Отмена крепостного права

Рабочие переглянулись. Кто‑то недоверчиво хмыкнул, кто‑то тихо переспросил соседа: «Ты это слышал?». В воздухе повисло странное ощущение – будто сама атмосфера цеха изменилась. Лампы вдруг засветили чуть ярче, а в дальнем углу, где обычно скапливалась пыль, мелькнули и исчезли крошечные светящиеся частицы – то ли нанопыль, то ли отблески какого‑то невидимого волшебства.

Вита замерла на мгновение, прислушиваясь не к станкам, а к себе. Что‑то действительно сдвинулось. Эти перемены были слишком резкими, слишком человечными для Био‑Тех‑Сити. И за ними стоял один человек – Ноктис.

Она бросила взгляд на свой станок: тот, казалось, тоже притих, будто ждал, что будет дальше. Вита улыбнулась краешком губ и снова взялась за рычаги. Может, эти пятнадцать минут перерыва – всего лишь капля в море, но даже капля может начать наводнение.

Ноктис стоял на смотровой площадке своего нового приобретения, наблюдая за дымом, поднимающимся от заводских труб. Его взгляд скользил по серым силуэтам фабрик, по бесконечным рядам однотипных зданий, где жили и работали люди.

Провинция внизу казалась живым организмом, поражённым неизлечимой болезнью. Дым из труб не рассеивался, а скапливался в тяжёлое серо-зеленое одеяло, окутывающее окраины. В этом дыму терялись очертания зданий, словно окраина величественного города пыталась скрыть свою боль от посторонних глаз.

Фабричные рабочие сновали между корпусами, их маршруты были предопределены, их униформа – идентичной, движения – механические, приближенные к Дубликатам. Ноктис видел, как они спешат на смены, как возвращаются домой, как собираются небольшими группами у костров из мусора.

Биополя людей были тусклыми, почти угасшими. Он чувствовал их отчаяние, их усталость, их бессилие перед системой, которая медленно высасывала из них жизнь. Каждый раз, когда он наблюдал за ними, его сердце сжималось от боли.

Ноктис думал о том, что ждёт этих людей. О том, сколько ещё они смогут продержаться в этом мире, где всё больше места занимают Дубликаты. О том, как спасти их, не уничтожив при этом себя.

Его план по спасению обеих рас казался всё более сложным и рискованным. Он понимал, что должен действовать осторожно, просчитывая каждый шаг. Но с каждым днём убеждался, что бездействие приведёт к ещё более страшным последствиям.

В воздухе витал запах машинного масла, синтетики и чего-то горелого. Этот запах пропитал весь город, став его неотъемлемой частью. Ноктис вдыхал его, чувствуя, как с каждым вдохом его решимость укрепляется.

Он знал, что должен найти способ изменить этот мир, пока не стало слишком поздно. Пока последняя искра жизни не погасла в глазах умирающих людей и в глазах его расы.

Мысли крутились в его голове, словно шестерёнки древнего механизма. Он просчитывал варианты, анализировал риски, искал слабые места в системе. И с каждым мгновением всё больше убеждался в правильности выбранного пути.

Ноктис отвернулся от окна, но образ угасающего города остался в его памяти. Впервые за долгое время он почувствовал не просто голод, а пустоту из-за страха за будущее этого мира.

Во время перерыва Вите всё же удалось перекинуться парой слов с Майей – они отошли к дальней стене цеха, где ржавые трубы отопления создавали иллюзию уединения, а мерцающая лампа над головой то гасла, то вспыхивала, словно подмигивая в такт их тревожным мыслям.

– Ты его видела? – тихо спросила Вита, стараясь перекрыть гул вентиляционных шахт.

– Да… – Майя прикрыла биочип на запястье ладонью, скрывая отражение своего волнения. – Чудак какой‑то. Слишком… мягкий для владельца фабрики. И этот его взгляд – будто он видит нас насквозь.

– А перерывы? – Вита нахмурилась, глядя на хронометр, встроенный в панель станка. – Как теперь выполнять план? Мы и так еле укладываемся.

– Да чёрт их подери! – Майя пнула носком ботинка валяющийся на полу обломок детали. – Наверное, сократят оплату… Или введут штрафы за «неэффективное использование времени». Био‑Тех‑Сити любит такие фокусы.

