Коэффициент счастья

Набережная наполнялась людьми, как зал перед началом спектакля — шумно, пестро, с предвкушением. Среди редких духов и запаха залежавшихся на камнях водорослей, Рея уловила манкий аромат свежей выпечки, напомнивший ей о намерении позавтракать. Над разноцветной толпой, метрах в двухста возвышалась латунная вывеска с очертаниями чашки — девушка направилась к ней.

В обитых деревом стенах кофейни на радостной ноте жужжали разговоры, а витрина сверкала блестящими от масла еще теплыми булочками. Рея взяла кофе и большой сахарный калач. Улыбчивая загорелая продавщица быстро выполнила заказ и через пару минут Рея продолжила свой путь вдоль залива. Бумажный стаканчик обжигал ладонь, а ароматный пар щекотал ноздри.

Кофе закончился предательски быстро. Зато калач оказался мягким внутри, с хрустящей корочкой снаружи, как Рея любила. И чересчур большим. Внушительная половина кольца оставалась в руке, а есть больше не хотелось.

Впереди показалась каменная коса, облепленная чайками, как сахарной глазурью. Рея зашагала вдоль — залив был спокоен и опасаться волн не было смысла. Она остановилась, распугав горстку чаек. Однако, удивительно скоро птицы поняли, что гостья явилась не с пустыми руками и принялись звонко галдеть. Их крики действовали на Рею, как звук скребущих по стеклу ногтей. Она отщипнула кусочек от калача и подбросила в воздух. Несколько птиц взлетели и сцепившись между собой упали вниз, успев разделиться перед самым падением. Еда упала в море, где ее подхватила другая мелкая чайка.

Рея стала бросать калач в разные стороны, делая кусочки поменьше, чтобы хватило всем, но ничего не получалось. Птицы толкали друг друга в полете и на камнях. Сильные отбирали у слабых, оставляя их громко кричать от досады.

Когда последний кусок был брошен, Рея отряхнула ладони от крошек. «Глупые птицы. Если бы не отбирали друг у друга, большинство из них получили бы свою долю.» Она мысленно осеклась. «А ведь мы такие же. От рождения и до смерти сражаемся за коэффициент. Отбираем цифры друг у друга.» Рея усмехнулась птицам, не сводившим с нее черных бусинок-глаз, в ожидании новых порций калача.

«Я говорю совсем как Союзница. Всем хватит — это детская мечта. Не хватит. Мир устроен иначе и ты, Рея, это знаешь.»

Ее внимание привлекла опустившаяся на скамью пара. Они выбрали место с красивым видом. Девушка в платье цвета летнего неба села первая. Юбка на ветру пошла рябью. Высокий парень в серой кепке протянул ей мороженное. Она улыбнулась. Так, как Рея никогда не умела улыбаться — лучисто, благодарно, бесхитростно. Он сел рядом и оба устремили лица к морю. Рея с трудом узнала их — Влад и Аглая. Она не привыкла видеть их такими. Люди-функции, низкие коэффициенты, те, кто не заслуживал ее внимания. Но их вид очаровывал Рею. Влад повернулся к Аглае и от того, как он смотрел на нее, у Реи внутри что-то пробилось. Как хрупкий цветок сквозь каменную кладку. Он затрепетал внутри тонкими лепестками, отчего захотелось сжаться — защитить его. Нельзя, чтобы ее заметили. То, что она стала свидетелем подобного взгляда, казалось Рее неправильным. Она не должна была его видеть. Нет, она не заслуживала видеть.

Наконец, Рея заставила себя отвернуться. Ей пора. На импланте светилось приглашение на субботний бал — нужно подготовиться. А она ушла пешком слишком далеко и бредя обратно все еще чувствовала взгляд, предназначенный не ей, но поселившийся внутри неуместной надеждой.

За временным неимением собственного водителя, Рея предложила Марку доехать вместе. Его шоффер пожилой невысокий мужчина подъехал к главному входу, с трудом выбрался с водительского места и открыл для девушки дверь. Рея всегда неловко отводила от старика взгляд. Он прожил жизнь так и не сумев подняться выше 7,5, а теперь его ждал переезд в Сады — интернаты для стариков, чья эффективность снизилась из-за возраста. Было удивительно, что Марк до сих пор держал его у себя, ведь шоффер уже давно стал медлительным и плохо соображал. Рея никогда не видела Сады своими глазами. По описанию Разума там было довольно мило. Но все-таки по загривку пробегала мутная дрожь, когда она представляла себе, что чувствовал человек, которого списали, вычеркнули, признали негодным.

