
Полная версия:
Ближе, чем боль

Ксана М
Ближе, чем боль
Глава 1
POV Тейлор
― Как насчет вечеринки в эту пятницу? Ты идёшь?
Захлопываю шкафчик и не моргая смотрю на возникшее за ним лицо подруги. Молли Аллен не может без перемен. Её длинные до попы волосы сегодня были выкрашены в зефирно-розовый. На ней был ошеломительный белый кроп-топ с надписью #дерзкая, который мы вместе купили в Йоркдейле на прошлых выходных, и черные обтягивающие тайтсы.
Эта красотка с легкостью могла бы украшать обложку глянцевого Вог, и уверена, была бы бешено популярна, но вместо этого отказывалась от предложений самых известных модельных школ, потому что хотела стать зоологом.
― Какой вечеринки?
― У Зака, дурёха. Ты что, забыла?
― Забыла. Но я пойду.
Если мой брат не прибьёт меня раньше.
― Значит и я пойду. Осталось придумать, что надеть.
― Собираешься наряжаться для Зака?
― Фу, конечно, нет. ― Молли кривится, и я улыбаюсь. ― Но наш мистер я-весь-такой-идеальныйвыставил условие, помнишь? Никакого. Нижнего. Белья.
Да. Я отлично об этом помню. Он лично вручил мне приглашение и упомянул про этот несущественный, по его мнению, пункт. Красивый, умный, сексуальный. Капитан сборной университета. Кандидат на медаль. Будущая звезда регби. В Закари Уайте было идеально всё. Кроме одного. Его абсолютно неизлечимой влюбчивости.
― Придёте на сегодняшнюю игру?
Уайт будто почувствовал, что о нем говорят.
Улыбается, непринужденно приваливаясь плечом к стене, и я ощущаю резкий запах парфюма, исходивший от его форменной футболки.
― Я пас, ― тут же ретируется Молли, ― нужно готовиться к завтрашней контрольной по биологии.
Она терпеть не может регби, как, впрочем, и все виды спорта, в которых есть мяч и бегающий по полю парень, и ходит на игры в единственном случае ― когда за это обещают дополнительный балл.
― Тейлор, ― смотрит на меня, ожидая ответа.
Улыбается как умеет ― сексуально, притягательно, смело.
От этой идеально отполированной улыбки готова свалиться в обморок половина девчонок в университете, но мы с Молли вероятно на девяносто девять процентов состоим из противоядия. На нас очарование Уайта, увы, не действует.
― Э-эм, не могу. Обещала брату, что посижу с племянницей, так что после занятий я занята. ― вру, причем нагло.
Молли поджимает губы, сдерживая улыбку, потому что знает, что что-что, а четырехмесячного ребенка Майкл мне в жизни не доверит. Не то чтобы я была очень уж безответственной тетей, просто… мой брат был неимоверно помешан на контроле.
СЛИШКОМ помешан.
― Оке-е-ей. Но на вечеринке я подобных отговорок не приму. Придете сами, либо будете доставлены на неё сверхъестественными силами Закари Уайта! ― кричит нам в спины, когда мы с Молли встраиваемся в поток роящихся в коридоре студентов.
― О нет, Фальк по курсу, ― шепчет Молли, быстро разворачивая меня вправо.
Но поздно, потому что профессор по истории современного искусства и мой, скорее всего, будущий куратор, буквально ловит меня в коридоре прежде, чем успеваю сбежать.
― Тейлор, ― зовет, и я обреченно прикрываю глаза.
Можно, конечно, сделать вид, что я не слышу, но боюсь, тогда хороших оценок за его предмет мне как своих ушей больше не видать.
― Да, профессор? ― оборачиваюсь, натягивая самую обаятельную из своих улыбок.
― На минутку, ― подзывает, поправляя свои огромные круглые очки.
Если надеть на него белый халат и слегка взъерошить его прилизанные гелем волосы, то он вполне может сойти за безумного профессора, который ставит над своими студентами эксперименты. И я бы предпочла пережить сотню разрушительных торнадо, чем провести хоть минуту наедине с Уилоуби Фальком.
