Измена. Подвинься, она сядет рядом.

Дарья села на освобождаемое для неё место лишь наполовину, продолжая смотреть на Константина, словно ожидала, что он закончит объяснение. Людмила осталась на своём стуле и почувствовала, как его край упирается в соседний. Муж опять взглянул на неё, затем на принесённый дополнительный стул. Она заметила это движение, но больше не смогла заставить себя подняться. За окном кто-то из гостей прошёл по дорожке, негромко разговаривая; в кухне щёлкнул нагреватель, и знакомые домашние звуки продолжали раздаваться с прежней размеренностью. Людмила повернулась к дочери, потому что ей необходимо было увидеть лицо человека, который тоже услышал сказанное.

- Настя, — позвала она, и дочь сразу опустила глаза. Людмила подалась к ней через стол, стараясь понять, почему та молчит и с такой силой сжимает лежащую на коленях салфетку. — Ты слышала? Папа говорит, что он женился. Ты понимаешь, о чём он сейчас говорит?

Константин ответил раньше дочери. Он чуть отодвинул стакан, освобождая место возле Дарьи, и посмотрел на Людмилу с тем же нетерпеливым спокойствием, с каким весь день напоминал ей о торте, одежде и внимании к его матери. Настя подняла голову, но слова не произнесла. Муж кивнул в её сторону и сообщил, что она уже знает о его решении. Людмила смотрела на дочь, ожидая возражения, а та отвела взгляд к Пете и торопливо поправила ему рукав, оставив вопрос матери без ответа.

Глава 2. Принеси ей тарелку

Настя продолжала поправлять Пете рукав, хотя ткань уже лежала ровно. Мальчик попытался высвободить руку и потянулся к лежавшему возле его тарелки рисунку, но мать придержала его за запястье. Людмила смотрела на них, ожидая, что дочь всё-таки ответит. За столом стало так тихо, что было слышно, как Константин передвигает стакан по скатерти. Он освобождал место перед Дарьей и делал это неторопливо, словно самое трудное уже осталось позади.

Людмила поднялась со стула. Возле локтя стояло блюдо с запечённым мясом, которое она принесла перед самым появлением мужа, и она взяла его за края, чтобы поставить на середину стола. Это привычное движение позволило ей хотя бы отвести глаза от дочери. Блюдо было ещё горячим, пальцы неприятно жгло, но Людмила держала его, пока Константин придвигал освободившийся стул ближе к себе. Дарья пересела на него, поправила подол платья и убрала сумочку с колен на соседний стул — тот, который он принёс для жены.

- Люда, принеси ей тарелку, — попросил Константин и кивнул в сторону буфета. Он посмотрел на блюдо в её руках и добавил уже с лёгким недовольством: — Поставь мясо, пока не остыло. Ты весь день готовила, теперь сама же стоишь и держишь.

Людмила поставила блюдо перед ним. Край зацепился за складку скатерти, и немного сока выплеснулось на белую ткань. Обычно она тут же промокнула бы пятно салфеткой, но сейчас даже не потянулась за ней. Константин проводил взглядом её руки, а потом снова посмотрел на буфет, ожидая, что она выполнит его просьбу. От этого ожидания стало хуже, чем от первых слов о другой жене. Он уже усадил Дарью на её место и теперь хотел, чтобы Людмила сама закончила устраивать ей удобный вечер.

- Сначала ты объяснишь, что здесь происходит, — сказала она, опираясь ладонями о край стола. Голос звучал глухо, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить. — Когда это началось, Костя? Ты сегодня привёл её сюда, а познакомился с ней когда?

Константин откинулся на спинку стула и коротко вздохнул. Людмила хорошо знала этот вздох: так он реагировал, когда она возвращалась к вопросу, который сам уже считал решённым. Раньше она старалась подобрать другие слова, чтобы он не раздражался, и нередко вовсе прекращала разговор. Сейчас она осталась стоять перед ним. Дарья положила руку на стол рядом с его локтем, и муж взглянул на неё, прежде чем ответить.

- Почти год назад, — произнёс он. Сказав это, Константин взял салфетку и расправил её на коленях, словно сообщённый срок не требовал никаких пояснений. — Даша занимается праздниками, привозила к нам людей. Ты её видела, просто не запомнила. Мы сначала по работе общались.