Усаживаясь на сиденье Рея все же мазнула взглядом по лицу старика — он улыбнулся. Не так, как улыбался ей Влад — с опаской. Шоффер Марка улыбался радушно, словно Рея его долгожданная гостья. Она осторожно улыбнулась в ответ.

— Выглядишь великолепно, — довольное лицо Марка встретило Рею на соседнем сидении.

— Ты тоже, — она привычно коснулась губами гладко выбритой щеки. На нем была белая рубашка с острым воротом, черные брюки и того же цвета приталенный жилет с поблескивающими наградами на груди, соединенными серебряными цепочками, которые позвякивали, когда машину качало. Волосы, как всегда идеально уложены.

Рея сегодня собиралась особенно тщательно, стараясь скрыть внутренний раздрай. Фигуру облегало шелковое платье глубокого синего цвета, усыпанное крошечными хрустальными камушками, будто звезды рассыпались по ночному небу. Огненные кудри остались свободными, сдерживаемые лишь бриллиантовой тикой, когда-то подаренной Марком.

— Ты в порядке? — взгляд Марка стал обеспокоенным и Рея почувствовала бесполезность своих усилий. От него невозможно скрыть то, что он посчитает важным.

— Да.

Рея махнула рукой.

— Это из-за неудачного допроса? — он накрыл ее ладонь своей. — Я слышал.

— Я приказала не кормить и не поить его. Уверена, в следующий раз будет благоразумнее.

— То есть ты решила напомнить ему о доме, чтобы не скучал?

Рея нахмурилась.

— Этот человек привык к голоду и лишениям. Он не заметит разницы.

— Значит, вырвем ногти, — подытожила Рея, оскалившись. Марк рассмеялся.

— У меня есть то, что тебе нужно, — медленно протянул он и Рея замерла, приготовившись слушать. Но Марк продолжил улыбаться, откинувшись на спинку, наслаждаясь тем, что смог так ее заинтересовать. — Потом. Сейчас тебе нужно повеселиться.

— Когда с тебя уже снимут баллы за интригантство?! Это разлагает общество, — гневно закатив глаза, Рея отвернулась к окну.

Машина подъехала к имению с внушительной входной группой из толстых колонн, увенчанных вензелями и лошадиными фигурами. Поместье Корсакова — именно он организовывал сегодняшний бал. На нем дебютировала его старшая дочь. Семья Корсаковых была редким примером воссоединения с детьми после окончания обучения в интернате. Подобное бывало присуще высокоэффициентным семьям. И Рея их понимала — глупо было бы не воспользоваться привилегированным положением родителей.

Марк вышел первым и подал руку Рее, помогая с платьем. Во дворе суетилась прислуга — подготавливали ночной банкетный стол для тех, кто решит проветриться. За деревьями устанавливали пушки для салюта.

Ко входу вела двухмаршевая каменная лестница, занимающая почти всю переднюю часть двора. Марк и Рея резво преодолели ее и оказались в фойе. Пространство оглушало Рею своим величием, заставляя невольно замедлить шаг. Круглый зал под куполом был решен как ротонда: двенадцать парных колонн с каннелюрами держали верхний балкон, откуда-то играл оркестр.

У стен терпеливо ожидала прислуга с подносами. Рея взяла за тонкую ножку высокий бокал с персиковым вином. Ей, как никогда, хотелось поскорее сделать глоток. На язык словно пролился жидкий солнечный свет, запечатанный в бутылку. В этом вкусе была лень августовского полудня, тяжесть перезрелых фруктов на ветке и почему-то легкая грусть.

Рея прикрыла веки. Она любила свою жизнь именно за такие моменты.

Марк потянул ее за рукав, поторапливая. Первым делом нужно было найти хозяина вечера и поздороваться.

Корсаков нашелся быстро — радостно раскрасневшийся, он с женой и прелестной белокурой дочерью купался во внимании гостей в самом центре бального зала. Марк поздоровался первый, поздравил счастливых родителей и повернулся к девушке дебютантке, ее звали Анна. Он протянул ей руку, она вложила в нее хрупкую кисть и Марк едва коснулся ее губами, задержав взгляд на лице девушки дольше, чем это было уместно. От Реи не скрылось то, как вспыхнули бледно-голубые глаза Анны и, как задвигалась ее грудная клетка. Совладав с собой, девушка ответила вежливыми формальными фразами, но глаза ее выдавали.

