Ключ от заточения

— Варианты есть всегда…

— Староста, сколько бы мы не посылали людей на поимку монстра, всегда получали трупы. Мы и так сводим концы с концами, так нам добавили новых хлопот. Если предложить ему одну из наших девиц, и он отстанет, то я, признаться, буду только рад. Хоть это и звучит чудовищно…

— А если это окажется твоя сестра, то тоже обрадуешься?

— Про мою сестру ни слова! — рявкнул советник, вскакивая на ноги. Его кулаки непроизвольно сжались, а лицо побагровело. — Сейчас не о ней речь. Мы говорим о выживании всей деревни!

— Эмилия одна из нас… — холодно парировал Староста, не отводя взгляда. — Если бы Тёмный попросил её, то ты бы отдал?

В комнате в очередной раз повисло тяжёлое молчание, сопровождающееся почти осязаемым напряжением. Оба сверлили друг друга взглядом, с трудом усмиряя в себе злые порывы. Всем вокруг казалось, что ктото из них вотвот бросится на другого - настолько яростной была эта молчаливая схватка. Если бы это действительно случилось, то всех поразило бы то, как быстро Харон и Староста разобщились. Раньше они всегда сходились во мнении, во многом поддерживали друг друга, вместе принимали решения, от которых зависела судьба поселения. Теперь же между ними пролегла глубокая трещина.

— А может, «дева» - это что-то другое? — скромно предположил другой советник. — На сколько я знаю, «Дева» - это может быть название другой деревни или горы.

— Ты думаешь, он хочет гору? — скептически и с лëгкой насмешкой сказал Харон. — Или, может, деревню? Что ж, отправим ему карту с пометками - пусть выбирает.

Староста натужно потëр свой лоб и заявил:

— Сделаем перерыв… Мне надо всë обдумать. Будут ещё какие-то идеи или мысли наподобие горы, я буду рад выслушать, — отрезал он и удалился из комнаты.

Харон, оставшись в зале, сжимал кулаки, его лицо исказилось злобой. Он чувствовал, что Староста упустил возможность, упустил единственный шанс спасти их деревню. Но слова Старосты о сестре задели его глубоко, напомнив об уязвимости, которую он не хотел признавать. Он знал, что Староста намеренно ударил по самому больному, чтобы закончить спор.

Другие советники, покидая зал, шептались, их голоса полны тревоги. Каждый думал о своей семье, о своих близких. Мысль о том, что кто-то из них может быть "девой", которую требует монстр, пронзала их сердца, как острый нож. Они знали, что Староста прав в своих сомнениях, но отчаяние толкало их к краю бездны.

Тем временем в доме Тайлиры становилось всё прохладнее. Был проливной дождь, воздух был свежим и прохладным, пропитанным запахом мокрой земли и древесной коры. Тая поёжилась, плотнее закуталась в шерстяную накидку и вышла во двор, чтобы взять дров из поленницы под навесом. Хотя разрубленную мебель, когда-то украшавшую домашний интерьер, нельзя было назвать дровами, но огонь хорошо разжигался от этих обломков, даря хоть немного тепла в непростые времена.

Тая сделала несколько шагов к поленнице, но внезапно быстро потеряла интерес к ней. На столбе забора, чуть выше уровня глаз, что-то было… Тая подошла ближе, прищурилась, осторожно обойдя лужу, оставшуюся после дождя. Вблизи стало ясно: это ожерелье. Простое, но необычное - деревянные кольца, грубо вырезанные, чередуются с яркими перьями тропического попугая. Они слегка покачивались от ветерка, словно живые.

«Я видела такое у Солли, — вспомнила Тая. — Но что оно тут делает? Завтра спрошу.»

Она поспешила снять ожерелье, чтобы занести в дом — не оставлять же чужую вещь под открытым небом. Аккуратно подцепила его за край, уже собралась обернуться к двери, но сзади раздался чейто возмущённый крик, резкий и пронзительный, разорвавший вечернюю тишину:

— Отдай! Сейчас же отдай!

Тайлира вздрогнула, резко обернулась, чуть не выронив находку. В нескольких шагах от неё, на тропке между грядками, стояла Солли — матьодиночка, живущая через два дома от неё. Её светлые волосы растрепались, на лице — смесь гнева и тревоги, руки сжаты в кулаки. Тая поспешила ей навстречу сказать:

— Оно вот здесь висело…

— Где висело?! Ты же его умыкнула у меня!