Когда подхожу ближе, он протягивает мне стильный красный флаер, на котором черно-белым отпечатано: «Бобры Торонто»и до мурашек знакомый мне логотип.
― Я хотел обсудить с вами предстоящую игру.
― Но я не играю в регби.
― Да, но ваш брат, кажется, капитан, ― замечает.
И всё-то он знает.
Впрочем, неудивительно.
Весь университет знает, так почему бы не знать Фальку?
― На недавнем собрании ректор Кэмпбелл поручил всем профессорам заняться развитием образовательной и культурной жизни студентов. Как вы знаете, я не сторонник насилия. ― вновь нервно поправляет очки. ― Но он настоял, чтобы спортивную часть взял на себя именно я, так как тренер Дойл ещё где-то недели три проведет в больнице.
После того, как получил травму, неудачно сплавившись на байдарках. Да, я помню. Ребята ходили навещать его всей командой.
― Ректор Кэмпбелл надеется на меня, Тейлор, а я, в свою очередь, очень надеюсь на вас.
И прекрасно понимаю, к чему он клонит, не дура, но не знаю, какобъяснить ему, что ничего не получится. Мой брат и на милю не приблизится к университету Рейерсона. Не в качестве капитана «Бобров». И вовсе не потому, что без устали тренирует команду и не располагает и минутой свободного времени, потому что всё это время без исключения отдает малышке Спенс.
― Дело в том, профессор, что «Бобры Торонто» вовсю готовится к региональным, и я не думаю, что…
― Прошу вас, Тейлор. Выручите. ― перебивает.
И смотрит таким жалобным взглядом, что все аргументы тут же рассыпаются в прах. Не то, чтобы это что-то меняет…
― Я обещаю вам самый высокий балл по моему предмету, только убедите Майкла Маккейна провести несколько тренировок для «Ястребов». ― продолжает Уилоуби. ― Это без преувеличения вопрос жизни и смерти.
Для меня. Наверное, он этоимел в виду, потому как Майкл три шкуры с меня спустит, узнав, что я дала Фальку подобное обещание.
Но разве у меня есть выбор?
Когда отхожу, обещая профессору подумать, вся степень моей обреченности, вероятно, ясно читается по лицу, потому что Молли оглядывает сначала меня, а затем спину удаляющегося по коридору Фалька.
― Чего он от тебя хотел?
― Чтобы я убедила Майкла потренировать «Ястребов», ― хмыкаю, сама удивляясь тому, насколько абсурдно это звучит.
Глаза Молли расширяются, потому что она прекрасно понимает, что это дохлый номер. Мой брат скорее съест жабу, чем ещё хоть раз согласится тренировать бестолковых сосунков, у которых в головах лишь секс, алкоголь и прочая, не имеющая ничего общего с регби, придурь. Это егослова. Но на самом деле я полностью их разделяю.
― Только не говори, что ты согласилась.
Встречаю немигающий взгляд подруги молчанием, которое итак говорит громче самых красноречивых слов. Согласилась. Добровольно нырнула в вязкое болото и теперь понятия не имела, как из него выбираться.
Глава 2
POV Тейлор
Со дня рождения малютки Спенсер, у которой, кстати говоря, я была крестной, Майкл буквально разрывался между домом, командой и мной. Мой брат, страдающий синдромом тревожной гиперопеки, наконец, переключил своё внимание на кого-то, кому (пока что)это нравилось, и не могу сказать, что не была этому рада.
Однако, был у этого и жирный, иногда до искр из глаз раздражающий минус. В те моменты, когда Майкл не мог контролировать меня сам, ему на подмогу приходил его лучший друг Сейдж, который порой бесил меня так, что я готова была его задушить.
