Читать книгу Студентка для хирурга (L Kris) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Студентка для хирурга
Студентка для хирурга
Оценить:

5

Полная версия:

Студентка для хирурга

— Я... я не знаю... — шепчу.

— Я подожду, — говорит Северов, отстраняясь. Но его взгляд по-прежнему прикован ко мне. — Подумай, Белова. Хорошенько подумай. Ты можешь уйти прямо сейчас — вернуться в свой безопасный мирок, к своим учебникам и пятёркам. — Он делает паузу. — Или остаться. И стать тем, кем всегда мечтала быть.

Он разворачивается и выходит из ординаторской, оставляя меня стоять у стены с бешено колотящимся сердцем и дрожащими руками.

Я сползаю на пол, обхватывая колени, и пытаюсь отдышаться.

Что только что произошло?

Максим Северов только что... только что предложил мне...

Что именно он предложил?

Обучение? Или что-то большее?

И самое страшное — почему какая-то часть меня хочет согласиться?

Глава 5.

Лежу в своей кровати, уставившись в потолок, и считаю трещины на побелке. Двадцать три. Двадцать четыре, если та справа тоже считается.

Часы на тумбочке показывают 3:47.

Я не сомкнула глаз с тех пор, как вернулась домой из клиники. Просто лежу и прокручиваю в голове каждое слово Максима Северова.

«Ты будешь делать всё, что я скажу. В операционной... и далеко за её пределами».

Что это вообще значит? Что он хотел этим сказать?

Я переворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в подушку и сжимаю её руками. Как он посмел?Какого чёрта он вообще думает о себе? Талантливый хирург, светило медицины, поэтому может позволить себе делать двусмысленные намёки студенткам?

Ему что, пациенток мало? Я же видела ту брюнетку на столе в ординаторской. Видела, как он смотрел на неё, как прикасался. У него явно нет проблем с женским вниманием. Так почему он переключился на меня?

«Ты краснеешь каждый раз, когда я касаюсь тебя. Твой пульс учащается, зрачки расширяются»

Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать этот хриплый голос из головы.

Нет. Это не так. Я не... я не возбуждаюсь от него. Это просто нервная реакция. Страх. Стресс.

«Ложь».- внутренний голос звучит предательски насмешливо.

«Ты прекрасно знаешь, что это не страх. Ты чувствуешь это каждый раз, когда он подходит слишком близко. Когда его пальцы касаются твоей кожи. Когда его голос становится низким и хриплым».

Я стискиваю зубы и резко сажусь на кровати.

Нет. Я не буду об этом думать. Максим Северов — отвратительный, высокомерный ублюдок. Точка. И мне плевать, что он красив, талантлив и от одного его взгляда внутри всё переворачивается.

Я здесь ради карьеры. Ради мечты. А не ради... чего бы там он ни предлагал.

Я ложусь обратно, натягиваю одеяло до подбородка и приказываю себе заснуть.

Но сон так и не приходит.

Зато долбанное утро встречает меня помятым лицом, синяками под глазами и отвратительным настроением.

— Сонечка, ты плохо выглядишь, — говорит мама за завтраком, с тревогой разглядывая меня. — Не заболела?

— Просто плохо спала, — бормочу, запихивая в себя овсянку.

— Из-за практики? — Папа откладывает газету. — Не перегружайся, доченька. Здоровье важнее.

Если бы вы знали, из-за чего я не спала.

— Всё нормально, пап. Просто волновалась перед... перед одной операцией.

Ложь скатывается с языка легко. Слишком легко.

— Ну смотри, — говорит отец, но в его голосе слышится гордость. — Наша дочь уже волнуется перед операциями. Настоящий доктор растёт.

Я пытаюсь улыбнуться, но получается кривая гримаса.

После завтрака собираюсь в университет — сегодня пятница, и мне нужно отработать несколько пропущенных пар и сдать рефераты. Практика освобождает от занятий, но не от текущих заданий.

Медицинский университет встречает привычным гулом голосов, запахом кофе из автомата и сигаретным дымом у входа.

Я поднимаюсь на четвёртый этаж, к кафедре хирургии, и уже издалека слышу знакомые голоса.

Только не они. Только не сегодня.

Но судьба, как всегда, не на моей стороне.

У двери в кафедру стоят Кристина и Вика — две девицы из моей группы. Кристина — блондинка с нарощенными ресницами и маникюром за пять тысяч. Вика — рыжая с силиконовыми губами и грудью третьего размера, которую она не стесняется демонстрировать в обтягивающих кофтах. Обе дочки богатых родителей, которые купили им место в университете, но забыли вложить мозги.