Людмила посмотрела на Дарью внимательнее. Лицо действительно показалось знакомым, и через несколько секунд она вспомнила женщину с папкой, которая прошлым летом приехала раньше остальных гостей и просила переставить столы на веранде. Тогда ожидалась большая компания на день рождения. Людмила помогала разложить салфетки, нашла удлинитель для музыки, а после принесла организатору чай, потому что та с утра ничего не ела. Константин в тот день несколько раз подходил к ним и сам предложил проводить женщину до машины. Людмила обрадовалась, что он включился в работу и ей не придётся разрываться между кухней и приехавшими гостями.

- Это вы были летом на веранде? — спросила она, обращаясь к Дарье. Та кивнула и убрала руку от локтя Константина, но взгляд отвела лишь на мгновение. — Я вам ещё чай приносила. Вы говорили, что у нас очень уютно и вам хочется снова сюда приехать.

- Я помню, — ответила Дарья. Она чуть выпрямилась, словно решила, что дальнейшее молчание выглядит хуже любого объяснения. — У вас хороший дом, Людмила. Но я тогда действительно приехала работать, и между нами ещё ничего не было.

Людмила не стала спрашивать, после какого именно заезда всё изменилось. В памяти всплывали другие приезды, звонки мужа, его внезапная готовность встречать очередную компанию и раздражение, если она задерживалась возле него с хозяйственным вопросом. Всё это было частью их обычной жизни, в которой она думала о белье, продуктах и людях, ожидавших заселения. Теперь приходилось заново вспоминать те же дни и понимать, что рядом с ней происходило другое. От такой необходимости её охватила растерянность: почти целый год нельзя было проверить сразу, а Константин сидел перед ней и явно не собирался помогать.

- И всё это время ты мне врал? — Людмила перевела взгляд на мужа и заметила, как он поджал губы. Она продолжила, пока он не успел перебить: — Когда говорил, что задержишься по делам, что надо встретиться, что люди могут только вечером… Ты с ней встречался?

- Иногда с ней, — ответил Константин. Он потянулся к кувшину, налил себе воды и лишь после этого посмотрел на жену. — Не надо теперь каждую мою поездку выворачивать. Я и работал тоже, если ты забыла. Даша появилась в моей жизни постепенно, никто заранее ничего такого не планировал.

Дарья слушала с тем выражением, с каким ждут, когда собеседник наконец перейдёт к главному. Людмила заметила, что молодая женщина не удивилась ни сроку, ни словам о встречах. Она знала эту историю, обсуждала её с Константином и теперь сидела в доме, о котором они, вероятно, тоже успели поговорить. Людмиле хотелось задать сразу десяток вопросов, но она заставила себя выбрать один. Иначе муж снова скажет, что она мечется и с ней невозможно разговаривать.

- А женились вы когда? — спросила она. Пальцы всё ещё лежали на краю стола, и Людмила убрала их, почувствовав, что слишком сильно давит на дерево. — Ты сказал, несколько месяцев назад. Я правильно услышала?

- Правильно, — подтвердил Константин и пригладил ладонью скатерть возле своего стакана. Он говорил всё тем же ровным голосом, от которого Людмиле уже хотелось отойти подальше. — Мы решили, что надо придать отношениям определённость. Даша не хотела постоянно ждать, пока у меня появится свободный час. Ей нужна семья, и я это понимаю.

Людмила медленно выпрямилась. Ей хотелось спросить, что, по его мнению, нужно было ей самой в те месяцы, когда он едва отвечал на вопросы и выходил из комнаты с телефоном. Она несколько раз пыталась заговорить о них двоих, предлагала съездить хотя бы на день куда-нибудь вместе, но он ссылался на усталость и дела. После таких разговоров ей становилось стыдно за собственную настойчивость. Теперь выяснялось, что время для другой женщины находилось, а определённость её жизни муж устроил без всяких обсуждений.

- Ты мог сказать мне, что у тебя другая женщина, — произнесла Людмила. Она посмотрела на него прямо, хотя держать этот взгляд было трудно. — Мог объяснить, что хочешь уйти. Зачем ты предложил сегодня собраться? Зачем я готовила этот ужин, Костя?

- Потому что у нас годовщина, — ответил он и развёл руками. Константин посмотрел на Настю, словно рассчитывал, что дочь подтвердит очевидное. — Тридцать лет никто не отменяет, Люда. Я не собираюсь перечёркивать нашу жизнь и уходить от тебя. Именно поэтому я привёл Дашу сюда, чтобы мы познакомились и перестали скрываться.

