Босс, теперь я твоя мачеха!

— Ирина Сергеевна, добрый вечер. Вам удобно сейчас разговаривать? — спросил он, и она невольно выпрямилась, словно он мог увидеть, как она сидит перед ноутбуком в домашней кофте. Ирина ответила, что удобно, и потянулась за ручкой, не сразу заметив, что уже держит её в пальцах. Виктор Глебович сказал, что прочитал её сообщение и посмотрел переписку, а затем уточнил, правильно ли понял: согласованную помощь отменили во время её отпуска, после чего ей предложили признать ответственность. Ирина подтвердила, стараясь не заговорить слишком быстро. Он не перебивал и не пытался за неё закончить предложение, только попросил назвать день, когда Кирилл дал Оксане новое распоряжение.

— Во вторник. Оксана сохранила его сообщение и вчера вечером переслала мне, — ответила Ирина. Виктор Глебович немного помолчал, и ей было слышно, как он куда-то кладёт телефон или меняет руку. — Я находился в другом регионе, занимался новой площадкой, — сказал он затем. — Об открытии знал со слов Кирилла. Он сообщил, что несколько гостей недовольны предложенной заменой, но вопрос решили и всем помогли. Сегодня я увидел запись и понял, что получил совсем другое объяснение случившегося. Ирина посмотрела на лежавший перед ней список, на две фамилии, рядом с которыми появились утренние пометки, и сообщила о решениях Серова и Устиновой. Виктор Глебович внимательно переспросил о перенесённых заказах, но не стал требовать, чтобы она немедленно переубеждала клиентов.

Он сказал, что уже вернулся в город, и предложил встретиться следующим утром, чтобы спокойно пройти по всем обстоятельствам. Ирина услышала себя со стороны, когда спросила, кто ещё будет присутствовать, и пожалела, что не смогла скрыть напряжение. Виктор Глебович ответил, что намерен сначала поговорить с ней, затем выслушать Кирилла и остальных участников. Она положила ручку, прижала ладонь к столу и всё-таки уточнила: — Я хочу сначала рассказать вам без вашего сына. Не только о письмах. Пожалуйста, дайте мне возможность договорить, прежде чем его позовут. После короткой паузы Виктор Глебович согласился и назвал время — девять утра. В его голосе не прозвучало удивления, но Ирина всё равно почувствовала, как сильно устала ждать от каждого собеседника возражения.

— Есть ещё одна вещь, — сказала она, прежде чем он успел закончить разговор. — Сегодня мой пропуск отключили. Мне не разрешили войти в офис. Виктор Глебович переспросил, кто сообщил ей о запрете, и Ирина назвала Николая Петровича, сразу пояснив, что охранник выполнял распоряжение. Он выслушал и ответил, что сам предупредит охрану о её приезде; встреча пройдёт в его кабинете, и сначала они будут разговаривать вдвоём. Ирина поблагодарила, записала время, хотя уже запомнила его, и спросила, нужно ли ещё что-нибудь подготовить. Виктор Глебович попросил взять сохранённые сообщения и те обращения гостей, которые она успела разобрать, затем попрощался, оставив ей несколько секунд, чтобы задать последний вопрос, если он есть.

После звонка Ирина продолжала держать телефон возле лица, пока экран не погас. Сам разговор ещё ничего не исправил: Устинова увела заказы, пропуск оставался отключённым, а письмо Кирилла уже прочитали люди, которым она сегодня пыталась объясниться. Но утром ей предстояло говорить с человеком, который хотя бы согласился выслушать её до конца, и теперь она могла готовиться к определённой встрече вместо того, чтобы ждать очередного распоряжения генерального. Ирина набрала Лизе короткое сообщение, что владелец вернулся и пригласил её на разговор. Дочь ответила почти сразу, пообещала позвонить завтра после встречи и прислала фотографию вынесенных коробок, аккуратно поставленных у контейнера для картона. Ирина задержалась на этом снимке, вспомнила, как они вдвоём тащили самую большую коробку до двери, и впервые за вечер немного улыбнулась.

Она разложила на столе письма, открыла сообщение Оксаны и проверила, сохранилась ли дата над распоряжением Кирилла. Печатать дома было не на чем, поэтому Ирина собрала нужные файлы в отдельную папку на ноутбуке, а в блокноте записала, что за чем происходило, чтобы утром не искать по всей переписке. Рядом с заметками о возвратах добавила письмо партнёрам и сегодняшнее распоряжение не пускать её на работу. Дойдя до вчерашнего совещания, она надолго остановилась, потом всё-таки написала ещё одну строку о том, что Кирилл сказал при коллегах о её разводе. Эту часть разговора нельзя было подтвердить снимком экрана, и от необходимости произнести её перед Виктором Глебовичем снова стало не по себе. Ирина оставила строку на месте и закрыла блокнот, не пытаясь превратить всё случившееся в один удобный для обсуждения рабочий спор.

Сообщение от Кирилла пришло поздно, когда она уже убрала со стола посуду и собиралась вынуть из шкафа одежду на завтра. Он написал, что отец позвонил ему, а затем добавил: «Надеюсь, вы понимаете, что он не станет разрушать семью ради сотрудницы. Подумайте, что будете говорить утром». Ирина перечитала эти слова, стоя посреди кухни с полотенцем в руке, и машинально посмотрела на входную дверь, словно Кирилл снова оказался где-то рядом. Ей вспомнилось, как он сегодня обещал оставить её на работе, если вечером она придёт просить, и как уверенно говорил об этом перед охранником. Ирина сделала снимок сообщения, сохранила его вместе с остальными и не стала открывать поле ответа.

Она повесила полотенце на крючок, достала из шкафа чистую блузку и положила рядом с ней жакет. Потом вернулась к столу, включила ноутбук и добавила в свои записи последний разговор с Кириллом, указав время его сообщения. Сказать утром о собственном желании продолжать работу она была готова, но подписывать его версию произошедшего не собиралась ни перед ним, ни перед его отцом. Ирина проверила, лежат ли в сумке очки и зарядное устройство, поставила рядом ноутбук и завела будильник с запасом, чтобы не торопиться перед выходом. Прежде чем выключить свет, она ещё раз посмотрела на раскрытый блокнот и оставила его на самом верху, на странице с записанными для Виктора Глебовича вопросами.

Глава 3. Отец генерального

Ни