Радоница души. Кровная связь

Как только Денис занял свое место, его глаза вспыхнули янтарным огнем. Густая коричневая шерсть покрыла его руки от локтей до кончиков пальцев. В левой когтистой лапе появился золотистый рог изобилия, а в правой — древний посох, украшенный фиолетовыми рунами силы и волчьей головой на навершие. Его облик изменился — теперь рядом с Радой стоял не просто крепкий казак, а истинный Велес, хранитель Нави. Могучая фигура излучала такую силу, что воздух вокруг него искрился от напряжения.

Боги в кругу одобрительно переглянулись, их лица озарились торжественными улыбками. Даже Мокошь, державшая свой рог изобилия, склонила голову в знак уважения. Велес обрел своего проводника, и теперь его сила возросла.

Рада несколько раз видела его в подобном образе, но помнила всё смутно. От его звериного облика она немного пошатнулась, но тут же собралась и встала ровно.

«Нельзя показывать страх. Нельзя подвести его. Я должна быть достойна его доверия. Я — его проводник. Это не просто слова — это ответственность. Перед ним, перед всеми ними, перед самой собой».

Какое-то время боги обсуждали недавние изменения в погоде, угасающую веру людей в обычаи, а также пробуждение нового божества. Перун попытался разузнать у Мокоши кто следующий из богов обуздаст свою силу, и когда. Но богиня лишь уклонилась от ответа: «Всё должно идти своим чередом».

Рада слушала их разговоры поверхностно, её не покидало чувство, что она тут не к месту. Вскоре все вопросы были рассмотрены, и боги, распрощавшись, начали покидать святилище. Денис оставил Раду на мгновение, и направился к Мокоши.

Тем временем Рада подняла глаза к небу, чтобы насладиться утренним светом, пронизывающим густую крону могучих дубов, но её спокойствие было внезапно нарушено. Тёплый и звонкий мужской голос прозвучал так близко, что она невольно вздрогнула:

— Смотрю, солнышко тебя любит!

Рада медленно открыла глаза и замерла от изумления. Перед ней стоял сам Даждьбог — воплощение солнечного света и тепла. Его присутствие наполняло всё вокруг особым сиянием, а от взгляда становилось так уютно, будто она оказалась дома, в тёплом объятии тёти Маруси.

Его золотистые волосы сияли в лучах солнца, а глаза излучали такое тепло, что Рада на мгновение забыла, где находится. Он был настолько красив, что у неё перехватило дыхание.

— Здравствуйте, — Рада склонила голову в почтительном поклоне, а голос её предательски дрогнул.

— Брось с церемониями! — Даждьбог подмигнул, шагнул чуть ближе, и даже воздух стал теплее. — Знаешь, твои веснушки — это мой маленький каприз. Люблю оставлять на людях солнечные метки.

Рада невольно коснулась лица — будто хотела убедиться, что эти солнечные отметины настоящие.

— Они весной ярче становятся, — пробормотала она, ища глазами Дениса.

— Точно! Так и задумано, — Даждьбог проследил за её взглядом, чуть понизил голос, будто делился секретом: — Не бойся. Мы тут все свои. Ты теперь одна из нас. Если станет страшно — просто позови. Хоть среди ночи.

В его словах было столько уюта, что напряжение начало таять.

— Спасибо… А как это сделать? Вряд ли вы пользуетесь телефоном, — Рада попыталась пошутить, чтобы скрыть смущение.

Даждьбог рассмеялся — звонко, легко, и этот смех стёр последние тени страха. На звук обернулся Денис — он стремительно зашагал к ним.

— Нет, телефон мне не нужен. Хотя и имеется. Тебе нужно просто назвать моё имя — и я приду! — он снова улыбнулся, и Раду окутало мягким теплом, словно ласковым солнечным лучом.

За несколько секунд Денис оказался рядом, будто сама тень принесла его. Он резко притянул Раду к себе за плечи.

— Рада. Нам пора!

Голос его был низким, жёстким, без намёка на мягкость.

— Да, конечно… — Рада смущенно улыбнулась. — Мы просто разговаривали.

Денис бросил на Даждьбога короткий, ледяной взгляд — в нём не было благодарности, только предупреждение.

— Держи дистанцию, — процедил он, притягивая Раду к себе так, что её плечо прижалось к его груди.

