Зайкина, вы допрыгались! Новая жизнь разведенки

Теплое солнышко просушило землю после вчерашнего дождя, не оставив от непогоды и следа. Птички весело щебечут, совсем юная листва шелестит, аккомпанируя пернатым. На работу захожу с чувством огромной любви ко всему миру. И тут же подпрыгиваю от резкого:

– Зайкина! – босс выпрыгивает чуть ли не из-за угла, как маньяк, честное слово! Специально меня поджидал что ли? Глаза совсем черные, лицо мрачное. Зато костюм для разнообразия темно-темно-серый и кипенно-белая рубашка. – Сколько можно тебя ждать? Ты почти опоздала, – с упреком.

– Еще раз так меня напугаете и вообще не дождетесь, – сердито фыркаю на начальника.

Откуда только смелость взялась, не знаю. Наверное, от стресса. Потому что ну сколько уже можно меня третировать? Что ему, других работников мало? Вон у нас ползавода по курилкам отирается, лучше б их шел шпынять.

– Допрыгаешься, – качает головой Константин Анатольевич. Но как-то буднично, без огонька. И вдруг «радует»: – Сегодня работаешь у меня в кабинете, – хватает меня за локоток и тащит. Видимо, в свое логово.

Ну вот, а мама про каких-то мужчин на работе твердила. Нет у нас таких, у нас только… бульдозеры!

– Я протестую! – пыхчу как паровоз и низенькими каблуками удобных туфель в наливной пол упираюсь.

Тщетно. Тихонов, похоже, даже не чувствует сопротивления. Хотя нет, что-то да замечает.

– Маруся… – рычит и кидает темный прожигающий взгляд. – Сегодня не тот день, когда можно устраивать бунт. Просто делай, что я тебе говорю, и все в порядке будет. У всех. А не будешь послушной девочкой, весь завод пожалеет. Ты же переживаешь за своих коллег? Не хочешь, чтобы кого-то уволили ни за что, м?

«Вот же гад!» – задыхаюсь от возмущения. Шантажировать меня вздумал! И, надо сказать, успешно. Потому как я выдергиваю свой локоть, демонстративно поправляю сбившееся на груди платье и капитулирую:

– Сама пойду. Но лучше бы сразу сказали, зачем я вам понадобилась.

– Мне от тебя кое-что нужно, Зайкина, – низко рокочет шеф, а его взгляд ныряет в мое только-только облагороженное декольте.

Глава 10

Ненадолго босс зависает. То ли с мыслями собирается, то ли… нет, это уж совсем непристойно – он не может плотоядно пялиться на мою грудь! Но я на всякий случай запахиваю накинутую джинсовку и руки сверху складываю.

– Константин Анатольевич? – поторапливаю начальство.

Тот отмирает и снова хватает меня за локоть. Тянет вслед за собой.

– Идем.

Приходится продолжать путь к неизвестности. И это, надо заметить, неслабо нервирует.

– Вы так и не сказали, зачем я вам, – напоминаю.

– Я голоден, – чуть ли не рычит Тихонов и снова бросает взгляд на мое декольте. Говорящий такой взгляд!

А меня холодный пот прошибает. Если учесть, куда совсем недавно босс так интенсивно пялился, выводы о том, какого рода голод он испытывает, сами собой напрашиваются. Неутешительные. И пугающие.

– Настолько голодны? – выпаливаю против воли.

То есть босс в таком отчаянном положении, что даже на МЕНЯ согласен? Нет, мама, конечно, утверждает, что я конфетка, но вряд ли большинство мужчин с ее мнением согласятся. Им же моделей подавай, стройных и чтоб везде гладеньких. А уж такой как Тихонов и подавно к самому лучшему привык.

– Ты даже не представляешь, – подтверждает мои самые худшие опасения босс. – С утра не позавтракал. Поэтому идем быстрее.

Не позавтракал? Это иносказание, да? Я всеми силами упираюсь, но Константин прет как танк. Тащит меня на буксире и даже не замечает тяжести – вот как желает поскорее «утолить голод»! Мной… Мамочки!

– Я против! – вскрикиваю нервно и рукой дергаю, пытаясь выпутаться. Еще стараюсь соблюдать хоть какие-то нормы приличия, но ситуация стремительно обращается катастрофой.

– А у тебя выбора нет, Зайкина. Или добровольно отдаешь мне то, что нужно, или бежишь покупать.