Вот и сегодня он, как и вчера, ждал меня на парковке университета, зная, что это вновь вызовет во мне волну яростного протеста. Но разве его это волновало? Верно. Ни капли. Сейдж Торрес был скрам-хавом «Бобров», полузащитником схватки, координатором форвардов и гигантом под шесть с половиной футов. Нахальный, быстрый, проворный. Проще говоря ― заноза в заднице, от которой я не могла избавиться вот уже долгих пятнадцать лет.
Приближаясь к толпе скопившихся у новенького спорткара визжащих от экстаза первокурсниц, замечаю, как он улыбается одной из них, параллельно расписываясь на её ключице. Закатываю глаза, не понимая, как меня угораздило так вляпаться. Сосуществовать бок о бок с двумя знаменитыми на всю Канаду регбистами ― то ещё испытание. Особенно, когда приходится терпеть стукнутых на всю голову фанаток, у которых от одного вида балбесов на автопилоте слетают трусики.
― Если ты всё ещё собираешься улизнуть, то это отличный шанс, ― шепчет Молли, и я понимаю, что подруга права. Пока Сейдж увлечен раздачей автографов, я могу по-тихому смыться, оставшись, при этом, незамеченной.
Могла бы, не обладай придурок таким острым, как сокол, зрением.
― Эй, Бу! Иди сюда! ― его улыбка становится шире, и он машет мне, подзывая.
Десятки горящих от ревности глаз моментально обращаются ко мне.
Я буквально чувствую, как они прожигают во мне дыру размером с Большой Каньон.
Я же ― прожигаю ту же дыру в Торресе, потому что он отлично знает, как я не люблю, когда он зовет меня Бу.
― Созвонимся, ― прощаюсь с Молли и, когда она кивает, шагаю в панургово стадо, гадая, что же ещёуслышу о себе завтра. Каждая вот такая прилюдная сцена с Сейджем обычно заканчивалась новой порцией любопытных сплетен, на которые я привыкла не обращать внимания, но которые всё равно докучали.
― Простите, дамы, нам нужно ехать, ― тактично разгоняет всех Техас.
И не без разочарованных вздохов обожательницы начинают медленно расходиться.
― Я не сяду к тебе в машину, ― предупреждаю, когда он протягивает мой любимый шоколадный батончик, пытаясь меня задобрить. ― И «Мистер Биг»[1]не поможет.
― Да брось, ты с ума по ним сходишь.
Бесит, что он так хорошо меня знает.
― Передай Майклу, что эти несколько часов я вела себя хорошо, и что к ректору его не вызывают, ― пропускаю шпильку, потому что эти двое серьезно меня достали. ― И ах да, Санта обещал, что не станет вносить меня в список непослушных деток в этом году. Так что свой подарок на Рождество я непременно получу.
― Меня прислал не Майкл, а Арло.
Моргаю, не сразу осознавая услышанное.
Я знала Арло. И знала достаточно хорошо. Когда мой брат только начинал свою спортивную карьеру, мне было тринадцать. Трудный возраст, который дался мне нелегко по большей части из-за смерти родителей. Майкл, не раздумывая ни на секунду, взял на себя всю необходимую ответственность. Взвалил на себя дом, папины дела, опекунство и собственную жизнь. Но самым трудным в то время экзаменом для него стала я.
Я прогуливала школу. Бунтовала. Сбегала из дома. И творила такие вещи, о которых стыдно даже вспоминать. Поэтому, чтобы иметь возможность хоть как-то свою непутевую сестру контролировать, Майкл начал брать меня с собой на тренировки. Готовя к играм команду, Арло приглядывал за мной, зная, через что мы с братом проходим. Я многому научилась у него. А ещё именно онвпервые дал мне понять, наскольковажна семья и сколько всего делает для меня Майкл. Конечно, это едва ли всё поменяло, но…
― Может он имел в виду моего брата? Если что, наши фамилии похожи.
― Ха.
Идиотское восклицание Сейджа каждый раз выводит из себя.
― Ты можешь успокоить и Арло тоже. Я в порядке.
― Садись в машину, Лори.
― Я не поеду в клуб.
