу вам и смотрю пророческие сны о вас, а не о каком-то там Самиране. Если вы желаете получить предсказание об исходе родовой войны Саран и Те-Танга, то я должен длительное время жить с Самираном и спать рядом с ним, а не с вами.

– Ладно, ладно, не серчай. Я помню, как часто оказывались верны твои мимолётно-смутные видения. Но в последнее время они что-то слишком смутные… Не досыпаешь, что ли?

Прорицатель поклонился:

– Будущее незначительных людишек покрыто смутным мраком не из-за того, что оно важно для Всеобщего Пути, а как раз для того, что не важно. Мой пророческий сон – он как светильник, светит там, где шагаете вы. И мне нет нужды светить на обочины, где в темноте, спотыкаясь в неведении будущего, бредут остальные жители.

– Ладно, ладно, сказал же – не серчай.

Успокоившись, прорицатель снова замер, как статуя.

Котахи Патунга поднял руку с вытянутым пальцем ещё выше:

– Вернёмся к Убийце Акрабов. Пусть он запятнал себя таким делом, но знаете, браться и сёстры, что Самиран напомнил мне Первого Патунга?

Зана-Шаэта Патунга яростно вспыхнула:

– Не смей сравнивать Первого и какого-то там Самирана!

– Я не сравниваю. Но мы помним историю нашего рода. Наши предки совершали отчаянные боевые вылазки. Именно их смелость сделала Патунга славным родом. Ибо вот что я скажу: смелость воина важнее силы его озарений и толщины Линий. Смелость, дорогие мои, побеждает, а не мочи-ка или «Удар Грома».

– Смелость города берёт, – встрял я.

– Какие города? – не понял Котахи.

– Вражеские…

Котахи Патунга возмутился:

– Помолчи, малец, когда я говорю! И не произнеси бессвязных слов. Зачем нам города какие-то?

Я склонился так низко, что у меня хрустнула шея.

Котахи Патунга продолжил:

– Самиран из рода Саран глуп, плохо воспитан и не соблюдает обычаев честных людей. Сегодня он заявился к нам без ларца дружественного дара, словно простец с ветроломов.

– Его невоспитанность очевидна, – величаво согласился старец с мускулистыми веками.

– Но нельзя отрицать и другой очевидности: Самиран – смелый боец и хитрый воевода. Поэтому я решил, что мы не будем изгонять Самирана из отряда. Он останется первым. Но. Убийство Акрабов – это не то, что мы согласны терпеть далее.

Я нижайше подтвердил, что никогда впредь не посмею убить ни один небесный дом. И мысленно отругал себя за забывчивость: чёртовы ларцы дружественных даров.

– Хотелось бы мне, чтобы Самиран был так же смел в служении Патунга, как своему роду, – процедила Зана-Шаэта.

И ей я нижайше поклонился и витиеватыми, достойными самого мудрого священника фразами и метафорами, заверил, что служил и буду служить Патунга, лучше, чем Саран. Дайте только возможность показать себя.

– Для начала покажешь себя на смотре воинства, – заявил Котахи. – Я решил, что твой отряд и отряд Маджи будут выступать в показательном бое для Совета Правителей. Посмотрим, насколько летучий отряд Убийцы Акрабов силён в деле.

Потом мне сказали, что моё время вышло, пора и мне уходить.

✦ ✦ ✦

Покидая дворец Патунга, я размышлял: радоваться мне участию в показательном бое или печалиться? Каждый род выставлял на смотре несколько отрядов для состязания с другими. Один отряд молодых воинов и несколько ветеранских.

Радоваться можно тому, что показательный бой – это честь. Подготовка к выступлению означала увеличение финансирования. Теперь я долго не увижу дна в казне отряда.

Печалиться нужно тому, что поражение в показательном бою – это приговор. Отряд, быть может, и не расформируют, но финансирование прекратится. Я буду всё время скрести по дну казны отряда.

– Убийца Акрабов, – услышал я за спиной. – Постойте, уважаемый.

Меня нагнал челядинец рода Патунга.

Быстро же Убийца Акрабов стало моим вторым именем.

Челядинец передал маленький ларец дружественного дара:

– Самый старший сказал, что будет лично следить за подготовкой твоего отряда к поединку на смотре.

В ларце лежал светлый кристалл «Пророческого Сна». Вещь редкая и дорогая, но для меня бесполезная. Пророческие сны нужно уметь толковать. Без этого знания, что пророческий сон, что нет – одинаково.

Но сам факт этого дара растолковывал мне намёк Котахи Патунга: самый старший заинтересовался моим будущим. Именно так нужно понимать смысл подарка.

✦ ✦ ✦

Гнев Патунга и презрение лицемеров – малоприятные вещи, но обожание и любовь всех Саран восполнила их с лихвой. Я не мог шагу ступить по родовому дворцу Саран, чтобы меня не остановил какой-нибудь родственничек и не принялся восхвалять мои подвиги. Моя комната в родовом дворце была завалена цветами и совершенно ненужной мне праздничной одеждой целителей – подарки благодарных родичей.

И все ждали от меня следующего шага в войне.

Те-Танга потеряли двух старших, но не самого старшего. Совокупная слава их рода уменьшилась, но всё ещё выше нашей. Они просто выбрали новых второго и третьего старшего взамен убитых. Кроме того, противник не потерял столько людей, как Саран. Их специалисты, служащие в Нутре Дивии, парках и садах исправно зарабатывали деньги. Их дворец и дома не получили ни царапинки. Потеря дорогого небесного дома – восполнимая потеря. Богатство рода Те-Танга просело, но не сильно.