Покупать? О, нет! То есть, мой мрачный красавец босс и продажной любовью не брезгует. Вот же встряла я…

– Как? – переспрашиваю обалдело. Мой голос осип, выдавая шок, в котором я нахожусь. – Прямо во время рабочего дня?

– Ну я же начальник, могу отпустить тебя ненадолго. Для пользы дела, – кивает, нисколько не смущаясь, этот страшный человек. – Но я, если честно, предпочту то, что есть у тебя. Уверен, мне понравится больше, чем то, что продается за деньги.

И пока я в прострации хватаю ртом воздух, напоминая немую рыбу, Тихонов отпирает кабинет и вталкивает меня внутрь.

– Вы нарушаете закон, – совсем слабым голосом замечаю я. В глазах темнеет. Становится дурно от одной только мысли о том, что вот-вот произойдет в этом помещении.

– Не дури, Маруся. Просто дай мне то, о чем прошу, – продолжает настаивать гад. – Не так уж это и много… – а вот на этой фразе я, мертвецкой хваткой вцепившись в ручку сумки, как следует замахиваюсь и луплю прямо в ухо домогателю. Глаза босса в удивлении расширяются, стекленеют, а потом он выдыхает окончание фразы: – Всего лишь твой обед… – и валится кулем на пол.

– Какой обед? – взвизгиваю я. Но босс лежит пластом и признаков жизни не подает. – Какой такой обед? – требую громче. Опускаюсь на колени рядом с телом бездыханного шефа и принимаюсь того тормошить. – Эй? – зову. К сожалению, бесполезно. Константин Анатольевич не откликается.

Мозг, все еще пронизанный паникой, пытается потихоньку соображать. И как-то так получается, что фразы про голод, покупку и прочее стыкуются больше с тем, что босс планировал отнять мой обед и съесть его вместо завтрака. А я, ненормальная, напридумывала. И кто тут из нас двоих извращенец?

– Константин Анатольевич? – легонько хлопаю его по щекам.

Это ж надо быть такой дурой, Зайкина! Это просто так он тебя уволить не мог из-за маленького ребенка, а за попытку убийства на рабочем месте – пожалуйста! И как теперь вымаливать прощение, не знаю…

Да что ж он никак в себя не приходит? Такой здоровый, а удар женской сумочкой не выдержал. Правда, у меня там сегодня молоток. Не потому, что я совсем ненормальная – просто пью гомеопатию, а ее обязательно нужно растолочь. Вот я и придумала способ.

Ну все, он точно при смерти, раз я его молотком…

Решаюсь на искусственное дыхание, хапаю ртом как можно больше воздуха и склоняюсь над лицом Тихонова. Такое безмятежное… Впервые вижу босса столь расслабленным. Ему даже идет, красивый он. Не давая себе возможности передумать, прижимаюсь к мужским губам своими. Они у Константина теплые и мягкие. Непривычные – я ведь до этого только с мужем целовалась.

Не успеваю выдохнуть воздух, как вдруг глаза босса резко распахиваются. Фокусируются на мне. Прищуриваются.

Меня как ветром с Тихонова сдувает. Слетаю вмиг с ожившего тела.

– Вижу, вам лучше, значит искусственное дыхание помогло, – хлопаю в ладоши. И тут меня осеняет гениальная идея, как выпутаться без потерь. Я выпаливаю уверенно: – Вы упали в голодный обморок. Что ж вы так, Константин Анатольевич? Надо беречь себя!

Босс, все это время молчавший, поднимается на ноги единым плавным движением. Как супер-солдат какой-то. И только глаза его напоминают предгрозовое небо – в них даже молнии сверкают.

– Ты ударила меня, Зайкина, – говорит он так, словно и сам не верит в то, что я на это сподобилась.

– Нет, – мотаю головой. Ничего не знаю, буду стоять до последнего!

– Ты зажала свой обед и долбанула меня сумкой.

– Я думала, вы пристаете ко мне! – зачем-то вылетает против воли из моего рта.

– Зайкина, я предупреждал, что ты допрыгаешься? – рычит грозно Тихонов. – Предупреждал. Вот теперь не обижайся. Собирай манатки, ты переезжаешь ко мне. Будешь играть роль моей невесты перед бабушкой из Питера. В офисе от тебя все равно толку нет, только отвлекаешь всех от работы.

– Но я не могу, у меня ребенок, – напоминаю.

Надеюсь, что мать Тихонов не тронет. Но нет, напрасно я рассчитываю на его человечность. Потому как он только скалится хищно:

– Ребенок – это вообще замечательно. Бабушке точно понравится.

Г