Вера. Книга 2

– А, это, – откликнулась Лей, лавируя между коробками и старым велосипедом, загромождавшими кладовку. – Это универсальный показатель твоего статуса и пропуск. Каждая такая метка наделяет своего носителя определенными привилегиями, соответствующими ее уровню. Зеленая – следующая после желтой – это признание Орденом морального авторитета и мудрости души. – Я опустила глаза к желтому ожогу на своей ладони. – От разыскиваемых преступников с красной меткой, до обладающих абсолютной властью магистров Ордена с фиолетовой – всего существует семь уровней.

– И какие бывают привилегии за уровни?

– Желтая, как у тебя, дает право на услуги дизайнера, возврат памяти о предыдущих пришествиях, доступ к справочной системе и прочее. Зеленая, – Лей подняла руку, и метка на ее ладони на миг вспыхнула мягким светом, пока она проходила сквозь дверное полотно в подъезд. – …для наставников, позволяет отвечать на экзистенциальные вопросы. – Вновь услышала я ее голос, когда поежившись вынырнула из двери. – Влиять на массы за пределами задания, если необходимо уладить возникший конфликт в раю. Другие метки дают право нанять личных служащих, посещать территории ада, Клоаку, находиться неограниченное время в мире смертных, принимать решения о судьбе души в доСудебном порядке…

– А возможность заработка в раю есть? – спросила я вдогонку, пока мы стремительно спускались по лестнице.

– Нет. Все, что тебе нужно, ты итак получишь со своей меткой.

«Все, кроме справедливого Суда…» – недовольно хмыкнула я про себя.

– А продажа экспириенсов – тех артефактов с воспоминаниями? Ты говорила, они – самое ценное, что есть у душ в раю.

Лей резко остановилась, и я чуть не врезалась в нее с разбегу.

– Это незаконно, – с подозрением сощурилась наставница. – Вера, не дай мне разочароваться в тебе.

– Да я просто пытаюсь разобраться в ваших правилах… – наивно развела я руками.

– Того факта, что Виктор – твой отец – уже достаточно, чтобы я поставила в известность Магистра об интересующих тебя вопросах, – стальным голосом проговорила наставница. – Но я не хочу сомневаться в тебе. Поэтому спишем это на любопытство новичка.

Слова Лей испортили мне настроение, и я отвела взгляд. Ладно… Честность ее хоть и ранила, но тем не менее не была отрицательным качеством. Однако поиски моего Сережи пока был на стопе. Пора было переходить к другому пострадавшему:

– Мне нужно вернуться на место моей смерти, – все еще уязвленная, я хмуро попросила наставницу. – Со мной был пес… там был пожар… Но в моем доме в раю его нет. Так что я подумала…

– Конечно, – кивнула Лей, и в ее теплой улыбке промелькнуло то ли понимание, то ли раскаяние и желание помириться. – Двигайся пошустрей, и, может, мы успеем в два места сегодня. Благо, это в одном городе.

Мы вышли на улицу Чехова.

– Туда, – указала я рукой в сторону «Высоцкого», как вдруг поймала знакомый взгляд.

В нескольких метрах от нас, развалившись на капоте черного седана, сидел Луций. Он улыбался так широко, что казалось его лицо вот-вот треснет. Сегодня он был одет в фиолетовый бархатный сюртук, из-под которого топорщилась белоснежная, накрахмаленная манишка. Высокие полосатые брюки были подпоясаны желтым ремнем. А на голове его высился изумрудный цилиндр с павлиньим пером. Некромант сидел, закинув ногу на ногу, и лакированные туфли на его ногах блестели, как два чёрных зеркала.

– Ну, наконец-то! – провозгласил он, широко раскинув длинные руки с театральным жестом. – Я уже вас заждался прямо весь!

– Ты такой…нарядный, – сделала я ему неловкий комплимент.

– Я старался! – Луций обрадовался, как ребенок, тут же спрыгнув с капота нам навстречу.

– Ты! Это ведь ты сломал портал! – Лей сделала шаг вперед, тыкая в него маленьким пальчиком, и грозно зашипела.

– Конечно, – улыбнулся довольный собой некромант, и его зубы блеснули из-под черных закрученных усов.

Я не сдержала короткий смешок и тут же осеклась, поймав яростный взгляд наставницы.

– Зачем, Луций? – спросила я, с трудом пряча улыбку.

– Хотел посмотреть как злиться Лей, – беззаботно пожал плечами суприм.

Из груди Лей вырвался раздраженный рык, и она топнула ногой.

