Отмена крепостного права

И пока люди гонятся за иллюзиями, он будет пить их жизнь – каплю за каплей, ночь за ночью, оставаясь тенью за стеклом, хозяином удовольствий и кошмаров Био‑Тех‑Сити.

Глава 3. «Нулевой Контур»

Дубликаты «Нулевого Контура» прочно вошли в жизнь Био‑Тех‑Сити, заняв ключевые позиции в городской инфраструктуре.

Промышленная сфера стала первой областью применения Базового поколения Дубликатов. Благодаря выносливости и бесстрашию они идеально подходили для работы на опасных производствах, где человеческий фактор был слишком рискованным.

Сфера обслуживания быстро перешла под контроль Улучшенного Поколения Дубликатов. Их человекоподобная внешность, созданная на основе донорских геномов, безупречная вежливость и способность работать до 72 часов без перерыва сделали их незаменимыми в гостиницах, ресторанах и магазинах.

Медицинская область также не осталась в стороне: Дубликаты успешно справлялись с ролью сиделок и помощников врачей, выполняя рутинные процедуры без усталости и эмоционального выгорания.

Безопасность города обеспечивалась специальным подразделением Дубликатов (Карательным отрядам), которые, не поддаваясь эмоциям, строго следовали протоколу в роли стражей порядка.

Научная сфера получила в своё распоряжение преданных работников для проведения однообразных экспериментов в лабораториях.

Элитные услуги стали последним направлением применения: Дубликаты работали в домах высшего общества, выполняя роль прислуги и обслуживающего персонала.

Ключевые особенности Улучшенного (второго) поколения Дубликатов: примитивный ИИ, способность к базовому самообучению, адаптация к новым условиям работы, взаимодействие с людьми, выполнение сложных инструкций, длительное время автономной работы.

Постепенно Дубликаты стали неотъемлемой частью городской жизни, незаметно вытесняя людей из всё большего числа профессий. Их присутствие стало настолько привычным, что многие жители уже не представляли жизнь без этих искусственных помощников.

В планах «Нулевого Контура» – создание третьего поколения Дубликатов (Элитного) для удовлетворения особых потребностей элиты, что должно вывести использование искусственных существ на новый уровень.

В главном офисе «Нулевого Контура», за бронированным стеклом, Председатель Арис Вэйн рассматривал квартальный отчёт. Перед ним на голографическом экране крутились графики: рост продаж Дубликатов в сфере услуг на 17 %, увеличение контрактов с промышленными предприятиями на 22 %, перспективный рынок эмоционального сопровождения – пока 0 %, но с потенциалом до 30 % в ближайшие пять лет.

– Прекрасно, – тихо произнёс он, проводя пальцем по цифрам. – Ещё немного, и периферия будет полностью зависеть от нас.

Его помощник, Дубликат-ассистент, склонился над панелью:

– Спрос растёт даже среди провинциальных фабрик. Они готовы платить за Дубликатов, лишь бы не возиться с живыми рабочими: никаких больничных, никаких требований, никакой миграции.

Вэйн усмехнулся:

– Именно. Люди – это риск. Дубликаты – это стабильность. И прибыль.

Он откинулся в кресле и посмотрел в панорамное окно. Вдалеке, за границей купола, клубился дым окраин. Там, в цехах, уже собирали новую партию машин – с усовершенствованным ИИ, способным распознавать эмоции. Скоро они появятся и в домах элиты, и полностью заменят людей на заводах окраин.

А здесь высотные башни центра пронзали сизое небо Био-Тех-Сити, словно иглы исполинского механизма. Их стеклянные фасады отражали яркий неоновый свет голографических рекламных щитов, создавая причудливую мозаику из разноцветных бликов.

Ровно в 10:45 раздался стук в дверь его кабинета:

– Вы хотели видеть меня, господин Вэйн? – в голосе биоинженера сквозило уважение, смешанное с настороженностью.

– Присаживайтесь, – Председатель указал на кресло напротив. – Я изучил ваш запрос о расширении линейки специализированных Дубликатов. Давайте обсудим нюансы.

Биоинженер опустился в кресло, его пальцы нервно сжали папку с документами.

– Конечно, Председатель. Мы считаем, что рынок готов к новым решениям. Особенно в сегменте элитных услуг.

Председатель наклонился вперёд, его глаза блеснули холодным расчётом:

– И какую именно нишу вы планируете занять?

