Ассоль

– Ты серьёзно? – Ингрид засмеялась, потянула сестру вниз, обхватила её руками, завопила так громко, что у Ассоль заложило уши.

– А что, я так плоха, что у меня и парня появиться не может? – она хмыкнула, постаралась выбраться из крепких объятий сестры. Ингрид позволила.

Она улыбалась так ярко, так счастливо, что Ассоль полегчало. И она не смогла не улыбнуться в ответ.

– Нет, что ты, ты у меня красавица и умница. Он точно тебя достоин? А как давно вы познакомились? Он симпатичный? Хорошо к тебе относится?

– Один вопрос за раз, пожалуйста, – Ассоль засмеялась.

– Ладно-ладно! Итак, – Ингрид прищурилась, – главный вопрос: он красавчик?

– А ты думаешь, твоя сестра абы кого выберет?

– Значит красавчик! – Ингрид взвизгнула от удовольствия, захлопала в ладоши. – Хорошо, а какой у него характер? Он тебя не обижает?

Обижал ли её Женя?

Ассоль задумалась. Задумалась всерьёз, впервые так ясно увидев их отношения.

Что он для неё сделал?

Он не ударил её ни разу. Не обозвал. Он заботился о том, чтобы она получала удовольствие от секса. Подвозил до дома или вызывал такси, если выпивал. Он покупал ей обеды, когда они были в столовой, несколько раз возил в дорогущие рестораны. Он был настолько безалаберным, что не замечал, когда у него из кошелька пропадали деньги. Не заметил, как Ассоль украла одну из его карт и отключила уведомления о покупках у него на телефоне. Он не лез к ней в душу и не требовал от неё ничего, что она не могла бы ему дать по собственному желанию. Только вот засосы… Чужие засосы на его теле раздражали Ассоль. Она не понимала: почему он не может быть только с ней? Оправдывала собственные чувства брезгливостью, но на самом деле злилась. Они часто занимались сексом. Действительно часто, это просто должно было удовлетворить все его потребности. Она боялась, что другая девчонка окажется лучше. Боялась, что её шаткое звание ненадоедливой подружки, рухнет. Боялась, что звание это отберут также легко, как она его получила. И тогда пропадёт постоянный доход, пропадёт бесплатная еда и поездки до дома, пропадёт, в конце концов, короткое время спокойствия, когда у неё из головы пропадают все мысли. Вообще все.

– Эй, всё в порядке? – Ингрид потрепала Ассоль за щёку. – Я понимаю, что ты от меня его скрывала, чтобы не было таких допросов. Но я просто за тебя переживаю. И ещё хочу, чтобы ты была счастлива.

– Ри, – Ассоль улыбнулась и часто заморгала. В глазах защипало. Забота заставляла её чувствовать себя виноватой. – Мы пока только начали встречаться. И он для меня значит куда больше, чем я для него, понимаешь? – она знала, что не стоит грузить сестру, но эта деталь погоды не сделает. Ингрид будет приятно, что с ней поделились переживаниями, и самой Ассоль станет легче. Маленький камешек с горы её тревог упал на чужие плечи. Нельзя такому радоваться. Это эгоистично и зло. И всё же ей стало чуточку проще дышать.

– Он полюбит тебя, Ассоль. Обязательно полюбит с такой силой, что ты и представить себе не можешь, – увидев недоверие в глазах сестры, Ингрид улыбнулась, – тебя просто невозможно не любить, ты знаешь?

– Конечно, я ведь такая красотка!

Ассоль всё-таки сдержала слёзы. Поднялась, тут же отвернулась. Моргала она быстро-быстро, так, что немного закружилась голова. Вышла из комнаты, не обращая внимания на поддерживающие возгласы из кухни.

– Кавалер заждётся! – орала Ингрид.

Ассоль хотелось верить, что он и правда ждёт.