– Так. Здесь метро поблизости есть? – резко повернулась она ко мне.

– Нет.

– Тогда учись, – огрызнулась она и, сделав лёгкий шаг, оторвалась от земли. Её фигура стремительно пронеслась вперед, мягко приземлившись в нескольких метрах от нас.

– Уау, – выдохнула я.

– Это один из вариантов, – пояснил Луций, материализовавшись рядом со мной. – Еще можно призвать транспорт.

Лей также быстро вернулась обратно. Воздушный поток оттолкнул меня, когда она приземлилась рядом.

– Итак, мы пользуемся для передвижения либо общественным транспортом, либо полетом – который я только что продемонстрировала, – либо призывом: твари, машин, вещей, что хочешь. Главное – это скорость. Предстоит сложное задание – энергию лучше поберечь и воспользоваться общественным транспортом. Но у нас с тобой из-за ограничения по времени небольшой выбор… О, нет, – резко осеклась Лей и отвернулась, прикрыв ладонью лицо.

– Что такое? – удивилась я.

– Там… – сквозь зубы процедила Лей, её уши покраснели.

– Что? – завертела я головой, пытаясь понять, что ее так смутило.

– Мой бывший, – еле слышно прошептала она.

– Где? Где? – не удержалась я, выискивая потенциального «бывшего» в толпе прохожих.

– Да не ори ты так, – зашипела Лей и густо покраснела. Рядом раздался сдавленный смешок Луция. – Господи, я лет… 100 его не видела, – еще тише проговорила девушка. Поглощенная своими мыслями, она уже не замечала ничего вокруг. Подняв глаза на мгновение, она бросила взгляд куда-то в толпу студентов, что толпились у входа в общежитие УрФУ на другой стороне дороги, и быстро отвернулась ко мне.

– Серьёзно, 100 лет? – улыбнулась я, не понимая метафора ли это была или действительность, которой жили бессмертные супримы.

Лей промолчала. Уголки ее губ еле заметно вздрогнули.

– Ну что? Он полысел, потолстел, правый глаз косит, левый дергается? – подначивала я ее и тут же осеклась. Луций давился от смеха рядом. – Луций, отойди! Ты на меня плохо влияешь!

– Нет, дурочка! – ответила она. – Супримы внешне не стареют. О, нет… Он заметил нас…

Наконец, и я заметила его. Навстречу нам шел высокий чернокожий мужчина. Его лицо почти полностью скрывала опущенная на глаза серо-голубая фетровая шляпа, из-под которой виднелась короткая, жесткая щетина, обрамляющая полные губы. Молочная льняная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами обнажала его волосатую грудь. Мужчина подошел к нам вплотную. Одна рука в кармане, прижимает к телу коричневый кожаный кейс, другая игриво перебирает монетку меж пальцев.

Суприм приподнял шляпу указательным пальцем и улыбнулся, окинув взглядом нашу разношерстную компанию. Его взгляд задержался на китаянке.

– Эш, – представился он, и захватив пальцами край шляпы, скользнул по нему от уха до уха. – Вера, верно?

Я кивнула.

– Луций. Лей, – поприветствовал он моих спутников.

– Останься, – предложил, довольно улыбаясь, некромант. – Мы учим Веру летать.

Эш взглянул на запястье, и неторопливо прислонился спиной к стене.

– Итак… О чем это я, – растерялась Лей, прокашлялась и хмурясь продолжила: – Попробуй любой из вариантов: полёт или призыв ездового. Ездовой у каждого свой и ограничен лишь твоей фантазией.

– Например, у меня это аквамариновый «Форд Мустанг», шестьдесят девятого, – вставил Луций, внезапно возникая перед моим лицом.

– Он как бы является частью тебя, – продолжила Лей, игнорируя некроманта. – Это метаморфозы твоей оболочки. То же, что и изменение одежды. Представляешь себя верхом на жеребце, и – вуаля! – она взмахнула тонкой рукой Лей и быстро осеклась. – Не самый мой любимый способ…

– Почему? – спросила я.

– Из-за того, что он является частью тебя, как говорит Лей, связь с ездовым может быть нестабильной, – ответил бархатным голосом Эш. – Тварей трудно приручить, машины могут глохнуть. Кому понравится, когда ездовой исчезает из-под тебя где-нибудь над обрывом или городской грязной лужей.

– Понятно, – протянула я, кивая головой. – Если ты в конфликте с собой, призыв – не лучший вариант.

