Коэффициент счастья

— Скажи, Рея. Ты правда веришь, что Разум соблюдает интересы народа? — не открывая глаз спросил он.

Рея ответила не раздумывая.

— Разум — это нейросеть. Программа. В отличие от человека, в ней нет корысти — лишь рациональный расчет.

Она махнула рукой охранникам, требуя принести новый стакан. Охранник принес новый стакан воды и передал его Киану. Тот залпом осушил его и продолжил сжимать в руках, постукивая пальцем по стеклу.

— Зачем большой и сильной Империи так важно завоевать маленький и бедный Союз? — спросил он. — Людей у нас мало. Ресурсов тоже. Присоединить Южные народы было бы умнее. Но Империя этого не делает.

— Люди, даже если их мало — важны. Союз раньше был Империей и должен вернуться. Люди — залог процветания, — ответила Рея. Эти мысли были частью нее и виделись ей очевидными.

Киан усмехнулся.

— Я выдал три склада. Захват одного из них Разум оценит приоритетней. Угадаешь какой?

— Технику? — казалось, Киан решил устроить викторину очевидных ответов. Становилось скучно.

— Кто знает

Он снова прикрыл глаза. Рея поняла: больше он не скажет ни слова. Она вышла из камеры, на ходу отдавая распоряжения охране — трехразовое питание, вода, прогулки. Голос ее звучал ровно, но внутри раздражение било ключом.

В машине она не проронила ни звука. Влад тоже молчал — может, чувствовал ее состояние, может, боялся. Адмиралтейство встретило привычным гулом голосов и запахом кофе. Рея запаслась большой чашкой горячего напитка, аналитическими отчетами Руднева и, заперевшись в кабинете, принялась шаг за шагом разрабатывать планы захвата выданных Кианом точек.

Она рисовала в голове шахматную доску, где фигурами были солдаты, ресурсы, ландшафт и даже погода. При верной комбинации белые фигуры — она представляла их Имперскими, «съедали» всех черных — Союзных. Разум неотрывно помогал — оценивал, расставлял приоритеты, сжимал и упрощал бесконечные аналитические данные.

Когда желтые огоньки фонарей затрепетали в темноте набережной, а синяки под глазами Реи, подсвечиваемые голубым светом голограммы достигли небывалой глубины, три стратегии были готовы. Рея пробежала глазами итоговую сводку и заметила то, что зазвучало в голове голосом врага. Склад с природными ресурсами имел балл приоритета девять, а склады с техникой и оружием — восемь.

«Что за чертовщина? У нас полно своих ископаемых шахт, а вот по оружию и технике мы едва дотягиваем до Союза с их рабским перепроизводством.»

Она обновила данные — вдруг ошибка? Но баллы остались прежними.

В голове зазвучал голос Киана: «Зачем Империи так важно завоевать маленький бедный Союз?» Мысли загудели. В цифрах на голограмме скрывалось нечто, что ускользало от Реи.

Она запросила информацию о территориях Союза Свободных Земель. Разум вывел на голограмму справку:

Территории, контролируемые Союзом Свободных Земель, характеризуются суровым климатом, преобладанием горных и лесистых ландшафтов, скудной флорой (преимущественно хвойные породы, мхи, лишайники) и ограниченной фауной (мелкие млекопитающие, отдельные популяции диких волков). При этом недры региона содержат значительные запасы кремнерита — минерала, необходимого для производства оптоволокна. Хозяйственная ценность территорий в остальных аспектах признана низкой.

Рея застыла, вчитываясь в строчки справки. Кремнерит. Минерал, о котором она слышала на лекциях по военной экономике, вдруг стал центром всей этой операции. Не техника, не люди — сырье для оптоволокна. Для Разума.

В голове Реи выстроилась новая схема: оружие, технологии, люди — все теряло смысл без контроля над кремнеритом. Она поняла, почему Киан не стал медлить с ответом. Его люди гибли не за свободу и не за идеи, они умирали за залежи минерала, нужного Разуму. Как и солдаты Империи. Рея с трудом подавила горькую усмешку и закрыла голограмму.

Даже ребенку известно — Разум работает вычисляя вероятности, процентные соотношения и приоритеты. До этого момента Рея была уверена, что алгоритм настроен на заботу о народе, а оказалось — Разум заботится о себе. Что это в общем-то значит?