– Эмоциональное сопровождение. Создание биосинтетических Дубликатов, способных не просто выполнять функции, а вызывать глубокие эмоциональные реакции.

– Интересный подход, – Арис Вэйн постучал пальцами по столу. – Но не слишком ли это рискованно? Мы же не хотим повторения истории с первой серией эмоционально нестабильных Улучшенных моделей?

– Именно поэтому мы предлагаем строго контролируемый эмоциональный спектр. Никаких отклонений от заданных параметров. Только то, что запрограммировано, но максимально расширенный, и приближенный к реальности, спектр.

Председатель откинулся на спинку кресла, его губы тронула едва заметная улыбка:

– А как вы планируете решать вопрос с этическими аспектами? Общество еще не готово к тому, чтобы машины заменяли людей в столь интимной сфере.

– Мы позиционируем это как технологический прорыв. Как возможность для тех, кто не может найти партнёра среди людей.

– Хм… – Арис Вэйн задумчиво посмотрел в окно, где за стеклом мерцали огни города. – А вы уверены, что рынок оценит такую инновацию?

– Абсолютно. Элита готова платить за эксклюзивность и отсутствие рисков.

– Какой срок сборки, наладки и запуска пробной партии?

– Для запуска требуется обучение. Протоколы по распознаванию и синтезу эмоций подготовлены и ждут одобрения для загрузки. Но на обучение требуется время. Если позволить им наблюдать за людьми в реальном времени, то эта линейка обучиться за считанные дни.

– Наблюдать?

– Их можно подключить городским сетям связей и наблюдений. В их распоряжении будут глаза всех Дубликатов, все уличные камеры, все капсулы. Это колоссальный объем данных для обработки и обучения.

– Разве базовый ИИ, разработанный для Улучшенного поколения Дубликатов, справиться с этой задачей?

– Нет. В них нужно будет загружать самый последний код ИИ-города. Так мы сократим время и расходы на создание отдельного ИИ.

– Хорошо, – Председатель хлопнул ладонью по столу. – Я дам разрешение на тестовый запуск. Но с одним условием – полный контроль над эмоциональными алгоритмами останется за нами.

– Разумеется, господин Председатель. Мы полностью поддерживаем такой подход.

– Отлично. Начинайте разработку. Но помните – один неверный шаг, и проект будет закрыт.

Биоинженер поднялся, его лицо озарилось сдержанной улыбкой:

– Мы не подведём, господин Председатель. Это будет революцией в индустрии Дубликатов.

Когда дверь за разработчиком закрылась, Арис Вэйн ещё долго смотрел в окно, размышляя о том, какие последствия принесёт эта новая линейка Дубликатов. В его голове уже крутились цифры будущих прибылей и планы по расширению производства.

Глава 4. Миг вне системы

Один выходной в неделю – этого было мало, чтобы забыться, мало, чтобы жить по‑настоящему, но хватало, чтобы просто быть. Чтобы на миг перестать чувствовать себя винтиком в огромной машине Био‑Тех‑Сити, где каждый шаг, каждый вздох контролировался алгоритмами, графиками и Дубликатами. Вита знала: завтра снова смена, снова гул станков, снова монотонный ритм, вбивающий в сознание одну мысль – ты не больше, чем ресурс. Но сегодня – сегодня можно было просто дышать.

Проснувшись под ритмичный гул вентиляционной системы, Вита несколько минут лежала, глядя в потолок, покрытый трещинами, напоминавшими карту забытых дорог. Где‑то за стеной кто‑то кашлял, а из коридора доносился запах синтетической каши из общей кухни – привычный утренний саундтрек общежития.

Она приняла душ – короткие минуты под тёплыми струями, которые на миг создавали иллюзию чистоты и свободы. Затем, как всегда, чашка синтекофе – современного энергетика на основе синтетических белков и тонизирующих добавок. Он не имел настоящего вкуса кофе – лишь отдалённо напоминал его, оставляя на языке металлический привкус и лёгкое покалывание на нёбе. Но бодрил – и это было главное. Настоящий кофе можно было купить только в Био‑Тех‑Сити, в дорогих кафе с панорамными окнами, где за столиками сидели те, кто никогда не знал, что такое штрафы за опоздание и план работы. Вита иногда представляла, каково это – сидеть там, потягивать ароматный напиток, смотреть на город сверху вниз… Но это были лишь мечты, далёкие, как звёзды за смогом.

