Зайкина, вы допрыгались! Новая жизнь разведенки

Ксения Маршал

Зайкина, вы допрыгались! Новая жизнь разведенки

Глава 1

Мамочки, к такому жизнь меня не готовила! Чувствуя себя полной (в прямом смысле слова) идиоткой, держу в руках поднос с караваем и старательно скалю зубы.

А как же! Нового шефа следует встречать во всеоружии. Последнее утверждение Ираида Павловна восприняла буквально. Иначе не выставила бы меня, а точнее – мой огромный после родов бюст пятого размера на передовую. Как никак от благосклонности нового генерального, которого еще никто из нас не видел, зависят судьбы рабочих!

И, как назло, ни у кого в коллективе более выдающихся «достоинств» не нашлось. Понятное дело, я тут одна такая дурная, кормящая мать, вышла на работу.

– Зато премию получишь, – глумятся надо мной девки из бухгалтерии. – Памперсов купишь. Они, говорят, нынче дорогие.

Стискиваю зубы. И продолжаю скалиться – в любой момент в двери может войти новый шеф. Гроза всего холдинга, который и приобрел недавно наш молочный завод, а потом счел его неэффективным. Теперь Тихонов Константин Анатольевич будет лично разбираться с нашим заводом и решать, кто именно стоит за более чем скромными результатами работы.

Спойлер – точно не коровы.

Оттого и трясется сейчас весь наемный люд в страхе неминуемого увольнения. Некоторых пробрало настолько, что не постеснялись пойти на крайний отчаянный шаг – а именно выставить меня, понадеявшись затмить мозги новому шефу.

Ох, мамочки! Только озабоченного старикашки мне для полного счастья и не хватало! Но деваться некуда. Ипотека сама себя не оплатит, да и памперсы, как верно заметили мои уважаемые коллеги, стоят недешево. А на мужа, точнее – бывшего, надежды никакой. Он же меня с ребенком на улицу и выставил, заявив, что я после родов раскоровела, разочаровала его тонкий вкус, а ребенок вовсе не от него. Потому что слишком громко плачет, мало спит и вообще не похож.

Вот и держу я этот нелепый каравай, который на самом деле яблочный пирог, потому что ничего более подходящего не сумели добыть, и стараюсь не обращать ни на что внимания. Переживу нелепую встречу босса, а потом усядусь тихонько за свое рабочее место и приступлю к обязанностям, постаравшись забыть все это как страшный сон.

Мне вообще нельзя нервничать, у меня молоко может пропасть! Причем, не коровье!

– Идут! Идут! – проносятся по коллективу взволнованные шепотки, и я невольно еще сильнее выпрямляю спину. Как солдат, готовящийся встретить своего генерала. Только бы не попасть под раздачу…

А дальше я сама не понимаю, как все происходит. Ираида Павловна с проворностью, совсем не свойственной даме в летах, вдруг нахлобучивает мне на голову ободок с заячьими ушками и зачем-то расстегивает пару пуговиц на моей офисной блузке. И самое страшное – я ничего не могу с этим поделать! Руки-то заняты караваем.

А через миг и вовсе поздно становится. Двери в холл нашего завода гостеприимно распахиваются, пропуская внутрь целую делегацию с молодым относительно мужчиной во главе.

Высокий брюнет, одетый во все черное, с тяжелым взглядом, мгновенно приковывающим к месту. И вокруг него суетятся все остальные, что-то говорят, подсовывают папки с документами.

Не доходя до меня нескольких метров, этот важный незнакомец спотыкается на ровном месте и застывает. Темный взгляд скользит вниз от плюшевых ушек, минуя декольте, пирог, который каравай, юбку приличной длины ниже колена, а потом вновь поднимается. Врезается в мои глаза, заставляя почувствовать себя донельзя нелепой, а затем ныряет в неприлично широко открывшийся вырез блузки, да так там и остается.

В просторном холле, наполненном множеством людей, повисает тревожная тишина. Я физически чувствую острые взгляды коллег, прожигающие мою спину, но ощутимее всего один – тяжелый, темный и пугающий. Тот самый, который залип в моем внушительном декольте, что так беспощадно выставила на всеобщее обозрение начальница. От него кожу словно покалывать начинает.

Во рту мгновенно пересыхает. В ушах шумит пульс, а в голове ни единой мысли, за которую я бы могла уцепиться. Так и стою, улыбаясь, и держу в онемевших руках злосчастный каравай, молясь, чтобы он ко всему прочему не выскользнул и не плюхнулся на пол.