Что Разум ставит в приоритет собственную выгоду. Ведь без него система рухнет и Империя погрузится в хаос. Оптоволокно помогает Разуму работать быстрее и охватывать больше данных. Выгодно ли это народу Империи? Да. Тогда это мало что меняет.

Пусть Киан и откопал где-то сведения о ее родителях — он не представлял, какой она человек. Рея ценила выгоду. И злилась, что он посмел усомниться в ее праве на это.

«Глупый солдатик.» Ее злила дерзость, с которой Киан делал попытки задеть ее. В его-то положении. Злило его лицо, с которого она никак не могла стереть это спокойное уверенное выражение.

Вопреки предположению Корсакова, что она сможет понять Киана лучше, ведь как и он, родилась на материке, Рея вовсе его не понимала. Человек познавший жизнь материка никогда бы по собственной воле не обрек себя на нищету Союза. И это непонимание тоже злило. Жаром из груди поднималось к лицу и заставляло челюсти сжиматься до скрипа.

Рея привыкла понимать – мотивы, планы и стратегии врага. Прогнозировать поступки людей, наперед знать, что преподнесет ей следующая минута. Так она распланировала всю свою жизнь. Интернат, затем армия – самый простой и понятный способ пробиться на Остров. Воюющая держава нуждается в войнах. Рея знала, что физически не сможет предложить многого, но свой острый ум она заметила давно и умело использовала.

Она понимала людей в Союзе. Те не хотели жить в конкуренции, потому что не могли в ней победить – слабые, ленивые, глупые, они бежали туда, где такие же слабые люди, жаждущие власти прибрали их к рукам. Но Киан таким не был. Рея отчетливо видела: останься он в Империи – мог бы стать ей конкурентом намного опаснее Руднева.

Зажмурившись, она потерла пальцами переносицу. Нужно притормозить мысленный поток. Ее мозг словно перегруженная нейросеть – гудел, но не мог обработать то, чего не понимал.

Рея отправила все три стратегии в исполнение, встала из-за стола, едва не сбив полупустую чашку, и вышла из кабинета.

В коридоре было пусто. Только в кабинете Корсакова горел свет — значит, он все еще работал. Рея спустилась вниз, не дожидаясь лифта, и толкнула тяжелую дверь. В лицо ударил холодный ветер.

Влад уже ждал у входа. Он вел машину нервно, слишком резко, и один раз пропустил поворот.

– Возьми себя в руки, – прошипела Рея. Последнее чего она сейчас хотела – думать о состоянии своего шоффера, голова уже не просто гудела, а начинала ныть. Но внутрь просачивались непрошеные предположения и Рея никак не могла от них избавиться.

«Нужно срочно выпить.» Алкоголь был главным и единственным лекарством от перегрузки, которое Рея знала.

– Сверни в бар.

Влад молча повернул. Ближайший к ним бар «Причал» был местом пересечения миров. Сюда пускали всех, включая жителей с самым низким из возможных на Острове коэффициентов. Посетители с высокими показателями тоже любили это место за то, что здесь легко можно было завести интрижку с нетребовательными девушками или парнями, недавно прибывшими на материк. Рее не хотелось идти туда, где нужно будет держать лицо и не хотелось пить дома в одиночестве. «Причал» подходил идеально.

– Идем, – бросила Рея Владу, когда он закончил с парковкой.

– Мне, эт самое, с вами? – шоффер повернулся и его лицо застыло в замешательстве.

–Я не последний человек в Империи. Мне охрана нужна.

– Но.., – Влад замялся. И Рея поняла почему. Раньше она никогда о таком не просила, да и одна в баре она в последний раз бывала в первые месяцы жизни на Острове, когда от напряженной работы почти теряла сознание и только выпивка помогала опустошить голову.

– Идем, – с нажимом проговорила Рея. Влад в нерешительности закрыл дверь Руссо-Балта и последовал за ней.