— Что? — уставилась на неë ошеломлëнная Тая.

В окнах домов показались лица: ктото прижался к стеклу, ктото приоткрыл ставню. Несколько человек вышли на улицу, натягивая плащи. Вскоре вокруг собрался небольшой народ. Все переглядывались, перешёптывались, гадая, изза чего поднялся переполох.

— Кто-то рылся в моих ящиках и разбросал по улице все мои украшения. И следы привели к тебе! Видимо выронила, когда убегала! — лицо Солли сильно раскраснелись от негодования, что еë хотела обокрасть соседка.

— Я не брала ничего! Я вышла и увидела его здесь, — губы дрожали, не находя места, куда вставить слова между сотнями слов всполошившейся соседки.

— Что здесь такое? — подоспела тётя Анабель в тёплом плаще с капюшоном. Она раздвинула толпу, встала рядом с Таей и строго посмотрела на Солли.

— Оно было у тебя в руках! Ты хотела его спрятать! — не унималась Солли, тыча пальцем в сторону Тайлиры.

— Нет, конечно нет! Вот, держите, — Тая протянула ожерелье дрожащими руками. Солли тут же вырвала его, прижала к груди, словно боясь, что его снова отберут.

— Да за эту безделушку, я могла бы столько муки купить. А ты хотела всё себе забрать! — голос Солли сорвался на всхлип.

— Соль, успокойся, — Анабель встала между ними. — Это где же видели, чтобы Тая так поступала? Она не из тех, кто станет красть.

Солли нервно дышала, грудь её вздымалась часто и неровно. Она сжала ожерелье так, что костяшки побелели, и на мгновение опустила взгляд. Соседи совсем не узнавали милую, простодушную Солли. Лицо сморщилось от злости, волосы ощетинились, прилипли к шее, в глазах была агрессия — такая, какой раньше никто не видел. Кто бы мог подумать, что она умеет злиться? До этих самых пор казалось, что кроме вежливого предупреждения или угрюмого молчания добрая Соль не может никак иначе реагировать на чужие проступки.

И больше всего поражал её внешний вид: ушла тридцатилетняя полнота, и осталась обвисшая кожа; талия и конечности стали чересчур тонкими, а скулы — острыми, похожими на впадины. Голод также её не пощадил.

А будет ли вообще пощада, если все ресурсы сгорели, а на носу зима? Удастся ли людям сплотиться и всем вместе искать выход — или они предпочтут кидаться друг на друга, как это сделала Соль с Тайлирой?

*Харон - имя произносится с ударением на букву "А".

Глава 3

Глядя на потерянную, побледневшую девушку, всем вокруг захотелось её защитить - настолько беззащитной и хрупкой она выглядела в этот момент. Тая стояла, ссутулившись, будто пытаясь стать незаметнее, её руки безвольно висели вдоль тела, а пальцы слегка подрагивали.

— Да, мы же все знаем её. Знаем её семью, — раздался чейто голос из толпы, и несколько человек согласно закивали. — Она никогда бы так не сделала.

— Ева, подтверди! — настойчиво выкрикнул ктото, и все взгляды обратились к девушке, стоящей где-то в стороне.

Услышав имя подруги, Тая осмотрелась и заметила её с растерянным лицом. Ева теребила край своего платья, её плечи были напряжённо подняты, мысли разбивались на две части: с одной стороны, Тая никогда не посмела бы обокрасть свою соседку — они дружили, делились секретами, помогали друг другу в беде. С другой - она устала запасы от всех. Поэтому про себя Ева вынесла: «Виновна». А вслух промямлила:

— По-подтверждаю.

Немного успокоившись, женщина по имени Солли спросила:

— А как оно здесь оказалось тогда?

Все взглянули на Таю, словно она могла бы что-то добавить. И снова в эту минуту к ней пришли на помощь. Сквозь толпу просочился Морис и громко, уверенно заявил:

— Да подкинули его, подкинули. Догадайтесь кто, — мужчина средних лет и невысокого роста окинул всех пристальным взглядом. Женщины лишь переглянулись, на что Морис раздражительно фыркнул: — Тëмный, дуры! Тëмный. Он это всё устроил.

