Ассоль

– Как же так, – пробормотала Соня.

Ассоль тут же стало неловко. Ну вот, она не хотела портить праздник, а испортила своей тирадой вечер такому хорошему человеку. Соня ей помогла, была так добра! А она навесила на неё свои переживания.

– Прости, что загрузила, это всё ерунда полнейшая. Давай вернёмся к гостям, – она улыбнулась лучшей из своих улыбок. Той, которой не верила Ингрид. Той, за которой проще всего было прятаться.

– Ассоль, но неужели ты совсем не любишь Жени?

– Что? – вопрос ударил по ней, выбил из колеи.

– Ты так говоришь, как будто Женя бросит тебя из-за того, что у тебя нет денег. Но он бы никогда так не сделал. Для него нет ничего важнее человеческой души, – Соня смотрела серьёзно, и от этого пронизывающего, словно рентген, взгляда, Ассоль стало стыдно.

– Конечно не бросит. Он видел, где я живу, не думаю, что он не знает о моём финансовом состоянии, – он не бросит её из-за бедности. Но бросит из-за того, что Ассоль воровка. Когда обнаружит пропажу карточки, наконец-то прозреет и осознает, сколько денег пропадает у него из кошелька… Он не пойдёт в милицию, скорее всего нет. Но он точно никогда больше не захочет её видеть.

Ассоль знала, как это бывает. Женя был её пятым мужчиной.

После того, как её изнасиловал старшеклассник, она распрощалась с идей о том, что тело – храм, который надо беречь. Но осознала кое-что другое. Тело – отличное подспорье для достижения собственных целей.

Когда ей было пятнадцать, Глеб Антипов из параллельного класса предложил начать отношения. У Глеба была последняя модель айфона, и со школы его забирала машина, чтобы отвезти на дополнительные занятия. Когда он подкараулил Ассоль после физкультуры, чтобы признаться в чувствах, то вручил не сникерс, а коробку рафаэлок. Она сказала, что подумает.

Ингрид конфетам обрадовалась. Ассоль рассказала, что у неё появился поклонник, и сестра была так счастлива, что наконец-то выдавила из себя не жалкое подобие улыбки, когда уголки губ не то чтобы приподнимаются, а просто дрожат, но настоящий, живой, полный веселья и радости смех. В ту ночь Ингрид впервые с момента аварии спала без кошмаров. Так Ассоль поняла, что должна жить и за себя, и за сестру.

Они встречались до выпуска со школы. Глеб был отличным парнем. Периодически Ассоль вскользь жаловалась на то, что у неё порвались ботинки или сломался телефон, и тогда он вёл её в магазин и покупал на свои карманные всё, что она хотела. Они вместе обедали, ходили в парк развлечений, делали домашку, лёжа у него в комнате на мягком персидском ковре. О том, что ковёр персидский, Ассоль узнала от мамы Глеба, которая стучалась к ним раз в час, заносила то бутерброды, то сок – не какой-нибудь нектар, а свежевыжатый, сделанный в соковыжималке, обладание которой девушке тогда казалось роскошью.

У них в отношениях была лишь одна проблема – жуткое стеснение Глеба. В школе его не жаловали, не вышел он ни ростом, ни харизмой, вот и получилось, что Ассоль стала его первой девушкой. Она боялась, что он так и не осмелится на что-то большее, а после и вовсе потеряет к ней интерес. Поэтому первая поцеловала его.

Это было приятно и совсем не слюняво. Губы у Глеба были тёплыми и мягкими. Он сам был очень мягким, и находится в его объятиях было безопасно. Поэтому через месяц, чтобы не показаться слишком развязной, Ассоль купила в аптеке презервативы и достала их вместе с учебниками. Глеб, весь красный от смущения и возбуждения, долго выспрашивал у неё, точно ли она готова.

Ассоль кивала и улыбалась. Ей нравилось, что с ним всё так неспешно и аккуратно. С ним она ничего не боялась и полностью контролировала процесс. Глеб стал её константой – самой спокойной и размеренной частью жизни.

Она познакомила его с Ингрид, и именно он стал тем, кто подарил ей коляску. Просто так, без повода. Ассоль тогда сказала, что пусть не дарит ей ничего на день рождения, потому что этот подарок – лучший из всех возможных. Она не хотела наглеть, понимала, насколько это большая трата для школьника, пусть и из очень богатой семьи. А Глеб разозлился. Пожалуй, в первый раз у них произошла настолько серьёзная ссора.

