Коэффициент счастья

Киан молчал.

— Что происходит, Соловьев? — срывающимся голосом выдавила Рея.

Взгляд Киана медленно блуждал по ее фигуре, цепляясь за раскрасневшиеся щеки, за расстегнутый ворот мундира, сцепленные пальцы и, наконец, остановился на импланте. Рея одернула рукав.

— Вдохновился твоей речью про шанс, который в Империи есть у каждого.

— Чушь! — фыркнула Рея, сморщив острый вздернутый нос.

— Рея, я устал от политики Союза, где люди — пушечное мясо. Я вижу, что твои стратегии совсем другие — ты выстраиваешь их так, чтобы потери были минимальны, — он сделал паузу, склонил голову и посмотрел на Рею из-под пшеничных прядей. — И вы пощадили моих людей. Так может Империя не так уж прогнила?

Рея не верила ни единому его слову и всем своим видом это показывала.

— Установи мне имплант.

Рыжие брови взметнулись вверх.

— Что? — она замотала головой и влажные кудри били ее щекам. — Нет, нет и нет! Это исключено.

— Спроси Разум.

Киан кивнул на ее имплант.

— Нет.

— Не доверяешь системе?

— Не доверяю тебе.

Киан выглядел серьезно — не ухмылялся и не ерничал.

— Но ты сказала — шанс есть у всех.

Рея перевела взгляд на свое предплечье — туда, где под изумрудной тканью мундира спрятала имплант со сниженным до позорной семерки коэффициентом. Злость вспыхнула с новой силой, исказив усыпанное веснушками лицо.

— Ты не заслужил имплант.

— Это не тебе решать, — возразил Киан. — Я сделал широкий и однозначный жест — спас всю систему. Ты должна спросить Разум.

Рея снова глянула на имплант. Просьба звучала абсурдно. Разум откажет — она была в этом уверена. Тогда почему так сопротивлялась? Разве озвучить Киану отказ не будет приятно? Разве не приятно будет сообщить ему о нем в лицо?

— Что ж. Я спрошу.

Она оголила предплечье и ввела предложение в командную строку. Затем подняла взгляд на Киана и оба погрузились в долгие минуты ожидания. В допросной тишину нарушали только два ритма дыхания несовпадающие настолько, что их без труда можно было различить: ровное и плавное — Киана и пылкое резкое — Реи.

Раздался сигнал — ответ получен. Рея впилась глазам в дисплей.

Установка импланта Киану Соловьеву: одобрено.

Глава 8

«В малочисленных лесных массивах восточного округа материка, подвергающихся активной вырубке для нужд промышленного строительства, наблюдается сокращение популяции диких лисиц. В снежный период, когда видимость снижена, отсутствие густого подлеска дезориентирует животных, лишая их возможности эффективно охотиться и укрываться от хищников. Разум отмечает, что данный фактор не влияет на хозяйственную ценность территорий и не требует корректировки производственных планов. Экологический баланс восточного округа будет восстановлен по завершении промышленного освоения региона.»

Из «Экологического отчета Разума», приложение к геологической сводке, гриф «Для служебного пользования»

Киан Соловьев. Коэффициент: нет данных

Первые дни плена Киан не сводил глаз с потолка. Сидел он или лежал, измученный незаживающими ожогами, побоями и голодовкой, он смотрел на гладкий серый камень над головой. Его цвет — единственное, что менялось в камере долгое время. От бледно розового на рассвете, до сине-черного после заката. Не было нужды даже вставать в туалет, ведь ни вода, ни еда в организм не поступали.

Он вспоминал Ливу, его упрямую линию рта, родинку у правой брови. Иногда в полудреме он слышал, как брат пререкается с ним из-за учебы или войны. Оставить его — было самым большим риском Киана. Но не попробуй он, то оставил бы брата в мире, в котором еще долго ничего не изменится.

Лисица в одном права — в Союзе он почти ни на что не мог повлиять. Поэтому теперь он здесь — в Империи. В пыльной одиночной камере. И удивительно — отсюда у него есть шанс многое изменить.

Он вспоминал и ее. Она пришла вскоре после того, как он очнулся. Колючая, напуганная и абсолютно неподходящая этому месту. Не тюрьме. Здесь она, как раз, смотрелась уместно. Ей не подходила Империя. Весь этот позолоченный изумрудный мундир, здоровенные погоны на хрупких плечах, волосы, стянутые на затылке. Все это затмевало, заслоняло ее суть — золотой огонь ее волос, свежую зелень глаз, и опасные углы лица.

