
Полная версия:
Синичка
Его внешность действительно привлекала внимание, причем не просто приятная внешность, а какая-то особая, магнетическая притягательность, которая заставляла взгляды невольно задерживаться. Волосы обрамляли лицо с тонкими, изящными чертами. Нос прямой, губы чуть полноватые, создавали гармоничный, запоминающийся образ. А глаза – глубокие, внимательные, цвета тёплого ореха, они то и дело скользили по лицам одноклассников, словно сканируя их. Я была почти уверена, что в этот момент Антон, не упуская ни единой детали, посвящал его во все подробности о каждом из нас: кто есть кто, кто с кем дружит, кто что думает. Это было похоже на краткий брифинг для нового игрока в сложной игре. Я же, оставаясь в тени, пыталась понять, что же такого особенного в этом Игоре, что он вызывает такую бурю эмоций.
Мне было интересно, что же Антон расскажет Игорю про меня. Я чувствовала, как мое любопытство перерастает в навязчивое желание подслушать, и, видимо, я слишком пристально смотрела на них, потому что в какой-то момент наши взгляды с Игорем встретились. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое – то ли насмешка, то ли простое наблюдение. Я тут же нахмурилась, почувствовав легкий укол смущения, и уткнулась в книгу, стараясь отогнать волнение. «Мне должно быть все равно».
Когда прозвенел звонок, я начала скидывать всё в сумку, попутно повернувшись к девочкам. Они то и дело кидали взгляды на новенького и меня уже начало раздражать, что я совершенно ничего не знаю о нём.
-Да что такое? – прошептала я, подняв брови и смотря на Сабрину, которая, казалось, знала кто он. Она, загадочно улыбнувшись, словно дразня меня, ответила: «Сейчас я тебе все расскажу». На ее щеках появились милые ямочки, которые делали ее улыбку еще более интригующей. Мы почти дошли до выхода из класса, когда я услышала за спиной знакомый, но сейчас нежелательный голос учительницы:
-Синицина, задержитесь, пожалуйста.
Услышав свою фамилию, я остановилась как вкопанная и оглянулась. Учительница по литературе и русскому языку хочет со мной о чем-то поговорить? У меня, вроде бы, не было никаких проблем с учебой, никаких задолженностей, никаких проступков. Что же ей могло понадобиться?
Кивнув подруге, которая с понимающей улыбкой отпустила мой локоть, я пошла к столу учителя. Периферийным зрением я увидела, как Игорь сейчас пройдёт мимо меня на выход.
-Синичка, значит, - едва слышно прошептал он, проходя мимо. Его голос был низким и бархатистым, и я даже не была уверена, что расслышала правильно. Я удивленно посмотрела на него, заметив лишь легкую, едва уловимую ухмылку, которая тронула уголок его губ. Мне даже пришло в голову, что мне просто почудилось, что это игра моего воображения, подогретого любопытством.
-Настя, - начала Наталья Константиновна, и я тряхнула головой, пытаясь выбросить этого Игоря и его загадочное прозвище из головы. Нужно было сосредоточиться на разговоре с учительницей, но образ его ухмылки и шепот продолжали витать где-то на периферии сознания.
-Да, Наталья Константиновна, что случилось? – непонимающе спросила я, теребя пальцами ремешок рюкзака.
-Ничего страшного не произошло. Всё хорошо, - начала она успокаивать меня, видимо, увидев мое бледное от испуга лицо, которое, наверное, выдавало мое внутреннее смятение. – Я хотела поговорить по поводу экзаменов. Ты же сдаёшь и русский язык, и литературу?
-Да, я подавала заявление на русский и литературу, а также обычная математика и обществознание. Планирую поступать на какую-нибудь гуманитарную специальность, - я произнесла это с некоторой неуверенностью, словно сама еще не до конца верила в свои планы.
Мысли разбегались словно испуганные мыши, мечась по темным углам моего разума. Пытаясь понять, чем вызван подобный вопрос учителя, я перебирала все возможные варианты, но ни один из них не казался подходящим, не объяснял ее внезапного интереса.
-Я хотела у тебя спросить, не понадобятся ли тебе частные уроки. У меня появились свободные часы, - Наталья Константиновна испытующе на меня посмотрела, ее взгляд был внимательным и проницательным, словно она пыталась прочесть мои мысли.