Девушки замерли от резкого щелчка – звук шагов по металлическому настилу. Из-за угла вышел Дубликат: фигура в тёмно‑серой униформе с идентификационным чипом надзирателя на груди, лицо – маска безразличия, глаза – холодные, как экраны мониторов в диспетчерской. Его появление означало лишь одно: их услышали, и для них уже был приготовлен выговор – штрафные баллы, сокращение пайка, а может, и перевод на ночные смены.

Однако вместо ожидаемого окрика и занесённой для записи в протокол руки надзиратель молча протянул обеим по стакану с биочаем. Жидкость внутри переливалась мягким янтарным светом, а на поверхности плавали крошечные светящиеся частицы – не просто тонизирующий состав, а что‑то более сложное, с примесью наночастиц.

– Предлагаю принять биочай! Он поможет восстановить силу и продуктивность работы! – сразу после этих слов, Дубликат-надзиратель ушел. Его шаги затихли за поворотом, а эхо ещё несколько секунд повторяло ритм – два удара, пауза, три удара.

От этого жеста Вита вовсе растерялась. Первая мысль – отрава или того хуже… очередное испытание новых разработок Био‑Тех‑Сити. Она покосилась на стакан: частицы внутри зашевелились, выстраиваясь в узор – то-ли случайный всплеск активности, то-ли зашифрованное послание.

– Думаешь, это ловушка? – прошептала она, поднося стакан к лицу. Запах был непривычным: не синтетическая отдушка, а что‑то живое – мята, можжевельник и капля чего‑то неуловимого, напоминающего запах дождя на окраинах города.

Майя пожала плечами, но в глазах у неё читалось то же недоверие:

– Не знаю… Но смотри – он даже не проверил, будем ли мы пить. Будто ему действительно всё равно. Или… – она понизила голос до шёпота, – или это часть чего‑то большего. Что, если Ноктис начал менять правила не только на бумаге?

Вита осторожно сделала глоток. Вкус оказался неожиданно приятным – тёплый, с лёгкой горчинкой и долгим освежающим послевкусием. В груди разливалась странная лёгкость, а усталость, копившаяся неделями, отступала, словно её смыло волной. Она переглянулась с Майей. Та тоже удивлённо приподняла брови – видимо, ощутила то же самое.

– Если это яд, – тихо сказала Вита, – то он слишком хорош, чтобы сопротивляться.

Майя фыркнула, но в её смехе впервые за долгое время прозвучало что‑то похожее на надежду.

В течение оставшегося дня Начальник цеха ещё несколько раз посещал рабочие места с порцией очередных новшеств – словно сам удивлялся тому, что озвучивает. Сначала объявили о еженедельной санитарной обработке цехов с применением биоочистителей (раньше пыль и смазка копились месяцами). Затем – о замене части старых станков на модели с адаптивными интерфейсами, которые, по слухам, могли подстраиваться под ритм работы оператора. В воздухе повисло странное ощущение: будто сама фабрика, веками скрипевшая и стонавшая, вдруг сделала глубокий вдох и приготовилась к чему‑то новому.

Окончив работу, Вита и Майя направились к выходу из фабрики. У массивных раздвижных дверей они застыли в проходе, всматриваясь в возню у конвейера: группа Дубликатов в униформе цвета пепла безмолвно внесла несколько коробок без единого логотипа или эмблемы. Поверхность упаковок мерцала матовым блеском – материал явно не из дешёвых, возможно, с нанопокрытием для защиты от внешних воздействий. Дубликаты, двигаясь синхронно, словно единый механизм, спустили груз прямиком на нижний этаж, в зону, куда обычным рабочим доступ был запрещён.

Поглазев несколько секунд, девушки все же вышли на улицу и направились к общежитию.

– Знаешь, я вот подумала, – решила разбавить волнение от смены руководства Майя, понизив голос до шёпота и оглянувшись на камеру слежения в углу (та мигала красным, но, казалось, не фокусировалась на них), – что, если попробовать перебраться в центр? В сам Био‑Тех‑Сити?

Вита посмотрела на подругу ошарашенными глазами, машинально поправив защитный браслет – тот слабо пискнул, подтверждая подключение к сети фабрики, но без привычного уведомления о нарушении режима.

– С ума сошла? Во‑первых, нас там не ждут, а даже если и ждут – то не для нашего светлого будущего. Нас туда не пустят без идентификационного кода элиты.