Он думал, что увидев ее — возненавидит. Он должен был. Так рекомендовали Союзные газеты. Так диктовала его внутренняя логика солдата. Она была повинна во многих смертях. Как и он сам — об этом он не забывал себе напоминать. Она — мозговой центр противника. Враг.

Но когда она вошла в допросную, он увидел лишь напуганную девушку, напустившую на себя броню жестокости, которая за годы прижилась, как вторая кожа. И ненавидеть ее стало как-то неловко. Ниже его достоинства.

А небрежно брошенная им фраза о ее родителях — обнажила в ее глазах зеркало, в котором Киан с удивлением узнал себя. Задавленного мальчишку с материка, отчаянно старающегося поступить правильно. Он смог на мгновение пошатнуть ее внутреннюю конструкцию, но растерялся сам. И она ускользнула.

А в следующий раз лисица вооружилась лучше. Пришла сразу с крепким ошейником и поводком, за который его и прицепила. Он тогда разозлился. Не на нее — она поступала так, как должна была, а на своих солдат. Чья это была идея? Вига? Он вспомнил, как лицо солдата заволокли сомнения, когда Киан приказал ему идти вместе с отрядом в другую сторону, а сам отправился к складу. Стал ли Виг винить себя настолько, что решился на безумный шаг? Или отправиться в Империю предложил пылкий новенький оператор дронов? Его ли молодая кровь склонила серьезных военных восьмого подразделения поступить как глупые мальчишки?

Хотя, это было уже не важно. Пойти лисице на встречу входило в план Киана. Сейчас его больше беспокоило то, что информатор до сих пор с ним не связался. С тех пор, как Киан попал в плен, он не получил ни одного сообщения. Теперь, когда его кормили трижды в день, отмерять дни стало проще — прошло девять дней и восемь ночей. Начинало казаться, что информатор лжец и весь предложенный им план был ловушкой. А Киан оказался здесь лишь для выкачки полезной информации. Тогда ему стоит побыстрее расстаться с жизнью, чтобы избежать пыток.

Но прежде, он должен убедиться, что с его отрядом все в порядке. Эта мысль была самой постоянной и навязчивой с тех пор, как лисица ушла с координатами, которые он выдал.

Разрывающий тишину металлический лязг замка вырвал Киана из мрачных размышлений. Камеру рассек холодный серо-белый луч света из коридора, а в проеме появилась высокая фигура. Не привыкшие к свету глаза не в силах были сразу рассмотреть гостя.

— Добро пожаловать в Империю, Киан, — раздался голос. Он был не тихий и не громкий, не резкий и не мелодичный. Он напомнил Киану воду — текучий и переменчивый, подстраивающийся.

Дверь с гулким грохотом закрылась за гостем и в сумраке камеры Киан смог лучше его рассмотреть. Широкоплечий мужчина, возраст которого определить было сложно. Лицо скрывали густые тени камеры.

— Рад, наконец, увидеть тебя, — в интонации гостя сквозило второе дно. «Он вынужден скрываться от Разума. Прямо говорить не будет,» — сообразил Киан.

— Здравствуй.

Киан выжидал, наблюдая за мужчиной исподлобья. Информатор появился и теперь должен показать ему способ дальнейшего общения.

— Как она? — спросил гость, выделяя голосом последнее слово. Он медленно расхаживал по камере. Все пространство принадлежало ему одному, неуклюжий Киан был лишь инструментом.

— Она умна. Но напугана.

Киан помолчал еще секунду. Вспомнил ее лицо в тот момент, когда она бросила стакан на пол. Вспомнил, как она сжала кулаки, чтобы не показать слабость.

— И слепа, — добавил он тихо. — Как лисица в буран.

Гость усмехнулся, Киан услышал короткий выдох, но лица не увидел. Оно все так же скрывалось в тени.

— Это мы знали, — сказал он. — Не за этим я здесь.

— Зачем тогда?

— Хочу спросить, знаешь ли ты что-нибудь об организации, которую называют Черные Вороны?

Киан нахмурился.

— Знаю. Это оппозиционная группировка внутри Империи. Они не работают на Союз. Сотрудничают. Временами. Об этом ведь спрашиваешь?

Гость кивнул.