Из меня вышел воздух. Этот вопрос словно отбросил меня снова в мою реальность, где каждый день – это борьба, где мне нужно карабкаться из ямы нищеты на поверхность, чтобы схватить глоток воздуха, чтобы выжить. Школа всегда позволяла мне передохнуть, давала ощущение безопасности, но и в этом убежище бывают дни, когда реальность напоминает о себе с новой силой. Тут же все мысли об Игоре, о его загадочном шепоте и ухмылке, будто стали такими глупыми и детскими, такими незначительными, что я пристыдила себя за то, что позволила им так сильно меня отвлечь.
Сжав челюсть, я собрала себя по кусочкам, и стараясь не выдать своё недовольство по поводу своего нищенского существования, сглотнула.
-А у меня разве какие-то проблемы с экзаменами? – бросила я, надеясь, что это не прозвучало резко и невоспитанно.
-Нет. Конечно, нет, - отмахнулась она, словно мгновенно отказавшись от своего первоначального предложения, и я почувствовала, как напряжение, сковавшее мое тело, начало медленно спадать. – У тебя вроде всё прекрасно. Просто у меня появилось время и мне не хотелось бы его тратить на совсем неспособных. Осталось полгода, и я бы взяла того, кто понимает и дотянуть его до сотки, чем того, кто вообще ничего не понимает. Но я поняла, - добавила она, и в ее словах прозвучало тихое, но твердое решение. - Иди, Настюш.
Кивнув, я сделала глубокий, облегченный выдох. Развернувшись, я направилась к выходу, и в этот момент я искренне, от всего сердца, поблагодарила Бога за то, что мне не пришлось объяснять учителю мою семейную ситуацию, не выставлять напоказ свою уязвимость и нужду.
Глава 3.
-Что сказала Наталья Константиновна? – спросила Катя, как только увидела меня. Я пришла на урок биологии и села на своё место.
Рядом со мной, словно по расписанию, уже устроилась Оля. Ее волосы, еще влажные и пахнущие хлоркой, выдавали недавнее погружение в бассейн – первый урок она, как всегда, пропустила ради своей тренировки по плаванию. Мы с Олей не были закадычными подругами, но за одной партой нам всегда было как-то по-своему уютно. Обменялись короткими, но теплыми кивками и улыбками.
-Да по поводу экзаменов, - отмахнулась я, доставая учебник и принадлежности к уроку. – Спрашивала какие я ещё экзамены сдаю.
-Понятно, - Катя быстро кивнула, ее глаза загорелись каким-то особым огоньком. Она наклонилась ближе, словно собираясь доверить мне государственную тайну, и понизила голос до шепота, чтобы наши слова не долетели до ушей любопытных одноклассников. – Так вот, про Игоря.
Ей не терпелось выложить мне всю информацию о таинственном Игоре, а я, признаться, уже немного пришла в себя после его внезапного появления. Его обаяние, конечно, сработало – признаю, в первые мгновения я была под его впечатлением. Да, это продлилось ровно один урок, но я твердо решила больше не позволять никому так легко проникать в мою голову. Тем не менее, узнать, кто он такой, мне было просто необходимо. Чистое, незамутненное любопытство, которое, как оказалось, сильнее моей новообретенной стойкости. Я повернулась к Кате и Сабрине, изображая на лице самую что ни на есть девичью наивность, и даже слегка захлопала ресницами. Сабрина, с ее острым умом, тут же уловила мою наигранность и лишь усмехнулась в кулак, но Катя, погруженная в свою историю, ничего не заподозрила.
-Он ушел от нас в восьмом классе, - начала Катя, ее голос звучал немного задумчиво, словно она перебирала в памяти старые фотографии. - Буквально за четыре-пять месяцев до твоего прихода. Его отца повысили и забрали в главный офис в Санкт-Петербурге. Он ходил к нам в школу с пятого по восьмой класс. Был таким… бунтарем, но при этом очень скрытным.
-Почему же скрытным? – я постаралась придать своему голосу нотки холодного, отстраненного интереса, будто мне было совершенно неважно, но все же хотелось узнать детали.
-А потому что его мать была социальным педагогом в нашей школе, – пояснила Катя, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде понимания. – Он часто к ней попадал за свое поведение, но потом, видимо, понял, что так не годится, и стал действовать гораздо осторожнее. Они с Антоном – лучшие друзья, знаешь ли. И вот что самое интересное, – Катя понизила голос еще больше, – я слышала на перемене, что Игорь вообще никому не сказал, что возвращается. Просто взял и появился.