Петя поднял голову от рисунка. Он переводил взгляд с дедушки на незнакомую женщину и явно пытался понять, почему взрослые так долго разговаривают, а к ужину никто не приступает. Людмила увидела, как у мальчика вытянулось лицо, и только теперь вспомнила, что он всё это время находился рядом. Она хотела сказать ему что-нибудь обычное, спросить о дороге или предложить поесть, но Настя уже отодвинула стул. Подхватив рисунок, дочь наклонилась к сыну и стала собирать его карандаши.

- Пойдём пока в маленькую гостиную, я тебе мультик включу, — сказала она Пете и взяла его за руку. Мальчик оглянулся на бабушку, но Настя мягко повернула его к двери. Проходя мимо матери, она задержалась и понизила голос: — Мам, пожалуйста, говори тише. Он же всё слышит.

Людмила повернула к ней лицо. Она не кричала, хотя собственный голос казался ей непривычным и слишком резким для праздничной комнаты. Дочь просила её успокоиться, а отец оставался на своём месте рядом с Дарьей и даже не пытался убрать руку с её спинки стула. Людмила понимала, что Петю надо вывести, но всё равно ждала от Насти хотя бы нескольких слов, обращённых к Константину. Дочь потянула мальчика за собой, и Людмила услышала, как в соседней комнате включился телевизор.

- Вот теперь можно нормально поговорить, — заметил Константин, проводив их взглядом. Он подвинул к себе блюдо и взял лежавшую рядом большую вилку, но Людмила придержала край посуды. Муж поднял на неё глаза и нахмурился. — Что опять? Я же отвечаю на твои вопросы.

- Я ещё не закончила, — сказала она и отпустила блюдо. Смотреть, как он будет накладывать себе ужин, она сейчас не могла. — Ты сказал про религию. Откуда всё это взялось? Мы с тобой тридцать лет прожили, ты мне ни разу не говорил, что собираешься что-то менять.

Константин положил вилку возле тарелки. На этот раз он говорил дольше, упоминая знакомых Дарьи, встречи и разговоры, после которых многое в его жизни стало ему понятнее. Людмила слушала, пытаясь найти в этих пояснениях хотя бы то, что касалось её самой. Муж рассказывал, как пришёл к своему решению, но ни разу не сказал, почему скрыл его от жены. Когда она спросила об этом, он снова вздохнул и ответил, что заранее ожидал именно такой реакции.

- Я знал, что ты начнёшь спорить, — продолжил Константин. Он подался вперёд и заговорил чуть мягче, как обычно делал, когда хотел убедить её принять уже готовое решение. — Сейчас ты всё видишь через обиду. Потом поймёшь, что я сохраняю нашу семью. У тебя останется дом, привычная жизнь, я буду рядом. Я от своих обязанностей не отказываюсь.

Людмила посмотрела на принесённый для неё стул возле кухонной двери. На нём лежала сумочка Дарьи, и мужу пока не пришло в голову её убрать. Обещая жене прежнюю жизнь, он даже не замечал, что уже распорядился её местом за столом. Людмила почувствовала сухость во рту и отошла к двери. Она сказала, что возьмёт воды, хотя кувшин стоял перед Константином, и вышла в кухню, где могла хотя бы на минуту перестать смотреть на них.

В кухне пахло печёными овощами и ванилью. На рабочем столе оставалась коробка с тортом, которую Людмила не убрала в холодильник, потому что собиралась через час подавать чай. Она налила воду из фильтра, выпила несколько глотков и поставила стакан возле коробки. Руки дрожали, и стекло ударилось о стол громче, чем она ожидала. Людмила прижала ладонь к животу и постояла так, пока за спиной не послышались шаги дочери.

- Он мне позвонил перед самым приездом, — начала Настя, прикрывая дверь. Она осталась возле порога и держала телефон обеими руками, словно могла показать матери всё, что произошло. — Я до этого ничего не знала, мам. Он сказал, что вы уже поговорили и ты согласилась. Сказал, что сегодня просто познакомишься с ней.

Людмила повернулась к дочери. Теперь Настя смотрела на неё, и в её лице было столько растерянности, что сомневаться в сказанном почти не приходилось. Но от этого не становилось легче. Получалось, отец успел подготовить дочь к своему появлению, а Людмиле оставил несколько минут за праздничным столом, чтобы разобраться со всем самой. Она вспомнила, как Настя вернулась после звонка, поправляла воротник и отвечала, что всё хорошо.