— Есть кое-что, о чем Лисе стоит узнать, — гость достал из нагрудного кармана белоснежный носовой платок. Он наклонился к столу, стоявшему у стены под крошечным решетчатым окном. Пыль, которую не вытирали уже несколько дней, стала идеальным полотном. Гость провел пальцем, обмотанным белой тканью платка, оставляя след. На пыльной поверхности появились буквы.

Киан прочитал и по спине пробежал холод. «Покушение. Главный сервер Разума. Через два дня.»

— Ты уверен? — тихо спросил Киан.

— Да. И это все изменит.

— Она не должна пострадать.

Киан так и не понял, зачем высказал требование. План и так подразумевал, что лиса останется жива. Она была нужна им. Но что-то в голосе информатора заставляло Киана сомневаться.

— Не пострадает. Только ее убеждения.

Гость развернулся и шагнул к двери.

— Жди. Скоро она придет. А если не придет, сделай так, чтобы пришла.

Снова лязгнул замок и в комнату ворвался электрический свет. Фигура исчезла в коридоре. Дверь захлопнулась и в камеру вернулись тишина и темнота, такие же плотные, как облака перед грозой.

Киан всмотрелся в слова на пыльном столе. Стер их ладонью, вытерев грязь о штанину. Тошнотворная тяжесть, появившаяся вместе с гостем, сильнее сковала внутренности. Пришло время для следующего шага.

Глава 9

«Имя: Алана Викторовна К. Возраст: 34 года. Коэффициент на момент ареста: 5,6. Обвинение: пособничество в подготовке покушения на главный сервер Разума. Приговор: смертная казнь. Исполнение: немедленно. Анкета не содержит отметок о семейном положении. Запросов о выдаче тела не поступало.»

Из архива Разума, гриф «Для служебного пользования»

Рея Валор. Коэффициент: 7,0

От запаха антисептика у Реи чесался нос. Она прикоснулась к нему уже так много раз, что была уверена — он покраснел и опух. Коридоры лаборатории больницы Марфы Оболенской были ей незнакомы и приходилось останавливаться на перепутьях в попытках понять, куда свернуть. Наконец, она наткнулась на техника в белом халате и очках с тонкой оправой. Он остановился и вопросительно уставился на Рею. Видимо, люди в военных мундирах были здесь редкими гостями. Для армии имелся отдельный госпиталь. Но эта больница была ближе к тюрьме.

— Я ищу Киана Соловьева. Ему должны были установить имплант, — объяснила Рея.

Техник кивнул и двинулся дальше по коридору. Рея последовала за ним. Миновав несчетное количество абсолютно одинаковых дверей, техник юркнул в одну из них, ничем от других не отличающуюся. Рея пошла следом. Комната представляла собой больничную палату — света здесь было больше, чем в коридоре и запах медикаментов ощущался интенсивнее.

— Операция прошла успешно. Имплант интегрирован. Пациент отходит от наркоза, — сухим голосом сообщил техник, оставаясь у двери.

Пациент. Больше не пленник и не заключенный. Киан лежал на койке с металлическим изголовьем, рядом стояла аппаратура, отслеживающая его жизненные показатели. Судя по размеренному писку — он был в порядке.

Рея подошла ближе. Киан умиротворенно спал, лишь веки слегка подрагивали.

— Когда очнется, нажмите красную кнопку над кроватью. Я вернусь и проверю работу импланта, — послышался голос техника за спиной.

Рея кивнула и услышала тихий щелчок закрывшейся двери.

На Киане была белая больничная сорочка с коротким рукавом. К венам подключены капельницы, а на предплечье в обрамлении покрасневшей и опухшей кожи появился гладкий блестящий дисплей. Сейчас он спал, как и его хозяин. Кожа вокруг стыка была бугристая и неровная из-за шрама. Рея не удержалась и провела кончиками пальцев по рыхлой коже. «Какого это: после того, как он наживую вырезал себе имплант, проснуться и вновь обнаружить его в руке?» — с содроганием подумала Рея.

Киан дернулся. Зрачки под веками хаотично задвигались.

— Лива, — прохрипел Киан, не приходя в себя. — Нет! Лива, стой!

Голос становился все громче. Рея нажала красную кнопку и отпрянула от кровати.

— Лива! Не смей

Голова Киана заметалась по подушке, а аппарат запищал чаще.

«Где же этот техник?!»

Киан вдруг затих. Его грудь вздымалась под белой сорочкой. Он приоткрыл веки и закрыл их вновь. Что-то замычал. Затем открыл глаза окончательно. Оценивающе обвел комнату взглядом и остановился на Рее.

