Измена. Подвинься, она сядет рядом.

- Ты обещал, что всё будет спокойно, — сказала Дарья мужу, когда он вернулся на место. Она говорила негромко, но в комнате было достаточно тихо, чтобы Людмила услышала каждое слово. Дарья посмотрела на пустую тарелку и добавила: — Я спрашивала тебя, поговорил ли ты с ней. Ты сказал, что сам всё решишь.

- Я и решаю, — ответил Константин, накладывая ей мясо. Он не посмотрел на Людмилу, словно она больше не участвовала в разговоре. — Просто людям надо время. Не начинай теперь и ты.

Настя стояла возле двери, ведущей в маленькую гостиную. Услышав последние слова отца, она оглянулась туда, где оставила сына, и сказала, что им пора домой. Людмила посмотрела на часы: раньше в такие вечера дочь оставалась до чая, а Петя успевал устать и засыпал у неё на диване. Сегодня никто даже не снял плёнку с салата, который мальчик любил. Настя взяла со стола его рисунок и сложила карандаши в коробку, стараясь не смотреть на Дарью.

- Он голодный, я дома его покормлю, — объяснила дочь, заметив материнский взгляд. Она подождала, словно надеялась, что Людмила предложит что-нибудь простое и поможет закончить вечер без дальнейшего разговора. Потом добавила: — Мам, ты можешь поехать с нами. Сегодня побудешь у меня, а утром я тебя привезу.

Людмила покачала головой. Ей было нужно выйти из этой комнаты, но мысль уехать сейчас вместе с дочерью испугала ещё сильнее. Константин останется здесь с Дарьей, откроет шкафы, покажет ей дом и устроится так, словно Людмила сама уступила им всё пространство. Кроме того, утром её действительно ждали дела, о которых муж только что напомнил. Она не знала, где проведёт ночь, но принимать решение под его нетерпеливым взглядом не хотела.

- Я пока останусь, — ответила она. Людмила прошла в кухню и взяла пакет с ягодными пирожными, которые купила для Пети. Вернувшись, она протянула его дочери и пояснила: — Это ему. Я специально взяла, чтобы ему не пришлось ждать торт.

Настя приняла пакет и прижала его к коробке с карандашами. Она тихо поблагодарила и снова посмотрела на мать, но ничего не сказала. Людмила увидела, что дочь близка к слезам, и почувствовала привычное желание утешить её, заверить, что всё обойдётся. Раньше она сделала бы это почти сразу. Сейчас такие слова означали бы, что и этот вечер можно оставить ей одной, а дочь отпустить с облегчением. Людмила повернулась к двери и позвала Петю.

Мальчик вышел с недовольным лицом, потому что мультфильм ещё не закончился. Увидев пакет в материнских руках, он спросил, едут ли они домой, а потом оглянулся на стол. Людмила присела перед ним, придерживаясь за спинку стула, чтобы не перенести весь вес на больное колено. Петя сразу обнял её за шею. Она почувствовала тепло его щеки и на несколько секунд прижала внука к себе крепче, чем собиралась.

- А торт мы есть не будем? — спросил он, чуть отстранившись. Петя попытался заглянуть в кухню и добавил с надеждой: — Я могу ещё подождать, бабуль. Я только пирожное сначала съем.

- Сегодня заберёшь пирожные с собой, — ответила Людмила, поправляя ему воротник. Она провела ладонью по его волосам и заставила себя говорить ровно. — А чай мы с тобой попьём в другой день. Ты мне тогда расскажешь, что у тебя в садике, хорошо?

Петя согласился, хотя по его лицу было видно, что такое завершение праздника ему не нравится. Он забрал у матери рисунок и ещё раз протянул бабушке, напоминая, что это подарок. Людмила взяла лист и осторожно положила его на столик возле свадебной фотографии. Мальчик подошёл к дедушке, чтобы попрощаться, и Константин погладил его по голове. Людмила заметила, как Дарья отодвигает тарелку, освобождая ребёнку место, и снова ощутила себя лишней в сцене, которую муж устраивал без её участия.

- Уже уходите? — спросил Константин у дочери. Он посмотрел на часы и нахмурился с таким видом, словно Настя неожиданно нарушила обычный порядок. — Мы ведь толком не посидели. Можно было и поужинать сначала.

- Мы поедем, пап, — ответила она. Настя взяла Петю за плечо и развернула к прихожей, но сама задержалась возле двери. — Я не хочу, чтобы он ещё что-нибудь слышал. И мама тебе уже сказала, что не согласна. Ты хотя бы сейчас перестань делать вид, будто всё в порядке.

Константин опустил взгляд на свою тарелку. Людмила услышала дочерины слова и почувствовала короткое облегчение, которое почти сразу прошло. Ей было важно, что Настя наконец произнесла это вслух, но отец явно не собирался прислушиваться. Он положил вилку и встал, словно решил завершить спор действием. Проходя мимо жены, муж не посмотрел на неё и направился к чемоданам возле лестницы.