Вита жила в общежитии с двумя подругами – Лирой и Майей. Условия были, мягко сказать, удовлетворительными – фраза, которую она повторяла себе, чтобы не сорваться. У них хотя бы не текла крыша, что уже считалось роскошью в этом районе. Здесь были раздельные комнаты для сна – крошечные, без окон, с вентиляционными решётками вместо неба над головой. Стены хранили шёпоты чужих жизней, а ночью иногда казалось, что они дышат в такт городскому пульсу.

Общая кухня пахла горечью старых фильтров и угасающей надеждой – здесь Лира выращивала микрозелень, а Майя экспериментировала с синтетическими вкусами, пытаясь воссоздать рецепты, которые помнила ещё от бабушки. Общая ванная комната освещалась мерцающей лампой, которая то гасла, то вспыхивала, словно подмигивая: «Ты всё ещё здесь, не забыла?»

Вита поставила чашку на подоконник (хотя окна не было – только заглушка с имитацией вида на парк) и улыбнулась своим мыслям. Сегодня они с подругами пойдут в «Буфер обмена» – полуподвальное кафе, где подавали «Кислотный эль» и иногда ставили старую музыку. Там можно было на час забыть, что мир снаружи – это заводы и Дубликаты, вытесняющие людей из их мира. Там можно было просто быть – втроём, живыми, настоящими.

Она подошла к зеркалу – треснувшему, с разводами, но всё ещё отражающему её зеленые глаза, в которых сегодня светилась искорка чего‑то, что не могли отнять ни графики, ни штрафы, ни синтекофе.

– Сегодня будет хороший день, – прошептала она. И сама почти поверила в это.

Вита ещё раз повернулась к зеркалу с потускневшей амальгамой – оно едва отражало её силуэт в полумраке комнаты. Она собрала длинные густые каштановые волосы в высокий хвост.

На губы легла тёмная, практически чёрная помада с микро‑светодиодами – они ритмично мерцали, пульсируя в такт далёкому гулу заводских механизмов за стеной. В этом мерцании читался какой‑то механический ритм, напоминавший биение сердца огромного города.

Её кожа была бледной – слишком бледной, как у всех, кто годами не видел чистого неба за завесой смога и выхлопных шлейфов заводов. Но в этой бледности было что‑то почти неземное: при определённом освещении она едва заметно фосфоресцировала, словно впитала в себя свет ночных вывесок и аварийных огней окраины Био‑Тех‑Сити.

Её глаза смотрели устало – в них давно не было неподдельной детской радости, а вместо неё поселилась настороженность, привычка просчитывать каждый шаг. Но в глубине всё ещё тлела искра непокорности: когда она прищуривалась, взгляд становился острым, цепким, будто сканирующим.

Тонкие, но чёткие линии лица придавали облику дерзости и игривости – это не раз срабатывало в «Буфере». Мимолётные гости кафе, особенно те, кто привык к безупречной симметрии Дубликатов, часто задерживали на ней взгляды. Кто‑то пытался угостить бесплатным коктейлем, кто‑то – предложить что‑то более изысканное, шепча на ухо заманчивые предложения.

Иногда её действительно принимали за Дубликата – из-за стройной фигуры и плавных изгибов, слишком идеальных для обычного рабочего района. Но стоило Вите заговорить – особенно когда она в своей фирменной манере упоминала родителей собеседника в сочетании с анатомическими подробностями, – иллюзия рассыпалась в прах. В таких моментах в её голосе звучала сталь, а в глазах вспыхивал тот самый огонёк, который напоминал: перед вами не модель с голоэкрана, а девушка, выросшая в трущобах окраины и умеющая за себя постоять.

Она надела любимое облегающее чёрное платье на тонких бретелях из биотекстиля: ткань мерцала и меняла свечение в зависимости от температуры и эмоций. Сверху – привычная поношенная ветровка. Едва заметная улыбка и она обернулась к подругам:

– Ну что, готовы к «Буферу»? – она вскинула брови, и светодиоды на её губах на миг вспыхнули ярче.

Лира, сидящая на краю скрипучей кровати с чашкой синтекофе в руках, хмыкнула:

– Готова ли я забыть на несколько часов, что завтра в семь утра уже должна стоять у конвейера? Более чем. Особенно если Мастер опять достанет тот старый запас «Кислотного эля» с усиленным эффектом. Говорят, после него сны цветные снятся.