Глава 4

– К кому мы едем? – они редко разговаривали, особенно, когда в машине орала музыка, а ветер из открытых окон трепал волосы и заставлял кожу покрываться мурашками. Не от холода, от взбудораженности.

– Я же говорил, к другу, – Женя крутанул переключатель, и музыка стала чуть тише. Ассоль улыбнулась. Такие детали, когда он делал что-то незначительное для её комфорта, заставляли сердце трепетать.

– Я понимаю, но у него же день рождения, а я без подарка, – не то чтобы она собиралась покупать подарок какому-то незнакомому парню. Просто после разговора с Ингрид, после того, как она почти час пыталась накрутить волосы на старую, дышащую на ладан плойку, ей хотелось с ним говорить. Пусть о глупостях всяких, но, чтобы он, в момент этих разговоров, думал о ней.

– Не парься, он не обидится.

Женины мысли будто бы где-то очень далеко, и Ассоль стало страшно их сбить. Поэтому она замолкла и, подперев щёку рукой, посмотрела на него. У Жени внешность, которую невозможно представить в отрыве от его личности. Все черты лица крупные, вызывающие, но удивительным образом гармонично сочетающиеся между собой. Ассоль любовалась им. Тем, как он поджимает губы, хмурит брови. Тем, как расслабленно лежат на руле его руки с длинными тонкими пальцами. У него ногти аккуратнее, чем у Ассоль, но это её не задевало.

Она им любовалась.

Ассоль признавала, что влюбилась в Женю. Это не было чем-то странным, такие влюблённости происходили с ней постоянно. Стоило мужчине проявить к ней хоть каплю заботы, и она пропадала. Она начинала жаждать большего, она мечтала о счастливом будущем с ним, ей, Ингрид и щенком корги. О будущем, наполненном любовью и теплотой. И эти мечты помогали ей справляться. Когда она ехала в переполненном автобусе и какой-то мужик тёрся о её спину, Ассоль представляла, как они с её мечтой проведут свою первую годовщину. Отвлекаясь от учёбы, чтобы размять шею и протереть глаза, вместо того, чтобы потакать собственной дикой усталости, она представляла, что рядом с ней сидит возлюбленный, смотрит на неё так, будто она – луна, и работать становилось легче. Когда она стояла на баре и разливала напитки весёлым и беззаботным людям, а каблуки натирали ноги до кровавых мозолей, Ассоль верила, что у входа её ждёт прекрасный принц, в руках у него пластыри, и он опустится перед ней на колени, и она сможет плакать ему в плечо долго-долго, а он будет её жалеть.

Эти мечты были бы опасными, если бы она принимала их за реальность. Но розовые очки с Ассоль сдёрнул мальчик, старше на два года. Ей было четырнадцать, и она только открыла для себя возможность жить не в страшном мире, где всё тяжело и мрачно, но в собственных фантазиях. Тот мальчик, имени которого она уже не помнила, не был каким- то особенным. Но когда они сидели на скучной конференции, он заснул, сложив руки на груди, откинув голову назад, и тихо похрапывал. От этой картины у Ассоль защемило сердце. Её отец спал также, и поэтому она влюбилась в того мальчика стремительно и надолго. Никак не проявляла свою симпатию, просто смотрела на него постоянно, и всё.

Он заметил.

Однажды он подсел к ней в столовой, протянул сникерс и лишь кивнул на её удивлённый взгляд.

– Спасибо, – заливаясь краской, Ассоль сняла упаковку, впилась зубами в шоколад. Слюна заполнила её рот, она так давно не ела ничего сладкого! Этот сникерс и то, что она съела его одна, не поделившись с сестрой, потом мучил её куда сильнее влюблённости в старшеклассника.

– Не за что, – он улыбнулся, и снова было в этой улыбке что-то отеческое, что-то такое, от чего Ассоль хотелось плакать, – не хочешь сегодня после школы посидеть где-нибудь?