Внутри бар гудел неразборчивой болтовней, слишком громкой ритмичной музыкой и звоном стекла. Рея отправила Влада занять столик в плохо освещенном углу, в отдалении от других, а сама направилась с бармену. Басы вибрировали в груди, заставляя сердце биться быстрее. Потертая деревянная стойка была влажной от пролитого пива, и пальцы прилипали к ней. Разномастные посетители облепили ее, как воробьи на жердочке: кто-то сжимал стакан обеими руками, кто-то стучал пальцами по столешнице, привлекая внимание бармена. Рея показала кудрявому бармену имплант, давая понять, что ей полагаются самые дорогие бутылки из его арсенала и попросила два виски со льдом. Если хочешь избавиться от мыслей быстро – нужно брать что-то крепкое. Закон выживания от Реи Валор номер один. Если однажды какой-нибудь литератор захочет написать о ее выдающемся жизненном пути, этот закон должен будет открывать повествование, ведь без него не было бы той Реи, которая сейчас двигалась к столику с двумя низкими бокалами в руках.

Она поставила один переливающийся янтарем стакан перед Владом, села напротив и сделала большой глоток из своего.

– Так я это... за рулем, госпожа Валор, – Влад уставился на Рею.

– Больше нет... Обратно на такси... Машину завтра заберешь, – распорядилась она, делая один глоток за другим.

Влад помедлил, бросая на Рею короткие осторожные взгляды, но потом сделал глоток. Лицо его посветлело. Он посмаковал жидкость и одобрительно закивал.

– Это совсем не то, что обычно наливают мне, – сказал он.

– Сочувствую Аглае. Придется пить низкосортное дерьмо, – хмыкнула Рея.

Влад помрачнел и глянул на хозяйку исподлобья.

– Я видела вас на набережной. Ты ведь поэтому такой нервный? Влюбился.

В глазах шоффера засверкало раздражение. Но Рее было все равно – она хотела вытащить чужую боль на свет. Препарировать прямо здесь, в дымном баре, чтобы наконец избавиться от мыслей, которым в ее голове было не место. Мыслях о каких-то низкокоэффициентных ничего не значащих работниках.

– Ты должен выключить это, – глядя прямо в глаза Владу произнесла Рея.

– Эт вы о чем это?

– Выключи свои переживания влюбленного мальчишки. Ради нее, – Рея говорила метая в него слова, в надежде попасть в цель. – Иначе они помешают тебе подняться и дать ей то, чего она заслуживает. Тебе ведь наверняка кажется, что она заслуживает быть счастливой?

– А вы... – Влад запнулся, словно испугавшись того, что собирался спросить. – Вы счастливы, госпожа Валор? – в его вопросе читалось искреннее любопытство. Желание подпрыгнуть и заглянуть за изгородь, скрывающую тайны жизни настоящей элиты.

Рея опустила глаза в стакан, словно там плавал ответ.

– Конечно, – ответила она. – И не только потому, что получаю лучшее. Мое имя неразрывно связано с историей Великой Империи.

Рея смотрела на Влада, но, казалось, перестала видеть его.

– Мои достижения не канут в небытие, как работа прислуги, которая забывается на следующий день. Они будут жить вечно.

Ее голос задрожал от переполняющего чувства значимости, сакральной причастности к чему-то большему, чем она сама. И в глазах Влада она увидела отражающуюся силу – воспрявший импульс, который подарила ему, произнеся вслух то, что было так важно услышать ей самой.

Они пили и говорили допоздна, пока бар не опустел, а на улице не занялся рассвет. Рея рассказывала о своем детстве на материке, об интернате, службе в армии. Влад слушал, кивал и на его лице постепенно проступало понимание. Рея видела, что ее шоффер хорошо знал тот мир, откуда она пришла и, хотя они оба сейчас сидели в баре на Острове, какая-то часть их обоих осталась там – на запыленных тесных улицах материка. Когда они подошли к такси и Влад помог Рее сесть в машину, его имплант издал звук, привлекая к себе внимание. Влад задрал рукав и уставился на дисплей.

– Мне эт самое... Прибавили червончик, – он поднял на Рею блестящие глаза. Червончиком на материке называли одну десятую балла. Слово резало слух – Рея очень давно его не слышала. Она улыбнулась шофферу и скрылась в глубине автомобиля, который сразу тронулся. Рея проводила взглядом Влада, пружинистой походкой направляющегося к другой машине, которую она для него вызвала. Натянутая струна мысли о нем ослабла – Рея расслабленно откинулась на спинку сиденья и задремала.

Глава 7

«В целях обеспечения безопасности и оптимизации управленческого состава Разум оставляет за собой право пересмотра коэффициентов эффективности в любой момент. Решения Разума окончательны и обжалованию не подлежат. Неэффективные элементы подлежат замене.»