Майя, которая возилась с голографическим браслетом на запястье – тот никак не хотел синхронизироваться с её коммуникатором, – подняла голову:

– Главное, чтобы не слишком цветные. В прошлый раз мне снилось, будто я – директор фабрики, и все Дубликаты выстроились передо мной в очередь за автографом. Проснулась в холодном поту: ещё бы чуть‑чуть – и подписала бы им приказ о повышении зарплаты.

– Зато в «Буфере» можно не думать о конвейерах, графиках и проверках. Там даже воздух другой, – пахнет травами, дымом и чем‑то… настоящим, – подхватила Вита.

Лира поставила чашку на тумбочку и встала, поправляя свитер с вышитыми листьями гидропонных культур – её личный протест против синтетической моды центра города.

– Знаешь, что я заметила? – задумчиво произнесла она. – В «Буфере» люди смотрят друг на друга по‑другому. Не как на ресурс, не как на ID в системе, а просто… как на людей. Даже Мастер не спрашивает идентификаторы.

Майя наконец справилась с украшением на руку – тот замерцал мягким синим светом.

– Потому что там мы – это мы. Без штампов, без рейтингов, без этих проклятых корпоративных баллов. – Она подошла к Вите и поправила выбившуюся прядь её волос. – И без необходимости притворяться, что всё хорошо.

Вита поймала её руку и слегка сжала.

– Именно, – её голос стал тише, но твёрже, – там можно быть настоящей. И это, пожалуй, самое ценное, что у нас осталось.

Лира подошла сзади и обняла обеих за плечи:

– Тогда идём? Пока какие-нибудь Дубликаты-надзиратели не решили, что выходной – это роскошь, которую мы не заслужили.

Майя подмигнула:

– И пусть сегодня нам достанется тот самый «Кислотный эль». Пусть сны будут цветными. Хотя бы одну ночь.

Вита улыбнулась – на этот раз по‑настоящему, без вызова и брони. Светодиоды на губах запульсировали чуть быстрее, отзываясь на настроение.

– По рукам. Идём в «Буфер».

Девушки переглянулись, и в этом взгляде было всё: усталость, надежда, дружба – и та самая искра, которую не могла погасить даже тьма Био‑Тех‑Сити. Они одновременно направились к двери, и шаги их звучали в унисон, как обещание – сегодня они будут просто тремя подругами, а не винтиками огромной машины города.

Полуподвальное кафе «Буфер обмена» приютилось на окраине Био‑Тех‑Сити – там, где гладкие линии мегаполиса сменялись лабиринтом старых складов. Тропа к нему петляла между потухшими охранными системами и зарослями биолюминесцентного плюща.

Над входом висела особая вывеска с пульсирующими кристаллами, а у порога стоял сканер, пропускавший только людей. Дубликаты сюда не заходили – система их отсеивала.

Внутри царила особая атмосфера убежища. Стены из старого кирпича пронизывали нити оптоволокна, а фрески показывали перетекающие образы: созвездия, зверей, древние легенды.

За длинным баром из биополимера стояли бутыли с жидкостями разных оттенков и медные краны с ароматизированным воздухом. На полках хранились банки с биокультурами и генетически модифицированными травами.

У камина стояли массивные столы со световодами. В камине горели не просто дрова – там плясали искры нанороботов, создавая иллюзию танцующих фигур. На каждом столе стоял фонарь с биолюминесцентными бактериями, дающий тёплый свет.

Воздух наполняли привычные ароматы: дым, биочай с бергамотом, пряные ноты генетически усиленных трав и кислинка «Кислотного эля».

Музыка лилась из кристаллического резонатора в углу – он считывал эмоциональный фон посетителей и воспроизводил мелодии, резонирующие с ним. Здесь собирались рабочие, техники и даже редкие гости из центра города.

Хозяин кафе, которого все звали Мастер, встречал каждого улыбкой. Его правило было простым: «Пока вы уважаете это место и друг друга – этот час принадлежит вам».

В «Буфере» время будто замедлялось. Здесь можно было вдохнуть полной грудью, рассмеяться от души и почувствовать, что дружба, тепло и радость простых мгновений всё ещё живы в мире технологий.

Мягкий свет биолюминесцентных фонарей отбрасывал на стены причудливые тени, а из угла доносилось негромкое звучание кристаллического резонатора – сейчас звучала старая джазовая мелодия.