Конечно она хотела. Ассоль была готова делать, что угодно и где угодно, лишь бы не возвращаться домой, лишь бы не слышать, как Ингрид истерично плачет, лишь бы не смотреть на серое лицо матери, которая теперь всегда пьяна, лишь бы не ждать, когда хлопнет дверь и вернётся папа. Вернётся, чтобы решить все их проблемы.

Они с тем старшеклассником несколько раз сходили в пиццерию, где каждый делал своё домашнее задание. Потом он провожал Ассоль до остановки, слюняво целовал и уходил, не дожидаясь, пока приедет автобус. Ей было всё равно, что происходит в реальности. В её мечтах у них были отношения, полные любви и поддержки. Отношения, в которых она каждый день просыпалась счастливой, и писала ему письма от руки. Он звонил ей по утрам, чтобы узнать, как она спала. И они постоянно разговаривали, а поцелуи были такими, что бабочки в животе Ассоль порхали, как сумасшедшие. Её фантазии были столь яркими, что покрывали унылую жизнь и наполняли даже сухие встречи без слов романтикой.

Всё изменилось, когда он позвал её на вечеринку к своему другу. Ассоль, хоть и была мечтательницей, но дурой ни разу, и поэтому спросила, кто ещё там будет. Он перечислил нескольких девчонок и парней, которых она видела в школе. На вечеринку Ассоль не хотелось, потому что вписывать других людей в её идеальный мир было сложно. Им и вдвоём там хорошо, зачем кто-то ещё? И всё же она нарядилась, обула каблуки, в которых так ни разу и не походила Ингрид, и отправилась по незнакомому адресу.

Ассоль напоили. Она пыталась делать вид, что пьёт совсем немного, но мальчишки, которых было куда больше, чем девчонок, улюлюкали и требовали, чтобы показалось дно стакана. Ей стало так плохо, что она заперлась в туалете и долго пыталась очистить желудок. Это не помогало.

– Отведи меня домой, – попросила она у старшеклассника.

– Сейчас уже поздно, можешь просто поспать тут, а завтра я посажу тебя на автобус, – ответил он и повёл её в комнату.

За спиной остались хохот и вопли, наставляющие его постараться. Ассоль хотела спать, поэтому тут же легла на кровать. Она запомнила, что постельное бельё было с человеком пауком, и на несколько секунд это почему-то подарило облегчение. В окружении детских вещей с ней, пусть уже и не ребёнком, но ещё и не взрослой, ничего плохого не случится.

Однако руки старшеклассника расстегнули её джинсы, залезли под кофту и долго пытались стянуть лифчик, который нужен был ещё не сформировавшейся Ассоль скорее для солидности. Она пыталась сопротивляться, но липкие, воняющие алкоголем и потом пальцы, забрались ей в рот, вызывая рвотный рефлекс, и этот жест – грубый и жуткий, вдруг заставил Ассоль подумать, что она не в безопасности. Что он может сделать что-то ещё более ужасное. Поэтому она замолчала и надеялась на то, что старшеклассник наденет презерватив.

Естественно, он этого не сделал.

Ассоль не сильно переживала о том, что её первый раз был таким. На самом деле, она была рада, что избавилась от мечтательных представлений о значимости собственного тела. Ещё она поняла, что нельзя совсем избегать реальности, даже если мечты её такие сладкие и волнующие. Нет, реальность надо контролировать, подчинять себе.

Через неделю она рассталась со старшеклассником, предварительно заставив заплатить за её осмотр у гинеколога. «Это совращение несовершеннолетней, понимаешь?», – спросила она прямо в столовой, где он, как обычно, подсел к ней, положил рядом с её стаканом, наполненным бледно–коричневой бурдой под видом какао, сникерс. В его глазах, которые почему-то показались коровьими и глупыми, плескался животный ужас. Он закивал, и они вместе отправились в частную клинику вместо следующих уроков.