Из внутреннего регламента Разума, гриф «Для служебного пользования»

Рея Валор. Коэффициент 8,0

Рея рассеянно наблюдала за движением залива сквозь деревянные створки окна своего кабинета. Небо затянули мутные серые облака, а на горизонте отвратительной гематомой набухала фиолетовая туча. Море бугрилось, покрываясь паутиной белой пены.

Прошло четыре дня с тех пор, как она отправила в исполнение стратегии по полученным от Киана координатам, но результатов все не было.

Она только что вернулась после ежедневной летучки с работниками своего отдела — рутинное планирование шло своим чередом, но тревожное ожидание нещадно сдавливало плечи. Киан мог солгать — просто чтобы не дать Империи преимущества. Или Рея ошиблась и его благородство не дотягивало до того уровня, когда ради одного отряда жертвуют интересами страны. И тогда это будет уже второе проваленное задание за этот месяц. Тогда понижения коэффициента не избежать.

Ладони зудели от того, как сильно хотелось знать исход и Рея поскребла их ногтями. Бывало, когда военный штаб Острова зашивался от работы и все адъютанты были заняты, они передавали данные сразу в систему Разума. Рея обновила новостную вкладку — ничего. Вместо этого выскочило уведомление о новой задаче — вызов в тюрьму Лебеди по вопросу пленного Киана Соловьева.

Позвоночник сковал холод и Рея выпрямилась. «Он солгал. И будет насмехаться надо мной.» — пронеслось в голове. Она вызвала Влада и быстрыми шагами отправилась к машине.

Стоило Руссо-Балту выехать из основной части города, как стекла окропили первые капли дождя. Туча расползлась по небу исполинским пятном и из окна автомобиля Рее казалось, что она клубится прямо над ее головой. В зеркале заднего вида она встретилась глазами с Владом — сегодня страха в них не было. Шоффер смотрел внимательно и взволнованно, заставив Рею поспешно отвести взгляд. Всю дорогу девушка вдавливала ногти в ладонь, стараясь унять зуд в кистях.

В тюрьме у нее снова забрали все личные вещи. Волосы промокли под усилившимся дождем и растрепались от ветра. Рея попробовала пригладить их рукой, но быстро поняла бесполезность затеи — от влажности кудри становились неуправляемыми.

Встретивший ее начальник тюрьмы выглядел гораздо хуже. Скудные волосы неаккуратно свисали по бокам от лица, а на груди остались крошки, видимо, после недавнего обеда.

— Госпожа, пленник буянит, вас требует, — запыхавшимся голосом сходу сообщил он.

— Требует? Какое право он имеет что-то требовать? – Рея выгнула бровь.

— Мы ему это объяснили, госпожа, — закивал начальник. — Раза два или три, сами увидите. Не успокаивается. Говорит, важно.

Мужчина развел руками.

— Разберемся, — на этот раз Рея двинулась первая, уже запомнив расположение коридоров. Если Киан так жаждет сообщить о ее провале, оттягивать нет смысла. В конце концов, она предупреждала Корсакова, что Киан им не нужен, предлагала найти иные пути. Он не слушал — и вот, что вышло.

В допросной ее встретили те же охранники и пленник. Киан выглядел посвежевшим. Кожа приобрела живой оттенок, трещины на губах начинали заживать, но в уголке алел свежий кровоподтек, а у глаза расползся новый синяк.

Теперь перед ним стоял стол, на котором блестел кувшин с водой и два стакана. Киан сидел, облокотившись локтями о край стола и уперевшись лбом в ребра ладоней, сведенных вместе наручниками. Стоило Рее войти, как он встрепенулся и нашел ее взгляд.

Имплант просигналил — важное сообщение. Она всмотрелась в дисплей: Стратегии по захвату целей номер 324, 325 и 326 успешно осуществлены. Побочное задание о сдерживании попытки проникновения Союзного 8-го подразделения войск выполнено без потерь с обеих сторон.

Плечи вдруг стали такими легкими, словно вот-вот обернутся в крылья.

— Слава Восьмерке, — прошептала Рея себе под нос.

Киан не солгал. Чего же он хочет? Походка замедлилась, отмеряя шаги Рея вошла в допросную и опустилась напротив Киана.

— Мой отряд. Что с ними? — голос его теперь заполнял комнату, от увядающего тона не осталось и следа.

Рея ударила ладонью по столу и рванулась вперед, вложив в эти движения все мучившее ее по дороге раздражение.