– Три порции «Кислотного эля», пожалуйста, – улыбнулась Вита хозяину, который кивнул с тёплой улыбкой и принялся наполнять керамические кружки шипучим ярко‑зелёным напитком.

Девушки устроились за своим любимым столом у камина. Искры нанороботов в пламени танцевали причудливые фигуры, а на стенах медленно перетекали образы фресок: то созвездия забытых миров, то причудливые звери, то сцены древних легенд.

Майя подняла кружку:

– За нас! За то, что мы есть друг у друга. И за этот час, когда можно просто быть.

Кружки звонко стукнулись, и девушки сделали первые глотки. Напиток приятно покалывал язык, а мир вокруг будто стал ярче и чуть более волшебным.

– Как вы думаете, – Лира повернула левое запястье к подругам, – мы когда-нибудь избавимся от этих биочипов?

– Думаю нет, – Вита скривилась при виде своего чипа, – они же контролируют всю нашу жизнь: начиная от нашего здоровья, наших передвижений, заканчивая выполнением планов производства. Мы лишь можем трудиться и добиться изменения своего статуса с «прикреплённый» на «условно свободный». Это позволит нам перемещаться между периферийными районами и заменить нашу развалюху-фабрику на более пристойное производство.

– Девчонки, а представляете, как было бы здорово получить «свободный» статус биочипа и перебраться в центр Био-Тех-Сити!? – Майя мечтательно запрокинула голову и закрыла глаза.

– Просто мне все еще не по себе – все наши эмоции, каждое состояние, каждый шаг… все отслеживается и направляется прямиком в Центр управления Совета, – Вита грустно взглянула на запястье.

– Ну перестань! Это же для нашего блага! Вспомни, сколько людей погибло из-за ухудшения состояния здоровья! Они вовремя не обратились за помощью. Совет не знал о них… сотни людей скончались от токсичных паров фабрик, небезопасных продуктов питания… А так, – Майя покрутила запястьем, – мы всегда четко знаем, что мы здоровы! А даже если какие-то параметры ухудшились, то ты сразу можешь восстановиться за счет приема биопитания.

– Звучит тоскливо, но неизбежно! Особенно, когда биочип реагирует на сей мерцающий напиток! – Вита сморщила недовольную мордашку, подняла кружку с «Кислотным элем», и все втроем рассмеялись.

– Смотрите! – Лира указала на кристаллический резонатор. – Оно нас узнало!

Словно в ответ на её слова, несколько других посетителей кафе поднялись и начали танцевать посреди зала. Кто‑то подхватил ритм, хлопая в ладоши, кто‑то подпевал, и вскоре уже почти все в помещении двигались в такт музыке.

– Ну что, дамы, покажем им, как танцуют на окраине? – Вита вскочила и протянула руку Лире.

Вскоре все трое уже кружились в импровизированном танце. Вита смеялась, её светодиоды на губах пульсировали в такт музыке, а волосы развевались. Лира, обычно сдержанная, отпустила себя и кружилась, раскинув руки.

Майя, самая застенчивая из них, поддалась всеобщему веселью – её волосы с вплетёнными световодами и металлическими нитями рисовали в воздухе светящиеся узоры. В её причёске мерцали наночастицы, меняющие цвет от дневного стального до вечернего фиолетового.

Лира красовалась новыми биомодификациями: на щеке пульсировала схема городских коммуникаций, реагирующая на аварийные ситуации; вдоль челюсти тянулись сенсоры, загорающиеся при приближении Дубликатов; на ладони вращались голографические шестерёнки, ускоряющие свой бег в минуты волнения.

Эти модификации не просто украшали девушек – они стали частью их индивидуальности в мире, где человечность всё чаще подменялась технологиями. Каждая деталь говорила о стремлении сохранить себя в механизированном обществе, о желании остаться живыми среди бездушных Дубликатов.

Мастер наблюдал за ними с улыбкой. Он подошёл и поставил на их стол блюдо с тёплыми пирожками с начинкой из генетически модифицированных грибов и биоягод.

– От заведения, – подмигнул он. – Вижу, вы заслужили.

Девушки с благодарностью накинулись на угощение.

– А помните, как мы в первый раз сюда пришли? – проговорила Майя, откусывая пирожок. – Я тогда думала, что это какое‑то подпольное место, где торгуют запрещёнными технологиями…

– А оказалось – рай на окраине, – закончила за неё Вита. – Место, где можно быть собой.