- Почему ты мне не сказала? — спросила Людмила. Она взяла стакан, но пить не стала и снова поставила его на стол. — Ты вошла сюда, видела меня. Я тебе про ужин говорила, про папу спрашивала. Разве было похоже, что я жду какую-то его жену?

- Я сама не поняла, — ответила Настя и быстро потёрла ладонью лоб. Она сделала шаг к матери, но остановилась, когда Людмила подняла на неё глаза. — Он говорил так спокойно, будто это давно решённый вопрос. Я ещё спросила, действительно ли ты согласна. Он сказал, что да, просто тебе сегодня будет тяжело и лучше лишний раз не начинать разговор.

Людмила прислонилась бедром к столу. Константин предусмотрел даже её возможную обиду и объяснил дочери, как следует с ней обращаться. Если она будет молчать, это можно принять за согласие; если станет возражать, близкие уже предупреждены, что ей тяжело и лучше дать время. Людмила посмотрела на Настин телефон, на светлые костяшки пальцев и почувствовала, как к боли от предательства мужа прибавляется другая. Дочь находилась рядом, но в самые первые минуты она тоже обращалась с матерью так, как ей велел отец.

- Я тебя спросила за столом, — напомнила Людмила. Она говорила медленно, стараясь не сбиться и не начать плакать раньше, чем скажет всё нужное. — Ты уже видела, что я ничего не знаю. Могла сказать ему, что он тебя обманул. Я ждала, Настя.

- Мам, я испугалась, — призналась дочь. Она опустила телефон в карман и наконец подошла ближе. — Ты так смотрела на меня, папа сидел с этой женщиной, Петя рядом… Я думала только о том, как его вывести, чтобы он не начал спрашивать. Я не знала, что сказать.

Настя положила руку ей на плечо. Людмила не отстранилась, но и не придвинулась к дочери, как сделала бы ещё час назад. Ей хотелось опереться на эту руку, попросить остаться, подтвердить вслух, что происходящее нельзя принять спокойно. Вместо этого она слышала, как за стеной разговаривают Константин с Дарьей и как в маленькой гостиной смеётся персонаж мультфильма. Все продолжали что-то делать, и только она стояла в кухне рядом с тортом, заказанным к тридцатой годовщине собственной свадьбы.

- Давай сегодня не будем дальше ругаться, — осторожно предложила Настя. Она провела ладонью по материнскому плечу и заглянула ей в лицо. — Сейчас всё равно никто никого не услышит. Можно завтра поговорить, когда вы успокоитесь. Я позвоню тебе утром, или приеду, если получится.

Людмила убрала стакан подальше от края. Настя предлагала перенести разговор так, словно все его участники находились в одинаковом положении и одинаково нуждались в передышке. Константин уже привёз женщину с чемоданами, а завтра она проснётся в этом доме. Людмиле оставалось молча допустить это сегодня и потом объяснять, почему она не согласна. Она посмотрела на дочь и увидела, что та ждёт разрешения считать вечер хотя бы временно завершённым.

- А что будет до завтра? — спросила Людмила. Она положила ладонь на коробку с тортом, удерживая себя возле стола. — Они останутся здесь, Настя. Ты поедешь домой, а я останусь с ними. Ты понимаешь это?

Дочь раскрыла рот, собираясь ответить, но дверь открылась. Константин вошёл в кухню и сразу посмотрел на них обеих, задержавшись взглядом на Настиной руке. Он явно слышал последние слова или догадался по лицам, о чём идёт разговор. Людмила почувствовала, как дочь убирает ладонь с её плеча, и не стала её удерживать. Муж подошёл к столу, увидел коробку с тортом и отодвинул её, освобождая себе место.

- Настя, не надо сейчас подливать масла, — сказал он. Константин остановился напротив жены, оставив дочери место между собой и дверью. — У мамы первая реакция, она ревнует. Я же предупреждал, что ей нужно время. Дайте ей спокойно привыкнуть, и мы сами во всём разберёмся.

- Пап, ты сказал, что мама согласилась, — возразила Настя. Она говорила негромко, но на этот раз смотрела прямо на него. Константин нахмурился, и дочь поспешила продолжить: — Я тебя специально об этом спросила. Она ничего не знала.