— Не обижайся, Велес, — Даждьбог поднял руки в шутливом жесте, но глаза его смеялись. — Просто хотел подбодрить девочку. Она ведь такая… солнечная. Прямо как моё утро.

— Она — мой проводник, — голос Дениса стал стальным. — Не трогай. Ни словом, ни взглядом.

— Ладноладно, — Даждьбог снова улыбнулся Раде, чуть склонив голову. — Но если вдруг захочешь погреться на солнышке — ты знаешь, кого звать.

Даждьбог махнул рукой, и в тот же миг его фигура начала рассыпаться на золотистые искры.

— Не смей его звать! — голос Дениса ударил хрипло и низко, как раскат грома в тишине. — Иначе я не посмотрю, что он божество, и распущу его тень по Нави!

Она вздрогнула и уставилась на него:

— Что случилось? Между вами вражда?

— Потом расскажу! — он почти тянул её за собой, но через несколько шагов резко остановился и схватил за плечи, заставляя смотреть только на него. Его глаза пылали, будто в них кипела лава. — Пообещай, что не станешь его звать. Пообещай!

— Хорошо… — выдохнула Рада, чувствуя, как страх смешивается с доверием. — Обещаю.

Он замер на секунду, будто проверяя, правда ли она поняла, потом резко выдохнул и повёл её из чащи.

Чем ближе они подходили к свету, тем спокойнее становилось его лицо: ярость постепенно уступала место привычной заботе.

У машины Денис распахнул дверь и усадив Раду, добавил:

— Держись крепко — едем быстро, — произнёс он уже ровно, без крика.

Денис оставил Раду на несколько мгновений, и то — не успел вернуться.

«Какого черта он к ней подошел?!» — перед глазами мелькала недавняя картина, как Даждьбог подошёл к Раде, склонился к ней с какойто шуткой, и её лицо озарилось улыбкой. Улыбкой, предназначенной не ему.

Внутри всё закипело. Кровь прилила к вискам, в ушах застучало. «Этот солнечный красавчик всегда любил женское внимание! Но какого черта ему приглянулась Рада?!»

Он корил себя за то, что оставил её одну. На одну крохотную минуту, — «Какого дьявола я вообще отошёл? Знал же, что она ему приглянулась! Он всегда так — сияет и улыбается, когда хочет очаровать очередную девочку».

Между ним и Даждьбогом давно были натянутые отношения — Денис не разделял влюбчивости бога Солнца. А сегодня ему и Рада приглянулась. Велес почувствовал это сразу, когда знакомил её со всеми: взгляд Даждьбога задержался на ней чуть дольше, чем следовало, улыбка стала шире, голос — мягче.

«Не позволю! Ни за что не позволю ей увлечься им. Она — моя. Мой проводник. Она не просто проводник… Она нужна мне. Рядом. Только рядом со мной».

Он поспешно увозил Раду от старой рощи, и старался не вспоминать разговор Рады и Даждьбога. Хотя не только это вывело его из равновесия. В его сознании метались слова Мокоши, словно острые осколки стекла, ранящие изнутри. Хоть богиня судьбы ответила не на все вопросы, кое-что она все же произнесла честно: «В ту ночь родилось двое. Именно сейчас второе дитя обретает свою силу», — эти слова эхом отдавались в его голове. Он не знал об этом. Никто в станице не знал.

«Но какой силой наделён второй ребёнок? Кто он? Где он? Кто его наставник?» — эти вопросы терзали его разум, словно голодные волки. Но чем больше он пытался распутать этот клубок, тем сильнее запутывался сам. Мары — их действительно оказалось несколько, и они действовали сообща — Мокошь это подтвердила. Это открытие только добавляло тревог. «Кто стоит за ними? Кто направляет их? И самое главное — как это связано с тем вторым ребёнком, о котором упомянула Мокошь?»

Денис чувствовал, как напряжение нарастает внутри него, словно натянутая струна гитары. Он должен был найти ответы, ведь каждый день приближал их к чему-то неизбежному, и он не знал, сможет ли предотвратить то, что надвигается.

— Денис, всё в порядке? — голос Рады выдернул его из размышлений.

Он заметил в её глазах заботу и тревогу, и это тронуло его до глубины души.

— Да, не бери в голову, — он постарался улыбнуться и взял её за руку. На этот раз — чтобы успокоить не только её, но и себя самого. — Мы с тобой сейчас поедем на раскопки древнего города — Фанагория.