– Слушай, ну может попытаться найти работу в центре выпуска Дубликатов? Мы ведь не пробовали сами! Вдруг там нужны техники для калибровки? Или операторы для контроля качества? – Майя говорила быстро, но в её глазах светилась не просто надежда – что‑то более древнее, почти забытое: мечта.

– Да кто ж нас туда пустит? Посмотри на нас! – Вита обвела рукой их потрёпанную рабочую форму, покрытую пятнами смазки и следами случайных ожогов от искр. – Мы совсем не катим под высшее общество. У нас даже чипы второго поколения – они даже в метро центра не сработают.

– Мы куда выше этих Дубликатов! – Майя вскинула подбородок, и в свете лампы её глаза блеснули упрямо. – Нас рожали естественным путём. У нас есть память предков, истории, страхи… Они – просто код и металл.

– Да, но рожали нас не в том месте… и не те люди… – тихо ответила Вита, глядя, как последний Дубликат исчезает за бронированной дверью нижнего этажа. – Как бы грубо это ни звучало, но система помнит всё. Она не забывает, кто где родился.

В нескольких кварталах от общежития, под тусклым светом ртутных фонарей, Вита и Майя заметили авто «Нулевого Контура» – массивный, угловатый автомобиль с эмблемой в виде замкнутого кольца на борту. Он парил в тридцати сантиметрах от земли у стены заброшенного склада, отбрасывая на асфальт искажённую тень, будто сам свет боялся коснуться этой машины.

Несколько идентичных Дубликатов в униформе цвета пепла безмолвно расклеивали рекламные вывески. Голографические проекции мерцали в воздухе, пульсируя холодным синим светом:

«Предоставьте свой геном – станьте частью будущего! Серийное воспроизводство Дубликатов нового поколения: точность 99,9 %, срок службы – 25 лет, гарантия от «Нулевого Контура».

Одна из голограмм вдруг дрогнула, исказилась, и на мгновение вместо рекламного текста проступила строка: «Вы – оригинал. Они – копия. Но кто из вас ценнее?» – а затем снова сменилась яркой картинкой улыбающегося Дубликата в лабораторном халате.

Вита остановилась, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Воздух пах озоном и чем‑то металлическим – будто город сам предупреждал об опасности.

– Как думаешь, это когда‑то закончится? – тихо спросила она, глядя, как Дубликаты, двигаясь синхронно, словно единый механизм, наклеивают очередную голограмму. Их движения были безупречны, лишены малейшей заминки – ни вздоха, ни дрожи в руках.

Майя проследила за её взглядом, хмыкнула с горечью. Над её головой мерцала неоновая вывеска старого кафе – буквы то гасли, то вспыхивали снова, будто боролись за жизнь.

– Думаю, да, – ответила она, понизив голос. – Но не для них, а для нас. Посмотри на них: они уже не просто рабочие руки. Теперь они – реклама, услуги. Скоро они станут нормой, а мы… – она запнулась, бросила взгляд на потрескавшийся тротуар, где в трещинах пробивались странные фиолетовые ростки, похожие на биолюминесцентный мох, – …а мы станем архаизмом. Пережитком прошлого.

Вита молча кивнула. Где‑то вдали завыла сирена – сигнал начала комендантского часа. Город вокруг них оживал по‑своему: трубы на крышах шипели паром, в подвалах гудели трансформаторы, а над улицами висел гул невидимых дронов.

– Пойдём, – сказала она наконец. – Пока нас не заметили.

Они ускорили шаг, минуя тёмные арки и развалины опустевшего района, некогда бывшим надеждой для молодых семей. За спиной, словно насмешка, доносился ровный голос Дубликата, повторяющего рекламный текст:

«Предоставьте свой геном… Предоставьте свой геном…»

Звук затихал, но эхо ещё долго звучало в ушах – как напоминание, что мир меняется, и не в их пользу.

Глава 7. Куратор запретных впечатлений

Орлан занял удобную нишу в текущей агломерации – Арт‑директор «Ночного Контура». Вампир занимал пост куратора эксклюзивных впечатлений при Департаменте социальной стабилизации, Глава которого в свою очередь входил в Совет Архитекторов.

Вампир координировал деятельность «Ночного Контура» – сети закрытых клубов и приватных пространств для высшего, элитного, общества Био‑Тех‑Сити, а также особые потоки развлечений для низших Оригиналов.