Настоящим открытием стало то, что Рея ничего не почувствовала. В груди, как в пустой комнате, витало эхо. Она выразила поздравления вслед за Марком, после чего оба уплыли в толпу.

Спустя пару бокалов вина и три беседы ни о чем, объявили первый танец. Корсаков с дочерью последовали в центр, как хозяева дома. Марк подхватил руку Реи и провел ее к свободному месту. Пары, одна за другой высыпали на паркет. Музыканты заиграли полонез. Музыка текла медленно, как расплавленное золото, каждый такт был шире предыдущего. Она не звала в пляс, она заставляла расправить плечи, втянуть живот и чувствовать себя частью чего-то векового, имперского, нерушимого, как обветренный гранит набережных.

Рея закружилась в руках Марка — ее волосы и ткань платья повторяли воздушные движения. Вокруг мелькали лица, драгоценности, ароматы. Рея подняла голову к расписанному потолку и он начал вращаться унося ее далеко от графиков, коэффициентов, допросов и дурацких мыслей.

Партнеры сменялись — среди них были знакомые и те, кого Рея видела впервые. Корсаков наверняка постарался пригласить как можно больше подходящих женихов. Каждый танец Рея чередовала с парой бокалов вина.

Вскоре голова у нее кружилась, а ноги не слушались, наступая на партнеров и чужие платья.

Среди мельтешения танцующих пар показался Марк. Он танцевал вальс с Анной Корсаковой. Плавно и грациозно они двигались по паркету и, Рея была уверена — не замечали ничего вокруг. Светлые кудри подпрыгивали, на лице девушки застыла смущенная улыбка. Уголки губ подрагивали, словно колеблясь. Танец провел их дальше и они поменялись местами. Теперь Рее открылось лицо Марка и она замерла. Цветок, пробившийся сегодня на людной набережной сильнее расправил лепестки. Глупая улыбка проступила на губах. Марк смотрел на Анну тем самым взглядом, который Рея видела у Влада, любующегося простой служанкой Алгаей. Это была квинтессенция жизни. Настолько красиво, что богатое убранство зала и наряды гостей, окружавшие Рею, померкли и обесцветились.

Внутри родилась бескорыстная радость. За Марка, кем бы он для нее ни был. Но для Анны он был идеальной партией, Корсаков бы засветился от счастья. Непонятным оставалось лишь одно — почему Марк медлил? Рея не обманывалась иллюзиями об их отношениях. Причиной они быть не могли. Анна закончила интернат год назад и Марк уже давно мог бы жениться.

Мимо прошмыгнул официант и Рея успела подхватить бокал, сразу же осушив половину.

После вальса Марк снова оказался рядом. Хозяева торжественно пригласили гостей на улицу.

— Ты еле стоишь, — резюмировал Марк.

— Мгм, — промычала Рея, имея в виду, что вывод для нее очевиден.

Высыпав во двор гости разбрелись по траве и дорожкам небольшими группам. Рея снова потянулась к подносу с бокалами, но Марк остановил ее руку.

Над головой раздались взрывы. Рея вздрогнула. В небо взметнулся сноп золотых искр и осветил темноту разноцветными вспышками. Каждый новый выстрел отзывался ударом в груди. Вспышки ослепляли. Но Рея не отводила глаз. Она не понимала — было ли дело в вине, или в дурацком сне, или во взглядах, которые она вдруг стала замечать, но вспышки в небе, люди вокруг и Марк, обеспокоенно косившийся в ее сторону — все стало иным. Как будто кто-то наложил на фотографию неподходящий фильтр.

Наконец, небо потухло.

— Идем, — Марк потянул Рею в сторону автомобиля. Прошагав несколько метров, Рея согнулась пополам и ее вырвало на безупречно подстриженный газон.

Дорога далась сложно. Дважды приходилось останавливаться, чтобы Рею снова стошнило. К концу поездки, в кровь, видимо, попал весь алкоголь, который не успел до этого, и глаза стали слипаться. Марк вместе с шоффером помогли Рее добраться до постели. Дом Марка был немногим меньше поместья Корсакова и стоял прямо на заливе. В спальне был слышен плеск воды.

— Выпей, — Марк поставил на тумбочку перед Реей исходящую паром чашку и опустился на край кровати. Рея села повыше у изголовья и обхватила руками обжигающий фарфор. В черной заварке плавала долька лимона.

— Я не хочу с тобой спать, — глухо произнесла Рея.