Осознание накатило на Ассоль позже. Когда через пару месяцев старшеклассник шёл за ручку с девочкой, которую она не знала. Учитель сказал им что-то раздражённое о том, что школа – не место для проявления чувств, и девушка попыталась расцепить руки, но он лишь рассмеялся и поцеловал её в лоб. Они выглядели чудесно. Как иллюстрация к первой школьной любви. Нежные, любящие и восторженные.

Ассоль свою первую любовь смыла в чужом душе вместе со спермой и кровью. Тогда же поняла, что она не та, кого можно так любить.

– Почему ты пялишься на меня так? – они стояли на светофоре, и Женя смотрел на неё внимательно и насмешливо.

– Как? – ей нужна была передышка, чтобы справиться со злостью на ту, старую себя, которая позволяла так с собой обращаться и не брала ничего взамен.

– Будто я стал причиной какой-то твоей трагедии, – улыбки больше не было в его голосе.

Загорелся зелёный, Женя оторвал от Ассоль взгляд. Машина тронулась. Он смотрел на дорогу, а она – на него.

О Жене Ассоль мечтала иначе, чем о нескольких других своих влюблённостях. Она не строила с ним долгоиграющих планов. Просто хотела, чтобы то, как есть сейчас, длилось и длилось, пока она не сможет справляться с жизнью сама.

– Мне бы хотелось, чтобы ты никогда не становился причиной ни одной из моих трагедий, – сказала искренне. Ей не хотелось вычёркивать Женю из жизни. Пусть он останется воспоминанием, пусть его имя будет приятно перекатываться в памяти. Пусть он сам там поселится, если в реальности им не суждено провести друг с другом долгое время. Их совместная судьба будет короткой, это Ассоль знала, но счастливой – на это она надеялась.

– Если вдруг я начну приносить неприятности, ты меня останавливай, – он свёл всё на шутку, и она улыбнулась.

– Разве ты остановишься, если я попрошу?

– Конечно.

Они будто бы говорили о чём-то важном, но Ассоль не могла понять, о чём именно. Ей просто было хорошо и спокойно, и чтобы продлить это ощущение, она сделала музыку громче, откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Рука Жени легла на её бедро.

Она не хотела секса сейчас, но приготовилась к тому, что они заедут на тёмную парковку в каком-нибудь тихом дворике и повторят то, что делали уже много раз. Его пальцы несколько раз мягко погладили её кожу сквозь тонкую ткань колготок, а потом рука опустилась на коробку передач.

Ассоль показалось, что ветер стал холоднее.

Глава 5

За большим прямоугольным столом царило веселье. Все, кто сидел за ним, были давно друг с другом знакомы, поэтому не стеснялись острить, вспоминать забавные и стыдные истории из прошлого. Особенно доставалось имениннику – парню, покрытому татуировками. Его всё-таки звали Марком.

– Нет, ты вспомни, как подумал, что потерял собаку, мы оббегали пол города, чтобы её найти, а Бам всё это время спал в кладовке, – они смеялись, потому что это была их история. Пересказанная тысячу раз, обросшая мельчайшими подробностями, половина из которых была вымыслом, но всё равно смешная до боли в щеках.

Ассоль неловко улыбалась.

Марк Розанов оказался приятным парнем. Он встретил их у входа в ресторан, принял подарок в целлофановом пакете, такой обычно выдают в супермаркете, заглянул внутрь и расхохотался, а после долго обнимался с Женей, похлопывая его по спине.

– А ты?.. – он явно не хотел показаться невежливым, но присутствие Ассоль за широкой Жениной спиной явно смущало.

– Это Ассоль, – парень не сказал больше ни слова, прошёл внутрь, и тут же его громкий голос слился с множеством других радостных голосов.

Ассоль и Марк несколько секунд растерянно смотрели друг на друга.

