Ард Ри: Последний король Ирландии - 2

Удары их топоров были такими сильными, что несколько древков алебард треснули и сломались. И алебардисты, потеряв оружие, начали отступать. Но они не бежали, а, используя короткие кинжалы и щиты, перешли к ближнему бою. Галлогласы же, хотя и имели преимущество в силе, были медленнее и менее маневренны, и это стало их слабым местом.

В какой-то момент один из галлогласов, размахнувшись, попытался разрубить щит алебардиста, но тот ловко ушёл в сторону, и топор, пролетев мимо, глубоко увяз в земле. Этим мгновением воспользовались двое алебардистов, которые схватили галлогласа за руки и повалили его на землю. И теперь он лежал, пытаясь вырваться, но удерживаемый с двух сторон.

Крики и проклятия смешались со смехом и криками одобрения, когда зрители, окружавшие место боя, начали делать ставки и обсуждать тактику каждой из сторон. Я тоже смотрел и думал: ставки. Вот оно, настоящее лицо войны. Люди умирают, а другие делают ставки.

Галлогласы, видя, что их товарищ попал в беду, попытались прорваться к нему, но алебардисты, сплотившись вокруг, стояли плотной стеной, и их строй, казалось, был непробиваемым. Тогда предводитель галлогласов подал знак, и его люди отступили на несколько шагов, перестраиваясь и готовясь к новой атаке.

После короткого совещания галлогласы разделились на три группы: одна ударила в центр, а две другие, обходя с флангов, попытались окружить алебардистов, используя свою численность и силу, чтобы разорвать их строй. Но алебардисты, которые уже успели оценить слабые места противника, не дали им этого сделать. Они быстро развернулись, встречая фланговые атаки, и их длинные алебарды работали, как хорошо отлаженный механизм.

Бой закипел с новой силой, и теперь уже алебардисты начали теснить галлогласов, используя своё превосходство в подвижности и дисциплине. Один из галлогласов, получив сильный удар древком по руке, выронил топор и, взревев от боли и злости, отступил. И это стало переломным моментом в учебной схватке.

Наконец, когда стало ясно, что алебардисты начинают одерживать верх, король О'Брайан поднял руку и приказал остановить бой.

— Вы оба достойны, — сказал он, обращаясь к воинам, которые, тяжело дыша, стояли друг напротив друга. На их лицах, покрытых пылью и потом, была написана усталость и уважение друг к другу. — Галлогласы показали свою силу и свирепость, а алебардисты — свою дисциплину и хитрость. И я вижу, что и те, и другие могут быть полезны при штурме.

Он объявил, что галлогласы пойдут в авангарде, чтобы своим натиском проломить оборону, а алебардисты будут их поддерживать, прикрывая фланги и добивая тех, кто попытается бежать. Воины, хотя и устали, одобрительно загудели, и каждый из них понял, что он ценен для общего дела, и что только вместе они смогут победить врага.

Я смотрел на них и думал: вместе. Вот оно, главное слово. Не сила, не хитрость, не дисциплина. А вместе. Потому что, как я уже понял, в одиночку ты можешь быть сильным, хитрым и дисциплинированным. Но тебя всё равно убьют. А вот вместе — это уже шанс.

Король, глядя на них, улыбнулся и подумал о том, как важно иметь таких людей в своей армии. Он знал, что с таким войском он может штурмовать любые стены. А я знал, что с таким войском он может, по крайней мере, попытаться. А это, в принципе, уже немало.

На следующее утро, когда в лагере только начали завтракать, и воздух пах кашей и потом, по лагерю разнёсся слух, что сэр Годвин Стейт не сидит в своём замке сложа руки. Что он, как и положено настоящему злодею из старых сказок, готовит какую-то хитрость.

— Коннор, — сказал Шеймус, подбегая ко мне с таким выражением лица, будто он только что увидел привидение, — ты слышал?

— Что слышал, Шеймус?

— Стейт. Он готовит ночную вылазку!

Я посмотрел на него и подумал: вылазка. Ночью. Конечно! Потому что днём он, видимо, занят тем, что вешает людей.

— Откуда ты знаешь?

— Разведчики сказали. Они видели, как его люди готовят факелы и масло.

Я посмотрел на небо. Оно было серым, как всегда. И я подумал: ночь. Ночью они придут. Чтобы сжечь наши баллисты. Чтобы сжечь всё, что мы тащили через всю Ирландию, и тут я понял, что усталость, которая давила на меня последние дни, куда-то исчезла. Потому что, как известно, ничто так не бодрит, как мысль о том, что кто-то хочет сжечь твою работу.

— Шеймус, — сказал я, — разбуди людей. Готовь баллисты.

— Зачем? Ночь же.

— Именно поэтому. Потому что, если Стейт придёт ночью, он не будет знать, что наши баллисты уже заряжены. И что мы ждём его.

Он посмотрел на меня, потом усмехнулся и побежал будить людей. А я остался стоять и смотреть на стены Дерри, которые темнели в вечерних сумерках. И думал о том, что завтра будет интересно.

Потому что, как я уже говорил, жизнь любит шутить над людьми, и, видимо, сегодня она решила пошутить над сэром Годвином Стейтом, а я, Коннор О'Брайан, просто тащу свои баллисты. И жду, когда они наконец-то выстрелят.

Г