Он говорил, что коляска – это не подарок, а жизненная необходимость. И он никак не может позволить, чтобы кто-то на день рождения получал такой сюрприз. А Ассоль, тогда ещё мучимая угрызениями совести, плакала и жаловалась, что и так чувствует себя ужасно из-за того, что он столько всего для неё делает.

– Ты моя любимая девушка! Когда я стану самостоятельным, я дам тебе больше. Намного больше, Ассоль, потому что люблю тебя, понимаешь?

Она отвечала ему, что тоже очень любит. Но эта была ложь. Ассоль не совсем понимала, какой должна быть любовь. Но её чувства к Глебу точно ей не были. Если бы не секс, она считала бы его товарищем. Не другом, нет. Как для друга, у неё от него было слишком много тайн. Но товарищем, к которому можно прийти за утешением, и он обнимет, погладит по голове и пообещает, что всё будет хорошо. Не полезет в душу, не будет выпытывать, что случилось. Ассоль всё устраивало, она мечтала о том, как они вместе поступят в университет, снимут небольшую квартиру с двумя комнатами. В одной будет жить Ингрид, а в другой – они. И мир в её мечтах был спокоен и безмятежен.

Ассоль обрадовалась, что мечты эти не касались её сердца, когда Глеб признался, что уезжает учиться за границу. Признался позорно, за несколько дней до отъезда.

На их последнем ужине, когда у Глеба глаза были на мокром месте и он клялся, что их отношения всё переживут, а Ассоль понимала, что прощается с ним и своими мечтами о нём навсегда, она крепко обняла его родителей, каждого трижды расцеловала в щёки и пообещала, что никогда не забудет их доброты. Они были приятными людьми, пусть однажды в разговоре между собой похвалили сына за «благотворительный проект» в лице Ассоль, не заметив, что этот самый «проект» только зашёл в кухню и всё слышит. И всё же его мама купила ей платье на школьный выпускной, оплатила макияж и причёску, а ещё – внесла за Ассоль взнос, чтобы она тоже могла погулять в ресторане и получить свой альбом. До сих пор каждый раз, когда девушка произносила молитву, просила странного, не относящегося ни к одной из конфессий, принадлежащего только ей бога позаботится о всех членах семьи Антиповых.

Потом Ассоль некоторое время повстречалась с парнем с последнего курса, но быстро поняла, что он не богат, а лишь притворяется, и они мирно разошлись, поняв, что ничего не могут предложить друг другу. Владимира Николаевича же вспоминать не хотелось. Он тоже знал, что Ассоль бедна, и любил её бедность куда больше, её самой. Именно после тех унизительных отношений она решила, что лучше будет воровать, чем просить мужчину о чём-то.

– Просто мы только начали встречаться, – Ассоль поняла, что потеряла свою лучшую улыбку, и вновь прицепила её на лицо. – У меня был не очень хороший опыт отношений, – это правда, и поэтому она позволила настоящим эмоциям вылезти наружу, увидела, как смягчилось лицо Сони. – Поэтому я боюсь быть слишком открытой. Мы узнаём друг друга. И мы очень разные, но во мне живёт маленькая надежда на то, что всё может получиться.

– Ох, Ассоль, твоя надежда совсем не беспочвенна! – Соня порывисто обняла её, жарко зашептала куда-то в волосы: – Он очень хороший, Ассоль, и он заслуживает того, чтобы его любили так, как никого другого. Поэтому дай вам шанс, ладно? – Она заглянула Ассоль в глаза.

– Хорошо, – Ассоль мягко улыбнулась, – пойдём, а то нас, кажется, уже заждались.

Они под руку вышли из туалета, сели на свои места. Соня отшутилась, что у них есть собственные секреты и возмутилась: почему это никто не пошёл их искать. За столом всё также острили и смеялись, и громче всех, ярче всех был Женя. Он не обращал на Ассоль никакого внимания, а она, погружённая в свои мысли, чуточку беспокоилась по этому поводу.

Ассоль было страшно. Страшно за то, что её мечты, безобидные и никогда не становящиеся реальностью, перевоплотятся в надежду.

Глава 6