– С днём рождения, – она постаралась, чтобы голос звучал не слишком жалко, – к сожалению, я не успела подготовить подарок, но от всей души желаю тебе много-много счастья, смеха и дней, которые будут наполнены солнцем, а не дождём.

– Спасибо, – он, казалось, был искренне тронут поздравлением, и протянул Ассоль руку, – приятно познакомиться.

– Мне тоже.

Он помог ей снять пальто, отдал его улыбчивой хостес. Они вместе прошли в главный зал ресторана, оформленного в стиле лофт. Белые стены, огромные окна, за которыми вёл свою сумасшедшую жизнь город, зелёные растения, ни на одном из которых не было следов увядания.

– Это девушка Жени, ребят!

– Меня зовут Ассоль, – она была благодарна за то, что он представил её, но хотела избежать внимания, и поэтому быстро села на свободный стул. К счастью, Женя устроился рядом.

Ассоль нравилось наблюдать за этими людьми. Они, очевидно, были богаты, но при этом в них не было заносчивости и снобизма. Они благодарили работников, когда те убирали грязные тарелки, девушка, у которой со стола упала вилка, быстро подняла её сама, не позволяя сделать это официантке, никто не отпускал пошлых комментариев и намёков. Да, темы их разговоров были не близки Ассоль. Она ничего не знала ни об инвестициях, ни о курортах, на которых они отдыхали. Она даже продукты покупала в других магазинах, и представляла, как бы они удивились, если бы узнали, что каждую третью пятницу месяца в супермаркете действует акция два по цене одного, а, когда закупаешься в «Кулинарии» после одиннадцати вечера, она продаётся с 50-процентной скидкой.

Они были из разных миров, и Ассоль было приятно заглянуть в их. Он казался огромным, но при этом светлым и понятным. Дружелюбным. Миром, из которого не хочется уходить. Только вот Ассоль он не по размеру, Ассоль не знала, как в таком жить.

И всё же, несмотря на расслабляющую атмосферу, Ассоль было некомфортно. Она не понимала, зачем Женя её сюда привёз. Сперва подумала, что все будут по парам, и он просто не хочет выделяться. Однако из пятнадцати человек, не считая их, только двое были очевидно вместе. Все остальные никак не проявляли своих чувств.

Ассоль несколько раз пытались ввести в разговор, но она отделывалась короткими фразами. Она не стеснялась своей бедности, нет. Просто, казалось неправильным портить этим людям праздник. Если она на вопрос о том, где достала такое эксклюзивное винтажное платье, скажет, что откопала его в огромной корзине «Всё по пять рублей», они не будут знать, как реагировать, возникнет никому ненужная неловкость. Ассоль не хотелось сбивать настроение.

Однако в глубине души она ждала, что инициативу проявит Женя. Может быть он наклонится к её уху и спросит, не передать ли ей блюдо с другого края стола? Может быть уточнит, комфортно ли ей? Не пора ли домой? Но Женя был взбудоражен, глаза его блестели то ли от выпитого, то ли от захлестнувших эмоций, и он шутил больше обычного, спорил с кем-то о метамодерне, размахивая руками, и совсем никакого внимания не обращал на Ассоль.

– Да переход давно произошёл, как ты не понимаешь! Не осталось больше ни пафоса, ни клише – один сплошной смех да честность! – он в очередной раз махнул локтем, и только что наполненный официантом бокал перевернулся прямо на Ассоль.

Холодная жидкость залилась в декольте, мокрая ткань неприятно прилипла к коже.

– Ничего, сейчас я быстро всё поправлю, – Ассоль взяла со стола сумочку, отодвинула стул, словила удивлённый взгляд какой-то девушки, направленный на Женю.

Он продолжил разглагольствовать о Люке Тёрнере, не обращая внимания на внезапно изменившуюся атмосферу.

Ассоль не понимала в чём дело, но не хотела забивать этим голову. Она и так полна мыслей. И так вот-вот разорвётся.