Боже, бывали ли в моей жизни ситуации хуже? Конечно, кроме той, в которой родной муж выставил меня с новорожденным сыном из дома и привел любовницу.

– Хлеб-соль! – взвизгивает излишне радостно Ираида Павловна в абсолютной тишине. – Константин Анатольевич, просим! – растягивает густо накрашенные губы в старательной улыбке и подталкивает меня в спину.

Хочется взвыть, рявкнуть, чтобы прекращали глупый балаган или сбежать куда подальше в крайнем случае. Но я послушно протягиваю мрачному мужчине сдобу. Которая на положенный каравай даже отдаленно не похожа! Хорошо хоть соль действительно не додумались положить. Потому что яблочный пирог с ней – то еще издевательство.

Раздается гулкий звук шагов во вновь повисшей тишине, и новый шеф оказывается ровно передо мной. Буквально нависает грозовой тучей, заставляя съеживаться и мечтать раствориться в пространстве. Что с моей новой фигурой, конечно, попросту невозможно.

– Добро пожаловать! – сиплю я, потому как голос вдруг подводит.

Меня снова сканируют нечитаемым взглядом.

– Фамилия! – требует Константин Анатольевич так, чтобы слышала только я, а сам отламывает длинными сильными пальцами кусок пирога.

Неужели это и есть наш новый босс, Тихонов? Поверить не могу!

– З-зайкина, – пищу я. И добавляю зачем-то: – Маруся. То есть, Мария Борисовна, – поправляюсь быстро. И уж совсем непонятно для чего интересуюсь заискивающе, глядя на суровое лицо Тихонова: – Сладкое не любите?

Тот жует пару секунд задумчиво, а потом выдает предупреждающим тоном:

– Вы допрыгаетесь, Зайкина, – и головой осуждающе качает.

Глава 2

– Рад всех приветствовать! – уже гораздо громче Тихонов объявляет для всех присутствующих. То есть, я допрыгаюсь, хотя ровно стою на месте, а остальным он рад? Разве это справедливо? – Спасибо за выдающийся прием! – снова роняет взгляд ко мне в декольте, как бы намекая… Вот нахал! – А теперь самое время заняться непосредственными рабочими обязанностями. Поверьте, вклад каждого я оценю, – заканчивает, словно предупреждая.

Народ, встревоженно гудя, начинает расходиться. Конечно, такой жирный намек от начальства! Боюсь, разгонит он тут всех поганой метлой в погоне за призрачной эффективностью.

Двинуться с места не смею. Мешает злосчастный пирог и взгляд нового босса. Словно лично мне он еще не давал высочайшего дозволения на отступление.

– Константин Анатольевич, – к нам подходит Ираида Павловна. Во все глаза смотрю на начальницу. Такого доброжелательного тона я в жизни от нее не слышала, даже когда она получала распоряжения от нашего бывшего генерального, милейшего старичка. Добивает ко всему прочему улыбка – я-то думала, на подобную мимику ее вечно недовольно поджатые губы попросту не способны. Оказывается, просто не все были достойны. – Позвольте, я вам все тут покажу. Меня зовут Ираида Павловна Дворецкая, я первый заместитель Игоря Евгеньевича, нашего прошлого директора.

Тихонов наконец отвлекается от меня на Дворецкую. И я выдыхаю с облегчением, готовясь незаметно слинять. Но следующие слова нового босса обрубают порыв на корню:

– Благодарю. Но в сопровождающие, пожалуй, выберу Зайкину. Раз уж она встретила меня столь… – Константин Анатольевич прерывается, явно подбирая слова, а я чувствую, как под блузкой вся спина покрывается холодным потом. Не надо Зайкину выбирать! Ей и так фигово. Но шеф моих мыслей читать не может, а потому продолжает: – …тепло, то и экскурсию по заводу проведет не хуже. А вы угощайтесь пирогом, – босс выхватывает из моих онемевших рук блюдо с выпечкой и сует обомлевшей Ираиде. С ней до этих самых пор никто в таком ключе не общался, даже добрейший Игорь Евгеньевич. – То есть караваем, конечно же, за мое здоровье.

Между нами повисает пауза. Дворецкая явно обалдела от выкрутасов нового начальства, но перечить не смеет – переживает за свое место. Я просто стараюсь сделаться невидимкой – а ну как обо мне забудут? А свита Тихонова, видимо, в принципе никогда с ним не спорит и своего присутствия не выпячивает.