— Я слышала о нём, но ещё там не была. Как-то не представлялась возможность, — в голосе Рады звучала неподдельная заинтересованность — будто она специально искала повод отвлечься от тревожных мыслей.

— Вот сегодня и прогуляемся, — он подарил ей искреннюю, открытую улыбку, и в ней было обещание: «Рядом со мной ты в безопасности».

— Я помню что-то из истории… — Рада напряглась, пытаясь что-то вспомнить.

— Фанагория — древнегреческий город на Таманском полуострове, один из крупнейших античных памятников России, — начал рассказывать Денис с особым наслаждением. — Город был основан около 540 года до нашей эры колонистами из города Теоса, который сейчас находится на территории современной Турции. Город назвали в честь Фанагора — предводителя переселенцев.

Пока Денис говорил, Рада наблюдала как его берет гордость за свою родину. Мало кто из её ровесников может похвастаться знаниями истории и культуры родного края. Маринка так вообще знает о месте своего рождения только из свидетельства о рождении. Она невольно сравнила его с Олегом. Тот несколько раз рассказывал ей от куда он родом, но в его словах никогда не звучало и доли той любви, которая жила в сердце Дениса.

Поездка к раскопкам Фанагории заняла всего полчаса, но за это время Денис полностью пришёл в себя. Его взгляд снова стал привычным для Рады — тёплым и внимательным. Монотонная дорога и спокойный разговор помогли ему вернуть душевное равновесие.

— Мы пойдём с экскурсоводом? — спросила Рада, нарушая уютную тишину.

— Нет, у нас будет особая программа, — ответил Денис, мягко заводя руку за спину Рады и направляя её в нужную сторону.

От его прикосновения по телу Рады пробежала волна силы, подобная электрическому разряду. Это была не просто человеческая энергия — это было могущество древнего божества, которое пробуждало что-то глубинное в её душе. Рада невольно вздрогнула, но не от страха, а от странного, почти сладкого ощущения, которое разлилось по венам.

Она ощутила, как внутри просыпается и отзывается её собственная сила. Её дар Радуницы зашевелился, как спящий зверь, пробуждаясь от присутствия Велеса. Её ладони начали слегка покалывать, а в груди возникло знакомое тепло — предвестник выплеска древней магии.

Денис, как и всегда, считал её состояние. Его пальцы на мгновение сжались чуть сильнее, словно давая молчаливую поддержку, а затем он отпустил её, но Рада всё ещё ощущала его присутствие каждой клеточкой своей сущности.

Часовая прогулка по древним руинам пролетела незаметно. Денис увлечённо рассказывал о самых значимых находках в пределах древнего городища, о подводных исследованиях, ведь часть древнего города ушла под воды Таманского залива, а также о кладе серебряных монет, который был найден под обломками сгоревшего города.

Рада слушала с интересом, но в душе росла недосказанность. Она чувствовала, что это не просто экскурсия — Денис никогда не тратил время впустую. «Зачем мы здесь?» — этот вопрос крутился в голове Рады весь час. Она привыкла к бесконечным тренировкам, к урокам, к наставлениям. А сейчас они просто гуляли, словно обычная пара туристов.

Когда Денис внезапно остановился, Рада едва не налетела на него. Его взгляд был таким проникновенным, что она на мгновение забыла, о чём хотела спросить.

«Денис… Почему так смотришь? У меня даже дыхание перехватило! Почему от одного твоего взгляда всё внутри переворачивается?» — в её голове образовался вакуум, занятый лишь его голосом и глазами.

— Мы здесь просто так, — пояснил он в привычном мягком тоне. — Тебе понравилась прогулка?

— Да, — честно ответила Рада, немного растерявшись от его прямолинейности.

— Отлично! — на его лице вздрогнула упоительная улыбка.

Он чуть помолчал, наблюдая за бликами солнца на её волосах, и немного тише спросил:

— Проголодалась?

Но она не услышала вопроса — засмотрелась в его глаза — глубокие и могучие. Она заметила, как её пульс участился. Она не могла отвести взгляд, словно попала в невидимую сеть его очарования. В такие моменты она забывала обо всём — о тренировках, о богах, о своей силе. Был только он и его взгляд, полный невысказанных слов.