― Я не стану торговаться с тобой. Садись, или я впихну тебя в салон силой.
От прежней непринужденности скрам-хава «Бобров» не остается и следа. Впрочем, это мало меня удивляет. Придурок обожает приказывать. В этом они с Майклом похожи, как две гребаные капли воды.
Я не боюсь Сейджа. Более того, спорить с ним доставляет мне ни с чем несравнимое удовольствие. Но Арло был и остается важным для меня человеком. Так что я засовываю свою гордость в заднюю дверь и, закатив глаза, залезаю на переднее.
Пока придурок обходит машину, включаю радио и сразу же нарываюсь на песню группы «Rock Playlist Masters ― Highway to Hell». Делаю громче, зная, как Сейдж терпеть не может подобную музыку. Его зона комфорта ― это саундтреки к диснеевским мультфильмам, так что всё, что хоть отдаленно напоминает рок, вызывает у него изжогу.
― Лори, черт, ― рычит, хлопая дверцей.
Тянется к бегунку, уменьшая громкость, а затем смеряет меня гневным взглядом.
Жму плечами, делая вид, что всё так и было, и я здесь вообще не причем.
Но, конечно же, Торрес мне не верит.
― Вот, Никки просила передать, ― достает из бардачка крафтовую коробку, перевязанную бирюзовой лентой, и протягивает её мне.
Губы расплываются в улыбке, потому что догадываюсь, что там внутри. Да и этот сладкий, сводящий с ума запах, перебивает все остальные ароматы в салоне. И даже парфюмированный ароматизатор Сейджа уже не кажется таким привлекательным на фоне ванили и фруктов, за которые я вот уже год как готова продать душу.
Забеременев, Никки увлеклась выпечкой капкейков. Потрясающих, если честно. Мы все подсели на них, а я, кажется, даже умудрилась прибавить пару лишних килограммов, от которых никак не могла избавиться. Если бы не забота о дочери, которой Монро отдавала всё своё время, она совершенно точно разбогатела бы на этих чудо-пирожных, клянусь.
К тому моменту, как паркуемся у Клуба, уничтожаю почти всю коробку. Остается один капкейк, который объективно просто в меня не влезает, поэтому, поразмыслив секунду, протягиваю его Сейджу.
― Хочешь?
Торрес, самый отъявленный маньяк сладкого, которого я знаю, обычно уплетающий что-то подобное за обе щеки, хмурится и отворачивается.
― Нет.
― Ты не заболел? ― моргаю, машинально прикладывая ладонь к его лбу. ― Сейдж, по-моему, у тебя температура. Хочешь пироженку?
― Доедай и пошли. Арло ждет.
И только хочу съязвить по поводу его голодного взгляда, которым он пожирает последний капкейк, как до меня вдруг доходит истинная причина его отказа.
― Сколько?
― Что сколько?
― Сколько ты прибавил? Тебе ведь прилетело от Хьюза, верно?
Его молчание говорит намного красноречивее слов. Неосознанно представляю потерянное и несчастное лицо Торреса, когда весь тренерский штаб сажает его на диету перед важной игрой, и заливаюсь громким, неконтролируемым смехом. Сейдж хмурится и выходит из машины ещё до того, как меня спазмом скручивает истерика.
― Ты раздобрел! ― вываливаюсь из салона, как припадочная держась за живот.
― Я прибавил всего три килограмма, ясно? Пара тренировок, и всё вернется в норму.
Уверена, что так и будет, но не могу удержаться, чтобы не подшутить.
― А я говорила, что твоя любовь к сладкому до добра не доведет. Сколько капкейков ты поглощаешь в день? Две коробки? Три?
Техас ставит спорткар на сигналку, а затем любезно пропускает меня вперед.
Решаю, что обязательно поиздеваюсь над ним позже.
Такую возможность никак нельзя упустить.
Уже перед кабинетом тренера «Бобров» меня окончательно отпускает.