– Идемте, Маруся, – новый гад, то есть – новый босс панибратски хлопает меня по спине.

Мамочки, ну за что мне все это? Дайте спокойно сгинуть в недрах кабинета и делать свою нехитрую работу, чтобы получать заслуженную зарплату…

– А может все-таки Ираида Павловна? – шепчу с увядающей надеждой. Ну вот что стоит Константину Анатольевичу согласиться? – Я ведь всего лишь менеджер из отдела маркетинга.

– Тем более не будем отвлекать Ирину от обязанностей!

– Ираиду… – поправляю сипло, получая от начальницы полный ненависти взгляд. Только этого мне еще не хватало…

– Я так и сказал, – невозмутимо кивает гад Тихонов.

***

Константин

А этот захудалый молочный завод полон сюрпризов! Не успеваю приехать в старое здание, как натыкаюсь на торжественный прием. Работники расстарались! Больше всех – Зайкина, трясущаяся от страха и держащая в руках какой-то нелепый пирог.

От ее «достоинств», выставленных на всеобщее обозрение, я на миг теряю дар речи. Вот это наградила природа Марусю! Звать ее Марией Борисовной язык не поворачивается – слишком молоденькая и какая-то… трогательная что ли, беззащитная. Как будто ее выкинули в огромный мир, она барахтается, старается, а что именно нужно делать, не знает.

«Ввести на заводе дресс-код» – ставлю себе мысленную галочку. Какая тут работа, когда сотрудницы так явно… м-м-м, дестабилизируют обстановку.

И тем не менее, я, как сопливый подросток, какое-то время взгляда от Зайкиных «богатств» отвести не могу. Манят, заразы! Так аппетитно торчат в вырезе простой белоснежной блузы. Да и в целом формы у Маруси хоть и пышные, но довольно привлекательные. Неудивительно, что вкуса пирога, исполняющего роль каравая, я не чувствую.

Еще и пахнет Маруся феерично – ванилью и грушей. Вроде и просто, но есть в этом что-то изысканное. Для гурманов. Да эти работяги явно с козырей зашли! Если продолжится в том же духе, Зайкина у меня точно допрыгается, я ж не железный.

А вот лебезящая дама в годах со взглядом прожженной стервы и добродушной улыбкой на губах мне не нравится. Исходит от нее что-то неестественное, отталкивающее даже. Поэтому для экскурсии по заводу выбираю Зайкину. Зашла она мне, а тут такой повод подольше насладиться ее компанией. И забавным смущением – конечно же. Должно же что-то и мои серые будни раскрашивать.

Маруся явно не рада нарисовавшемуся раскладу. Ну так, дорогая, кто ж тебя толкал вперед всех? Встречала нового босса с караваем, будь добра ублажать его взор до конца. В следующий раз, надеюсь, отобьется желание совать кому ни попадя в лицо свое декольте с корыстными целями.

Смотрит на меня растерянно. Но спорить не смеет. Только тянется рукой к ободку в виде заячьих ушек, что, видимо, должен исполнять роль кокошника во всем этом фарсе.

– Нет-нет, оставь, – приказываю негромко не снимать сомнительное украшение. Отчего-то хочется проучить глупую. – Тебе идет, Зайкина.

Глава 3

Официально заявляю: я ненавижу нашего нового босса, Тихонова Константина Анатольевича! Да чтоб он под землю провалился со своими экскурсиями и язвительными замечаниями – там ему самое место!

Конечно, встреча нового начальства прошла хуже не придумаешь, но издеваться над подчиненными – это не по-мужски. Тем более заставлять несчастную сотрудницу ходить по заводу в ободке, больше подходящим для журнала в стиле плейбой, на потеху всем остальным.

А еще это его рокочуще-угрожающее: «вы допрыгаетесь, Зайкина!» – так и зудит в голове. Терпеть не могу свою дурацкую фамилию! Я так радовалась, когда выходила замуж за Лепешкина, что больше не буду этой уничижительно звучащей Зайкиной. Глупая… После развода, конечно, снова взяла свою. Не хочу, чтобы меня хоть что-то связывало с мерзавцем бывшим!

Одно радует, производственные помещения Тихонов обещал проинспектировать без меня – видимо не гожусь я на что-то серьезное. Так что мне достался только административный корпус, где мы все и трудимся.

Столовая босса не впечатлила. Как и коридоры, застеленные стареньким линолеумом – потому что все средства шли на модернизацию цехов и рекламу. Как и санузлы, кабинеты и прочее-прочее-прочее. Я вообще думаю, что он затеял эту экскурсию лишь с одной целью – навести дополнительно ужаса на подчиненных.