Катя слегка нахмурилась, словно пыталась разгадать какую-то сложную головоломку, пытаясь понять, почему же он решил вернуться именно сейчас, и почему так тайно.
-Отца опять повысили, – тут же вмешалась Сабрина, ее голос звучал уверенно и знающе, словно она только что получила эксклюзивную информацию. Мы с Катей удивленно переглянулись, а потом устремили взгляды на Сабрину. – Что? – она пожала плечами, заметив наше замешательство. – Я на перемене у него спросила, пока мы шли сюда. Он сказал, что отец теперь руководит несколькими филиалами на Урале, и ему пришлось вернуться. Они, вроде как даже рады вернуться, - добавила она с легкой улыбкой, будто сама была рада за них.
Я рассеянно посмотрела на стол, пытаясь не выдать своего внезапного интереса, которое, казалось, охватило меня с ног до головы. На поверхности стола кто-то нацарапал непонятные, витиеватые символы, словно тайные знаки. Эта школа – самая новая в нашем городе, и это было одной из главных причин моего перевода. Отличный ремонт, сверкающая новая мебель, современное оборудование – всё это создавало атмосферу, в которой хотелось учиться. Я решила перевестись сюда именно потому, что мне хотелось учиться в комфортных, достойных условиях, где ничто не отвлекало бы от процесса обучения. И вот, глядя на эти царапины, становилось немного грустно, что даже в такой новой и ухоженной школе дети умудряются портить мебель.
Мои младший брат и сестра учатся в старой школе, которая уже повидала многое, и их это вполне устраивает. А я же, после перехода сюда, была, наверное, самым счастливым человеком на свете. Мне безумно нравились учителя – их профессионализм и доброжелательность, мои новые одноклассники, которые приняли меня без лишних вопросов, и, самое главное, то, что я наконец-то могла чувствовать себя такой как все. В старой школе все знали мою семью, знали нашу историю, и в особенности то, что у нас нет денег. Это всегда витало в воздухе, создавая невидимую стену. Да, здесь тоже приходится сдавать деньги на нужды класса, на подарки учителям или на какие-то школьные мероприятия, но я стараюсь либо сама заработать эти деньги, выполняя мелкие поручения для соседей или работая, либо мне помогает тетя Саша и Кристина, которые всегда готовы поддержать меня.
И вот, в голове начинают роиться вопросы, связанные с Игорем и его семьей. Интересно, раз мама Игоря работала раньше в школе, то теперь где ей работать? У нас в школе есть социальный педагог, очень комфортная и добрая женщина. Вряд ли нашей школе, тем более такой новой, нужно два социальных педагога на одну школу. Возможно, она найдет себе место в другом учебном заведении? А еще, мне очень интересно, согласился ли сам Игорь сразу с решением родителей переехать из города-миллионника, где, наверняка, больше возможностей и интереснее жизнь, обратно в этот, как мне кажется, Богом забытый провинциальный городок на Урале.
Мысли и вопросы роятся в голове как сумасшедшие пчелы в улье. Почему мне так это интересно – не понимаю. Я никогда раньше не проявляла такого сильного интереса к новеньким. Обычно я просто наблюдаю со стороны, стараясь не привлекать к себе внимания. Хотя, если честно, новеньких до этого момента в нашем классе, по сути, не бывало. До этого момента я сама всегда считалась новенькой, и, думаю, буду считаться таковой до самого выпускного.
Внезапно, Оля толкнула меня локтем в бок, и я непонимающе на неё поворачиваюсь, чувствуя легкий укол в ребрах. Она легонько кивнула подбородком в направлении входа, и я, следуя ее взгляду, бросила туда взгляд. В класс только что завалились Антон и Игорь в компании ещё одного одноклассника Марка. Они очень громко смеялись над чем-то, их смех эхом разносился по коридору, и я начала понимать, что наш оживленный разговор с девочками, полный шепота и интриг, внезапно оборван. Оля, конечно, прекрасно слышала, о чем мы только что разговаривали, и подобным жестом просто подсказала, что объект наших сплетен появился собственной персоной, словно материализовавшись из воздуха.