В его обязанности входит разработка и внедрение программ персонализированного досуга для элиты города – тех, кто достиг всех возможных уровней материального благополучия и ищет принципиально новых ощущений. Тонкости его физиологии и природы оставались в тайне для всех. Или почти для всех.

Орлан обладал особым статусом неприкосновенности: его деятельность формально не подпадает под стандартные регламенты безопасности – это закреплено специальным протоколом № 001‑NC

В его обязанности входило: создание и курирование «эксклюзивного досуга», разработка сценариев персонализированных впечатлений для VIP‑клиентов: от имитации древних ритуалов до постановочных «опасных» встреч с элементами мистики; контроль работы команды дизайнеров, психологов и технологов, создающих иллюзию подлинной опасности и запретного удовольствия. Также он отвечал за безопасность клиентов: все сценарии просчитывались до мельчайших деталей, чтобы исключить реальный риск.

Через сеть «Ночного контура» он влияет на настроения элиты, и косвенно участвует в принятии ключевых решений Био‑Тех‑Сити.

Орлан стоял у панорамного окна, наблюдая за городом. Его фигура казалась отлитой из стекла и стали – настолько совершенными были линии его силуэта. Кибернетическая элегантность сочеталась в нём с природной грацией хищника.

Голографическая аура окутывала его тело мягким сиянием, создавая эффект эфирного нимба. Вживлённые нанотехнологии пульсировали в такт его дыханию, проецируя на кожу сложные узоры биолюминесценции.

Аристократические черты лица были безупречны: высокие скулы, прямой нос, чувственные губы. Длинные пальцы с идеально ухоженными ногтями казались слишком совершенными для живого человека. Криогенное совершенство его внешности подчёркивалось лёгким голубоватым оттенком кожи, который искусно маскировался встроенной системой световой коррекции.

Технологические модификации были едва заметны глазу, и присутствовали везде: нейроинтерфейс в сетчатке глаз позволял взаимодействовать с ИИ-города; биосканер в венах анализировал кровь потенциальных доноров; терморегуляция поддерживала постоянную температуру тела; голографические импланты создавали иллюзию безупречной внешности.

Костюм представлял собой симбиоз технологий и моды: умная ткань меняла структуру в зависимости от настроения владельца; встроенные системы маскировки и защиты; энергетические накопители в манжетах рукавов; сенсорные перчатки для управления городской инфраструктурой.

Ничто не выдавало его истинной природы. Поэтому, несмотря на реальные риски вымирания человеческой расы и его собственной, еще никогда за свои века вампиры не могли так открыто прибывать в обществе, как в Био-Тех-Сити.

За его спиной шелестели голографические отчёты, проецируемые прямо в воздух. Цифровые тени его власти тянулись через весь город, контролируя потоки информации и энергии.

Над головой проплывали многоуровневые транспортные потоки: бесшумные капсулы маглева скользили по верхним трассам, а ниже вихрились стаи дронов‑курьеров с пульсирующими навигационными огнями. В разрывах ядовитой дымки неба проступали силуэты небоскрёбов – их фасады переливались динамическими рекламными полотнами, сменяя пейзажи древних лесов на голограммы космических баталий.

– Господа, – он обернулся к собравшимся за столом, – мы стоим на пороге кризиса скуки. Элиту больше не впечатляют стандартные развлечения и удовольствия.

Лаура Вейн подняла бровь, голограмма от её браслета мерцала зелёными цифрами. Рядом парил миниатюрный дрон‑ассистент, записывающий каждое слово в зашифрованный архив.

– У нас рентабельность 68 %. Вы хотите рисковать стабильностью ради каких‑то фантазий?

– Не фантазий, Лаура, – Орлан подошёл к столу и коснулся сенсора. Над поверхностью вспыхнула проекция: женщина в биолюминесцентном платье, глаза расширены от смеси страха и восторга. – А новой реальности. Вот клиентка – госпожа Эвелина. За последний год она перепробовала всё: от виртуальных миров до безвкусных синтетических любовников. Но ей нужно настоящее.

Кай Рэн склонился над проекцией. Его сетчатка мерцала от активного использования нейроинтерфейса – он уже просчитывал технические параметры нового проекта, сверяясь с потоками данных, стекающими по периферии зрения.