Денис, казалось, тоже погрузился в это странное состояние. На мгновение время словно остановилось, и посреди древних руин были только они вдвоем.

— Что ты спросил? — чуть опомнившись уточнила Рада.

— Поехали к моим родителям — у них сегодня гости собираются, вас с тётей Марусей тоже ждут.

Рада помнила, что при прошлой встрече пообещала Степану Фёдоровичу посетить казачий парад, и ей было очень неловко, за собственную трусость, за то, что не нашла сил приехать в важный для них день.

— Думаешь, они пустят меня в дом?

— Я в этом уверен!

Денис легонько подтолкнул её в сторону выхода, и Рада поняла — сопротивляться бесполезно. Она одобрительно кивнула, и они направились к машине.

Во дворе родителей Дениса царила особая атмосфера — цветущие персики наполняли воздух сладким ароматом, а украшенный вышитыми скатертями стол, ждал домашних угощений.

— Денис, сынок, наконец-то вернулся! — радостно воскликнула Тамара Михайловна, завидев сына. Её глаза засветились от счастья. — Стёпа, иди скорее — Денис не один пришёл!

Степан Фёдорович, отвлёкшись от костра под казаном, вышел навстречу гостям. Его бородатое лицо расплылось в добродушной улыбке.

— Добрый день, Тамара Михайловна, — Рада искренне улыбнулась хозяйке дома. — Спасибо за приглашение.

— Рада, доченька, да какое приглашение! Свои ведь люди! Мы со Стёпой тебе всегда рады! — Тамара Михайловна тепло обняла Раду, словно родную дочь, и по-матерински потрепала по спине.

Степан Фёдорович, высокий и статный, крепко пожал руку сыну и тоже обнял Раду.

— Извините меня, пожалуйста, — начала Рада, чувствуя себя немного неловко от воспоминаний прошлой встречи. — Я обещала приехать, но не смогла.

— Ну что ж, дело молодое, — добродушно ответил Степан Фёдорович. — Не смогла приехать на праздник, зато, если я правильно-то Марусю понял, решила переехать насовсем?

Тамара Михайловна тут же одёрнула мужа:

— Стёпа, не смущай девочку!

— Всё в порядке, — улыбнулась Рада. — Да, я действительно продаю квартиру в городе и планирую остаться в станице.

Тамара Михайловна прикрыла рот рукой, её глаза наполнились радостью и легким блеском. Она бросила на Дениса взгляд, полный немого вопроса.

Денис лишь молча кивнул матери, и та расцвела улыбкой.

— Вот и славно! — продолжил Степан Фёдорович. — А то в том городе одна болячка за другой. По телевизору показывали девочку с зелёными волосами. Я говорю: «Мать, иди глянь!»

— Да мода у них там такая сейчас! — напомнила супругу Тамара.

— А я и говорю — болячка на голову у них! А потом эти… — отец аж замолчал на несколько секунд, подбирая слова, — которые по городу в костюмах животных ходят… Это ж потерянное поколение!

— Ой, всё, Стёпа, прекращай! — Тамара Михайловна не выдержала и толкнула мужа в плечо.

Рада невольно улыбнулась, вспоминая, каким костюмом для фотосессии недавно хвасталась Маринка. «Хорошо, что отец Дениса этого не видел!» — пронеслось у неё в голове.

— Ну ладно, это их проблемы! Так, девушки, давайте-ка вы угощенья доставайте, а мы с Денисом пойдём уху варить. Между прочим, — чуть тише заговорил он, придержав Раду за плечо, — уха будет по семейному рецепту. С маленьким, но весомым секретом! — он понизил голос до шёпота, словно рассказывал сокровенную тайну

— Я уверена, что будет очень вкусно! — таким же шёпотом ответила Рада, подыгрывая Степану Фёдоровичу в таинственности.

— А то! Денис — за мной!

— Слушаюсь! — Денис подмигнул Раде и направился за отцом.

— Так, дочка, у нас сегодня соберётся три десятка гостей. Поэтому угощений нужно много!

— Ого! Словно свадьбу гуляете!

— Ну что ты! — Тамара Михайловна рассмеялась, придерживая руками цветастый платок на плечах. — Свадьбой нас Денис никак не радует. А вот хороших друзей у нас в станице много! Пойдём, как расставим посуду на столе.