— Я и не собирался.

— Не сегодня, а вообще больше никогда.

Комната погрузилась в тишину. Казалось, даже волны за окном стихли.

— Как скажешь.

Марк улыбнулся и продолжил сидеть на краю.

— Не потому что ты Ты все также мне нравишься Я восхищаюсь тобой и уважаю И, наверное, поэтому

Рея тяжело вздохнула. Мысли путались, язык не слушался и выразить без того сложные чувства, казалось невозможным.

— Я пачкаю то, что мне так дорого в тебе. Не хочу больше этого делать.

— Я понял, Рея, — прошептал Марк. Его взгляд оставался теплым. — Если ты этого хочешь, я не стану спорить. Хотя, спор с тобой — одно из моих любимых занятий.

Он кивнул на кружку.

— Выпей. Я хочу, чтобы ты внимательно выслушала то, что я сейчас скажу.

Рея сделала глоток до горечи крепкого чая и в голове начало проясняться.

— Мои люди откопали кое-что. Это поможет нам договориться с Соловьевым.

— Договориться? — Рея вскинула брови. — Разве мы должны с ним договариваться?

— Рея, дорогая, договариваться нужно со всеми. Диктатура ни к чему хорошему не приводит, — он сказал это с таким видом, будто удивлен, что простые вещи нужно объяснять. — Киан ценит силу и достоинство. Переговоры пойдут легче, если обставить все как сотрудничество — сделку.

— И что мы можем ему предложить? — грустно спросила Рея. Пытки, похоже, отменялись.

— Его отряд собирается идти за ним.

— Что? — Рея подалась вперед и пролила чай на белые простыни. — Куда?

— Прямо сюда. На Остров.

— Сумасшедшие. Это верная смерть. Они даже границу не пройдут.

— Помнишь, начальник Службы Державников докладывал об участившихся пересечениях границ Острова?

Рея кивнула. Ее тогда удивило количество рискнувших на это пойти.

— Есть связь между терактом, незаконными пересечениями и некой организацией на материке. К этой организации и обратился за помощью отряд Соловьева. И они им помогут.

— Что еще за организация? — нахмурилась Рея. Новости становились все более серьезными.

— Я пока копаю в этом направлении. Но сейчас о другом. Мы можем пощадить отряд. Припугнуть, не дать проникнуть, но не уничтожать. Взамен

— На сотрудничество Киана, — закончила Рея. — Ты гений.

Марк подмигнул, его зрачки в свете ночника мрачно блестели.

— А ты быстро схватываешь.

Он поднялся.

— Обдумай. Я лягу в гостевой.

Он скрылся за резной дубовой дверью, оставив Рею наедине с монотонным шумом волн. Было ясно одно — творилось что-то неладное. Кто-то бросал вызов Империи изнутри. Или эта таинственная организация проделки Союза? Вопросы вертелись в голосе осиным роем. Думать стало физически больно и Рея, выключив ночник, откинулась на подушку. Залив убаюкивал, провожая девушку в долгий лишенный сновидений сон.

Глава 6

«Разум не стремится к власти. Разум не имеет иных интересов, кроме интересов граждан Империи. Его единственная цель — создать справедливое общество, где каждый получает ровно столько, сколько заслуживает. Те, кто не принимают эту философию, обрекают себя на нищету и изоляцию. Но Разум не мстит. Он лишь ждет, когда они прозреют.»

Из обращения Великой Восьмерки к народу Империи накануне Революции.

Рея Валор. Коэффициент 8,0.

Когда рассвет окрасил бледно-голубые стены в оранжевый цвет, Рея проснулась. В висках пульсировала боль, а через широкое окно лился раздражающий свет.События вчерашнего дня, казавшиеся абсурдным сном, наконец обрели плотность.

Рея спрятала лицо в ладонях. Она порвала с Марком. Сегодня этот шаг был для нее неожиданным, почти странным, но Рея все равно считала его верным.

«Это не должно отразиться на совместной работе.» И то, что Марк все же поделился информацией, подогревало уверенность Реи. Руднев был не единственным в Адмиралтействе, кто пусть и не вслух считал, что стремительным ростом она обязана удачным отношениям с Марком. Бывали минуты, когда Рея и сама начинала в это верить. Но стоило узнать Марка поближе, как становилось ясно: он делился информацией только тогда и с теми, когда это было выгодно ему. Этот факт привел Рею к двум вещам: у Марка был свой интерес в деле Киана Соловьева и он считал, что Рея сможет ему помочь. Рея подозревала, что Марк пожелает использовать Киана для решения вопросов разведки и оказалась права. Наверняка, он рассчитывает через пленного генерала раскопать тайник под названием «некая организация на материке, связанная с терактом». И Рея готова содействовать. Не все же грызться за показатели, иногда нужно и посотрудничать во благо процветания Империи. На самом деле именно так они и сработались — потому что оба умели видеть выгоду там, где другие видели только конкуренцию.