– «Настоящее» – это вопрос настройки параметров. Можем усилить тактильную связь с Дубликатами, добавить нейростимуляцию страха и возбуждения…

– Нет, – Орлан покачал головой. – Это всё ещё симуляция. Я предлагаю ритуал. Древний, но безопасный. С элементами мистики, но под полным контролем.

Селена Морр скрестила руки. На её запястье слабо пульсировал браслет безопасности – он в реальном времени сканировал эмоциональное состояние всех присутствующих и анализировал потенциальные угрозы.

– Безопасность – мой приоритет. Какие гарантии?

– Полный мониторинг биопараметров, – вмешался Кай. – Датчики в стенах, импланты в одежде гостей. Если пульс превысит критический уровень – система активирует успокоительный режим. К тому же, на каждом этаже дежурят Дубликаты‑медики с набором антишоковых средств.

Элиас Торн кивнул, листая данные на своём экране. Данные поступали напрямую из социальных сетей, камер наблюдения и чипов граждан – алгоритмы анализировали настроения целых районов Био‑Тех‑Сити, выявляя зарождающиеся тренды.

– Тренд подтверждается. Запросы на «запретное» выросли на 42 % за квартал. Клиенты хотят пережить то, что нельзя купить в стандартном пакете. Особенно после введения новых норм эмоциональной стандартизации – люди устали от предписанных реакций.

Аврора Кейн улыбнулась. За её плечом материализовалась голограмма – рекламный тизер будущего мероприятия: силуэт в маске, танцующий на фоне рушащихся колонн. Изображение тут же разлетелось по внутренним каналам связи совета директоров.

– И мы дадим им это. Под правильным соусом. «Тайный клуб избранных», «доступ по рекомендации». Слухи сделаем частью стратегии: запустим серию анонимных сообщений в закрытых чатах элиты, добавим пару «утечек» с камер наблюдения…

Орлан улыбнулся краешком губ:

– Именно. Предлагаю проект «Тени прошлого». Мы воссоздадим атмосферу древнего вампирского бала: полумрак, живая музыка, маски. Гости будут предполагать, кто правит балом, но не будут уверены до конца в роли хозяина… Игра на грани реальности и мифа. Запустим пробную партию Дубликатов Элитного Поколения. «Нулевой Контур» обещает пробную партию Элитного Поколения Дубликатов, способных к самостоятельной генерации эмоций и человеческих реакций. У них нет четко прописанных алгоритмов. Они адаптируются к абсолютно любым условиям в моменте.

Лаура вздохнула:

– Бюджет?

Орлан коснулся сенсора, и над столом вспыхнули цифры:

– Не более 1,2 млн кредитов. Окупаемость – два месяца. 87 % клиентов готовы заплатить премию за эксклюзивность.

Кай Рен усмехнулся:

– Уже просчитываю голографические эффекты. Добавим мерцание, будто свет гаснет на долю секунды… синхронизируем с пульсацией биолюминесцентных панелей в стенах – создадим эффект «дыхания» пространства. А ещё можно внедрить низкочастотные вибрации – они вызывают подсознательное чувство тревоги, но без явного дискомфорта.

Селена кивнула:

– Безопасность обеспечу. Каждый гость подпишет договор с полным перечнем рисков – формально они соглашаются на «театрализованный опыт с элементами хоррора». Все помещения будут оснащены системами экстренного отключения и эвакуации. Дубликаты‑охранники получат обновлённые протоколы – они смогут нейтрализовать любую угрозу за 0,3 секунды.

Аврора хлопнула в ладоши:

– Кампания запуска: две недели. Инвайты только для избранных – отправим их через квантовые каналы связи, чтобы исключить перехват. Утечки информации – дозированные. Пусть говорят, что это незаконно, опасно, по‑настоящему. Добавим пару «свидетельств очевидцев» – сфальсифицированные записи с камер, где мелькают странные тени…

Элиас добавил:

– Подготовлю психологический портрет целевой аудитории. Кого точно не стоит приглашать – тех, кто может не выдержать напряжения. Алгоритмы уже выделили группу риска: люди с нестабильными показателями нейромедиаторов, недавними травмами психики, склонностью к паническим атакам. Их исключим из списка.

Орлан обвёл взглядом совет:

– Отлично. Проект «Тени прошлого» утверждён. Кай, начни моделирование пространства. Селена, составь протокол безопасности. Аврора, запусти информационную волну. Элиас – с тебя пси-свойства всех приглашенных. Мы не продаём шоу – мы даём доступ к тайне.