- Я сказал, что мы взрослые люди и договоримся, — ответил он. Людмила увидела, как Настя снова берётся за телефон в кармане, словно ищет там подтверждение собственным словам. Муж заметил это движение и добавил: — Не надо сейчас выяснять, кто какое слово услышал. Ты видишь, в каком мама состоянии.

- Я хорошо слышала, что ты сказал здесь, — вмешалась Людмила. Она отступила от стола, чтобы он не мог придвинуться к ней ещё ближе. — Ты привёл женщину и объявил, что мы будем жить вместе. Моего согласия ты не спрашивал. И я тебе его не давала.

Константин потёр переносицу. Он редко сталкивался с тем, что Людмила повторяла возражение после его объяснений, и теперь смотрел на неё с открытым раздражением. Ей стало страшно от собственной непривычной настойчивости, но отступать было уже некуда. Если она сейчас позволит назвать всё сказанное ревностью, ему останется лишь дождаться, когда она перестанет сердиться. Людмила заставила себя выдержать паузу и не стала добавлять слов, которыми раньше смягчала отказ.

- Ты пока не представляешь, как это будет устроено, — сказал Константин после короткого молчания. Он убрал руку от лица и снова попытался говорить спокойно. — Даша сможет помогать, тебе станет легче. Ты сама всё время жалуешься, что устаёшь и ничего не успеваешь. Будет ещё один человек в доме, часть забот можно разделить.

Людмила вспомнила несколько разговоров, в которых просила мужа взять на себя обычные дела: встретить доставку, поговорить с гостями, отвезти его мать на приём. Она не считала это жалобами и тем более не просила приводить в дом другую женщину. Константин тогда объяснял, почему занят, а теперь использовал её усталость как довод в пользу своего решения. Настя смотрела то на отца, то на мать, но больше не вмешивалась. Из столовой послышался лёгкий шум, и в дверях появилась Дарья.

- Я могу заниматься праздниками и оформлением, — сказала она, остановившись за спиной Константина. Дарья держала сумочку перед собой и, видимо, уже забрала её со стула. — У вас это пока не очень развито, а люди спрашивают. Можно красиво делать небольшие торжества, ужины на веранде. Я в этом разбираюсь.

Людмила посмотрела на молодую женщину, которая уже успела оценить недостатки её работы. Небольшие торжества действительно проводили, когда позволяли силы и занятость дома, но сейчас объяснять это было бессмысленно. Дарья говорила о будущем так, будто её участие уже согласовано и оставалось лишь определить обязанности. Людмила перевела взгляд на мужа и увидела, что он доволен предложением. Для него это было удобным подтверждением: он привёл в дом человека, который якобы сразу собирался приносить пользу.

- А кто будет заниматься всем остальным? — спросила Людмила. Она говорила с Константином, хотя Дарья оставалась в дверях и внимательно слушала. — Завтра у нас выезжает одна семья и приезжает другая. Надо проверить комнаты, принять продукты, рассчитаться за то, что заказано. Это теперь кто будет делать?

- Ты, как и раньше, — ответил он, не заметив сразу, к чему она ведёт. Муж пожал плечами и добавил: — Ты знаешь, как здесь всё устроено. Даше сначала освоиться надо, она только переехала. Никто не собирается за один день переделывать твою работу.

- А твою маму на приём во вторник кто повезёт? — продолжила Людмила. Она заметила, как Константин поворачивает голову к Насте, но тут же возвращает взгляд к жене. — Лекарства ей кто отвезёт? Ты сегодня опять напоминал мне, что надо позвонить и всё проверить.

- Люда, мама при чём? — В его голосе впервые прозвучала настоящая досада. Константин упёрся ладонью в стол и заговорил быстрее: — Она к тебе привыкла, ты сама записывала её к врачу. Сейчас ещё и с ней всё менять? Даша её толком не знает, и я не понимаю, зачем ты сюда приплетаешь больного человека.

Людмила отвела взгляд к окну. За стеклом стояли горшки с рассадой, которую она собиралась утром вынести на веранду. Завтра ей по-прежнему предстояло встать раньше всех, решить вопросы с гостями и позвонить свекрови. Константин только что подтвердил это, почти не задумываясь. Обещанное облегчение пока состояло из Дарьиных идей, а все ежедневные дела оставались на ней. Даже ближайшую поездку к врачу муж не захотел взять на себя, хотя говорил, что ничего не меняется и от своих обязанностей он не отказывается.