От мыслей о работе голова прояснилась, а кровь быстрее заструилась по венам. Рея проверила имплант — 8,0. К счастью, вчерашний эпизод душевного распада не повлиял на коэффициент. На дисплее висело сообщение от Марка: «Уехал по делам. Дом пуст — развлекайся. М.»

Рея раскинула руки по кровати, потянулась и не спеша покинула мягкие простыни. Залив из окна дышал спокойствием — ни волн, ни даже мелкой ряби.

Она спустилась в гостиную. В доме Марка почти не было золота, шелка или хрусталя. Зато много простых чистых красок и дерева — нагретое солнцем оно источало пряный аромат. Все поверхности поражали стерильной чистотой, ни одна вещь не лежала бессистемно. Кроме выбивающейся из порядка шахматной доски на столике у окна, брошенной в разгар игры.

Рея подошла к столику и провела пальцами по шершавой поверхности доски. Они с Марком часто играли, но эту партию он начинал без нее. Рея обвела фигуры внимательным взглядом. Следующим ходом белых напрашивалась рокировка. Фигуры на доске встали идеально и рука сама потянулась к королю. Пальцы переместили фигуру в сторону — в подполье, скрыв от врага, а на место короля встала ладья. Давно дожидавшаяся своего часа, она теперь была готова ударить. Рея хмыкнула — следующий ход остался за врагом. Она вдруг пожалела, что Марка здесь нет. Отчего-то невыносимо захотелось знать, чем эта партия кончится.

Рея провела остаток выходных в своем коттедже, но постоянно возвращалась мыслями к шахматной доске в доме Марка. Прокручивала в голове положения фигур и возможные ходы, пока начало рабочей недели не вытеснило их требующими решения реальными задачами.

Каждое утро следующих трех дней, застыв перед светящимся списком задач в своем кабинете Рея гадала, сколько дней понадобится, чтобы сделать волю Киана Соловьева податливой, как глина в песках залива? Несмотря на скептицизм Марка, она верила что старые добрые голод и жажда способны помочь в переговорах. Дипломатично? Не очень. Действенно? Абсолютно.

На четвертый день интуиция подсказала ей: «Пора». С последним глотком кофе, горечью застывшим на языке, Рея вызвала Влада.

В машине она никак не могла отделаться от мысли, что в глазах шоффера, отражающихся в зеркале заднего вида, стало больше страха. Рея вдруг почувствовала, что ей нужно разобраться, из-за чего все изменилось — виной ли была Аглая и их связь, или же это она сама стала внушать ему страх. Но вопрос так и остался невысказанным.

На подъездной площадке тюрьмы гулял пронизывающий ветер, а высокие кроны сосен скрывали солнце, и Рея поспешила укрыться в серых стенах здания. Воздух внутри пах так, будто его не проветривали с прошлого века — сырость, плесень, пот давно не мытых тел. На светлых стенах кое-где проступили темные разводы. Шаги гулко отражались от бетонных стен, возвращаясь эхом из пустых углов. Начальник тюрьмы рассказывал о том, как качественно охранники выполнили данную Реей задачу — Соловьев не получал ни еды, ни воды три дня и дважды в день подвергался легким избиениям. Все как рекомендовала главный стратег. Резко лязгнул замок решетки, отделяющий допросные от коридора и начальник смолк. В той же комнате ожидали двое охранников. За стеклянной стеной на стуле сидел пленник. Лицо его осунулось так, что скулы проступили острыми гранями. Губы растрескались — на нижней засохла кровь, смешавшись с грязью. Новые синяки на теле меняли цвет от лилового до желтого, как будто жестокий художник смешивал на его коже кровавые краски. Но Киан сидел так же ровно и, на первый взгляд, расслабленно, как в их прошлую встречу.

— Принесите стакан воды, — обратилась к охранникам Рея.