– Именно! – похвалила меня Лей и украдкой посмотрела на Эша. – Раз ты поняла принцип, будем пробовать полет. Тебе надо сконцентрироваться на движении и дороге. Знаю, ощущения могут быть странными в первый раз, но как только получится первый раз – ты быстро привыкнешь.

Наставница сделала шаг в сторону, взмыла в воздух и, легко паря над землей, опустилась на нижнюю ступень крыльца магазина в метрах от нас.

–– Сосредоточься на ощущении движения в пространстве, – объяснила она, возвращаясь ко мне. – Представь, что паришь над землей – вон до того перекрестка, – указала она на фонарный столб на углу проспекта Ленина и улицы Чехова.

Я глубоко вдохнула, провела мысленную параллель со своей целью и подпрыгнула. На миг я, кажется, почувствовала лёгкость, но тут же под тяжестью гравитации рухнула на землю и пробежала пару шагов.

– Так далеко мы не убежим, – смеясь, догнала меня Лей и зависла в воздухе рядом. – Забудь о физике – она больше не действует на тебя. Ты легче перышка и быстрее ветра.

– Сейчас, погоди. Мне просто нужно разогнаться, – буркнула я, смущенная ее смешками.

Я разбежалась и снова подпрыгнула. В этот раз я была уверена, что как минимум прыгнула-то я очень высоко… но снова плюхнулась на землю.

– В какой-то степени задание выполнено. Мы уже почти на перекрестке, – хихикнул Луций, грациозно подлетая ко мне. Эш летел следом. На его лице гуляла очаровательная улыбка.

– Не обращай внимание на него, – шикнула на некроманта Лей. – Тянись вверх, как на канате.

Я нахмурилась, сверля взглядом фонарный столб, что высился в нескольких метрах от меня. Наклонила голову вперед, сосредоточившись на своей цели, и наконец почувствовала лёгкую щекотку внутри, а затем – резкий рывок вперед, словно меня крюком дернули где-то в области груди. От неожиданности я закрыла глаза, а открыв – оказалась у фонарного столба.

«Миссия выполнена», – довольно подумала я и торжествуя подняла руку вверх. Но, увидев встревоженное лицо Лей и ошарашенного Луция, быстро перестала улыбаться.

– Я действительно увидел сейчас то, что увидел? – ошеломленно произнес Луций.

– Кажется, да, – протянул Эш. – Повтори-ка ещё раз.

– Что? – не поняла я.

– Переместить. Допустим до того здания со статуями, – указал он пальцем на театр Оперы и Балета.

Я сделала так, как он просил. Сосредоточенно глядя на свою точку назначения, я уже знала, чего ожидать. Когда знакомая щекотка охватила тело, я не стала закрывать глаза. Меня дернуло вперед. Боковым зрением я выхватила свет и краски слившиеся в полосы, и образовавшие тоннель, по которому я в мгновение ока оказалась у дверей театра. Я быстро повернулась и довольная собой развела руками. На лицах моих спутников читалось изумление.

– Вы только посмотрите на эту довольную пачку, – улыбнулся мне Луций. – Она ведь даже не понимает, что только что сделала.

Я недоуменно посмотрела на него.

– Мгновенное перемещение в пространстве, – задумчиво произнес Эш. – Всего три суприма способны на такое, на сколько я знаю. Двое из них – мастера эфира.

– Так. Объясните мне кто-нибудь, что здесь происходит, – недовольно пробормотала я.

– Схожей способностью к телепортации обладает Ангантюр, – объяснила Лей, – ты встречала его: он является в образе смерти к умирающим. И мастера эфира, управляющие эфиром, из которого создан наш мир. Например, мастера Керна – он изготовил ключи для твоего дома, помнишь?

– Весьма редкая способность, – одобрительно сказал Эш. Он раскрыл кожаный кейс, в котором оказались похожие приборы, на те, что носила с собой Лей: кисти, валики и палочки. Из внутреннего отделения достал тугую связку ключей, снял один и протянул его мне. – Загляни ко мне как-нибудь. Бар «Прах к праху». А я вынужден откланяться, – громче добавил он, кивнув остальным. – Прощайте.

Лей бросила мимолетный взгляд на удаляющегося суприма. Ее губы чуть дрогнули. Но заметив на запястье зловещие цифры, она обратилась ко мне:

– А теперь – к делу, – сказала она и взмыла в воздух, сверяясь с компасом.

Луций улыбаясь взлетел спиной вперёд, не сводя с меня глаз.