Повисла тяжёлая тишина. Все застыли в оцепенении, будто ктото заморозил мгновение. Многие боялись даже самого этого слова — «Тёмный». Оно висело в воздухе, словно тёмная туча, готовая разразиться грозой. По спине пробежал холодок, а ктото непроизвольно перекрестился.

— С чего ты взял? — отважилась спросить Анабель.

— А с того, что мне тоже коечто подбрасывали, — Морис шагнул вперёд, и его голос зазвучал громче. — Вышел както во двор и вижу: шинель чьято валяется, прямо посреди дорожки. Так потом появился сосед и чуть башку мне не снёс, обвиняя, что я её украл.

— А при чём здесь Тёмный? — всё ещё не понимала Анабель.

— А кому ещё это надо? Кому надо нас запугивать, кому надо сжигать наши запасы, кому надо нас убить? – Морис многозначительно оглядывал всех, его взгляд задерживался на каждом лице, словно пытаясь прочесть скрытые мысли. — Прежде чем орать на девчонку, нужно сначала попробовать разобраться. Тёмный хотел вас всех натравить друг на друга, и вы, дуры, повелись.

Морис не до конца понимал с чего всё началось, поэтому решил, что все были против Тайлиры, из-за чего многие женщины оскорбились, ведь они наоборот пытались заступиться.

Выслушав неоспоримые аргументы Мориса, Солли тихо подступила к Тае. Лицо еë стало мокрым от слëз, а голос выдавал дрожь.

— Прости меня. Прости, пожалуйста!

Солли упала на колени перед ней, искренне прося милости, её плечи содрогались от беззвучных рыданий.

— Я не сержусь. Встаньте, прошу, — произнесла негромко Тая.

— Ну, теперь, когда я во всём разобрался, — уверенно, почти торжественно провозгласил Морис, — давайте все разойдëмся и впредь будем держать себя в руках. Не попадаться ни на чьи уловки, не выходить из дома после темноты и дожидаться торговцев.

Люди переглянулись, неуверенно закивали и действительно начали расходиться.

Тая вернулась в свой тихий дом, села на скамью и уткнулась лицом в колени. Мысли крутились в голове, как опавшие листья на осеннем ветру: то вспыхивали яркие образы — лицо Солли, искажённое гневом, то всплывали слова Мориса о Тёмном, от которых по спине пробегал холодок. В груди тяжело давило, а в горле стоял ком, мешавший дышать ровно.

Среди тяжёлой тишины, раздался стук в незапертую дверь и, не дождавшись ответа, её приоткрыли. Показалась голова Анабель.

— Можно?

Она тихонько вошла и долго молчала, пытаясь поймать момент для разговора. Тая нехотя подняла голову.

— Ты не обижайся на Солли. Я не знаю, чего она так с тобой, — Анабель подошла ближе. — Ей просто очень тяжело, как и всем нам. Еë ребёнку нечего есть, а она никак не может помочь.

Тая устало отвела взгляд в сторону, не в силах чтолибо ответить.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Бель.

— Нет, — тихо ответила девушка.

— Как ты себя чувствуешь? Давно не ела?

Тая не отвечала.

— Тебе стало сложно, я понимаю. Особенно после… — женщина остановилась, выбирая подходящие слова, — того, как ты осталась одна.

Тая не отвечала, и женщине казалось, что она вообще её не слушает. Девушка словно замкнулась в себе, отгородившись невидимой стеной.

— Таюша…

Она не реагировала, помрачневшее лицо было отвëрнуто, пустой взгляд устремился в бездну.

"Как же я устала…"

— Если тебе хочется плакать, то плачь, — рука Бель легла на плечо и стала поглаживать твëрдую, напряжённую спину девушки. Тая сдержалась, чтобы не скинуть руку.

«Остались ли у меня слёзы?» — мысленно спросила себя Тайлира и, наконец, посмотрела на тëтю Анабель.

— Может, сходишь с нами в церковь? — наклонилась к еë уху Анабель, понизив голос почти до шёпота.

Глубоко вздохнув, Тая ответила:

— Я не вижу больше смысла в молитвах.

— Но это всë, что нам остаëтся, — грустно улыбнулась Анабель. — Так ты пойдëшь?

— Хорошо.

"Хорошо, может быть я смогу там отдохнуть…»

— Я рада. Может быть, и Староста с новостями придëт. В общем, встретимся там, — мягко произнесла Анабель и направилась к выходу, бросив на прощание ещё один обеспокоенный взгляд.