В последний раз бросив многозначительный взгляд через плечо на Сабрину, которая, кажется, тоже заметила прибытие незваных гостей, я открыла учебник и тетрадь, и попыталась сосредоточиться и вспомнить, что мы проходили на прошлом уроке. Но краем глаза, словно против моей воли, заметила какие-то подвижки на соседней парте. Повернув голову, я тут же замираю, и на моем лице появляется легкое недоумение, переходящее в хмурость. На краю стола, прямо у меня под боком, уселся Игорь и выжидающе стал смотреть на меня сверху вниз. На его лице заиграла легкая, едва уловимая улыбка, а руки небрежно покоились в карманах брюк. Я, сильнее нахмурившись, поджала губы, пытаясь понять, что происходит. Зачем он сюда сел? Это было так неожиданно и нагло.
-Привет, - сказал он, все еще ухмыляясь и глядя на меня теплыми, немного насмешливыми глазами. Его взгляд будто проникал куда-то глубоко, и я почувствовала, как легкий румянец заливает мои щеки. – Ты единственная, с кем я не знаком. Познакомимся?
-А тебе разве Антон не всё рассказал на прошлом уроке? – спросила я, попытавшись скрыть свое смущение за завесой сарказма и сомнения. Я едва заметно распрямила плечи, пытаясь придать себе уверенности, и опустила взгляд на ручку, лежащую на столе, на пару секунд. В голове пронеслась мысль: «Вообще-то я не такая грубая обычно. Зачем я так говорю?». Но слова уже слетели с губ.
-Ну да, - хмыкнул он, и его улыбка не сползла с лица, а глаза, кажется, загорелись каким-то новым, незнакомым мне светом… интересом? Или мне показалось? Этот взгляд заставил меня чувствовать себя еще более неловко – Тогда я сам представлюсь. Я – Игорь.
Прозвенел звонок, резкий и громкий, прерывая повисшую в воздухе тишину до того, как я успела что-то ответить. Но он так и не двинулся с места, словно ожидая моего ответа, его взгляд был прикован ко мне. Я в растерянности посмотрела по сторонам, чувствуя, как мое имя будто застревает в горле, не желая слетать с губ. Оно будто стало слишком личным, слишком важным, чтобы просто так отдать его этому незнакомцу. В класс прошел учитель биологии, его шаги размеренны, а голос уже начал звучать, пока он раскладывал что-то на своем столе. Игорь помедлил еще полминуты, словно выжидая идеальный момент, затем оттолкнулся от парты, чуть наклонился ко мне, и его голос, тихий и проникновенный, прозвучал прямо у моего уха, заставляя меня вздрогнуть:
-Ну, получается, будешь Синичкой.
Внутри меня всё замерло, словно время остановилось. В полном шоке и оцепенении я смотрела, как Игорь выпрямляется, его взгляд скользнул мимо меня, не задерживаясь, и он направился к противоположному ряду у окна, где сел рядом с Антоном.
-Что это было? – услышала я за спиной тихий, но настойчивый голос Кати. Её любопытство было почти осязаемым. Повернув голову, я встретилась с её недоуменным взглядом и, не зная, как реагировать, просто пожала плечами. – А что он тебе сказал? - добавила она, явно ожидая подробностей.
Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же остановилась. Мысль о том, что Катя, с её неуемной энергией и склонностью к распространению информации, раздует из этого прозвища настоящую сплетню, остановила меня. Я представила, как обо мне будут шептаться за спиной и это было последнее, чего я хотела.
К счастью, меня спас голос учителя. Сергей Петрович произнес своим обычным строгим тоном:
-Синицина, урок начался. Позвольте повернуться ко мне лицом, а не затылком и откройте учебник.
Следуя указанию учителя, я выпрямилась, стараясь максимально сосредоточиться на учебнике передо мной. Впрочем, это не так уж и сложно. К счастью, я давно научилась мастерски отключаться от всего лишнего, отвлекающего. Мне так часто приходилось забывать о себе, о том, кто я на самом деле и что происходило вокруг, что мысли о странном однокласснике, я с легкостью могла отогнать на целых сорок пять минут. Его загадочное поведение, его пристальный взгляд – все это растворилось в потоке информации о строении клеток.