И обе ненавидят меня за то, что я учусь лучше.

— О, смотри-ка, — протягивает Кристина, заметив меня. — Сама Соня Белова. Звезда нашей группы. Как там твоя практика у великого Северова?

Я стискиваю зубы и пытаюсь пройти мимо.

— Нормально.

— Нормально? — Вика преграждает мне дорогу, скрестив руки на груди и выпячивая свою силиконовую гордость. — Только нормально? А мне Маринка из его клиники рассказывала, что ты там каждый день краснеешь, как рак и чуть в обморок не падаешь.

Меня окатывает холодом. Маринка. Та самая медсестра.

— Не твоё дело, — бурчу я, пытаясь протиснуться мимо.

— Подожди-подожди, — Кристина хватает меня за локоть. На её лице появляется ядовитая улыбка. — Мы ж просто интересуемся. Как ты вообще туда попала? К Северову? Он же студентов принципиально не берёт.

— Декан договорился, — отвечаю, дёргая руку.

— Декан договорился, — передразнивает Вика. — Ага, конечно. А на самом деле ты кому-то отсосала, да? Декану? Или самому Северову?

Кровь отливает от лица.

— Заткнись.

— Ой, какая грозная, — хихикает Кристина. — А что? Это ж логично. Ты-то понимаешь, что своими мозгами никого уже не пробьёшь? Все знают, что Северов берёт только тех, кто может предложить что-то кроме знаний. — Она многозначительно окидывает меня взглядом. — Хотя в твоём случае... сомневаюсь, что у тебя есть что предложить.

— Ну да, — поддакивает Вика, презрительно фыркая. — Такая серая мышь даже сосать, наверное, не умеет. Максимум стоит в операционной и пялится.

— Северов её скоро выкинет, — уверенно заявляет Кристина. — Знаешь, сколько он девок меняет? Трахает всё, что ни попадя. Говорят, у него в клинике каждая медсестра через постель прошла. — Она усмехается. — Так что твои мозги, дорогуша, никому на хрен не нужны. А как баба ты — ноль. Так что наслаждайся, пока можешь. Недели через две он найдёт себе новую игрушку поинтереснее.

Внутри что-то рвётся.

Я вырываю руку из хватки Кристины и в упор смотрю на неё.

— Ты закончила?

— Ещё нет, — Кристина наслаждается моей реакцией. — Хочешь совет? Раздвинь пошире ноги и помолчи. Может, тогда он тебя подольше потерпит. Хотя...

Я не слушаю дальше.

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду прочь, пока они не увидели слёз, которые предательски наворачиваются на глаза.

Их смех преследует меня до самой лестницы.

Я прячусь в туалете на третьем этаже — там почти никто не ходит, только техперсонал.

Запираюсь в кабинке, опускаюсь на закрытый унитаз и зарываюсь лицом в ладони.

И плачу.

Плачу от обиды, от злости, от бессилия.

«Такая серая мышь даже сосать не умеет».

«Как баба ты — ноль».

«Северов тебя скоро выкинет».

Все эти слова эхом звенят в ушах и я не могу ничего поделать, не могу выбросить их из головы. Может, они правы? Может, я действительно никчёмная серая мышь, которая попала на практику только потому, что декан попросил?

Может, Северов действительно ждёт, когда я сама уйду, потому что ему лень выгонять?

— Нет, — шепчу я сквозь слёзы. — Нет, нет, нет.

Я не хочу, чтобы они были правы. Не хочу быть той жалкой девчонкой, над которой все смеются.

Вытираю слёзы тыльной стороной ладони, достаю телефон, смотрю на своё заплаканное отражение в камере.

Соня Белова. Ты не такая. Ты сильнее.

Я всю жизнь доказывала всем вокруг, что чего-то стою. Что могу добиться большего, чем те, у кого есть богатые родители и связи.

И чёрт возьми, я не позволю этим двум курицам сломать меня.

«Хочешь научиться быть лучше меня, Белова? Я научу. Но на своих условиях»- голос Северова эхом отдаётся в голове.

Я медленно выпрямляюсь, умываю лицо холодной водой, поправляю волосы.

Смотрю в зеркало.

Мои глаза больше не плачут. В них горит решимость.

Я покажу им всем. И Кристине с Викой. И Северову. И себе.