Лира подняла кружку:

– За «Буфер обмена»! За место, где время замедляется, а души раскрываются.

В этот момент музыка кристаллического резонатора сменилась на лирическую мелодию, напоминавшую о чём‑то давно забытом и дорогом. Несколько пар замедлили танец, обнялись теснее. Кто‑то из посетителей тихо подпевал.

Обратный путь из «Буфера» пролегал через старые склады – лабиринты ржавых эстакад и полуразрушенных погрузочных платформ. Воздух здесь был гуще, пропитан запахом остывающего металла и едва уловимой горечью промышленных отходов. Биолюминесцентный плющ вдоль тропинки мерцал слабее, чем у кафе, – его энергия словно истощалась вдали от живого тепла заведения.

Девушки шли не спеша, ещё под впечатлением от вечера: в ушах всё ещё звучала мелодия кристаллического резонатора, на губах – послевкусие «Кислотного эля», дарившего ощущение лёгкости. Они смеялись, вспоминая танец, и делились мечтами о том, как однажды смогут накопить достаточно бонусов для повышения статуса биочипа.

– А если нам повезёт, – мечтательно протянула Вита, – мы сможем перейти на завод по сборке Дубликатов второго поколения. Там условия лучше, говорят, даже есть зона отдыха с имитацией природы…

– И биопитание с витаминами группы Z, – подхватила Майя, шутливо закатывая глаза. – Главное, чтобы чип не решил, что это вредно для нашего «психологического равновесия».

Лира молчала, задумчиво разглядывая свой биочип. Тот мягко пульсировал – статус «прикреплённый», без отклонений. Но в глубине души её не покидало странное чувство тревоги, будто вечер, полный тепла и свободы, был лишь кратким островком в океане жёстких правил.

Внезапно впереди послышались голоса – резкие, властные, совсем не похожие на привычные разговоры рабочих. Девушки замерли.

– Здесь достаточно места, – произнёс мужчина в костюме из наноткани, его голос звучал холодно и уверенно. – Заводы уже стоят слишком близко друг к другу. Нужно расширить производство Дубликатов.

Перед ними, на небольшой расчищенной площадке между складами, стояли трое. Высшие Оригиналы – это было видно сразу: безупречные костюмы с голографическими вставками, сдержанные жесты, взгляд, скользящий по окружению с видом собственника. Рядом с ними – два Дубликата «Нулевого Контура»: идеальные фигуры, лица, скопированные с каких‑то давно забытых актёров, глаза без эмоций.

Один из Оригиналов – женщина с серебристыми волосами, уложенными в сложную причёску, – махнула рукой в сторону старого склада:

– Разберите это. Завтра к утру здесь должен быть фундамент нового цеха.

– Но… – вперёд выступил пожилой рабочий, в замасленной спецовке. Его руки дрожали, а биочип на запястье мигал жёлтым – признак стресса. – Госпожа, этот склад ещё можно использовать. Там хранятся запчасти для ремонтных бригад, там люди иногда отдыхают между сменами…

Женщина даже не взглянула на него:

– Ваше мнение не требуется. Дубликаты справятся быстрее.

Дубликаты синхронно шагнули вперёд. Их движения были безупречны, но в этой безупречности было что‑то пугающее – механическая точность, лишённая всякой человечности.

– Подождите! – рабочий сделал шаг вперёд, его голос дрожал, но в нём звучала отчаянная решимость. – Мы же люди! У нас есть права! Мы работаем, платим налоги, выполняем планы… Почему вы просто так берёте и…

Один из Дубликатов резко поднял руку – жест, который можно было бы назвать успокаивающим, если бы не холод в его глазах.

– Согласно протоколу, – произнёс он ровным голосом, – ваше сопротивление не имеет оснований. Объект подлежит демонтажу.

Рабочий отступил, сжал кулаки. На мгновение показалось, что он готов броситься вперёд – но тут его взгляд упал на Дубликатов, на их бесстрастные лица, на силу, которую они олицетворяли. Плечи его опустились.

Девушки замерли в тени эстакады, боясь выдать себя. Лира почувствовала, как внутри всё сжалось от боли и бессилия. Вита сжала руку подруги, её светодиоды на губах погасли. Майя затаила дыхание, в её глазах стояли слёзы.