Измена. Подвинься, она сядет рядом.

Глава 1. Подвинься, она сядет рядом

Скатерть оказалась великовата для стола, и Людмила дважды обошла его, прежде чем сумела выровнять края. С одной стороны полотно почти касалось сиденья, с другой открывало потемневшую доску, которую отец когда-то прожёг горячей сковородой. В обычные дни на этом месте лежала плотная подставка, но сегодня Людмила убрала её вместе с клеёнкой и достала из нижнего ящика белую скатерть с вышитыми по углам листьями. Мать берегла её для семейных праздников. За четыре года, прошедшие после получения наследства, Людмила пользовалась ею всего несколько раз и теперь осторожно расправляла складки ладонями, радуясь, что ткань по-прежнему пахнет чистым бельём, а не закрытым шкафом.

На стол она поставила четыре тарелки. Константин обычно сидел в торце, возле буфета, она — слева от него, Настя напротив, а Петя устраивался с другой стороны, откуда ему было удобнее смотреть в сад. Людмила положила внуку маленькую вилку с широкими зубцами и задержалась возле собственного места. Стулья оказались слишком тесно придвинуты друг к другу. Она отодвинула свой на несколько сантиметров, чтобы муж мог свободно встать, затем поправила салфетку у его прибора и отошла посмотреть, как всё получилось. До вечера оставалось достаточно времени, но ей уже хотелось зажечь лампу над столом и услышать, как Константин открывает входную дверь.

Собраться предложил он сам. Несколько дней назад, просматривая что-то в телефоне за завтраком, муж вдруг вспомнил, что в конце мая исполняется тридцать лет со дня их свадьбы. Людмила как раз убирала со стола и сперва решила, что он хочет перенести какую-нибудь встречу с заказчиками. Константин велел позвать Настю с Петей, приготовить нормальный ужин и освободить вечер от работы. Он даже поднял глаза от экрана, когда она переспросила, действительно ли он будет дома. В последнее время Людмиле редко удавалось получить от него определённый ответ, и потому его короткое обещание неожиданно обрадовало её.

С тех пор она старалась не спрашивать лишнего. Ей хотелось, чтобы он пришёл по собственному желанию, сел рядом и хотя бы один вечер разговаривал с ней так, как прежде. Последние месяцы Константин задерживался, выходил с телефоном на крыльцо, возвращался оттуда раздражённым и сразу начинал искать, к чему придраться. То в коридоре слишком долго стояла корзина с бельём, то кто-нибудь из гостей оставлял машину возле его места, то Людмила покупала ненужные, по его мнению, вещи. Он мог несколько минут объяснять, почему для кухни следовало выбрать другие полотенца, а потом забыть спросить, как прошёл её день. Людмила слушала, поправляла то, что мешало ему, и убеждала себя, что муж устал.

Из гостевой части дома донёсся стук двери. Людмила подняла голову, прислушалась и пошла в коридор, придерживая ладонью край кардигана. Возле лестницы стояла женщина из третьей комнаты с детской курткой в руках; её семья собиралась на прогулку, и она хотела узнать, где начинается дорожка к берегу. Людмила объяснила, как пройти, предупредила о сырой земле возле воды и нашла в шкафчике небольшой зонт. Женщина поблагодарила её, спросила, во сколько можно вернуться к ужину, и Людмила назвала время, заранее договорённое с работницами. Сегодня гостей покормят без неё. Она всё предусмотрела ещё накануне и теперь проверяла каждую мелочь с непривычным волнением.

Родители оставили ей работающий гостевой дом: обжитые комнаты, кухню, старую мебель и людей, которые приезжали сюда из года в год. Людмила хорошо помнила, как мать записывала пожелания гостей в толстую тетрадь, а отец встречал машины у ворот и помогал выгружать сумки. После их смерти она продолжила привычное дело, постепенно разбираясь во всём, что прежде решали они. Константин тогда поддержал её. Сам предложил переехать из съёмной городской квартиры, оставил прежнюю работу и взял на себя закупки и разговоры с большими компаниями. Первое время Людмила часто благодарила его за это, потому что одна боялась не справиться.