Тихо спросила у официанта, как пройти в уборную.

– Очень жаль, что такое красивое платье теперь испорчено, – девушка, чей взгляд она поймала, последовала за ней, достала из сумочки салфетки, протянула их Ассоль, – меня зовут Соня, понимаю, что сложно было нас всех сразу запомнить.

– Спасибо большое, я Ассоль.

– Я знаю, – у Сони была приятная улыбка, но Ассоль чувствовала, что она хочет сказать что-то ещё. Она вышла не просто для того, чтобы помочь.

Они старались вытереть платье салфетками, но получалось не очень. Ассоль стало холодно, а ещё резко захотелось домой. Принять горячий душ, надеть тот костюм, который ей выдал Женя в их первую встречу, залезть в кровать, обхватить Ингрид двумя руками – та будет сопротивляться, привыкла уже, что сестра не любит излишнюю тактильность, но Ассоль крепко-крепко сожмёт её в объятиях, вдохнёт запах крапивного шампуня для волос и чистого постельного белья, и заснёт, оставив все тяготы в этом бесконечном и мучительном дне.

– Мы так три часа будем возиться, – Соня выкинула последнюю салфетку из пачки в урну, нахмурилась, сняла с себя пиджак и осталась в открытом топе, приоткрывающем живот. – Возьми.

– Зачем? – Ассоль не очень соображала, она была расстроена, а ещё разум туманили несколько бокалов вина. Она не привыкла к тому, что вино может быть вкусным, не отдавать спиртом, и поэтому пила быстро. В клубах её поили виски или джином, а домой она покупала только самое дешёвое, чтобы легко вписать в бюджет. Сегодня напиваться не собиралась, просто было приятно ощущать на языке терпкость и сладость, смаковать напиток, а не стараться поскорее его проглотить, чтобы забыться.

– Сними платье и надень пока пиджак. Под сушилкой быстрее будет.

Ассоль понятливо кивнула. Пиджак, который она накинула на плечи, пах духами и сигаретами. Она ни в том, ни в другом не разбиралась, но запах этот точно был синонимом к слову «богатство». Пахло приятно и немного унизительно.

Она стояла, кутаясь в бархатную ткань, а незнакомая, по сути, девушка, пыталась высушить её платье. В этом было что-то странное и противоестественное. Нереальное. Ассоль хихикнула.

– Что такое? – Соня, продолжая перемещать платье под орущей сушилкой, бросила обеспокоенный взгляд на девушку.

– Просто мне всё это странно, – Ассоль поняла, что наступил тот момент алкогольного опьянения, когда хочется на весь мир трепаться о своих секретах. Когда кажется, что раз ты этот мир так самоотверженно, так бесконечно любишь, он просто не может не полюбить тебя в ответ.

– Не переживай, Женя сегодня не в лучшем расположении духа, но у него такое бывает. Потом обязательно извинится за своё поведение.

– Женя? – Ассоль не сразу поняла, о чём говорит новая знакомая.

– Вы же не так давно встречаетесь, да? – не дожидаясь утвердительного ответа, Соня продолжила: – Он иногда становится очень зацикленным на себе и не обращает внимания на то, что причиняет боль другим людям. Мы привыкли. Правда, то, как он сегодня с тобой поступил, это очень обидно, но помнишь историю про Бама, собаку Марка?

– Да, её долго искали, а она всё это время дома была, – у Ассоль мелькнула мысль о том, что, возможно, сейчас она проходит экзамен. Её проверяют: насколько внимательно слушала, старалась ли вникнуть в разговор? Глупая мысль. Ей должно быть всё равно на то, что подумают его друзья. И всё же им хотелось понравится. Нет, даже не так. Ассоль хотела войти в их круг. Хотела стать частью их историй тоже.