Получив высокий стакан из тонкого стекла, наполненный чистой водой, Рея вошла к Киану, остановилась перед ним и дождалась, пока он поднимет на нее взгляд. Он сделал это не сразу. Твердой рукой она протянула стакан. Соловьев не пошевелился, выжидал. Она изобразила улыбку. Киан медлил. Рея заметила, как его горло дернулось в судорожном глотке. Затем он поднял обе руки, скрепленные наручниками - его пальцы почти коснулись руки Реи. Она тут же разжала ладонь. Сама не зная зачем - то ли от злости за свою прошлую слабость, то ли чтобы проверить на сколько сломили его три дня без воды.

Стакан выскользнул и со звоном упал на кафельный пол, разлетевшись на прозрачные осколки. Звук удара показался выстрелом. Под ногами расплылась лужа. Киан глянул на пол, уронил руки на колени и, вновь посмотрев на Рею, улыбнулся уголками губ.

— Лисица, — устало сказал он и облизал сухие губы.

— Что?

Киан вздохнул, собираясь с силами.

— Там... где я вырос, – он запнулся, прокашлялся и продолжил. – Водятся дикие лисицы. Красивые. К людям выходят. Могут дать погладить. А могут... – он замолчал, глядя прямо в глаза Реи. – Вцепиться в глотку. Если испугаются.

Он снова смолк, выдерживая ответный непонимающий взгляд.

— Ты такая же лисица.

Рея презрительно фыркнула.

— Я тебя не боюсь.

Он покачал головой.

— Меня нет. Себя. Вы все тут... – он обвел взглядом камеру, охранников за стеклом. – Себя боитесь.

Рея постаралась проигнорировать его слова, окружив себя ментальным панцирем, но крошечная часть внутри нее знала, что он прав. Просыпаясь каждое утро, прежде, чем сделать вдох, она проверяла цифру на запястье. И только тогда начинала дышать. Она села на подготовленный для нее стул напротив пленника.

— Давай лучше обсудим, чего боишься ты, Киан. Как думаешь, у меня получится тебя напугать? — почти промурлыкала Рея, пряча за мелодичностью дрожь.

— Уверен, ты на это способна, — голос Киана угасал, каждая фраза давалась с трудом.

Рея приподняла локоть перед собой и вывела трансляцию с импланта. Холодным голубым светом между ней и Кианом засветились данные доклада Марка.

— Твой отряд собирается идти за тобой. Сюда. В Империю, — она озвучила то, что Киан уже напряженно пробегал глазами. — Двадцать четыре самоубийцы. Они станут трупами даже не пройдя границу.

Рея с наслаждением заметила, как напряглись его плечи, а на поверхности лба застыла складка.

— Но, если начнешь говорить — мы просто их отпугнем. Никто не умрет.

Киан смотрел на нее сквозь строки доклада. Во взгляде полыхала борьба, заставляя обезвоженную кровь снова прилить к лицу. Рее казалось, если бы не наручники, он одним движением сломал бы ей шею.

— Это сделка, Киан. Ты не сдаешься, а спасаешь своих людей.

Тенью под его глазами пробежала гримаса отвращения. К ней. Или к самому себе. Она так быстро исчезла, что Рея не успела понять.

— Что ты хочешь знать? — наконец, спросил он. Голос сел на последнем слове, будто он сам не верил, что говорит это.

Прокручивая в голове момент, когда она сможет сломать его, Рея не раз представляла, какой широкой будет ее улыбка. Но сейчас не смогла пошевелить и уголком рта. Неправильность происходящего вдруг осела на языке. Рея не сразу поняла, в чем дело. Все прояснила одна простая мысль — никто из известных ей генералов Союза не поступил бы так, как поступил Киан. Любой из них пожертвовал бы горсткой солдат не раздумывая.

А Империя? Возможно, ради кого-то с высоким коэффициентом — Корсакова, Марка — да, но не ради простых солдат. А пожертвовал бы кто-то благополучием системы ради нее? Какая цифра определяет цену ее жизни? Ответ застрял в горле кислым комком. Киан ждал ее слов. Хотел услышать, что она потребует за жизни людей, которых он ценил.

— Склады с боеприпасами, техникой, машинами. Перемещения Вождя

— Перемещения Вождя засекречены. От всех. Кроме приближенных, — сразу ответил Киан.

— И ты в их число не входишь, — кольнула Рея. - Это мы легко проверим.

Он промолчал.

— Тогда координаты.

Киан начал диктовать и Рея включила запись на импланте. Данные сразу утекли в базу, где их сможет найти любой, имеющий доступ сотрудник. Закончив, Киан откинул голову и устало прикрыл веки.