Теперь она знала, какой гость попросит завтрак раньше остальных, где лежит запасной комплект для детской кровати и кому нужно позвонить, если закончится что-нибудь необходимое. Константин тоже работал, и его участие она ценила. Однако в разговорах со знакомыми он всё чаще называл дом своим, рассказывал, как наладил дело, и принимал похвалу, пока Людмила носила блюда или проверяла комнаты. Однажды она напомнила при нём, что родители принимали гостей задолго до их переезда. Муж после этого весь вечер молчал, а перед сном спросил, зачем ей понадобилось выставлять его бесполезным человеком. Людмила тогда долго объясняла, что хотела только вспомнить отца с матерью, и в конце концов сама попросила прощения за неловкость.

Телефон зазвонил, когда она доставала из духовки овощи. На экране высветилось имя Константина, и Людмила поспешно поставила противень, вытерла руки о полотенце и ответила. Муж хотел знать, во сколько она поедет за тортом. Она назвала время, добавила, что заказ давно готов, и спросила, заедет ли он домой раньше ужина. Ей было бы легче закончить приготовления, если бы кто-нибудь забрал коробку, но просить об этом прямо она почему-то постеснялась.

- Сам забери, пожалуйста, если будешь в городе, — всё же сказала Людмила, прижимая телефон плечом к уху и отодвигая горячий противень от края стола. Колено с утра ныло, а дорога и очередь в кондитерской займут ещё час с лишним. — Мне только салат закончить, и я бы спокойно переоделась. Ты ведь всё равно по делам ездишь.

- У меня другой маршрут, Люда, — ответил Константин, и в его голосе сразу появилась знакомая сухость. Она убрала руку с противня и встала ровнее, хотя муж этого увидеть не мог. — Ты уже заказала, вот и забери. Я постараюсь заехать домой ненадолго, потом ещё надо будет съездить кое-куда.

Людмила посмотрела на часы над дверью. У неё оставалось время, и ничего страшного в поездке не было; она сама сотни раз ездила по более мелким делам. Всё же ей стало досадно, что он даже сегодня разговаривал с ней так, будто она мешает. Она хотела напомнить про годовщину, но Константин заговорил раньше, спросив, позвонила ли она его матери. Людмила ответила, что разговаривала с Зинаидой Павловной утром, продукты привезла вчера, а завтра собирается уточнить, как та себя чувствует.

- Вот и хорошо, — сказал муж уже спокойнее. Людмила слышала, как у него щёлкнул поворотник, и представила его за рулём, с привычно опущенными уголками рта. — Она после болезни всё ещё нервничает. Ты же знаешь, ей требуется внимание. И Настю предупреди, чтобы не опаздывала, я хочу нормально со всеми поговорить.

- Я предупредила, — ответила Людмила и потянулась выключить духовку. Его последние слова вернули ей утреннюю надежду, поэтому она решилась спросить ещё раз. — Костя, мы ведь сегодня просто посидим? Без разговоров о работе. Тридцать лет всё-таки, хочется побыть вместе.

- Посидим, — коротко сказал он, а затем добавил, что торопится. Людмила ещё держала телефон у уха, когда связь оборвалась. Она положила его рядом с полотенцем, убрала противень и несколько минут занималась салатом, возвращаясь мыслями к обещанному разговору. Может быть, Константин действительно хотел сказать что-то важное и потому весь день был таким напряжённым. Ей хотелось верить этому, и она позволила себе пока больше его не расспрашивать.

Наверху было тихо и прохладно. Людмила открыла шкаф, достала тёмно-синее платье и положила на кровать, разглаживая рукав. Платье она покупала на своё пятидесятилетие, ещё до переезда сюда, и Константин тогда сказал, что цвет ей идёт. С тех пор оно выходило из шкафа редко. В феврале, когда исполнилось пятьдесят четыре, Людмила собиралась надеть его снова, но в тот день пришлось везти свекровь на приём, а вечером муж вернулся поздно. Они выпили чай с принесёнными Настей пирожными, и Людмила осталась в домашних брюках и тёплом свитере.

Она проверила застёжку, нашла туфли на невысоком каблуке и отнесла всё вниз, в комнату возле кухни, где обычно гладила бельё. Там можно было спокойно подготовить одежду и потом быстро переодеться, закончив ужин. Пока нагревался утюг, Людмила достала из небольшого пакета фотографию в новой рамке. Старый свадебный снимок долго лежал среди документов, пока она не отдала его привести в порядок. Теперь на нём снова было видно лицо Константина, затёртое на сгибе, и мелкие цветы на её венке. Людмила поставила рамку возле стены, наклонилась ближе и невольно улыбнулась.