Но как только прозвенел звонок, Катя тут же вернула меня в реальность. Она не унималась ни на секунду, засыпая меня вопросами и предположениями о том, что же именно Игорь мог мне сказать. Ее фантазия работала на полную катушку, перебирая самые невероятные сценарии. Устав от ее бесконечных теорий, я решила пресечь их на корню, просто ответив, что он пообещал узнать мое имя и на этом все. Однако, вместо того, чтобы успокоиться, мое лаконичное объяснение будто подлило масла в огонь. Катя, казалось, восприняла это как вызов и начала строить еще более невероятные, порой совершенно абсурдные версии.
Когда наступило время обеда, мы, как обычно, направились из кабинета географии в шумную столовую. По дороге, среди гама и смеха других учеников, Катя выдала, пожалуй, самую бредовую теорию из всех, что успела выдумать.
-А вдруг, - начала она, ее глаза загорелись предвкушением, - Игорь увидел тебя на одной из совместных фотографий с Антоном, поэтому переехал обратно и теперь планирует тебя завоевать? – она чуть ли не подпрыгивала от восторга, представляя себе эту грандиозную интригу.
Я не могла сдержать улыбки, хотя и старалась выглядеть серьезно.
-Кать, я тебя сейчас ударю, предупреждаю, - наиграно хмурясь, проговорила я.
Сабрина, которая обычно была более приземленной, лишь обреченно покачала головой.
-Да, ты уже совсем поехала, - вздохнула она, но в ее глазах тоже мелькнул огонек веселья.
Зайдя в столовую, Сабрина, по своему обыкновению, первым делом вытянула шею, пытаясь отыскать в пестрой толпе своего парня, Тиму. Как только их взгляды встретились, она радостно помахала ему рукой, подняв ее повыше, чтобы он ее заметил. Через несколько секунд, ловко лавируя между суетящимися пятиклассниками и старшеклассниками, он оказался рядом с нами, готовый разделить обеденный стол и, возможно, выслушать очередную порцию Катиных фантазий.
Глава 4.
Неделя пролетела с такой скоростью, что я едва успела моргнуть. Каждый будний день, едва прозвенел последний звонок, я направлялась прямиком в школьную библиотеку. Там, в тишине и уединении, я погружалась в мир заданий, которые требовали работы за компьютером. Эти часы были для меня настоящим спасением. Не нужно было спешить домой, где меня ждала суета и, как правило, шумное семейное застолье. В библиотеке я находила драгоценные моменты покоя, возможность побыть наедине с собой, разобраться в своих мыслях и делах без посторонних вмешательств. Такие периоды уединения случались крайне редко, поэтому я ценила их. Единственным существенным недостатком этого моего «убежища» было нарастающее чувство голода. В школе я лишь обедала, а дома, как правило, мой ужин состоял из довольно скромных блюд: либо макароны с овощами, либо привычная овсяная каша.
В пятницу, когда я наконец добралась до дома, меня снова встретила картина, к которой я уже почти привыкла – кухня была заставлена бутылками, а мама сидела и разговаривала по телефону. До прихода папы оставалось пару часов, и я надеялась, что он завершит эти посиделки. Сил на то, чтобы попытаться прекратить эти посиделки, у меня просто не осталось. Я чувствовала себя совершенно опустошенной. Поэтому, выстояв под горячими струями воды в душе, я просто рухнула в постель, голодная и измотанная до предела.
Утро субботы встретило меня тусклым, пасмурным светом, пробивающимся сквозь занавески. Я повернулась на бок и с удивлением обнаружила, что соседняя кровать, где обычно спал Арсений, была пуста. Я даже заглянула на верхний ярус, но и там никого не было. Это было странно, ведь, насколько я помнила, никаких планов на ранний выход или поездку ни у кого не было. Я протянула руку к привычному месту между матрасом и стеной, где теперь лежал мой телефон, и достала его. Время показывало уже почти десять утра. «Наверное, все просто встали и разошлись по своим делам», – подумала я, пытаясь объяснить эту непривычную тишину.
С легким потягиванием я выбралась из постели, накинула на себя старый, теплый свитер и вышла в коридор. Из кухни доносился знакомый папин голос, и я, не раздумывая, направилась туда. На маленькой, уютной кухоньке стоял папа, а за столом, увлеченно смотря на него, сидел мой младший братик.