С еë уходом пришло привычное чувство тоски вперемешку с горечью. Оно накрыло Таю, словно тяжёлое шерстяное одеяло, давящее на плечи. В горле пересохло настолько, что даже вода не смогла бы помочь освежиться — казалось, сама атмосфера дома пропиталась усталостью и безысходностью. Голова болела от сотни мыслей, раскалывающих душу, как камень орех: воспоминания о прошлом, страх перед будущим, обида на окружающих и на саму себя.

«Почему это не может закончиться? Почему нельзя всë исправить? — пульсация била в лоб. — Почему Тёмный не может просто исчезнуть?»

— Тёмный? — донëсся голос за спиной Таи, низкий и насмешливый, с едва уловимой хрипотцой. — Ты забыла моё имя?

Девушка вздрогнула и резко вскочила со скамьи, чуть не опрокинув её.

— Я тебя не звала! — её голос дрогнул, но она постаралась придать ему твёрдости.

— Ты никогда меня не зовёшь, — бросил он, стоя в полутени у стены. Его силуэт казался размытым в сумраке комнаты, лишь глаза блестели холодным, немигающим светом. В руке он держал чтото, не сильно сжимая.

— Это действительно ты подбросил мне ту побрякушку?

— Действительно, — ухмыльнулся он, и в этой ухмылке не было ни капли раскаяния, лишь холодная насмешка.

— Какой же ты… ужасный, — тихо произнесла Тая, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Настраивать всех друг против друга - так подло.

— В этом и суть всей игры, — он сделал шаг вперёд, и тень от его фигуры упала на стену, искажая очертания, вытягиваясь и извиваясь, словно живое существо.

— Игры? Для тебя это просто игра? — Тая отступила на шаг, но упёрлась спиной в холодную стену. Её сердце забилось чаще, а дыхание участилось.

— Зачем ты всё отдала ей и не оставила ничего себе? — неожиданно сменил он тему.

Тая не стразу поняла, про что он спросил. Тут же мужчина демонстративно высыпал на стол ягоды из руки — они покатились по гладкой поверхности, остановились небольшими кучками, создавая причудливый узор.

— Ей было нужнее, ведь все голодают… из-за тебя, — тихо ответила Тая, опуская взгляд на сушёные ягоды.

— Неправда, — он слегка наклонил голову, и в полумраке блеснули его глаза. — Думаешь, все голодные изза меня? Потому что я лишил вас брашна? Я лишил вас не всего. У некоторых осталась еда. Много. Но ты единственная, кто решил поделиться, — он говорил спокойно, почти равнодушно, но в глазах читалось чтото ещё — то ли восхищение, то ли презрение, то ли смесь того и другого.

Девушка лишь закатила глаза.

— Я не так много успел взять перед пожаром… Поэтому прибереги, — указательным пальцем стал катать по столу одну ягодку.

«Вор»

— Тебе что-то не нравится?

«Хватит читать мои мысли! — мысленно крикнула Тая, стискивая зубы. — Оставь хотя бы мою голову в покое, пожалуйста!»

— Никогда, — произнёс Тёмный твёрдо, без тени сомнения. Его голос прозвучал как приговор, тяжёлый и неотвратимый. — Я никогда не оставлю тебя в покое. Пока ты не решишь пойти со мной.

— Разве тебе не проще меня забрать, не спрашивая?

— Зачем? Ты сама захочешь уйти.

— Не захочу, — гордо вскинула подбородок Тая, на что мужчина хитро оскалился, обнажая зубы в улыбке, больше похожей на оскал хищника, предвкушающего охоту.

— Посмотрим.

На тот момент они ещë не знали, что оба были правы. И оба ошибались.

*Морис - имя произносится с ударением на букву "И". Как русское имя Борис.

*Солли, Соль, - имя произносится с ударением на букву "О".

Глава 4

Утром Тая проснулась от сжимающегося желудка, отчаянно просившего чего-то съедобного. Поддавшись этому настойчивому зову, Тая встала с кровати, спустилась на первый этаж и, взяв одну сушёную ягоду, проглотила её.

«Мало», — подумала Тая, ощущая, как голод всё ещё терзает её. Она закинула в рот ещё несколько штук, запивая их пятью стаканами воды. — «Думаю, продержусь сегодня», — сказала она себе.