На фотографии ей было двадцать четыре, ему — двадцать семь. Он стоял чуть позади, обнимал её за талию и смотрел прямо в объектив, а она почему-то повернулась к нему. Людмила помнила, что фотограф всё просил её посмотреть на камеру, но Константин говорил что-то смешное, и она никак не могла перестать улыбаться. После регистрации они ехали в переполненной машине, её букет лежал у него на коленях, а он придерживал цветы ладонью, чтобы не помять. Вечером в съёмной комнате муж сам вытащил шпильки из её волос. Людмила тогда сидела на кровати и жаловалась, что голова болит, а он терпеливо складывал шпильки на подоконник и обещал, что через год у них будет всё по-другому.

Многое действительно изменилось. У них родилась Настя, были переезды, смены работы, месяцы, когда приходилось считать деньги до следующей зарплаты. Константин мог привезти ей горячий пирожок, если она задерживалась, забрать дочь из сада или среди ночи выйти в аптеку. Людмила помнила это достаточно хорошо, чтобы последние месяцы казались ей временными. Когда он становился особенно резким, она вспоминала его прежнюю заботу и старалась подождать. Сегодня ей хотелось снова увидеть в муже того человека, который складывал шпильки на подоконник, бережно придерживая её волосы.

В кондитерскую она поехала после обеда. Перед выходом проверила кухню, попросила работниц закончить ужин для гостей и забрала с вешалки лёгкую куртку. В кармане нашёлся список покупок для Зинаиды Павловны; Людмила вытащила его, сложила пополам и оставила возле телефона. На сегодня всё было сделано. Сад уже густо зеленел, возле дорожки пахло нагретой землёй, и она медленно дошла до машины, стараясь не переносить весь вес на больную ногу. Впервые за несколько дней ей предстояло выехать из дома ради собственного праздника, и даже эта короткая поездка приносила удовольствие.

В городе пришлось немного подождать. Девушка за прилавком вынесла коробку, приоткрыла крышку и показала светлый торт с тонкой надписью «Тридцать лет вместе». Людмила заранее попросила обойтись без крупных украшений: Константин любил простой бисквит и всегда снимал с куска лишний крем. Она проверила надпись, поблагодарила девушку и придержала коробку обеими руками, пока та перевязывала её лентой. В соседней витрине лежали небольшие пирожные с ягодами. Людмила взяла ещё два для Пети, потому что он мог отказаться от праздничного торта, если увидит незнакомую начинку.

Когда она вернулась, машина Константина стояла возле крыльца. Людмила позвала его из прихожей, но ответа не получила. На нижней ступени лестницы лежал край мужской ветровки; она подняла её и повесила на крючок, решив, что муж торопился. В кухне всё оставалось так, как она оставила, а наверху негромко скрипнула половица. Людмила поставила торт в холодильник и снова позвала Константина, собираясь попросить помочь с рамкой для фотографии. Он спустился через несколько минут, держа телефон и ключи.

- Ты уже опять уезжаешь? — спросила она, прикрывая дверцу холодильника. На нём были чистые брюки и светлая рубашка, которую он обычно надевал на встречи, и Людмила невольно посмотрела на его лицо внимательнее. — Я торт привезла. Настя скоро будет, ты хоть чаю выпей перед дорогой.

- Потом выпью, — ответил Константин, проверяя что-то на экране. Он остановился возле зеркала, поправил воротник и лишь после этого взглянул на жену. — Ты переодеться не забудь. И давай сегодня спокойно, хорошо? У меня и так день тяжёлый.

Людмила опустила глаза на свой кардиган, на фартук с маленьким пятном у кармана. Она собиралась переодеться и без напоминания, но теперь почувствовала себя так, будто снова что-то сделала неправильно. Константин подошёл, коротко коснулся её плеча и сказал, что вернётся к ужину. От этого прикосновения ей стало легче: в последнее время он редко касался её просто так. Она спросила, нравится ли ему скатерть, и муж, уже открывая дверь, бросил, что всё нормально. Людмила проводила его до крыльца и вернулась на кухню, стараясь удержать хорошее настроение.