Я разбежалась и, высоко прыгнув, поднялась в воздух. На этот раз – без усилий. Я летела. Осознание своей новой способности, потрясение на их лицах – все это придало мне столько уверенности в себе, и я поверила, что смогу все.

И я летела. Набирая скорость, перегоняя моих спутников. Я помню восхищенный возглас Луция и это не сравнимое чувство свободы – когда испытываешь его впервые, оно врезается в память. Я закричала от счастья и, перевернувшись в воздухе, на мгновение потеряла ориентацию. Луций догнал меня, вытянув руку, как супергерой.

– Тебя не догнать! – крикнул он.

Я рассмеялась, чувствуя ветер в волосах.

Наконец, пролетев над парком, мы приземлились у дома с номером 16/18и. Теперь я понимала разницу между обычным и быстрым передвижением. Феноменальная и потрясающе веселая экономия времени!

– Раз я могу менять свою форму… – я оттолкнулась от земли, зависла в воздухе и повернулась вокруг своей оси. Из моей спины вырвались роскошные белоснежные крылья. Я рассмеялась, когда их взмахи подняли столько дорожной пыли, что Лей заслонилась рукой.

– А, да… – без восторга пробормотала наставница, вынимая из волос мусор. – Старый трюк.

– Клише, – согласился с ней Луций. – Я знаю,одного суприма, который летает на доске для серфинга. А я сам одно время летал на надувной женщине.

– Кто бы мог подумать, – презрительно фыркнула Лей. Я рассмеялась. – Ну, пойдем же! – шикнула она на меня. – У нас, в отличие от него, время ограниченно.

Глава XII

Мы вошли в дом через крыльцо кафе, украшенного пыльной искусственной зеленью. Ради экономии времени Лей настояла, чтобы мы проходили через стены. Взмыв к потолку между ничего не подозревающими посетителями, мы просочились сквозь перекрытия в квартиру этажом выше.

– Направо, – командовала Лей, не отрывая взгляда от дрожащей стрелки компаса.

В квартире царил полумрак. Я последовала за наставницей в детскую. Комната, оборудованная для разнополых подростков, была поделена на две зоны книжным шкафом. На девичьей стороне, той что была ближе к двери, на полу валялись джинсы и раскрытый школьный рюкзак с вывалившимися из него учебниками. Розовое постельное белье было смято, словно на нем только что сидели. А у подушки ждали возвращения своей хозяйки мягкие игрушки.

На стороне мальчика был почти стерильный порядок – везде, кроме рабочего стола у окна. Тот походил на пульт управления звездолета: неоновые сине-зелёные лампы подсвечивали широкоформатный монитор, станцию для микрофона и наушников, паяльник и россыпь разобранных частей компьютера. В этом хаосе тут и там выглядывали коллекционные фигурки из вселенных игр и кино. Одежда парня, включая черные носки, была аккуратно сложена на продавленном игровом кресле.

За окном уже стемнело. Лей подошла к кровати в углу комнаты. И я с трудом заметила на темно-зеленой подушке бледное лицо подростка. Он лежал на спине, вытянувшись как струна, погружённый в непробудный сон. Кто-то заботливо накрыл его покрывалом, разгладив все складки.

– Я ждал вас, – тихий голос Никодимуса заставил меня вздрогнуть.Суприм вышел из стены позади нас.

– Привет, – прошептала я в ответ.

– А почему шепотом? – спародировал меня Луций.

– Он не реагирует ни на кого уже четвертый день, – проговорил Ник, едва заметным движением подбородка указав на подростка.

– Давно такого не было… – с тревогой в голосе протянула Лей.

Мы приблизились к спящему. По его лицу гуляла тревога: брови вздрагивали, уголки губ подергивались.

– Что с ним? – спросила я.

– Сонная болезнь, – объяснила Лей. – Оскверненный дух захватил его сон. Он питается его энергией. Мальчик не может проснуться, заблудившийся во снах. Что с его родными? – она повернулась к Никодимусу.

Тот стоял у подоконника, спиной к нам, склонившись над одиноким увядающим цветком в глиняном горшке. Я не знала названия – комнатные растения всегда гибли у меня; я не умела за ними ухаживать. Возможно, это была роза.

– Я внушил им, что он приболел и пару дней провел в постели, – ответил Ник, осторожно касаясь единственного поникшего розового бутона. – Сестру отправил в аптеку за лекарствами, а родителей к бабушке с дедушкой за народными средствами и, чтобы они убедили их больше не беспокоиться. Со временем все их знакомые запутаются в том, что знают о случившемся, и забудут обо всем, когда подросток предстанет перед ними как ни в чем не бывало.