-А теперь, - проговорил папа, его голос звучал мягко и немного устало. Он аккуратно выложил порцию дымящихся макарон в тарелку перед Арсением, стараясь сделать это как можно аппетитнее. Затем он вернулся к плите, поставил кастрюлю на конфорку. Взяв с столешницы небольшой кусок сыра и терку, он с легким, но уверенным движением начал натирать его прямо на горячие макароны. – Получаются макароны с сыром.
Сыр, увы, был самым дешевым, из тех, что не отличаются особой жирностью и не спешили таять, образуя тягучие нити. Но Арсений, ничуть не смутившись этой мелкой детали, радостно захлопал в ладоши, его лицо озарилось искренним восторгом. Он тут же принялся за трапезу, уплетая макароны с аппетитом, который мог бы позавидовать любой гурман. Папа взглянул на меня, и в его глазах мелькнула усталая улыбка. Он знал, что еда у нас не самая изысканная, что это далеко не то, чем он хотел бы нас кормить, но делал все, что мог, вкладывая в каждое блюдо всю свою заботу и любовь. Я ответила ему такой же короткой, понимающей улыбкой.
-Где Арина? – спросила я, присаживаясь рядом с братишкой, чтобы разделить с ним этот скромный завтрак.
-Она с мамой уехала в сестре на выходные, - тихо ответил папа, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы приготовить мне такую же порцию макарон. Его плечи слегка опустились, словно от невидимой тяжести. Я вздохнула, закрыв глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями.
Если мама уехала, значит, она взяла у папы деньги. Вчера был день зарплаты, и, скорее всего, она утром, как это часто бывало, вытащила у него последние средства, оставив нас с минимумом, и отправилась к тетке в соседний город. Отсюда и такой скромный завтрак, и эта тревога, которая поселилась в воздухе.
-Сколько осталось денег? – прямо спросила я, когда папа поставил передо мной тарелку с макаронами. Он замялся, его взгляд забегал, явно раздумывая, стоит ли говорить мне правду, стоит ли обременять меня этой информацией. Но потом, увидев мою решимость, он сдался.
-Тысяча на две недели.
Негусто. Это было даже меньше, чем я ожидала. Тысяча рублей на две недели для нас пятерых. Взяв вилку, я задумалась, куда сегодня отправиться раздавать листовки. Вариантов было немного: либо в оживленный торговый центр, где всегда много людей, либо к популярной шаурмечной, где тоже всегда кипит жизнь. Я знала, что папа делает все, что в его силах, но сейчас, казалось, и мне придется приложить максимум усилий, чтобы мы смогли продержаться до следующей зарплаты.
Торговый центр манил теплом. Часы, проведенные в его отапливаемых залах, где лишь изредка приходилось выходить на морозный воздух, казались спасением. Но два существенных минуса омрачали эту картину: во-первых, пугающая вероятность столкнуться с кем-то из школы, чьи взгляды могли бы прожечь до самых костей, а во-вторых, полное отсутствие возможности подкрепиться. Никакой еды, только холодные стены и чужие, равнодушные лица.
Шаурмечная же предлагала иной расклад. Да, пришлось бы колесить по периметру микрорайона, вдыхая промозглый зимний воздух, но зато там, среди суеты и запахов специй, почти невозможно было встретить знакомых. И главное – дважды за день обещали покормить. Это было существенным плюсом, когда каждый рубль на счету.
Однако я не могла себе позволить болеть. Конец четверти, подготовка к экзаменам, и самое, пожалуй, страшное – цены на лекарства. Смахнув макароны с тарелки за пять минут, я отправилась одеваться.
Торговый центр в нашем городе – это не очень большое здание, скорее напоминающее старый универмаг, с двумя десятками магазинов, расположенными на двух этажах. Никаких фуд-кортов, где можно было бы выбрать из десятка разных кухонь, никаких модных бутиков с известными марками, которые мелькали в телевизоре. Да, есть дешевые сетевые магазины, где можно найти базовые вещи, но не так как в больших городах, где выбор поражает воображение. Так же есть небольшое семейное кафе, где зачастую проводят всякие детские праздники. Здание ремонтировалось в последний раз в прошлом, а может и позапрошлом, десятилетии. Стены и полы потёртые, покрытые мелкими царапинами и следами времени, по которым снуют люди, у которых сегодня выходной, и они пришли сюда, чтобы убить время, а не найти что-то действительно стоящее.