Платье село свободнее, чем она помнила. Людмила застегнула его, поправила волосы перед небольшим зеркалом и долго выбирала между серьгами, пока не оставила самые простые, с маленькими светлыми камнями. Ей хотелось выглядеть нарядно и привычно для мужа. На лице были заметны усталость и следы недавней бессонной ночи, но после того, как она подвела глаза и накрасила губы, собственное отражение перестало казаться чужим. Людмила сняла с руки резинку для волос, положила её рядом с утюгом и вышла проверить ужин.

Настя приехала с букетом и Петиным рюкзаком на плече. Мальчик выскочил из машины раньше матери, подбежал к Людмиле и обнял её за ноги так крепко, что она пошатнулась. Дочь поспешно придержала её за локоть, напомнила сыну про бабушкино колено и тут же улыбнулась, разглядывая платье. Людмила обняла Настю, прижалась щекой к её волосам и почувствовала знакомый запах шампуня. Дочь бывала здесь часто, однако сегодня пришла с цветами, по-праздничному, и от этого приготовленный стол наконец обрёл смысл.

- Мам, какая ты красивая, — сказала Настя, передавая ей букет и освобождая плечо от рюкзака. Она посмотрела на накрытый стол, на салфетки и свечи, которые Людмила пока оставила у окна. — Хорошо, что папа предложил собраться. Мы с Петей тебе кое-что сделали, но он всю дорогу грозился рассказать раньше времени.

Петя немедленно полез в рюкзак и вытащил сложенный лист. На нём были нарисованы четыре человека возле большого дома, а над крышей висело красное сердце. Людмила присела на стул, чтобы рассмотреть подарок, и мальчик стал объяснять, кто где стоит. Бабушка на рисунке держала тарелку, дедушка — огромный ключ, Настя была в жёлтом платье, а у самого Пети художник тщательно изобразил новые кроссовки. Людмила провела пальцем по краю листа, похвалила дом и спросила, почему ей досталась такая большая тарелка. Внук удивился вопросу и ответил, что она всех кормит, после чего полез доставать второй рисунок.

- Сначала цветы поставим, — вмешалась Настя, погладив сына по голове. Она отнесла букет к раковине и стала искать вазу, а Людмила осталась рядом с Петей, слушая его объяснения. — Ты сегодня много готовила? Сказала бы мне, я могла раньше приехать и помочь.

- Всё уже готово, — ответила Людмила, складывая рисунок так, чтобы не помять уголки. Она посмотрела на дочь и понизила голос, пока Петя рассматривал стоявшую возле стены фотографию. — Мне хотелось самой. Папа ведь давно ничего такого не предлагал, я подумала, может быть, наконец спокойно посидим.

Настя подняла на неё глаза, затем снова занялась цветами. Она спросила, как поживает Зинаида Павловна, и Людмила коротко рассказала о вчерашней поездке. Дочь слушала, срезая концы стеблей, а потом осторожно заметила, что отцу тоже пора чаще навещать мать. Людмила по привычке начала объяснять, сколько у Константина дел, но остановилась на середине фразы. Сегодня она не хотела обсуждать чужую болезнь и мужскую занятость. Она попросила Настю выбрать место для букета, а сама принесла свадебную фотографию и поставила её на небольшой столик возле окна.

Петя сразу узнал дедушку, хотя заявил, что на снимке у него совсем другая голова. Настя рассмеялась, присела рядом и показала сыну молодую бабушку. Людмила некоторое время смотрела на них, затем отошла к кухне, чувствуя, что в доме стало по-настоящему празднично. Дочь с внуком разговаривали, звякнула поставленная на стол ваза, за окном негромко шумели деревья. Она вынула приготовленное блюдо, проверила, достаточно ли оно тёплое, и поправила зелень у края. Теперь оставалось дождаться Константина.

Телефон Насти зазвонил, когда Людмила ставила на стол воду. Дочь посмотрела на экран и ответила, отходя в коридор. Людмила услышала только короткое «Да, пап» и вернулась за хлебом. Петя устроился возле окна, разглядывая сад, и спросил, будут ли они после ужина гулять. Она обещала, если дедушка не устанет, и вдруг поняла, что снова заранее учитывает его настроение, хотя сам Константин об этом ещё ничего не говорил.

Настя вернулась с телефоном в руке и остановилась у дверного косяка. Цвет лица у неё изменился, губы оказались плотно сжаты. Людмила спросила, что случилось, и дочь ответила, что отец скоро приедет. После этого она положила телефон экраном вниз и принялась поправлять Пете воротник, хотя тот лежал ровно. Людмила ещё раз посмотрела на неё, но со стороны гостевого коридора послышались шаги, и пришлось выйти ответить на короткий вопрос. Вернувшись, она увидела, что Настя уже сидит за столом и гладит ладонью край салфетки.