– Спасибо, что дождался нас, – кивнула Лей.

Ник повернулся. Его водянисто-серые глаза скользнули по нам.

– У меня осталось немного времени, – суприм опустил взгляд на убывающие цифры на своем запястье.

– Как дух проник в его сон? – удивилась я.

– Хороший вопрос, – пробормотал Луций, задумчиво подкручивая черные усы. – Приблизительно настолько же хороший, как и тот, почему в Екатеринбурге в последние дни столько проблем с оскверненными духами? – Он сделал паузу, театрально развел руки и обвел нас взглядом. – Идеи? Кто-нибудь?

Ответом ему было молчание. Я подозревала, что это могло быть связано с ритуалом, который провел мой отец, но мне запретили говорить о случившемся. Я перевела взгляд на Лей. Говорил ли ей Октавиан?

– Никаких войн, эпидемий и массовых убийств… – продолжал рассуждать вслух Луций.

– Время уходит, – резко перебила его я, посмотрев на запястье.

– Точно, – встрепенулась наставница. – Никодимус уже позаботился о его родных. Осталось изгнать духа из мальчика. Для начала попробуй найти обоих, – она жестом пригласила меня к кровати.

– Сквозь сон? – уточнила я.

– Естественно, – кивнула наставница. – Проникни в него. Это могут все супримы вне зависимости от способностей. Это относительно легко. Давай покажем ей как это делать, – обратилась она к Никодимусу.

Тот покорно опустился на край кровати, закинув ногу на ногу, предоставив нам с Лей заниматься подростком.

– Проникнуть в сон проще, чем в мысли бодрствующего, – объясняла Лей, присаживаясь на корточки. – Сновидение происходит на границе между нашими мирами. Поэтому сны так бесформенны и непонятны. Некоторые могут видеть там свое прошлое и будущее или общаться с душами умерших. Сразу оговорюсь: это разрешено делать только супримам, и только в служебных целях, когда мы принимаем образ умершего. Обычным душам это делать запрещено. Помнишь правило: не показываться смертным и не использовать способности в личных интересах? – она строго посмотрела на меня. – Теперь прикоснись к нему.

Я последовала её примеру, положив ладонь на прохладную руку подростка. Вспомнив, как я проникала в мысли моих подопечных на прошлом задании, я почувствовала вибрацию души мальчика. Внезапно комната исчезла. Передо мной вспыхнула и тут же погасла люстра, лампы взорвались, рассыпав стекло вокруг. Я инстинктивно заслонилась рукой.

– Получилось, да? – услышала я голос Лей.

Я открыла глаза. Мы по-прежнему были в полутемной комнате. Передо мной на кровати тревожно спал подросток. Подняв взгляд к люстре, я нашла ее совершенно невредимой.

– Мы никогда не понимаем, как попали в сон, – наставница прочитала удивление на моем лице. – Попробуй еще раз. Не бойся. Все, что ты увидишь, нереально и происходит не с тобой. Ты всего лишь наблюдатель и воздействовать на сон не можешь.

– Она ведь может мгновенно перемещаться в пространстве, – влез в разговор Луций, играя павлиньим пером на своем котелке. – Возможно, управление снами ей тоже подвластно. Все-таки они – часть нашего мира, а мастерам эфира подвластна его физика.

– Пожалуй… – задумалась Лей. – Тогда попробуй что-нибудь изменить незначительное, пока будешь там.

Я кивнула и вновь взяла подростка за руку.

Сосредоточившись, я погрузилась в его сон. Вокруг вихрем летали обломки веток, листья и комья грязи – но как-то странно, словно прокрученные назад. Более того этот мир казался ненастоящим, чуть угловатым, с неестественными тенями и текстурами, как в старой пиксельной компьютерной игре. Я отшатнулась от чернеющей бездны впереди меня. Когда-то здесь протекала река. Теперь же она была словно взорвана изнутри.

Сквозь метель я едва разглядела деревянную хижину с сорванной крышей на том берегу. У меня возникло стойкое чувство, что там мог кто-то укрываться от этого ненастья. Стоило мне представить переправу на другой берег, как яркие осколки льда вырвались из общего вихря и, соединившись, залатали зияющую у моих ног пропасть. Снег россыпью засыпал ковром мою дорогу, и я медленно двинулась вперед.