Я буду лучшей. Любой ценой.

Глава 6.

Врываюсь в клинику в половине седьмого вечера — уже почти никого нет, только дежурная медсестра на ресепшене.

— Северов ещё здесь? — спрашиваю, не останавливаясь.

— В кабинете, кажется, — она моргает, удивлённая моим напором.

Я поднимаюсь на второй этаж, иду к его кабинету. Останавливаюсь у двери.

Последний шанс уйти, Соня.

Я сжимаю кулаки и стучу.

— Войдите.

Толкаю дверь.

Северов сидит за столом, перебирая какие-то бумаги. Поднимает взгляд, и на его лице появляется удивление.

— Белова? Ты почему здесь? Сегодня же твой выходной.

Я захожу внутрь, закрываю дверь за спиной. Подхожу к столу.

— Я согласна.

Он откладывает ручку, внимательно глядя на меня.

— На что согласна?

— На ваши условия. — Я поднимаю подбородок, заставляя себя смотреть ему в глаза. — Какие бы они ни были. Я буду делать всё, что вы скажете.

Тишина.

Северов откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди и изучает меня с таким выражением, будто видит впервые.

— Интересно, — медленно произносит он. — Что случилось, малышка? Вчера ты выглядела напуганной. А сегодня врываешься сюда с горящими глазами и соглашаешься на непонятные условия.

— Неважно, что случилось, — огрызаюсь в ответ. — Важно, что я согласна.

— Мне важно. — Он встаёт из-за стола, обходит его и садится на край, прямо напротив меня. — Что тебя так завело, Белова?

Я сжимаю губы.

— Я просто... я хочу доказать, что могу. Что я не...

— Что ты не кто?

— Не серая мышь, — выпаливаю я, и голос предательски дрожит. — Не та, над кем все смеются. Не та, которую выкинут через две недели, потому что мои мозги никому не нужны, а как баба я — ноль.

Слова вырываются сами собой, и я готова кусать себе локти за эту откровенность, но уже поздно.

Северов смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Кто это тебе сказал?

— Неважно.

— Важно, — его голос становится жёстче. — Кто?

— Сокурсницы, — бормочу я, опуская взгляд. — Сказали, что я попала на практику, потому что кому-то отсосала. Что вы меня скоро выкинете, потому что трахаете всё подряд, и я вам неинтересна.

Я ожидала, что он рассмеётся. Или скажет что-то язвительное.

Но вместо этого Северов тихо выдыхает и качает головой.

— Завистливые дуры.

Я поднимаю на него взгляд, удивлённая.

— Что?

— Твои сокурсницы — завистливые дуры, — спокойно повторяет Северов. — Которые злятся, потому что ты умнее их. И вместо того, чтобы признать твои заслуги, они пытаются унизить тебя грязными слухами.

Внутри что-то сжимается от этих слов.

— Но они... они правы. Я действительно серая мышь. И как баба я...

— Заткнись, — обрывает Северов, и в его голосе звучит приказ. — Перестань повторять эту хрень.

Он встаёт, подходит ближе, и я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь задницей в край стола.

— Сколько тебе лет, Белова? — вдруг спрашивает мужчина, заинтересованно хмуря брови.

— Двадцать два.

— Двадцать два. А ведёшь себя как закомплексованная подросток. — Он садится на другой край стола, буквально нависая надо мной. — Ты хочешь стать хирургом?

— Да.

— Тогда перестань жалеть себя. Перестань слушать тех, кто тебя унижает. И начни верить в себя. — Его вторая рука ложится на мое плечо, и я вздрагиваю от прикосновения. — Ты умная, Белова. Талантливая. У тебя хорошая память, быстрая реакция, аналитический склад ума. Из тебя выйдет отличный хирург. — Пауза. — Если ты перестанешь бояться.

Я смотрю в его серые глаза и не могу отвести взгляд.

— Я не боюсь.

— Врёшь, — мягко говорит он, и его большой палец поглаживает моё плечо. — Ты боишься всего. Боишься ошибиться. Боишься, что тебя осудят. Боишься меня. — Он наклоняется ближе, и его губы почти касаются моего уха. — Боишься того, что чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе.

Сердце колотится так, что слышно в ушах. Господи, что несет этот негодяй?! Он чт опять пьян!?

— Я не...

— Тише, малышка. — Его дыхание обжигает мою шею. — Перестань врать. Особенно себе.

Он отстраняется, и я непроизвольно выдыхаю.