- Ты обещаешь, что мне станет легче, а потом перечисляешь всё, что я должна делать дальше, — сказала Людмила, снова посмотрев на него. Она почувствовала, что голос становится твёрже, и на этот раз не испугалась этого. — Ты решил, как вы будете жить. Для меня у тебя осталось только прежнее хозяйство.

- У тебя остаётся положение хозяйки, — возразил Константин. Он выпрямился, словно нашёл наконец нужные слова. — Никто тебя не отодвигает. Я прямо говорю, что ты здесь всё знаешь и умеешь. Зачем ты сама превращаешь это в унижение?

Людмила посмотрела мимо него, в открытую дверь столовой. С её места за столом была видна только часть спинки, а Дарья уже сидела там несколько минут, пока муж предлагал принести ей посуду. Он успел отодвинуть жену, не получив её согласия, и теперь требовал признать, что ничего подобного не произошло. Людмила устала спорить с каждой новой формулировкой. Ей хотелось вернуться к простому вопросу, от которого Константин уходил с самого начала.

- Ты знал, что я на это не соглашусь? — спросила она. Муж отвёл взгляд, но Людмила продолжила, обращаясь уже к Дарье: — А вы знали, что со мной не разговаривали? Вы ведь ехали сюда с чемоданами. Что вам сказали?

Дарья крепче сжала ручку сумочки. Она взглянула на Константина, ожидая, что он ответит, но тот молчал. Тогда молодая женщина расправила плечи и посмотрела на Людмилу с заметным усилием. В её лице появилось недовольство, которого раньше не было. Людмила понимала, что Дарье не нравится необходимость объясняться перед первой женой, но больше не собиралась облегчать ей этот разговор.

- Он сказал, что всё устроит, — ответила Дарья. Она провела пальцем по застёжке сумки и опустила руку. — Я знала, что вы можете обидеться. Но Константин взрослый человек, он сам решает, как ему жить. Я тоже не хочу всю жизнь оставаться женщиной, с которой встречаются украдкой.

- И поэтому вы приехали жить в мой дом, — произнесла Людмила. Она посмотрела на мужа, который сразу нахмурился при слове «мой». — Ты решил, что я постою, поплачу и принесу вам ужин? Или у тебя был какой-то другой расчёт?

- Не надо говорить так, будто я тебя выгоняю, — резко ответил Константин. Он сделал шаг к двери и жестом предложил всем вернуться в столовую. — Мы уже сколько времени стоим на кухне. Настя приехала на нашу годовщину, ребёнок сидит один. Давай хотя бы сегодня без этих крайностей.

Людмила прошла мимо него. Ей надоело находиться в тесной кухне, где муж занимал место возле стола, а Дарья стояла в дверях и невольно заставляла ждать, пока она отступит. В столовой ничего не изменилось: четыре тарелки, остывающее мясо, салаты и маленькая вилка для Пети. На столике у окна стояла свадебная фотография, которую Людмила так и не успела подарить. Она задержала на ней взгляд, но не подошла, потому что Константин снова уселся во главе стола.

- Даша, садись, — сказал он, придерживая стул рядом с собой. Дарья поставила сумочку на пол у своих ног и подчинилась, хотя теперь уже не выглядела уверенной в удачном начале вечера. Константин повернулся к жене и добавил: — Люда, я всё-таки прошу тебя принести тарелку. Она весь день на ногах и почти ничего не ела.

Людмила осталась стоять. Она знала, какую тарелку надо взять: из той же стопки в буфете, с такой же тонкой каймой, как у остальных. До буфета было несколько шагов, и Константин тоже прекрасно знал, где находится посуда. Обычно она выполняла подобные просьбы ещё до того, как успевала обдумать, кто мог сделать это сам. Сейчас Людмила смотрела на мужа и видела, что он ждёт именно привычного движения, после которого ужин всё-таки начнётся.

- Возьми её сам, — сказала она. Константин поднял брови, и Людмила продолжила, чтобы он не мог принять её слова за минутную обиду. — Я не буду накрывать для вас стол и обслуживать вас двоих. И жить с вами вместе я не согласна. Ты это услышал?

Муж некоторое время смотрел на неё, а затем поднялся. Он открыл буфет слишком резко, и дверца стукнула об ограничитель. Взял тарелку, ещё одну вилку и положил перед Дарьей. Людмила ожидала, что он снова начнёт уговаривать или сердиться, но Константин только сдвинул к молодой женщине салат. От того, как быстро он приспособился к её отказу и продолжил ужин, стало тяжело дышать.