Он снова повернулся к окну. Внизу, в ядовитой дымке неба, мерцали огни Био‑Тех‑Сити. Где‑то там, в трущобах Нижнего Кольца, люди боролись за выживание среди ржавых конструкций старых заводов, освещённых лишь аварийными диодами.

– Еще один момент, – задержал команду Орлан, – нам необходимо разработать новую программу удовольствий и наслаждений для низших Оригиналов. Их нужно немного отвлечь… Прошу всех оперативно обдумать варианты. Жду всех завтра с набросками.

Вдалеке, за шпилями небоскрёбов, проступил силуэт «Нулевого Контура» – главной фабрики города. Её трубы выбрасывали в атмосферу клубы цветного дыма, который, смешиваясь с туманом, создавал причудливые оптические эффекты – то ли мираж, то ли предупреждение.

– И помните, – тихо добавил Орлан, – секрет успеха в том, чтобы грань между игрой и реальностью была настолько тонкой, что её хотелось бы пересечь. Но никто не должен пострадать по‑настоящему. Это не охота. Это искусство.

Над мегаполисом сгущались сумерки, окрашивая ночную дымку неба в оттенки фиолетового и медного. В самом сердце города, где стеклянные шпили корпораций пронзали атмосферу, «Нулевой Контур» готовился к презентации новой серии Дубликатов – событию, которое должно было задать новый вектор развития всего Био‑Тех‑Синти.

Орлан стоял на открытой платформе смотровой галереи 187‑го этажа. Под ним раскинулся город – пульсирующий организм из металла, света и цифровых потоков. Внизу, на уровне транспортных артерий, скользили аэрокары с мерцающими навигационными огнями, а между небоскрёбами висели голографические баннеры, рекламирующие последние достижения «Нулевого Контура»: «Улучшенный Дубликат серии «Альфа‑VII»: интеллект уровня эксперта, эмоциональная матрица с расширенным диапазоном, биосовместимость 81,8 %».

В воздухе витал запах озона и синтетического жасмина – системы климат‑контроля работали на пределе, поддерживая идеальную атмосферу для VIP‑гостей. Над платформой кружили дроны‑официанты с подносами, предлагая гостям коктейли, меняющие цвет в зависимости от настроения пьющего.

Презентация началась. На гигантском голографическом экране, растянувшемся между двумя башнями, вспыхнули изображения новых Дубликатов. Их движения были безупречны, кожа отливала перламутровым блеском, а глаза светились мягким золотистым светом – не как у прежних моделей, с их холодным голубым свечением.

Голос диктора, усиленный акустикой пространства, разносился над площадью:

– Серия «Альфа‑VII» Улучшенного Поколения Дубликатов, создана с применением биосинтетических материалов нового поколения. Каждый экземпляр проходит тройной контроль сознания, гарантирующий абсолютную лояльность. Идеальные помощники, безупречные исполнители, верные спутники.

Ноктис появился из неоткуда. Статус обязывал его посещать подобные мероприятия, но он делал это без особого удовольствия:

– Они играют с огнём. Создание биосинтетиков, способных испытывать эмоции… Это может привести к последствиям, которые даже я не могу предсказать. А что, если они станут не просто машинами?

Орлан обернулся, едва заметно улыбнувшись:

– А я уже просчитал, сколько таких Дубликатов потребуется для обслуживания «Ночного контура» – не для грубой работы, а для создания атмосферы: встречать гостей у входа, подавать напитки с едва заметным поклоном, поддерживать светские беседы на пяти языках.

К гостям подошла милая Дубликат-официант:

– Желаете что-то выпить? Сегодня подают отличный «Эфирный нектар» и «Звездную пыль». Вас ждут ощущение невесомости в теле и ясность мыслей!

– Благодарю! – Орлан принял два бокала от Дубликата и протянул один из них Ноктису.

Дождавшись ухода Дубликата, вампиры продолжили:

– Ты всегда был прагматиком. Ты видишь в этом лишь возможность расширить своё влияние. Но я чувствую опасность. Эти создания слишком похожи на людей… слишком живые. В их глазах уже нет того холодного блеска прежних моделей. Что, если они начнут задавать вопросы? Что, если они захотят большего?

– Ты недооцениваешь прогресс, друг мой, – ответил Орлан, не замечая тревоги в голосе собеседника. – Это всего лишь усовершенствованные машины.