А мы и так трясемся осиновыми листами – кому ж охота внезапно лишиться рабочего места. У всех ипотеки, кредиты, дети, пожилые родственники, да и просто в аптеку сейчас зайти – по стоимости как на месяц продуктами затариться. Особенно сильно народ начинает нервничать, когда кто-нибудь из свиты Тихонова записывает что-то с многозначительным видом в планшет или шепчет Константину Анатольевичу на ухо.

Зато, к счастью, на мой нелепый ободок почти никто не обращает внимания. Мрачная аура нового босса затмевает собой даже это плюшевое безобразие.

Под конец экскурсии Константин Анатольевич так удручен нашим заводом, что даже начинает покашливать. Не иначе как от пыли, воображаемой, конечно же. Потому что наша уборщица, теть Катя, дело свое знает и никогда не отлынивает. Помещения у нас хоть и старенькие, но чистые.

– Жду не дождусь, когда смогу оценить твое рабочее место, Зайкина, – ехидничает Тихонов.

Наверняка желает сцедить яд разочарования новым приобретением. А тут я под рукой, зарекомендовавшая себя… не в самом лучшем свете. Все стараниями Ираиды Павловны, чтоб ей икалось до конца недели!

– Уже почти дошли, – я еле сдерживаюсь, но все-таки выдаю кривую улыбку. Она должна служить проявлением вежливости и почтения, но лишь выдает мое неважное эмоциональное состояние. Но а на что рассчитывал этот босс? Любить его никто не обещал… – Вот тут, за углом.

– Что-то душно у вас, – заявляет вдруг Константин Анатольевич. Ослабляет узел галстука и расстегивает верхние пуговицы на черной, как мои перспективы, рубашке. – Дышать совсем нечем.

Вообще-то он не прав, помещения кондиционируются замечательно. Даже я со своим лишним весом не чувствую жары. Еще страннее то, что босс объявляет перерыв и отпускает свиту. Я бы занервничала, но, во-первых, кабинет я делю еще с двумя маркетологами, так что остаться наедине с Тихоновым мне не грозит, а во-вторых, вряд ли такая, как я, сможет заинтересовать такого мужчину, как Константин. Я даже своего мужа удержать не смогла, что уж там.

Раскоровела – как выразился бывший благоверный. Запустила себя и перестала быть хоть сколько-нибудь привлекательной. Так что он себе быстро нашел кого посимпатичнее. И помоложе. Хотя мне до милфы, как модно сейчас говорить, тоже далеко. Двадцать пять – возраст, когда мужчинам вовсю кружат головы и наслаждаются вниманием. А я располневшая молодая мать, думающая только о том, как бы наскрести на ипотеку и не пойти по миру.

Хорошо хоть мама, пенсионерка, согласилась с Андрюшкой сидеть и дала мне возможность выйти на работу. Которую, к слову, я рискую вот-вот потерять.

– А где все? – Тихонов с недоумением оглядывает пустой кабинет. Только два из трех компьютера жужжат, да офисные кресла скучают в ожидании хозяев.

Босс хмурится, пыхтит, как паровоз. Я проглатываю едкое замечание. Вроде далеко не старый, хоть и заметно старше меня, а так запыхался. Интересно, у него с самого начала были такие пухлые губы или он их с досады искусал?

– Наверняка караваем угощаются, – быстро нахожусь с ответом. Пусть и не самым изящным. – За ваше здоровье, вы же сами распорядились, – иглазами так невинно хлопаю. Сейчас наверняка вхолостую, но раньше это работало.

Вообще, мои коллеги ходят разве что в курилку или на кухню, чаю налить. А может сплетничают где – повод-то более чем будоражащий. Так что я абсолютно уверена, они скоро вернутся.

Босс сурово скалится.

– Тогда показывай, Зайкина, чем ты занимаешься. Будешь отдуваться за всех.

«Как обычно» – проглатываю едкое замечание. Молча включаю рабочий компьютер, ввожу пароль. Открываю последнюю презентацию по детскому фруктовому кефиру, отчет по анализу рынка.

– На данный момент мы тестируем… – я поворачиваюсь к боссу и замолкаю на полуслове.

Кто подменил мрачного красавчика Тихонова? Куда делись резкие черты сурового лица? Передо мной в костюме босса с развязанным галстуком стоит покусанный пчелами китаец. Губы-пельмени, одутловатое круглое лицо, как у спившегося бомжа, полностью закрытые глаза с надутыми подушками век.