— Ты сказала, что согласна на мои условия, — говорит Северов, внезапно отстраняясь от стола. — Хорошо. Первое условие: ты перестаёшь вести себя как напуганная девственница каждый раз, когда я подхожу близко.

Я моргаю, как полная дура. Дыхание перехватывает, а глаза непроизвольно выпучиваются.

— Я не веду себя...

— Ведёшь. Краснеешь, отводишь взгляд, сжимаешь кулаки. — Он усмехается. — Ты врач, Белова. Точнее, будущий врач. Тебе предстоит держать в руках скальпель. И не только скальпель. — Его взгляд становится многозначительным. — Так что учись быть увереннее. Твёрдо держи инструмент в руках. Смотри в глаза. Не дрожи.

— Я... постараюсь.

— Не постараешься. Будешь, — жёстко говорит он. — Второе условие: ты делаешь всё, что я говорю. Без споров, без отговорок, без «я не знаю». Если я говорю подать инструмент — подаёшь. Если говорю объяснить технику операции — объясняешь. Если говорю остаться после работы и разобрать ошибки — остаёшься. Ясно?

— Ясно.

— Хорошо. — Северов снова подходит ближе, и его взгляд становится тяжёлым, пронзительным. — Третье условие... самое важное.

Я сглатываю, чувствуя, как пересыхает во рту.

— Какое?

— Ты доверяешь мне. — Его рука поднимается, пальцы касаются моей щеки. — Полностью. Я буду учить тебя. Толкать на грань. Заставлять делать то, на что ты не решилась бы сама. И ты должна мне доверять. Потому что я знаю, что делаю.

Его прикосновение обжигает. Я смотрю в его глаза и вижу в них что-то тёмное, опасное.

— Я... я согласна, — шепчу.

Улыбка Северова становится хищной.

— Тогда добро пожаловать в настоящее обучение, малышка.

Глава 7.

Сижу дома на кровати, обхватив колени руками, и пытаюсь осмыслить то, что натворила вчера.

«Чем я думала?» - единственная мысль, которая крутится в голове.

Господи, как же это глупо звучит сейчас. Как отчаянная женщина средних лет, которая готова на всё ради последнего шанса.

А мне всего двадцать два, чёрт возьми.

Я зарываюсь лицом в подушку и издаю приглушённый стон.

Хотя если честно... Я ожидала худшего. Когда влетела к Северову в кабинет с этим своим «я согласна», в голове крутились сценарии из плохих романов. Типа он скажет что-то вроде: «Хорошо, малышка, раздевайся» или «Встань на колени, и я покажу тебе, чему нужно учиться в первую очередь».

Но нет.

Его условия оказались... нормальными. Не краснеть. Делать всё, что он говорит. Доверять ему.

Да, были намёки. Эти его взгляды, прикосновения, фразы про «держать в руках не только скальпель», но конкретики - ноль.

Всё по делу. Всё про обучение.

Так почему же у меня внутри всё сжалось, когда он коснулся моей щеки?

Я переворачиваюсь на спину и тупо смотрю в потолок.

Может, эти курицы правы? Может, у меня действительно серьёзный недостаток мужского внимания, раз я так реагирую на обычные касания?

Хотя какие тут обычные касания? Максим Северов не делает ничего просто так. Каждое его прикосновение рассчитано. Каждый взгляд. Каждое слово.

Хватит. Спать. Завтра рабочий день.

Я натягиваю одеяло и закрываю глаза, приказывая мозгу на хрен заткнуться.

Следующее утро начинается с привычной рутины: душ, кофе, дорога до клиники.

Я прихожу ровно в восемь, переодеваюсь в халат и отправляюсь на операцию.

Северов уже в операционной, изучает историю болезни пациентки. Поднимает взгляд, когда я вхожу.

— Вовремя. Уже прогресс, — бросает он. — Сегодня ринопластика. Надеюсь, ты хоть что-то про неё знаешь?

— Знаю, — отвечаю, стараясь держаться увереннее.

— Отлично. Тогда объясни мне технику закрытого доступа.

Я делаю глубокий вдох, и начинаю рассказывать. На этот раз не сбиваюсь, не мямлю. Говорю чётко, по делу.

Северов слушает, не перебивая, и в его глазах проскакивает что-то похожее на одобрение.

— Молодец. Видишь, когда ты не психуешь, можешь вполне толково изъясняться.

Операция проходит в обычном режиме. Северов работает, комментирует каждое действие, задаёт вопросы. Я отвечаю, подаю инструменты, слежу за процессом.