– Только это сейчас мы смеёмся над той ситуацией. А тогда все были в ужасе. И мы опускаем то, как на самом деле Бам мог убежать. Ты ведь знаешь, что Марк и Женя друзья детства? – И вновь ей не нужно было подтверждение от Ассоль. Продолжая поворачивать платье под струями горячего воздуха, меняя руки, чтобы не обжечься, она продолжила: – Это было в последний год старшей школы. У Жени был сложный период, и он на некоторое время переехал к Марку. Мы все были заняты подготовкой к поступлению, поэтому виделись редко. А Женя, ну, решил устроить вечеринку, пока Марк с родителями уехали к его бабушке. Несколько дней в доме творилось чёрт знает что. Розановы вернулись раньше времени, потому что соседи жаловались на жуткий шум. Дом был в ужасном состоянии, куча людей, пьяных и накуренных, сам Женя в полнейшем невменозе. И Бама нигде не было. Женя тогда сказал, что ему на какую-то псину плевать, и Марк хреновый друг, если так с ним из-за собаки общается. Они поссорились ужасно. К счастью, Бам от шума просто спряталась в кладовой, и в конце концов парни помирились. Мы не вспоминаем, что привело к этим событиям. Женя долго извинялся, как видишь, сейчас они всё ещё лучшие друзья, да и вечеринки у Розановых в доме продолжаются. Я это к чему говорю: у Жени бывает такое, что он не заботится о чувствах близких людей. Но это пройдёт обязательно, постарайся не сильно на него обижаться.

– Послушай, – Ассоль несколько раз моргнула, прочистила горло, – с Марком Женя поступил как полный придурок, тут я ничего сказать не могу. Но причём тут я?

– Он даже не извинился за то, что пролил на тебя вино! – всплеснула руками Соня, и ойкнула, когда через тонкую часть платья обожглась о решётку сушилки.

– Ты в порядке?

– Я-то ничего, – она подула на пальцы, включила холодную воду.

– Оно уже сухое, наверное, – Ассоль подошла ближе, хотела забрать у девушки из рук платье.

– Погоди, – Соня вцепилась в ткань.

Ассоль мысленно чертыхнулась. Прожжённая подкладка – та самая, из-за которой платье валялось в коробке «Всё по пять рублей», бесстыдно глядела на неё и на Соню, которая в жизни, наверное, не держала в руках ничего более дешёвого.

– Это я сделала? – в её глазах и голосе был такой ужас, что Ассоль снова стало смешно.

– Что ты!

– Прости пожалуйста! Я даже не представляю, как так вышло, – она выглядела настолько расстроенной, настолько огорчённой, что Ассоль поспешила прекратить потоки самобичевания.

– Не переживай, дырки уже были.

– Да нет, я же его испортила…

– Соня, не парься, – Ассоль стянула пиджак, всунула его в руки ошарашенной девушке. Быстро натянула на себя уже полностью сухое платье. – Я его купила в секонде, у меня в жизни на такое бы денег не хватило, – увидев недоверие в глазах собеседницы, она тяжело вздохнула: – Я очень бедная, Соня. Очень. Наверное, от этого и толстокожая. Меня не сильно задело поведение Жени. Я просто благодарна ему за то, что он привёз меня сюда. Благодарна за компанию. Благодарна за то, что вы все так добры. Благодарна за вкусный ужин, потрясающее вино и возможность побывать в таком месте не в роли поломойки. Правда, для меня это, – она вдохнула в лёгкие побольше воздуха, – целый мир. Новый мир. Настолько прекрасный, что мне страшно. Я ведь ужасно не соответствую. Когда-нибудь всё закончится, скорее рано, чем поздно, всё закончится, и я останусь там же, где была. Но Женя, его доброта, его жизнь, теперь ещё и его друзья, останутся со мной как прекрасные воспоминания. Поэтому, если ты беспокоишься, что меня ранит его отсутствующий взгляд и его безразличие, то не стоит. Он уже столько мне дал… Будет просто преступно с моей стороны требовать большего.