Людмила пошла следом. В прихожей Настя помогала Пете надеть куртку, хотя на улице было тепло и мальчик пытался обойтись без неё. Константин выдвинул ручку большого чемодана, но, посмотрев на ступени, убрал её обратно и взял багаж за боковую ручку. Второй чемодан он поставил ближе к лестнице, приготовив для следующего подъёма. Всё выглядело заранее продуманным, и Людмила остановилась рядом с ним, не позволяя пройти сразу.

- Куда ты это несёшь? — спросила она. Муж поправил хват и посмотрел вверх, будто ответ был очевиден. Людмила не отступила и повторила уже громче: — Костя, я тебя спрашиваю. Куда ты собираешься положить её вещи?

- Наверх, в спальню, — ответил он. Константин посмотрел на дочь, которая замерла с Петиной курткой в руках, а затем снова перевёл взгляд на жену. — Люда, не надо устраивать ещё и это. Я обо всём позаботился.

Людмила знала, какую спальню он имеет в виду. В свободных гостевых комнатах стояли одинаковые кровати и тумбочки, а их комната находилась в конце верхнего коридора, окнами в сад. Там утром она выбирала серьги, доставала платье и смотрела в зеркало, пытаясь решить, стоит ли уложить волосы по-другому. Константин был рядом, слышал её вопросы и уже знал, кого приведёт вечером. Теперь он держал чужой чемодан и ждал, когда она освободит ему проход.

- В нашем доме есть свободная комната, — сказала Людмила. Она почувствовала, что пальцы сжимаются, и разжала их, упираясь ладонью в перила. — Если ты решил остаться с ней сегодня, не смей нести её вещи в нашу спальню. Я тебе не разрешала распоряжаться ею.

- Я не буду селить Дашу как постоялицу, — ответил Константин. Он говорил тише, но от этого в его голосе стало больше жёсткости. — Она моя жена, я тебе уже объяснил. Сейчас ты злишься и хочешь сделать больно всем вокруг. Утром поговорим ещё раз.

Он повернулся боком и прошёл между Людмилой и стеной. Чемодан задел перила, на дереве остался светлый след, и муж коротко выругался себе под нос, недовольный неудобством. Людмила отступила только потому, что не хотела оказаться у него под ногами на лестнице. Она смотрела, как он поднимается, и ждала, что хотя бы возле верхней площадки остановится. Константин дошёл до коридора, повернул в знакомую сторону, и через несколько секунд послышался звук открываемой двери.

Настя подошла к матери и взяла её за руку. На этот раз Людмила не смогла сдержать дрожь, и дочь почувствовала её. Петя стоял у входной двери, возился с молнией и поглядывал на взрослых, ожидая, когда можно будет выйти. Дарья появилась в прихожей уже с сумочкой на плече. Она остановилась возле второго чемодана и посмотрела вверх, не обращаясь к Людмиле.

- Поедем со мной, мам, — ещё раз попросила Настя. Она сжала материнскую руку и приблизилась, чтобы Петя не услышал следующего. — Я не знаю, что сейчас делать, но ты можешь поехать. Тебе не обязательно здесь оставаться.

- Не решай за меня хотя бы это, — тихо ответила Людмила. Она увидела, как дочь отдёрнула голову, и смягчила голос, не меняя сказанного. — Ты поезжай с Петей. Я сейчас не могу думать о вас тоже. Мне надо самой понять, что делать.

Настя отпустила её руку, но сразу обняла. Людмила стояла неподвижно, чувствуя у щеки дочерины волосы и знакомый запах её шампуня. Она любила Настю, понимала её страх и всё же не могла притвориться, что нескольких слов в прихожей достаточно. Когда дочь отстранилась, Людмила поправила ей выбившуюся прядь, как делала много раз прежде. Настя пообещала позвонить, взяла Петю за руку и открыла дверь.

Константин спустился за вторым чемоданом, когда они уже выходили на крыльцо. Он окликнул внука, напомнил, что тот может приехать на выходных, и помахал дочери. Настя ответила коротким кивком, не возвращаясь. Людмила задержалась на пороге и смотрела, как они идут к машине, как Петя забирается на заднее сиденье и показывает ей через стекло ладонь. Она подняла руку в ответ и дождалась, пока дочь выедет за ворота.

Когда Людмила вернулась в прихожую, Дарья уже стояла на первой ступени. Константин поднимал второй чемодан и что-то негромко объяснял ей про ванную наверху. Молодая женщина выслушала его, кивнула и пошла следом, держась за перила. Никто больше не предлагал Людмиле сесть, поесть или поговорить. Муж посчитал, что сказал достаточно, и теперь занимался устройством той, ради которой всё это затеял.

Людмила прошла в столовую. На столе оставались нетронутая тарелка дочери и маленькая вилка Пети, а возле мужского прибора стояла новая тарелка со следами соуса. Она подошла к столику у окна и взяла свадебную фотографию, которую весь день собиралась вручить Константину. Под стеклом они улыбались друг другу, и Людмила помнила тот день слишком хорошо, чтобы сейчас смотреть на него долго. Она прижала рамку к груди, услышала, как наверху снова открылась дверь их спальни, и осталась стоять у окна, не возвращаясь к остывшему ужину.

Глава 3. Чемоданы в моей спальне

Людмила ещё некоторое время стояла у окна, прижимая рамку к