Рада послушно пошла за хозяйкой, мысленно пытаясь представить тридцать человек за одним столом. Оценив всю мощь стола и количество деревянных лавок по периметру, Рада невольно округлила глаза. В городе не каждую свадьбу так праздновали, а тут — просто собрали станичных друзей и соседей на обед.

На столе уже стояло несколько сервизов, с них работа и началась. Тарелки, приборы, салфетки, стаканы — в четыре руки всё расставлялось быстро. Когда основная сервировка была завершена, хозяйка дома потянула Раду на кухню, где уже благоухали домашние угощения. Первым на стол отправился солёный арбуз, нарезанный аппетитными дольками. Рада невольно сглотнула — она обожала это лакомство с детства.

Следом Тамара Михайловна вынесла настоящее сокровище: румяное сало в чесночном рассоле, домашнюю горчицу и ещё тёплый, источающий аромат хлеб. Желудок Рады предательски заурчал — она ведь сегодня даже не завтракала.

— Держи-ка, расставляй всё!

Хозяйка ловко скользила между столом и кухней. Вскоре стол украсили закрытые мясные пироги, румяные домашние колбаски и яркая овощная нарезка из молодой редиски, хрустящих огурчиков и сочных помидоров.

Из глубины двора доносился аппетитный аромат костра — там Степан Фёдорович колдовал над ухой. Постепенно двор начал наполняться гостями, среди которых было несколько знакомых Раде лиц. Вскоре пришла и тётя Маруся под руку с бабой Женей. Тётушка сразу же обняла племянницу, расспросив о здоровье.

Ближе к полудню стол уже ломился от угощений. Тамара Михайловна умело рассаживала гостей, придерживаясь старинных традиций: во главе стола — хозяин дома, справа от него — хозяйка, слева — почётные гости. Именно слева от хозяина дома Тамара Михайловна посадила Дениса и Раду.

Когда все расселись, Тамара Михайловна торжественно выдала Раде главное блюдо дня — горячие ленивые голубцы с рисом. От них поднимался такой аппетитный пар, словно они только что вышли из печи.

— Дочка, возьми эти тарелки, — Тамара Михайловна протянула Раде пять глубоких тарелок, наполненных с горкой, — укрась каждый голубчик мелко нарубленной зеленью, а рядом обязательно поставь сметанку и ржаной хлебушек.

Рада с гордостью приняла поручение и понесла дымящиеся голубцы во двор, чувствуя себя частью этого тёплого, гостеприимного мира.

Финальными закусками на столе стали румяные пирожки с квашенной капустой, маринованные вешенки и баклажаны в аджике, которые Тамара Михайловна считала своим венцом среди солений — остренькие, в меру мягкие, с ароматной зеленью и хрустящей морковью — это была любимая закуска Стёпы под домашнюю чачу.

В этот момент вернулись Степан Фёдорович с Денисом. По двору уже разносился аппетитный аромат ухи, наполняя воздух предвкушением сытного обеда. Степан расставил на столе традиционный узвар и компот, а Денис заботливо разместил графины с настойкой для дам и золотистой виноградной чачей для мужчин.

Денис усадил Раду рядом с собой — по левую руку от отца. Гости частенько бросали на них любопытные взгляды, ведь Денис был уважаемым казаком и образцовым сыном. А вот с невестой он не торопился. А сегодня соседи и друзья родителей увидели рядом с ним Раду, и поняли — Денис уже не свободный.

— Ну что, родные, — заговорил Степан Фёдорович, и в его голосе звучала искренняя, почти отеческая теплота, — благодарю, что почтили нас визитом! Ешьте! Пейте! Веселитесь и быть добру! — он широко развёл руками, словно охватывая этим жестом всех гостей, и поднял рюмку чачи, приглашая к угощению.

Застолье оживилось с первых минут. Гости, не стесняясь, угощались, поднимали чарки, заливисто смеялись и травили байки — от традиционных анекдотов про тёщу до современных историй о городских чудачествах. Степан Фёдорович, как радушный хозяин, следил, чтобы у всех были полные тарелки и стаканы, а Тамара Михайловна, хлопоча между гостями, успевала подкладывать каждому самые вкусные кусочки.

Когда настало время наливать гостям уху, Степан, как хранитель семейного рецепта, поделился секретами охоты на местную рыбу.