- Он задерживается? — спросила Людмила, ставя хлеб между приборами. Она коснулась дочериного плеча, пытаясь привлечь её внимание, и Настя подняла глаза с заметным усилием. — Что он тебе сказал? У него опять какие-нибудь дела появились?

- Сейчас будет, мам, — ответила дочь, поглядывая в сторону прихожей. Она подтянула стул ближе к столу и попросила Петю убрать рисунки, чтобы на них случайно ничего не пролили. — Ты садись пока. Всё хорошо, он уже едет.

Людмила хотела спросить, почему Настя так странно разговаривает, но в этот момент возле дома остановилась машина. Петя спрыгнул со стула и побежал к двери, радостно выкрикивая, что приехал дедушка. Людмила машинально поправила платье на талии, оглянулась на стол и пошла за внуком. На улице ещё было светло. Через стекло входной двери она увидела Константина, который открывал багажник, и женщину рядом с ним. Людмила решила, что муж привёз кого-нибудь из заказчиков, и сначала испытала только привычную досаду: он ведь обещал освободить вечер.

Дверь распахнулась, Петя бросился к дедушке, и Константин на мгновение наклонился к нему, коснувшись рукой волос. Затем поднял с крыльца большой чемодан и занёс его внутрь. Второй оставался возле машины, и женщина обернулась, собираясь за ним вернуться, но муж остановил её коротким движением руки. Людмила смотрела на незнакомку и пыталась вспомнить, видела ли её прежде. Та была примерно Настиного возраста, в светлом платье, с аккуратно уложенными волосами и небольшой сумкой через плечо. Она стояла спокойно, рассматривая прихожую, словно знала, куда приехала.

- Добрый вечер, — поздоровалась Людмила, придерживая Петю за плечо, чтобы он не споткнулся о чемодан. Женщина улыбнулась ей, а Константин уже возвращался на крыльцо за второй сумкой. — Вы к нам останавливаться? Только Костя ничего не говорил, я бы приготовила комнату.

- Добрый вечер, Людмила, — ответила незнакомка, произнеся её имя без запинки. Она сняла с плеча сумку, поправила ремешок и посмотрела в сторону кухни, откуда пахло горячей едой. — Очень приятно наконец познакомиться. Константин много рассказывал о доме.

Людмила кивнула, всё ещё считая её гостьей. Она снова посмотрела на чемоданы: с такими сумками обычно приезжали надолго. Свободная комната была, однако Константин должен был хотя бы предупредить. За спиной стояла Настя, и Людмила заметила, что дочь смотрит на женщину с каким-то напряжённым вниманием. Внук потянул дедушку за рукав, показывая рисунок, но Константин попросил его подождать и поставил второй чемодан возле лестницы. После этого он подошёл к незнакомке и легко положил ладонь ей на спину.

От этого движения Людмила замолчала. Она знала его руку, знала, как Константин касался людей: мог хлопнуть приятеля по плечу, придержать пожилую женщину за локоть, помочь гостье перенести тяжёлую сумку. Сейчас его ладонь осталась на спине молодой женщины, чуть ниже плеча, и та привычно повернулась к нему. Людмила переводила взгляд с одного на другую, всё ещё ожидая объяснения. Муж посмотрел на накрытый стол, одобрительно кивнул и спросил, всё ли готово. Она ответила, что да, хотя собственный голос показался ей слишком тихим.

- Это Дарья, — сказал Константин, подводя женщину к семейной комнате. Он произнёс имя спокойно и сразу продолжил идти, словно представления было достаточно. — Давай сначала сядем. Я вижу, ты постаралась, хорошо получилось.

Людмила пошла следом, задержавшись только для того, чтобы отодвинуть чемодан с прохода. Колёсико зацепилось за край коврика, и она наклонилась, поправляя его, чувствуя, как боль отдаёт в колено. Константин этого не заметил. Он показывал Дарье комнату, рукой обозначил буфет и окна, затем остановился возле стола. Настя взяла Петю за руку и провела к его месту. Людмила вошла последней и несколько секунд стояла у двери, глядя на свои четыре тарелки.