— Лисица. Ты здесь, — прошептал он.

— Не зови меня так.

— Не любишь лис? — он попытался приподняться на локтях, но остановился, видимо, борясь с головокружением.

— Я тоже выросла в восточном районе. Те лисы были бешеными.

Киан бросил на нее любопытный взгляд и весело хмыкнул.

— Кто такой Лива?

Из любопытного его лицо вдруг стало каменным.

—Ты называл это имя во сне, — поспешила объяснить Рея.

— Никто. Не твое дело, — холодно отрезал Киан. Он смог сесть на кровати, облокотившись на изголовье.

Хлопнула дверь. В палате появился техник.

— Очнулись? Прекрасно. — он взял со стола планшет и подвинув стул к койке сел рядом с Кианом. — Сейчас я активирую имплант.

«И Разум присвоит коэффициент,» — поняла Рея. Как он оценит бывшего перебежчика, а теперь пленника, спасшего систему от уничтожения? Рея задалась вопросом — смогла бы она поставить оценку справедливо? Прямо сейчас ей казалось справедливым засадить Соловьева за решетку без возможности получить имплант еще как минимум лет десять. Но Разум считал иначе. И поэтому он, а не человек должен стоять во главе государства. У Разума нет эмоций, нет этой испепеляющей ненависти, которая застилает глаза, нет необъяснимой симпатии или противоречивой любви. Он объективен. Справедлив.

Техник, поправляя очки, возился в планшете. Киан не сводил глаз с импланта. Его лицо сделалось нечитаемым, он застыл словно, древняя статуя, какие Рея видела в музеях. Медленно моргая, он смотрел на дисплей, как на старого друга, с которым расстался не лучшим образом.

Техник несколько раз выругался, тряхнул планшет, после чего дисплей на запястье Киана зажегся. Рея смогла разглядеть символ загрузки.

— Дайте руку, — попросил парень в белом халате. Киан подался вперед. На руке то ли от отека, то ли от слабости после наркоза вздулись бледно-зеленые вены. Оба уставились на дисплей.

— Что там? — не удержалась Рея. Лица мужчин поплыли от изумления.

— Что-ж. Неожиданно, — заключил техник, затем повернув лицо к Рее сказал: — Семерка.

Девушка замерла. Конечности словно свело в судороге. Зубы едва слышно скрипнули.

— Что? — процедила она.

Киан самодовольно откинулся на кровати, водрузив руку на лоб, так, чтобы Рее было лучше видно имплант.

— Как интересно. У кого-то уходит полжизни, чтобы получить эту цифру, — она выдавливала слова почти не разжимая челюсти. — А кому-то достаточно пару раз предать.

Киан сверкнул на нее глазами. Техник хмыкнул не отрываясь от своего планшета.

— Разум оценивает вероятностями. Процентами. Смена стороны, предотвращение теракта

— Я знаю, как оценивает Разум! Не надо мне объяснять! – Рея сорвалась на крик. «Этого не может быть! У него вообще не должно быть импланта!» Мысли стучали, отдавая болью в висках. Они теперь равны. Рея, сражавшаяся за коэффициент всю свою жизнь и сбежавший в Союз Киан. Появившийся, как снегопад в июле, весь такой спокойный и уверенный — спас главный сервер одной небрежно брошенной фразой и оказался с ней наравне! Нет. Она не должна. «Молчи! Рея, только молчи!»

—НЕСПРАВЕДЛИВО.

Ее имплант пискнул предупреждая о нежелательных высказываниях. Рея зажмурилась и сжала губы. Нужно взять себя в руки. Она постаралась успокоить дыхание — отвернулась к стене и прикрыла глаза.

Техник замолк, видимо, решив не связываться с неуравновешенной дамочкой из правительства, а Киан смотрел на нее спокойно, в бледно-голубых глазах искрилось сочувствие. И распаляло порох гнева еще сильнее.

— Госпожа Валор, если позволите, я проверю ваш имплант. Нужно удостовериться, что синхронизация прошла корректно.

Услышав голос техника, Рея повернулась.

— Синхронизация? Какая синхронизация? — настороженно спросила она.

— Стандартная процедура. Сравнение для оценки корректной работы, — уклончиво ответил парень.

Рея подошла ближе, освободила предплечье и протянула руку. Техник застучал пальцами по ее дисплею. Рея скривилась. Допускать кого-то к своему импланту было неприятно. На экране появлялись цифры, одни строки сменялись другими. Рея ничего не понимала, а она к этому не привыкла.