И всё было бы нормально, если бы не одно «но».

Каждый раз, когда он подходит слишком близко — поправить моё положение, показать что-то на операционном поле, дотянуться до инструмента, — внутри всё сжимается. Сердце колотится быстрее. Дыхание учащается. Кожа покрывается мурашками.

Что со мной не так?

Я пытаюсь контролировать реакцию, но тело предательски откликается на каждое его движение.

— Белова, ты чего там замерла? — рявкает Северов. — Подай зажим.

Вздрагиваю и торопливо протягиваю инструмент.

Марина, как всегда, наблюдает за мной с плохо скрытым весельем.

Может, мне правда пора завести парня?

Мысль приходит неожиданно, но логика в ней есть. Может, всё дело в том, что я слишком долго сидела в воздержании? Мозг буксует, гормоны бушуют, и теперь я реагирую на любого более-менее привлекательного мужчину?

Только где взять этого парня?

В универе все, либо такие же зубрилы, как я, либо идиоты. В клинике — одни пациенты и медсёстры. Да и времени свободного ноль.

Тиндер?

Я мысленно представляю себя, листающую фотографии мужиков в спортзале, и морщусь. Нет, это не моё.

— Белова! — голос Северова выдергивает меня из размышлений. — Ты опять где-то витаешь. Сосредоточься!

— Извините.

Операция заканчивается через два часа. Пациентку увозят в палату, Северов снимает перчатки и смотрит на меня.

— В ординаторскую. Через десять минут.

Я киваю и иду переодеваться, чувствуя, как нарастает тревога.

Разбор полётов. Опять.

Ординаторская встречает привычной тишиной. Северов сидит за столом, перебирая бумаги. Я опускаюсь на стул напротив.

— Итак, — начинает он, откладывая ручку. — Сегодня ты была лучше, чем вчера. Меньше тупила, быстрее реагировала. Но всё ещё есть проблемы.

Я сжимаю руки на коленях.

— Какие?

— Ты отвлекаешься. Причём в самые неподходящие моменты. — Он смотрит на меня в упор. — О чём ты думала во время операции?

«О том, что мне нужен парень, чтобы перестать так реагировать на вас» - проносится в моей голосе и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться.

Но вслух это сказать всё равно, что подписать себе приговор.

— Просто... концентрировалась на процессе.

— Врёшь. — Северов усмехается. — Ты постоянно краснела. Особенно когда я был рядом. — Он делает паузу. — Хотя вроде договорились, что ты перестанешь вести себя, как напуганная школьница.

— Я стараюсь.

— Старайся лучше. — Он откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Что ещё?

Я набираю воздуха в грудь, собираясь с духом.

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Зачем вы согласились мне помогать? — выпаливаю я, не поднимая взгляда. — Вы же не берёте студентов. Вообще. А тут вдруг согласились. Почему?

Тишина повисает в воздухе.

Я поднимаю глаза и вижу, что Северов смотрит на меня с каким-то странным выражением лица.

— Хочешь услышать правду или красивую ложь?

— Правду.

— Потому что твой декан мой старый друг, и я не смог отказать. — усмехается мужчина, не сводя с меня взгляда. — А ещё потому, что мне стало любопытно.

— Любопытно? — переспрашиваю я.

— Угу. Любопытно, как долго ты продержишься. — Северов встаёт из-за стола, подходит к окну. — Декан расхваливал тебя, как лучшую студентку за последние пять лет. Говорил, что ты умная, целеустремлённая, с потенциалом. Я подумал: «Окей, посмотрим на эту чудо-студентку». — Он оборачивается. — И что я вижу? Напуганную девчонку, которая краснеет от одного взгляда и чуть не падает в обморок при виде члена.

Я чувствую, как вспыхивают щёки.

— Я не падала в обморок.

— Ты была близка к этому. Дважды. — Он усмехается. — Так что я решил проверить, насколько ты устойчива. Начал тебя гонять. Задавать каверзные вопросы. Отпускать колкости. Ждал, когда ты сорвёшься и сбежишь.

Внутри что-то сжимается.

— То есть вы специально издевались надо мной?

— Не издевался. Испытывал. — Северов подходит ближе, садится на край стола прямо передо мной. — И знаешь что? Ты выдержала. Злилась, обижалась, плакала небось по ночам, но не сбежала. Пришла и согласилась на сомнительные условия.

