Странник в мире Техденсера

— Не отставайте, — бросает он.

Мы идем за ним, неся сферы в чемодане.

Дирижабль

Я поднимаюсь по винтовой лестнице, и каждый шаг отдается в ушах тяжелым эхом. Ступени каменные, стертые за десятилетия, перила сделаны из холодного металла, который гудит под ладонью. Агата идет за мной, я слышу ее дыхание, ровное, спокойное, но саквояж с благинями то и дело бьется о ее колено. Штакельберг уже наверху, я вижу его силуэт на фоне серого неба.

Ветер становится сильнее с каждым пролетом. Сначала просто холодный, потом злой, потом ледяной, он лезет под тулуп, забирается за воротник, щиплет лицо. Медные жилы в стенах башни пульсируют чаще, то эфир реагирует на приближение дирижабля, как собака, которая чует хозяина. Я останавливаюсь на секунду, перевожу дух, и в этот момент башня содрогается — где-то сверху лязгает железо, и я слышу пение.

Восемь тросов, удерживающих дирижабль, поют на восьми разных нотах. Ветер гудит в них, как в струнах гигантской арфы, и звук этот не похож ни на что, что я слышал в своей жизни. Агата замирает за моей спиной, и я чувствую, как она крепче сжимает ручку саквояжа.

— Это ветер? — шепчет она.

— Это эфир, — отвечает Штакельберг сверху. — Эфир поет, когда по нему проходит тяга.

Мы поднимаемся на смотровую площадку. Я вижу дирижабль целиком, огромную серебристую сигару, длиной с полквартала, неподвижно висящую в двадцати метрах от нас. Медные полосы на его корпусе пульсируют голубыми искрами, такими живыми, быстрыми, как будто по венам гиганта течет не эфир, а сама жизнь.

— Добро пожаловать на борт, — говорит капитан Анна, стоя у трапа.

Она невысокая, коренастая, с коротко стрижеными седыми волосами, она носит ошейник сразу с двумя бляхами: звезда и полумесяц.

— Долго я вас ждала, — добавляет она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Думала, вы не приедете.

— Не могли пропустить такое зрелище, — отвечает Штакельберг и первым поднимается по трапу.

Я захожу внутрь, и первые секунды ничего не вижу, там слишком темно после серого неба. Потом глаза привыкают. Пассажирский отсек небольшой, на шесть мест, с кожаными креслами, впаянными в медный пол. Стены обшиты деревом, но сквозь щели проглядывают знакомые медные жилы, они пульсируют в такт энергетическому биению дирижабля.