- Костя, а вы надолго? — спросила она, подходя к столу. Ей уже было трудно продолжать говорить с Дарьей как с обычной гостьей, но никакого другого объяснения она пока не могла произнести. — Я могу после ужина показать комнату. У нас сейчас свободна та, что окнами в сад.

Константин повернулся к ней и слегка нахмурился. Он, видимо, ожидал другого вопроса или вообще не собирался отвечать на вопросы при всех. Дарья стояла возле его стула, положив пальцы на спинку, и разглядывала свадебную фотографию на маленьком столике. Людмила проследила за её взглядом, почувствовала неловкость и села на своё место. Ей хотелось, чтобы муж тоже сел, чтобы они наконец поняли, что происходит, и перестали стоять посреди приготовленного ею праздника.

Константин взял дополнительный стул, стоявший у стены, и поставил его дальше от своего места, ближе к двери кухни. Людмила машинально подвинула локоть, освобождая пространство, и только потом заметила, что муж держится за спинку её стула. Дарья ждала рядом. Константин посмотрел на жену так, как смотрел, когда просил убрать мешающую вещь или передать ему что-нибудь через стол. Он даже чуть наклонился, чтобы говорить с ней тише, и от этой привычной близости Людмила сперва не поняла сказанного.

- Подвинься, она сядет рядом, — произнёс он, указывая на принесённый стул. Его ладонь по-прежнему лежала на спинке, и Людмила почувствовала лёгкое движение за плечом. — Тебе здесь тоже удобно будет. Ты всё равно ближе к кухне постоянно ходишь.

Она посмотрела на дополнительный стул, затем на свой прибор. Салфетка лежала слева, вилка была аккуратно выровнена, возле тарелки стоял стакан, который она всегда выбирала для себя. Константин протянул руку, собираясь передвинуть всё это дальше, и Людмила положила ладонь на край тарелки. Муж остановился. Некоторое время они смотрели друг на друга, и она с удивлением заметила, что он сердится из-за её заминки. Дарья осталась стоять возле него, слегка придерживая сумку обеими руками.

- Почему она должна сидеть на моём месте? — спросила Людмила, поднимая глаза на мужа. Она говорила достаточно тихо, чтобы Петя продолжал перебирать рядом свои рисунки, но Настя уже смотрела прямо на неё. — Костя, кто эта женщина? Объясни мне сейчас.

Константин выпрямился и убрал руку со спинки. Он провёл ладонью по подбородку, оглянулся на дочь и снова повернулся к Людмиле. На его лице появилось выражение усталого терпения, которое она хорошо знала по разговорам о работе и свекрови. Обычно после такого взгляда Людмила начинала объяснять, что поняла его правильно и только хочет уточнить. Сейчас она продолжала держать тарелку, ожидая ответа. Дарья стояла рядом с мужем, и ни один из них не пытался отойти друг от друга.

- Дарья моя жена, Люда, — сказал Константин. Он произнёс это ровно, без паузы, и сразу положил руку молодой женщине на плечо. — Я хотел спокойно рассказать вам сегодня. Мы теперь будем жить вместе.

Людмила услышала, как Настя резко вдохнула. Петя поднял голову, посмотрел сначала на дедушку, потом на незнакомую женщину и повернулся к матери, ожидая пояснения. У Людмилы под пальцами скользнула тарелка; она прижала её сильнее, чтобы та не съехала на край. Слова мужа были достаточно ясными, но соединить их с тем, что она видела перед собой, пока не получалось. Он стоял в рубашке, которую она гладила несколько дней назад, возле стола, приготовленного на их годовщину, и называл другую женщину своей женой.

- Ты женился? — переспросила Людмила, медленно убирая руку с тарелки. Она посмотрела на его обручальное кольцо, на знакомый светлый след у костяшки и снова подняла глаза к лицу. — Когда ты успел? Мы с тобой сегодня тридцать лет как в браке, Костя. Ты помнишь, зачем мы здесь собрались?

- Помню, конечно, — ответил Константин, и в голосе его появилось раздражение. Он подтянул свой стул и положил ладонь на стол, будто собирался приступить к давно подготовленному разговору. — Несколько месяцев назад я принял ислам. У нас с Дарьей был никах, религиозный брак. Я тебя не бросаю, ты остаёшься моей женой. Просто теперь вас двое, и я хочу, чтобы вы познакомились нормально.