Он наклоняется вперёд, и его лицо оказывается слишком близко.

— А теперь вопрос к тебе, Белова. Почему ты позволила себе сорваться из-за слов каких-то завистливых курочек? — Его голос становится жёстче. — Какого чёрта ты вообще обращаешь внимание на то, что они говорят?

Я сжимаю кулаки.

— Потому что задолбалась быть серой мышью. — Слова вырываются сами. — Задолбалась слушать, что я умею только книжки зубрить, что как баба я ноль, что меня никто не воспринимает всерьёз.

— И ты решила доказать им обратное, согласившись на мои условия? Очень логично, малышка.

Я поднимаю на него взгляд, чувствуя, как закипает обида.

— А что мне было делать?

— Забить на них, — спокойно отвечает он. — Просто делать свою работу и не париться по поводу чужого мнения.

— Легко говорить.

— Сложно делать, но необходимо. — Он наклоняется ещё ближе, и я чувствую запах его парфюма. — Хотя меня больше интересует другой вопрос. — Пауза. — О чём ты думала, когда примчалась сюда и согласилась на эти условия?

Я моргаю, не понимая подвоха.

— Я... я просто хотела доказать, что могу...

— Нет. — Северов качает головой. — Ты думала о другом. — Его рука ложится на подлокотник моего кресла, и он нависает надо мной. — Ты думала, что я предложу тебе что-то грязное. Пошлое. Непристойное.

Я краснею до корней волос.

— Нет! Я не...

— Врёшь. — Его губы изгибаются в усмешке. — Я видел твоё лицо. Ты ожидала, что я скажу: «Раздевайся» или «Встань на колени». — Он делает паузу. — И знаешь что самое интересное?

— Что? — едва слышно выдавливаю я, не в силах отвести взгляд.

— Ты была готова согласиться. — Северов произносит это так уверенно, что у меня перехватывает дыхание. — Готова на всё, лишь бы доказать этим дурам, что ты не серая мышь.

— Я... это не так...

— Это именно так. — Он выпрямляется, но не отходит. — Ты знаешь, что я думаю, Белова?

Я мотаю головой, не доверяя собственному голосу.

— Я думаю, что у тебя серьёзный недотрах. — Он произносит это так спокойно, будто обсуждает погоду. — Настолько серьёзный, что ты готова согласиться на непонятные условия только потому, что тебе понравилось, как я коснулся твоей щеки.

Мой рот открывается, но звука не выходит.

— Я... что?! — наконец выдавливаю. — Вы... вы серьёзно?!

— Абсолютно. — Северов усмехается, явно наслаждаясь моим замешательством. — Ты поняла, малышка? У тебя недотрах. Причём запущенный. Настолько, что ты краснеешь от каждого моего взгляда и дрожишь, когда я стою рядом.

Я вскакиваю с кресла, чувствуя, как полыхает лицо.

— Это... это неправда! И вообще, это неуместно!

— Неуместно? — Он встаёт, и мы оказываемся слишком близко. — Белова, я врач. Я вижу физиологические реакции. Твой пульс учащается, зрачки расширяются, дыхание сбивается. Классические признаки сексуального возбуждения. — Пауза. — Или ты хочешь сказать, что я ошибаюсь?

Я отступаю на шаг, но натыкаюсь на кресло.

— Вы... вы просто высокомерный ублюдок, который думает, что все женщины должны падать к его ногам!

— Не все. — Северов делает шаг вперёд. — Только те, у кого недотрах, как у тебя.

— У меня нет никакого недотраха! — кричу я, хотя внутри всё сжимается, потому что чёрт возьми, может он и прав.

— Правда? — Его рука внезапно оказывается на моей талии. — Тогда почему ты дрожишь?

Я смотрю на него снизу вверх, и внутри всё переворачивается.

— Потому что вы меня пугаете.

— Нет, малышка. — Его голос становится низким, хриплым. — Я тебя не пугаю. Я тебя возбуждаю. И ты не знаешь, что с этим делать.

— Я... — моё дыхание сбивается. — Это не так.

— Тогда докажи. — Он наклоняется ближе, и его губы почти касаются моего уха. — Оттолкни меня. Скажи, что я не прав. Уйди отсюда прямо сейчас.

Я стою, прижатая к креслу, и не могу пошевелиться.

Потому что он прав. Чёрт бы его побрал, но он прав.

Я не боюсь его. Я возбуждаюсь от него. И это пугает меня больше, чем что-либо другое.

bannerbanner