Тайлира запланировала обойти соседей и отдать им подштёпанные, утеплённые вещи. В первую очередь она направилась к Анабель и Евангелине, затем к остальным нуждающимся. После, ей ничего не оставалось, кроме как вернуться домой и сидеть в тишине, в ожидании — неизвестно чего: то ли вестей, то ли перемен, то ли просто наступления вечера.

Она шла по тропе, думая о чём-то своем. Ритмичный шаг помогал упорядочить мысли, но внезапно её взгляд упал в сторону леса. Лес, который угрожающе находился подле деревни, был местом, которого все избегали. Незнающий путник бы озадачился вопросом: «Почему? Что такого было в этом лесу, что заставляло людей обходить его стороной, выбирать длинные окольные пути, лишь бы не приближаться к его границам? Почему даже забор построили вокруг него?»

Этот лес был далеко не простым. Он был окутан непрекращающимся туманом, который стоял как днём, так и ночью, год за годом. Туман клубился у подножия деревьев, стелился по земле, словно живое существо, и поднимался вверх, скрывая кроны. За это лес и прозвали «Туманным». Туман менял цвета в зависимости от времени суток: утром — молочнобелый, днём — сероватоголубой, вечером — зловещекрасный, а ночью казался почти синим. Любой, кто подходил слишком близко к этому туману, терял рассудок. Сначала человек замирал, заворожённый видом колышущейся пелены, затем его взгляд становился пустым, а лицо — безэмоциональным. Словно зачарованный, он шёл вглубь леса, переступая через забор, не слыша криков тех, кто пытался его остановить, и уже никогда не возвращался обратно.

Туман был настолько плотным, что создавал ощущение нереальности: предметы за ним расплывались, звуки искажались и приглушались, а время, казалось, замедлялось. Шаги в нём звучали глухо, будто по вате, а собственное дыхание становилось тяжёлым и прерывистым. Ходили разные легенды о том, как появился этот лес и почему он так действует на людей. Одни говорили, что туман создали ведьмы, чтобы заманивать жертв и варить из них зелья. Другие утверждали, что туман является вратами в мир мертвых, где духи ушедших заманивают живых к себе, чтобы те разделили их вечное одиночество. Третьи – местом блаженств, райским местом, из которого никто не хочет уходить, ибо там настолько хорошо.

Однако сейчас это просто лес. Больше ни тумана, ни зловещих чар. Деревья стоят голые и тихие, без своего прежнего мистического ореола. Земля у забора поросла травой, а некоторые колья покосились от времени. И всё это случилось, благодаря Тайлире. Но никто об этом не знал. А если знали, то унесли с собой в могилу.

Тайлира направилась не домой, а к дому Ли.

— Тётя Ли! — громко позвала Тая и постучала в скрипучую, давно прогнившую и почерневшую от времени дверь.

Сколько бы Тая ни стучалась, ни звала, за дверью и шороха не послышалось.

«Она же всегда дома, — мысленно повторила Тая, чувствуя, как тревога сжимает горло. — Никогда не уходит дальше огорода…»

Завернув за угол, Тайлира нашла широкую щель в деревянной стене — трещину, образовавшуюся от времени и сырости, — и заглянула в неё. Сквозь щель пробивался тусклый луч света, выхватывая из темноты очертания комнаты. Тёмная комната едва позволила разглядеть кровать с сбившимся покрывалом, а ниже — неподвижное тело старушки, лежащее на полу.

Немедля девушка подбежала к маленькому окну, которое Ли заткнула мешком с сеном от сквозняков. После нескольких попыток, мешок упал внутрь и, тонкое тельце легко протиснулось через оконное отверстие. Потолок был низким, и если обычный человек мог не пригибаться, то Тае с её высоким ростом было слегка некомфортно. Согнув голову, дошла до кровати, склонилась над телом и с облегчением выдохнула.

«Она дышит. Она жива»

Грудь старушки тяжело

поднималась вверх, воздух шумно поступал через открытый рот.

— Ли… — шëпотом позвала Тая, дëргая старушку за плечо.

Она не приходила в себя. Тайлира поняла, что сама не справится, поэтому сбегала за Анабель. Пришлось позвать и Мориса, чтобы выломал дверь, которую, должно быть, заклинило. Ли уложили на кровать, полили холодной водой и, стали дожидаться пробуждения.