Жуть!

– З-з-з, – свистит он, явно пытаясь обратиться по фамилии и пригрозить, что я допрыгаюсь.

Глава 4

– Что с вами? – взвизгиваю испуганно и во все глаза таращусь на босса. Он похож на алкаша с ветеранским стажем, но ведь нельзя спиться за те пару минут, что я настраивала компьютер. Да и нет у меня в кабинете ничего спиртного… – Константин Анатольевич… – зову.

Страшно! В голову лезут нелепые мысли про зомби и апокалипсис, а еще про отделение полиции, куда меня непременно загребут, если новый босс откинется, пока мы наедине. У нас же как – был бы человек, а статья всегда найдется! И не посмотрят, что у меня маленький сын…

– Аллергия… – панические мысли прерывает слабое сипение Тихонова.

Даже не сразу получается сообразить, о чем это он.

– Что? Аллергия? – подскакиваю на месте. – Мамочки! – хватаюсь за щеки. Они горят.

Это же очень опасно! Вплоть до отека Квинке и летального исхода. А этот самый отек, судя по жуткой внешности босса, только набирает обороты.

Пару мгновений беспомощно мечусь по кабинету, не зная, что делать и за что хвататься. Но вдруг Константин Анатольевич с силой берет меня за плечи и встряхивает. Так ощутимо, что мозги сразу встают на место и начинают соображать.

– З-зайкина! – строго свистит он, даже в такой ситуации умудряясь оставаться грозным боссом.

– Да! – рапортую четко, как солдат. И лезу в свою объемную сумку. Как хорошо, что со вчера у меня там лежит пузырек с антигистаминным, который я купила для Андрюшки и забыла выложить. У сына пошла реакция на прикорм. – Вот! – демонстрирую бутылек шефу. Достаю из ящика чайную ложку и дрожащей рукой принимаюсь капать лекарство. – Откройте рот, это от аллергии! – приказываю строго.

К счастью, Тихонов не в том состоянии, чтобы возражать или отчитывать меня за отсутствие субординации. Шеф послушно глотает лекарство, а я хватаю его под поясницу и помогаю присесть.

На ощупь Константин Анатольевич… каменный. Скала! Под пиджаком и рубашкой прощупываются стальные мышцы – похоже, в этом человеке нет ни единой мягкой черты. Начиная со всегда сурового лица и заканчивая несгибаемым характером. Ну и тип! И не повезло же нашему заводу попасть в его лапы. Точнее – заводу-то повезло, а вот персоналу…

Лекарство действует довольно быстро. Сначала отек сходит с губ, возвращая им нормальную форму и размер, потом у босса раскрываются глаза. И тут же в меня летит прожигающий до костей взгляд.

– Зайкина! – все-таки рявкает Тихонов моей фамилией. – Ты угробить меня решила?

Подпрыгиваю на стуле, который поставила напротив босса, чтобы внимательно следить за его состоянием и не упустить ухудшения в случае чего. Сердце начинает колотиться так сильно и быстро, что я боюсь, как бы у меня не начала подпрыгивать грудь в такт главному органу. Кладу сверху ладонь.

Темный взгляд Тихонова внимательно отслеживает каждое мое движение и останавливается в районе декольте. Босс предупреждающе прищуривается.

– Да почему сразу я? – не сдерживаю возмущения. Вот прикопался же! – Я вообще ничего такого не сделала!

– Да потому, – передразнивает меня гад… то есть босс, – что именно ты угощала меня пирогом. В котором был мед! Только на него у меня такая зверская аллергия, Зайкина.

– Но я же не знала, – пищу виновато. А что тут скажешь? Хорошо встретила босса. Он такую встречу вовек не забудет! – Может, скорую? – предлагаю с надеждой. Ну вдруг мне в кои-то веки повезет, и Тихонов уедет с мигалками поправлять здоровье, оставив тут нас всех в покое?

К сожалению, очередной обжигающий взгляд босса безмолвно сообщает, что еще одно столь же неуместное предложение, и бригада понадобится уже мне.

***

Константин

Отвратительный день! Мало мне захудалого завода, перепуганных работников и самого нелепого каравая в довесок с аллергией, так еще и прелести Маруси Зайкиной преследуют до самого вечера. Стоит только прикрыть глаза или задуматься о чем-то, как аппетитная картинка встает перед глазами.