Счёт в войне в их пользу.

Из-за чрезмерного обожания и ожидания от меня новых подвигов, я перестал ходить во дворец, передав все дела по управлению родом дяде Шоодо.

У моей подлой победы оказался ещё один полезный побочный эффект.

На четвёртый или пятый день после битвы на пустыре ко мне подошёл дядя Шоодо, который через других целителей сословия получал слухи о делах рода Те-Танга, и сообщил, что крыло наёмников «Тёмные Герои» оставило защиту Те-Танга.

– Их дома и дворцы открыты? – всполошился я.

– Не совсем. Те-Танга наняли других наёмников.

– Какого крыла?

Шоодо торжественно, желая обрадовать меня новыми данными, промяукал:

– Никакого! Они набрали наёмников-одиночек.

– Но такие наёмники…

– Трусы, пьяницы и болваны, – закивал Шоодо.

– Это значит…

– Что мы должны атаковать дворец Те-Танга прямо сейчас. И сделать всё, что эти негодяи сделали с нами, только ещё хуже.

Я задумался. Те-Танга внезапно ослабели. Этот шанс нельзя упускать. Но что если…

Шоодо замахал руками:

– Что тут думать? Я объявляю общий сбор.

Так как все Саран жили во дворце, то общий сбор состоялся через пятнадцать минут. Заодно Шоодо привёл малый отряд наёмников-одиночек, которые жили у нас именно на такой случай. Полагаться на их воинские качества нельзя, эти забулдыги уже подвели нас один раз. С другой стороны, наёмники-одиночки хороши именно для массовки. Когда мой отряд сокрушит оборону дворцов Те-Танга, одиночки станут храбрее – воевать на стороне победителя всегда приятнее и проще.

– Надо позвать… – начал я.

– Я уже выслал акрабы за уважаемым Роттом Громобойцем и за Шигеро, – предвосхитил мой приказ Шоодо. – Всё готово, самый старший. Веди нас на битву с Те-Танга.

– Веди, веди, – загудели Саран.

– Смерть всем Те-Танга! – заорал кто-то. Кажется, Таита.

Я и Шигеро давно подготовили наше «ополчение». Закупили для всех Саран недорогие доспехи и оружие. Конечно, воины из целителей плохие. Скорее ряженые статисты. Но для финального натиска такое количество бойцов, пусть и слабых, может сыграть роль. Особенно сейчас, когда дома Те-Танга защищали одиночки.

К тому же Саран – целители, пусть и не самого лучшего качества. С такой «хилерской» поддержкой воевать проще – раненные бойцы будут проходить сразу через десяток целителей, восстанавливаясь с огромной скоростью. Даже Эхну, наверное, вылечат.

Шоодо прав. Чем скорее мы всей толпой навалимся на Те-Танга, тем больше шанс на окончательную победу.

12. Трусы и храбрецы

Скоро во дворец Саран прибыл мой отряд. Пришли все, кроме Эхны. Девушка ещё не восстановилась после ран, полученных в битве на пустыре.

Пока товарищи с насмешкой разглядывали нелепое родовое ополчение, я предупредил их, что если раньше участие в моей родовой войне было косвенным, то теперь они прямо выступят против рода Те-Танга.

– Мы разрушим их дворец и дома, – сказал я. – Статую Первого Те-Танга тоже расколошматим. Если вы чувствуете, что участвовать в этом унизительно, то я пойму ваш отказ

– Не откажемся! – сразу, без размышления крикнул Пендек. – Любой отступивший будет трусом в моих глазах!

– Да мне до грязи, кто я в твоих глазах, – ответил Инар. – Грязерожденному не понять, что такое хрупкое равновесие родовых отношений. Самиран прав, мы не можем вломиться во дворец рода Те-Танга и начать там всех убивать.

– Трус, – радостно закричал Пендек и показал на Инара пальцем. – Инар Сарит – трус!

– Кроме самих Те-Танга, – пояснил Нахав Сешт, – во дворце могут гостить представители других родов. А мы не знаем, кто из них кто. Не приведи Создатели, прибьём кого-то.

– Ха-ха, – показал на него пальцем Пендек. – Нахав Сешт тоже забоялся.

– Но никто не запрещает нам убивать наёмников, – продолжил Инар.

Софейя Патунга подвела итог:

– Так что мы, самый старший, не будем убивать ни Те-Танга, ни их гостей.

– Для этого у меня есть ополчение, – показал я на толпу вооружённых целителей.

– Не будем убивать, – продолжила Софейя, – пока они сами на нас не нападут.

– Я не буду воевать вообще, – напомнила Реоа. – Буду лечить.

– Мне придётся сторожить старый акраб, – сказала Лоуа. – Вдруг Те-Танга убьют наш небесный дом в отместку за их дом?

Я понимал, что Лоуа боялась за своё лицо, кивнул:

– Хорошая мысль. Так и сделай.

Софейя и все остальные присоединились к решению Инара.

Пендек расстроился. Он думал, что он наиболее храбрый и преданный самому старшему. Низкий бедолага не понял, что у небесных воинов личная преданность не считалась добродетелью. Низкие беззаветно поклонялись вождям и старейшинам, но дивианцы служили славе Дивии. И только потом своему роду, если такой был. Но опять же служили не старшим, а всему роду. Хотя, конечно, самые старшие были правителями родовой иерархии, отчего низким дикарям казалось, что небесные воины боготворили вышестоящих. Что совершенно не так. Когда личная преданность к кому-то из старших входила в конфликт с законами Дивии, то личная преданность не принималась во внимание.