— Как ты смеешь? — процедила она сквозь сжатые зубы. Ее лицо остановилось в нескольких сантиметрах от лица Киана. Плен смыл с него запах хвои и гари и теперь он пах тюремной едой и сыростью. — Кем ты себя возомнил? Вызывать меня сюда! Одного моего слова хватит, чтобы переломать тебе конечности. Это не помешает тебе говорить.

Лицо Киана не дрогнуло.

— Мой отряд. Я хочу знать.

— Проси.

Рея откинулась на стуле, подняв подбородок, чтобы взгляд падал на Киана сверху вниз. Тот молчал.

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать, Киан. Попроси. Меня. И, может быть, я отвечу.

Она сощурилась и продолжала буравить пленника взглядом. Киан уронил голову на грудь и издал короткий смешок. Затем поднял глаза на девушку.

— Как же сильно ты боишься.

Рея фыркнула.

— Да, ты боишься быть слабой. Не буду пугать лисичку, — он расплылся в самодовольной улыбке. Его голос стал тише и ровнее. — Пожалуйста, Рея. Скажи мне. Что. С моими. Людьми.

Рея сжала под столом кулаки. Она ощущала себя той глупой чайкой с залива, у которой из под носа выдернули рыбу, а подсунули корабельную доску.

— Они живы, — сухо бросила она.

Киан шумно выдохнул. Рея сильнее прищурилась. Ее удивляло то, как он не боялся показать свои слабые места — то, что ценно для него. Хотя точно знал, что для Реи эти вещи могут стать крючками для подвешивания ниточек.

— Спасибо.

Он улыбнулся ей и эта улыбка была иной. Не надменной, не надломленной. Она касалась глаз и заставляла показаться ямочку на щеке.

— Ты проверила склады? — спросил Киан.

Рея сжала губы.

— Я был прав.

— Это ничего не меняет, — она пожала плечами.

— Нет? — он не выглядел разочарованным, скорее любопытным.

— Я не знаю, кем ты меня видишь, Киан. Но ты должен понять, я не просто лояльна Разуму, я и есть Разум.

Киан коротко вскинул брови.

— Как и он, я ценю выгоду. И ставлю приоритеты. Так устроен мир. Выживает тот, кто эффективнее.

— Говоришь и впрямь, как программа.

Вскинув руку, Рея ткнула указательным пальцем в Киана.

— А ты говоришь, как слабак, который не выдержал конкуренции и сбежал туда, где ни на что не может повлиять, — она говорила быстро, с горячностью. — В Империи у каждого есть шанс. Все зависит только от человека. Ты мог бы добиться здесь многого. Останься ты — может, сейчас был бы на моем месте.

Она вдруг смолкла и, удивленная своими словами, поджала губы.

Киан смерил ее долгим взглядом. Покачал головой, отчего пшеничные пряди у лба пришли в движение.

— Жизнь не зависит только от самого человека. Важны люди, которые вокруг. Семья. Друзья. Те, кто прикроет. А в Империи все грызутся за коэффициент. Одиночки.

Его слова прозвучали грустно, а голубые глаза потеплели сочувствием. Рея задохнулась. Как он смеет сочувствовать ей? Избитый, заточенный под колпаком врага. Да это Рея должна ему сочувствовать! Она набрала побольше воздуха в легкие, намереваясь ответить, но Киан перебил ее.

— Я прямо сейчас могу изменить весь расклад.

— Что ты имеешь в виду?

— Сегодня случится покушение. На главный сервер Разума.

***

Переговорная наполнилась всеобщим беспокойством. Даже воздух стал каким-то колючим. За большими окнами виднелось только серое полотно дождя, заслоняющее залив. Корсаков на своем центральном месте барабанил короткими толстыми пальцами по столу и изредка бросал взгляды исподлобья на кого-то из присутствующих. Сидевшие вокруг него члены Правительства, сливавшиеся цветом своих лиц с белоснежной стеной, глухо перешептывались. Только Марк казался спокойным, но Рея заметила, как побелели костяшки его пальцев, сплетенных между собой на столе.

Она расстегнула верхнюю застежку мундира, чтобы помочь себе дышать, но воздуха не хватало. Волосы все еще мокрыми сосульками свисали по обеим сторонам лица.