Ну а как иначе, если она весь день в меня ими так старательно тыкала! То дышать глубоко и часто начинала, то руки словно невзначай на самый вырез пристраивала. Ни за что не поверю, что Зайкина не знала, какой эффект производит.

Но даже ее сладким формам не удается затмить телефонный звонок, настигший меня вечером. Ведь знаю же, что с хорошими новостями в такое время не звонят, и все равно отвечаю на вызов:

– Да.

– Константин! – приветствует трубка суховатым и резким голосом бабушки.

– Софья Павловна! – стараюсь звучать приветливо, но не выходит. Надо признать, с ближайшей родственницей отношения у меня сложились более чем прохладные. Она так и не смогла принять моего отца, сломавшего жизнь ее дочери, а я не вывез аристократичной интеллигентности и как только позволил возраст свалил из Питера к отцу. Видимо, пошел в него, плебея и откровенного бандита. – Рад слышать. Вы уже вернулись из Италии? – да-да, с бабулей, заслуженным историком, только на «вы». Так меня с детства научили. – Как ваше здоровье?

– Прекрати паясничать, Константин, тебе не идет, – сухо отчитывает в ответ. – Я звоню сказать, что завтра вечером прилетаю к тебе, будь любезен встретить. Надеюсь, эта малая просьба тебя не затруднит, – последнее конечно же не вопрос.

Издаю мысленный стон, который в моей голове звучит не слабее истребителя, и мечтаю только об одном: как можно скорее оказаться на молочном заводе и забыться в компании… Зайкиных прелестей.

Глава 5

Тихонов сегодня какой-то особенно мрачный. Вроде и не орет, но как зыркнет из-под темных густых бровей, так все и трясутся от страха. Даже Ираида Павловна не высовывается и дурацкими идеями по ублажению нового босса не фонтанирует.

От греха подальше я утром выбрала закрытую водолазку из старых, добеременных запасов и брюки со стрелками. Она, конечно, обтянула мой выдающийся бюст, как вторая очень тонкая кожа, но все же это в разы лучше, чем когда молочные полушария торчат из выреза блузки. Ну что ж я могу поделать, если природа вот так подгади… м-м-м… наградила. Работаю с тем, что есть!

А вот Константин Анатольевич, кажется, не заценил. Наоборот, во время утренней летучки его взгляд, безошибочно выцепивший меня в толпе, еще мрачнее стал. И чем я ему на этот раз не угодила? Одета скромнее некуда, сижу в третьем ряду, не выпячиваясь.

– Сегодня я со своей командой продолжу инспектировать работу отделов, чтобы потом выбрать наиболее эффективную стратегию по выводу завода из кризиса. Но первое, что я готов ввести уже сейчас, это строгий дресс-код, – снова многозначительный взгляд в мою сторону. Да что ж я этому гаду покоя все никак не даю? – Именно с внешнего вида начинается дисциплина. А без нее, как известно, не прийти к высоким показателям. Мои помощники проработают этот вопрос и чуть позже опубликуют новые правила. Вопросы есть?

Конечно же, вопросов после такого выступления ни у кого не возникает. А даже если и возникает, то нет таких смельчаков, чтобы их озвучить – работа всем дорога. Тихонов, еще раз окинув понурый народ многозначительным взглядом, заканчивает собрание, и мы потихоньку расходимся.

Я тоже выдыхаю с некоторым облегчением – все-таки аура у босса настолько тяжелая, что практически невыносимая. Бочком двигаюсь к заветной двери, стараясь выглядеть как можно неприметнее. Ага, не с моей комплекцией. И, видимо, не с сегодняшним нарядом. Мужики, почему-то таращатся еще сильнее, чем вчера. Поди пойми их! Разве может наглухо закрытая водолазка, пусть и в обтяжку, будоражить сильнее, чем самый смелый вырез на блузке?

Буквально пара шагов мне остается до вожделенной свободы, как вдруг громогласно раздается голос Константина Анатольевича:

– Зайкина!

Подпрыгиваю на месте и умудряюсь повернуться лицом к начальству прямо в полете. Сердце колотится как сумасшедшее, и мне приходится положить ладонь на грудь, чтобы хоть так его успокоить. Вот угораздило же попасться боссу на глаза!

– Да, Константин Анатольевич? – заставляю губы растянуться в улыбке. Хотя меня так неплохо потряхивает и хочется спрятаться уже за своим компьютером, налить чайку с бергамотом и закусить стресс шоколадочкой, припрятанной в верхнем ящике рабочего стола. Должны же быть у одинокой кормящей матери свои маленькие радости.