Ли считалась весьма богатой старушкой, но жила беднее всех. В прошлые времена, когда, благодаря Тайлире, вся деревня разбогатела, каждый житель сделал себе новый ремонт, обновил мебель и пополнил шкаф роскошной одеждой. Но у Ли всë осталось прежним, поскольку новшества ей были не нужны. Лишь мирный и тихий конец - всë, чего она желала.

Многие решили проведать Ли: и Ева, и Солли, все, живущие поблизости, пришли. Кто-то переживал, кому-то было любопытно, а некоторые имели свои скрытые причины. Стоило Ли очнуться, как все вокруг засуетились и стали окружать заботой.

— Не знала, что вокруг меня соберётся такая толпа. Такое чувство, будто вы все — мои родственники, и хотите, чтобы я вам наследство отписала, — удивлëнно глядела Ли на всех.

— Не шутите так, — сказала Анабель.

— Если хотите, можете отдать мне свою дверь в наследство, — Морис указал на бывший дверной проëм. — Она вам всë равно больше не нужна.

— Ты новую поставишь, — покосилась на него Бель.

— Где я тебе новую возьму? У меня дров толком нету, а тут ещё дверь вам делай.

— Она же замёрзнет, — произнесла Тая, указывая на старушку. — Сломанную дверь тогда в камин, чтоб тепло было.

— Да меня уже ничто не согреет, деточка, — вздохнула старушка. — Пора мне уже на тот свет.

— Да будет вам. Давайте лучше думать, как вас уберечь от сквозняков и гостей нежданных, — сказала Солли.

Тайлира обратила на неë особое внимание, вспоминая недавний конфликт, из-за ожерелья, которое так хитро подбросил Тëмный. И ещё к большему ужасу, она увидела Эмилию — ту самую соседку, которая застала еë вместе с Тëмным. Она тоже обратила на неë свой взгляд, и в нëм показалась искра страха и презрения. Тае хотелось куда-то спрятаться, закрыться от всех.

«Как я не заметила её? Боже. Её глаза так и говорят мне: "Предательница" И хуже всего: "Ведьма". Ну почему меня увидела именно она? Почему не кто-то другой? И кому она уже успела рассказать?» — суетливо размышляла Тайлира.

— Нас выручат торговцы, — заявила Анабель.

— Что-то я их не вижу.

— Запаздывают.

— Или их убил Тëмный, — предположила Ева, стоящая в обнимку с Таей.

Все замерли в ступоре. У многих побледнели лица и участилось дыхание.

— Это же он на вас напал?

Ли удивлëнно округлила глаза:

— Я не говорила, что это он. И не говорила, что нападали. Или не помню…

— Тёмного давно не было видно… Поговаривают. Что он ушёл.

«Не может этого быть! Я знаю, что это не он. Ли просто потеряла сознание. Но всë же если это был он… Я возненавижу его ещё сильнее»

— Да это от голода. Ева, ты тоже падала. И я, — вставила Бель.

— У меня одного всë нормально? — развëл руками Морис. — Вы себе травы не набрали, что ли?

Все удивлëнно на него посмотрели.

— В дальнем лесу есть трава, которую можно сварить и съесть. Вы не знали?

Женщины оглядели его: внешне он действительно не изменился, лишь выпуклый живот уменьшился.

— В дальнем лесу? И ты молчал? — Солли недовольно на него посмотрела.

— Я думал, вы знаете. И не надо так на меня смотреть! Не хватало ещё, чтобы ты и в меня вцепилась.

— Ты ходил туда один? Ты с ума сошëл? А если Тëмный?

— Ну а что мне, с голоду помирать, Бель? Пошëл, по-быстрому собрал.

— Мог бы и для нас собрать! — Солли стала превращаться в того незнакомого всем человека, какой еë видели возле дома Таи.

— Не смотри на меня так, сказал!

— Ты думал о себе!

— Да что вы тут опять начали? Соль, родная, хватит, — мягко попросила Анабель.

Солли с трудом задержала дыхание. Многое хотелось высказать Морису, и остальным, если найдëтся повод. Но перечить просьбе Анабель она не решилась, и утихла.

— А у вас осталась эта трава? — неожиданно спросила Тайлира. — Можно я еë сварю для Ли?

— Нету больше. Если надо - пойди нарви, — раздражëнно пробурчал Морис.