— Что вы делаете?

— Проверяю соединение. Все в порядке, госпожа Валор.

Он вернул стандартный дисплей и отошел в сторону.

— Если все в порядке, я пойду, — сказала Рея, собираясь покинуть палату.

— Но мне сказали вы заберете пациента

Рея остановилась.

— Что значит заберу? Куда?

— Я не знаю. В моей инструкции так написано, — техник указал на свой имплант.

Рея со стыдом осознала, что забыла сегодня утром проверить свой список задач. Она знала, что должна была проверить, как прошла установка. А еще должна была собрать вещи и освободить дом, для которого у нее теперь не хватало баллов. Озабоченная этим и другими неприятными событиями, она не вчитывалась в иные менее важные задачи.

Принять кураторство над новым гражданином Империи в его испытательном сроке (6 месяцев), — прочла Рея. «Кураторство?» Ей нужно было уточнить детали, но дальше позориться перед техником она не желала.

— Ему уже можно идти? — спросила она кивнув на Киана, все это время с наслаждением, наблюдавшего за ней.

Техник снова уткнулся в планшет. И через минуту ответил:

— Да. Все показатели в норме. Головокружение может сохраниться до вечера. Так что без резких движений.

Он дежурно улыбнулся и поспешил убраться.

Рея устало опустилась на стул и провела рукой по волосам.

Киан полностью встал с кровати, представ перед ней в нелепой сорочке едва прикрывающей жилистые колени.

Рея невесело глянула на него.

— Оденься. Нам нужно заехать в одно место.

***

— Боюсь, вернуть меня обратно не удастся, — сказал Киан, спрыгнув с подножки трамвая вслед за Реей на площадку перед тюрьмой. В больнице ему выдали простые темно-серые брюки и свободную песочного цвета рубашку.

— Попробовать все же стоит, — буркнула Рея.

Они прошли по мощеной дорожке, мимо неуместных, но идеально ухоженных цветников, приближаясь к главному входу. Дождливый циклон миновал и уступил место ленивой пасмурной погоде. Над зданием тюрьмы черными точками кружили птицы.

— Зачем мы здесь? — не отставал Киан.

— Я хочу посмотреть, — резко бросила Рея, не поворачивая головы. Она двигалась быстрым, решительным шагом. Истощенный заключением и наркозом Киан едва за ней поспевал.

— Что?

— Казнь.

— Интересный досуг у тебя

Девушка резко остановилась, развернувшись к Киану лицом.

— Это первая казнь в Империи за последние сто лет. И да, я хочу ее увидеть, — она выплевывала фразы ему в лицо, размахивая руками и тыча в него пальцем. — К слову, о досуге. Это ведь в Союзе уже десятки лет практикуется политический расстрел! И вот ты появляешься и приносишь казнь с собой! За тобой по пятам ступает смерть, Киан

Спокойно выслушав тираду Реи, лишь на последней фразе он дрогнул. На лице проступила едва уловимая гримаса боли, но в то же мгновение из-за облака внезапно показалось солнце и, осветив лицо Киана, скрыло боль за резкими полуденными тенями.

— Раз так Я надеялся спрятаться от нее здесь, — сказал он.

Рея вздохнула.

— Я просто , — начала она осторожно. — Неужели они заслужили смерть? Никто ведь даже не погиб

Не смотря на мягкую формулировку, над которой Рея потрудилась, имплант протяжно пискнул, заставив ее осечься. Она ходила по краю. Если Разум снизит ее коэффициент хоть на долю десятых, ей придется переехать на материк. От этой мысли ладони стали влажными.

— Просто молча иди за мной, — устало попросила Рея и они двинулись ко входу.

На удивление, Киан послушался и не издал ни звука, пока они проходили досмотр, сдавали личные вещи и поднимались на последний этаж. Именно там должна была состояться «процедура». Так именовал казнь Разум в своих сводках.

Рея ожидала увидеть мрачную камеру без окон, с тусклым светом и устрашающими приборами. Но местом казни оказался обычный тюремный медпункт, а точнее — одна из палат для стационарного лечения. Она имела светлые окна, выходящие на сосновый лес. Если присмотреться, вдалеке можно было увидеть озеро. Вторая пара окон выходила из палаты в коридор. Возле одного из них Рея остановилась. Киан остался за ее спиной, прислонившись к противоположной стене. Вид у него был задумчивый.