Сразу, как ей удалось выведать у Киана подробности покушения, она выбежала из Лебедей прямо под упругие струи дождя, параллельно отправляя информацию в базу данных Разума и срочными сообщениям Корсакову, Марку и начальнику службы державников. Сейчас она с грустью осознала, что забыла забрать свои вещи и ее шахматная фигурка, которая должна приносить удачу, осталась в тюрьме. Рея с трудом сглотнула.

Голограммы за спиной Корсакова и перед лицами членов Правительства мигали красным, отбрасывая тревожные блики на стеклянные поверхности. Операция перехвата началась спустя пару минут после отправки Реей все информации и теперь им всем оставалось только ждать.

«Слишком много тягостных ожиданий за последнее время. Может, пора взять отпуск?» — мелькнуло в голове и Рея поняла, что никогда не была в настоящем отпуске, не уезжала в санаторий и не путешествовала по южным странам, как многие высокопоставленные служители Империи.

«Когда все уляжется, стоит подумать над этим.»

Рея попыталась представить, что будет, если не уляжется — если покушение окажется удачным. Насколько ей было известно главный сервер Разума хранил в себе исходный код и при его уничтожении, нейросеть перестанет существовать. Что тогда будет с Империей, с народом и с ней самой? Она никогда не видела себя вне системы, да и не хотела. Липкое напряжение сковало тело.

Вдруг начальник службы державников подскочил с места, стул под ним издал противный скрежет.

— П-покушение п-предотвращено, — заикаясь выпалил он, читая отчет со своей голограммы. — Шестеро н-нарушителей арестованы. Во время задержания их импланты б-были отключены

Сначала Рея почувствовала, как воздух снова насытился кислородом. Затем по комнате пролетел удивленный возглас, а за ним сдавленный шепоток. Единственный до ныне известный способ отключить имплант — это вырезать его из руки, отсоединив от нервных окончаний и системы кровообращения.

— Как они это сделали — выяснить немедленно, — прогремел Корсаков, обращаясь ко всем сразу.

От всех имплантов в комнате раздался протяжный сигнал и на голограммах на все том же алом фоне всплыло сообщение от Разума:

В связи с крайне неэффективным выполнением обязанностей, и допущением ошибок, приведших к опасной ситуации, всем членам правительства снижаются коэффициенты.

А также, в связи с угрозой повторных терактов в государственную систему наказания вводится смертная казнь. Первыми подвергнутся процедуре преступники, намеревавшиеся совершить взрыв главного сервера Разума. Крайняя мера вводится исключительно с целью обеспечения безопасности народа и государственной системы Империи. Приходит в действие со следующей минуты и не подлежит обжалованию.

Желудок Реи стянуло тугим кольцом. Ладони похолодели и выше от локтей пробежала дрожь. Она опустила взгляд на имплант: 7,0.

— Нет! — вырвалось из нее слишком громко. Но никто из окружающих ее не услышал — прильнувшие глазами с своим собственным имплантам, они зажимали рты, хватались за голову и обреченно откидывались в креслах. Комната смазалась — превратилась в мешанину белого, красного, изумрудного и золотого. Рея ухватилась за взгляд Марка. Сжав напряженные челюсти, он старался сохранять хладнокровие, но бледность выдавала его.

«Смертная казнь. Империя не знала плахи сотню лет. С тех пор, как не стало императора и его законов.»

В поисках опоры Рея уперлась ладонями в стол. Сейчас нельзя терять рассудок. Нужно вернуться к началу. К человеку, который запустил цепочку событий. Ей нужно вернутся в тюрьму.

***

При виде Киана, чинно сидевшего на том же стуле в той же допросной с прозрачной стеной, кровь в жилах Реи наполнялась обжигающей лавой, а кулаки бесконтрольно сжались, как в болезненном спазме.

Она рухнула на ставшее уже привычным место напротив него.

— Зачем ты это сделал? — ее голос прозвучал тихо и гулко.

Киан поднял на нее бледно голубые глаза.

— Разве не за этим я здесь?

Горький смешок вырвался из груди Реи, она глянула в сторону, затем вернула взгляд к лицу Киана.

— Несколько дней назад ты и слово отказывался произнести, — она резко развела руки. — А сейчас выдаешь важнейшую стратегическую информацию.

Глаза ее сузились в прищуре, а губы изогнулись.

— Ты же противник системы. Враг. Промолчал бы — сервер взорвали. Разве не это твоя цель?