— Я сначала выезжаю на смотровую площадку, — Степан Фёдорович говорил неторопливо, будто заново проживал каждый миг, и в голосе его слышался тот самый азарт, что не пропадает с годами. — Становлюсь и наблюдаю. Штиль. Ряби нет. Вода — как зеркало.

Он упёрся кулаками в край стола, выдержал паузу, давая слушателям прочувствовать момент, и продолжил:

— Вижу: кефалька в бухту заплыла. Сначала одна, потом вторая. А спустя несколько минут гляжу — косяк идёт. Значит, охоте быть!

Он опрокинул рюмку, закусил маринованным баклажаном и продолжил рассказ:

— Когда вода прозрачная, я вижу, как рыба проплывает мимо. Замираю. Лежу. Не дышу — а то уйдёт! Только она замедлит ход — я делаю выстрел. Гарпун вылетает, и рыба уже никуда не денется.

Тамара Михайловна заулыбалась, слушая супруга — она любила слушать его рыбацкие рассказы, хоть часть их них была несколько приукрашена. Но об этом она никому не говорила — уважала и поддерживала супруга. А Степан Федорович тем временем сильнее навис над столом и продолжил:

— Когда рыба идет на нерест, в чистой воде можно различить самку от самца. У самки брюшко растягивается и опускается. Самок специально не стреляем, чтобы она отнерестилась и икру сбросила. А вот самцов — можно. Подстрелил, на кукан надел и опять залег — дальше караулить. Я вот с собой всегда маруську беру. Лобань всегда идёт на неё. Я ложусь на солнце, — Степан замолчал на мгновение, подняв указательный палец в воздух, — перед глазами — мутняк. Траву горнёт, меня колыхает, но я жду! Лобань маруську видит, подплывает ближе, и на нем солнечные лучи задерживаются. В этот момент его видно по тени. И я стреляю! — Степа финально развел руками, словно процесс был максимально прост и понятен даже школьнику.

— Стёпа, у нас слюней уже полный рот! Наливай ушицу! — одернула хозяина дома баба Женя.

Гости тут же поддержали идею смехом и бурными аплодисментами.

Тамара Михайловна, как истинная супруга рыбака, помогла разлить дымящую ушицу по тарелкам и расставила гостям.

— Стёпа, а аромат-то какой! — смакуя уху восхищалась тётя Маруся.

— А это самый главный секрет нашей семейной ухи, я сыну уже передал. — Степан Федорович положил правую руку на сердце и достопочтенно поклонился перед гостями, бросив отдельный взгляд на Раду.

От этого простого, но в тоже время мощного знака внимания, Рада тут же засмущалась и покраснела. Увидев это, Денис приобнял её за плечи и добавил тихо на ушко:

— Не бери в голову! Отец просто любит хвастать!

Тётя Маруся же глубоко вздохнула: «Господи! Рада, доченька! Нелегкая это ноша… одумайся, детка!» — ей бы радоваться, что Рада такому славному казаку приглянулась, да только вот его древняя природа Марусю тревожила. Она понимала — как хранитель Нави — он власть над Радой имеет. И его слово — закон для Рады. От сюда и тревога Марусю не покидала. «А вдруг он её заставляет? А что, если мысли затуманил?!».

Денис почуял настрой Маруси и тут же зыркнул на неё своими глазищами:

«Уймись, ведунья! — прорычал он так, что его услышала только Маруся. — Она же мне дороже жизни!».

Маруся тут же напряглась — власть Велеса затрагивала и волхвов, и перечить она ему не смела. Но за племянницу готова была грудью встать перед словом его.

Их немого противостояния никто не замечал. Все разговаривали, смеялись и сытно ели. До самого заката в саду витало ощущение настоящего кубанского праздника — тёплого, душевного, где каждый чувствовал себя своим, где еда была не просто едой, а проявлением заботы, а разговоры — искренним желанием поделиться радостью с ближними.

Глава 3. В лунном свете: долг перед Навью

Тени больше не оставляли её ни на минуту. Они были везде — в углах комнаты, за спиной, в глубине каждого отражения. Бесформенные сущности слушали её мысли, впитывали их в себя, как мягкая бумага. Они смотрели на неё молочно‑белыми глазами, в которых не было ни зрачков, ни отражений, лишь человеческая боль, застывшая на лицах умерших. Они дышали с ней одним страхом и одной силой — и страх этот постепенно превращался в нечто иное: в осознание неизбежности, в ясность мыслей, в силу.