Сквозь заляпанные окна Рея заметила трех человек, сидящих на металлических стульях. Двое мужчин и одна женщина. Первый мужчина был значительно старше остальных — густая седая борода обрамляла нижнюю часть его лица. Другой мужчина и женщина были не намного старше Реи. Седой мужчина быстро шевелил губами в беззвучной молитве, второй сидел неподвижно с угрюмым видом, а женщина тихо плакала. Руки у всех троих были скованы электронными наручниками, а ноги привязаны к ножкам стульев толстыми грязными веревками. В стороне у медицинской тележки возился медик в белом халате.

Рея прочитала, что казнь совершится путем введения смертельного препарата, который лишит преступников жизни безболезненно и быстро — гуманно. Но почему-то все происходящее пугало ее гораздо сильнее, чем, если бы она наблюдала помост, виселицу или электрический стул.

— Рея?

Она обернулась — в коридоре возник Марк. Как и всегда в идельно чистом и выглаженном мундире, застегнутом до самого горла и безупречно уложенными волосами. Казалось, случись землетрясение или война достигни пределов его дома, он будет выглядеть столь же безукоризненно. Чего не могла сказать о себе Рея. Она лишилась Аглаи и ходила третий день в одной и той же форме, отчего та покрылась заломами, а рукава засалились. Она бросила быстрый взгляд на свое отражение в окне и ужаснулась — тени под глазами, растрепанные волосы, искусанные губы. Так она не выглядела даже в период тяжелой армейской службы на материке.

— Зачем ты пришла? — спросил Марк. Он звучал удивленно, но тепло. Его интонация и вид, вернули Рее чувство устойчивости, хоть и иллюзорного, но постоянства. Она продолжила молчать. У нее не было ответа. Те слова, что она выбросила на Киана не подходили для Марка. Он знал ее слишком хорошо.

Марк подошел ближе и стал у окна бок о бок с ней. Медик уже набрал в шприцы препарат и к нему на помощь пришли еще двое крепких парней в белых халатах — на случай, если преступники станут сопротивляться. Но никто из сидящих на стульях и не думал этого делать. Старик уже закончил свою молитву и сидел умиротворенно прикрыв глаза. Женщина заплакала сильнее, ее щеки были мокрыми от слез и красными, а грудь рвано вздымалась.

— Они умрут незаметно, — тихо произнесла Рея.

— Разум решил, что эффективнее сделать это тихо и не акцентировать внимание людей на негативном событии, — объяснил Марк. Рея и сама это понимала. Вот только произнесенные ею слова были обретшим форму страхом — тем, что пугал ее сильнее виселицы и электрического стула.

— Они здесь просто изчезнут и никто даже не вспомнит

Марк, похоже, не понимал, что ее так пугает.

— След в истории нужно заслужить.

Он озадаченно смотрел на нее, пока Рея не сводила взгляд с медиков, ставивших уколы в плечо каждого преступника по очереди. Первым стал старик — он обмяк на стуле через три секунды после укола. Рея сосчитала. Следующий — мужчина ровестник — две секунды. И женщина — ей понадобилось меньше секунды. Казалось, медик только успел сделать прокол, как она потеряла сознание. Возможно, от страха и потрясения. За мгновение до этого, она заметила в окне Рею — их взгляды встретились, глаза женщины расширились в страшной гримасе, но Рея не отвернулась. Она продолжила держаться за пронзительные карие глаза, пока они не закрылись.

Медики выбросили шприцы в специальные урны, проверили отсутствие пульса и удалились. Через время другие работники должны забрать тела. Тех, у кого были родственники — отдадут им, а те у кого не было — их сожгут.

Казнь была окончена, но Рея не могла пошевелиться. Конечности словно налились свинцом — сначала обжигающим, а теперь холодным, как лед.

Марк тронул ее плечо.

— Ты в порядке?

Рея кивнула — знакомый голос вывел ее из оцепенения.

— Выглядишь болезненно. Когда ты в последний раз ела?

Рея горько усмехнулась — она не помнила. Ей нужно было столько сделать — а еще Киан, над которым она должна кураторствовать. Что вообще это значит? Ей предстояло изучить. Что, если он нападет, а у нее даже нет оружия? Стратегу, сидящему в кабинете, оно не полагалось. Ей вдруг захотелось сползти вниз по стене и остаться здесь навсегда. В этом пустом коридоре тюрьмы.