Внезапно вихрь замедлился, и в хижине вспыхнул свет. Повеяло сухим теплом костра. Пламя плясало, приводя в движение останки стен. У огня, спиной ко мне, сидел сгорбленный старик и бормотал под нос: «Всё детство просохатит перед этим экраном. Остолоп! Чему его эти игры научат? Как, эт самое, мечом махать? И где он потом этим мечом махать будет, когда ему жрать нечего будет? Или на шее мамки собрался всю жизнь сидеть?» Дед махнул рукой в пустоту перед собой.

Свет в хижине погас, забрав с собой старика, и внезапно зажегся надо мной. Я сощурилась. Меня окружали сырые стены некоего подземелья. «Нажимные плиты», – мелькнула навязчивая мысль, пронизывая стойким страхом перед ловушками. Надо было сосредоточиться. Нельзя поддаваться иллюзиям. Здесь все нереально. Мне нужно было найти подростка.

Свет из бойницы высоко под потолком, упал на обломок колонны в конце зала. На ней, балансируя над кишащими внизу мертвецами, стоял испуганный мальчик.

«Должно быть, это он», – подумала я и шагнула вперёд. Плита под ногой ушла вниз. Сквозь меня с оглушительным свистом пролетели ржавые копья. Мертвецы, позабыв про свою жертву, повернули на шум пустые глазницы и ринулись ко мне. В ужасе я взмыла над полом подземелья, оставив моих преследователей прыгать в бессилии и клацать челюстями.

«Жахни их файерболом!» – донёсся голос подростка. Он всё ещё сидел на колонне.

Вытянув руку в сторону мертвецов, я выругалась. Из ладони струей вырвалось синее пламя. Мертвецы с оглушительным воплем, полыхая, бросились врассыпную, пока не попадали один за другим навзничь.

«У тебя получилось! Копченые трупаки…» – ликовал подросток. Он спрыгнул с колонны прямо в пустоту, растворившись маревом в темноте. Я опустилась на пол. Каменные плиты расползались дымом под моими ногами.

– У тебя получилось! – услышала я повторение победного клича издалека, но уже голосом Лей.

Я открыла глаза. Подросток глубоко и ровно дышал. Мышцы на его лице, наконец, расслабились.

– Молодец! – Лей одобрительно улыбнулась. – Что ты сделала?

– Поджарила парочку мертвецов.

Луций сдавленно усмехнулся.

– Э… Ну, ладно. Значит, ты нашла его, – наставница перевела взгляд на спящего. – И теперь мы точно знаем, что ты можешь управлять эфиром.

– Круто, – коротко констатировал некромант, смотря на меня с притворным восхищением. – А теперь узрите работу мастера! – провозгласил он и, картинно закатав рукава, направил ладони в сторону подростка.

Глаза мальчика под веками забегали. Брови его вздрогнули и испуганно взмыли вверх, испещрив лоб морщинами. Он глухо застонал. Я перевела взгляд на Луций. Тот, закрыв глаза, недовольно скривился и покачал головой.

Шорох простыни заставил меня обернуться. Парень проснулся, приподнялся на локтях и, щурясь, оглядел тёмную комнату.

– Получилось! – воскликнула я, оборачиваясь к Луцию. Некромант, потирая руки, самодовольно улыбнулся и подмигнул мне.

– Ник, – пригласил он суприма, протягивая руку к растерянному подростку, что встревоженно сел в кровати, ища глазами кого-то.

Наш подопечный на мгновение выпучив глаза, почесал переносицу и вдруг улыбнулся – широко и беззаботно, будто вот-вот рассмеется. Я посмотрела на Ника. Он отвел взгляд от кровати и бесшумно отошёл от подоконника. У его ног мелькнули яркие лепестки, и я заметила, как на пол упал хрупкий розовый побег. Ангел, не заметив свою пропажу, подошел к нам.

– Идем, – Лей взглянула на запястье.

Пора было возвращаться. Не теряя слов, наставница и Ник просочились сквозь пол в кафе этажом ниже.

– Я спущусь по лестнице, – вдогонку им крикнула я.

– Никак не можешь привыкнуть к этим восхитительным ощущениям? – ехидно поинтересовался Луций. Его ноги уже тонули в ламинате, когда я, наклонившись, схватила его за рукав.

– Луций, мне нужны деньги. Монеты.

Губы некроманта расплылись в азартной улыбке и он вынырнул из пола.

– Зачем?

– Надо, – строго отрезала я.

– Вот и помогай тебе после этого… – Луций, поджав губы, обиделся.