― Да, Митч, это отличная идея, я уверен, ― слышу, приоткрывая дверь после вежливого стука. Арло жестом показывает, что закончит через минуту, а затем кивает на кресло за огромным дубовым столом. ― Потому что я ей доверяю, и это ключевое. Я обязательно сообщу тебе. Да. До связи.
Арло заканчивает разговор, а затем улыбается так широко, что я замечаю залегшие в уголках его глаз морщинки.
― Мне кажется или ты снова чертовски сильно повзрослела?
― За два месяца? Вряд ли, ― хмыкаю, но меня уже без спроса заключают в самые теплые медвежьи объятия, по которым, как оказалось, я тоже сильно скучала.
― Два месяца? А ощущение, что я не видел тебя с тринадцати.
― Мы виделись на празднике Спенсер.
― Малютка Спенс, верно! Ну так как, быть крестной мамой не так страшно, как ты себе представляла?
Улыбаюсь, потому что после гибели папы именно Арло стал для меня тем самым человеком, к которому я, не раздумывая, бежала за советом. Так случилось и в тот день, когда Никки предложила мне стать крестной. Я испугалась. Действительно очень сильно испугалась. Взять на себя подобную ответственность ― не то же самое, что выбрать кому-то по своему вкусу туфли. Стать духовным наставником для кого-то столь невинного, когда ты сама ещё не встала на правильный путь? Дико, верно? Только вот Арло был иного мнения. Он сказал, что это мой шанс обрести, наконец, себя. Потому что только, когда мы чувствуем себя в ответственности за кого-то, наше сознание переворачивается на триста шестьдесят. Только в том случае, когда нам есть, чьи интересы стать выше собственных.
― Ей всего четыре месяца, но, кажется, она слишком похожа на меня.
Арло разжимает объятия и, запрокинув голову, начинает громко и непринужденно смеяться.
― Я рассчитывал на это, ― весело подмечает Хьюз, открывая мини-холодильник и доставая оттуда две жестяные банки с колой. Не спрашивая, протягивает одну мне, потому что знает, что ещё больше, чем шоколад, я обожаю газировку. ― Как твоя учеба в Рейерсоне? Уже выбрала место стажировки?
― Пока нет. Но нам нужно определиться до конца следующей недели.
― Есть варианты?
Кривлю губы, потому что из тех мест, куда берут с моего литературно-журналистского факультета, меня более или менее не тошнит лишь от журнала про моду. Но я не хочу писать про брендовые сумки только потому, что вижу себя в чем-то большем. Хотя вряд ли это «большее»сидит и ждет, пока я его найду.
― Что, всё настолько плохо?
― Скажем так, я ещё в поисках.
Арло обходит стол, но затем возвращается ко мне и встает рядом, засовывая руки в карманы спортивных брюк.
― Слушай, Лори, я тут подумал… что, если тебе поработать пока у нас?
― У вас?― моргаю, кажется, машинально вскидывая брови. ― В смысле кем-то вроде со-тренера? ― отшучиваюсь, но Арло остается серьезен.
― Я имею в виду должность редактора в журнале «Спорт Ньюс»[2]. Ты могла бы вести колонку про регби, рассказывая о достижениях ребят, о спорте в принципе. По-моему, это отличная возможность набраться опыта, совмещая при этом практику и учебу.
Так-то оно так, но…
― Арло, я никогда в жизни не писала для издающихся журналов.
― Это твой шанс начать, ― смотрит с такой надеждой, что вместо того, чтобы отказаться, просто молча открываю рот.
У меня много причин сказать «нет». Ноль компетенции и ограниченные знания ― главные из них. Одно дело проходить практику в журнале о моде, быть, не знаю, каким-нибудь помощником редактора на побегушках, но совсем другое ― вести собственную колонку. Да ещё и в таком крупном издании, как «Спорт Ньюс».
Убедить Арло в том, что я ― паршивая кандидатура мне, в любом случае, не удается. Но спасибо ему за понимание, он дает мне время подумать.
Выйдя из кабинета, спускаюсь в холл, обнаруживая Сейджа у автомата со снеками. Когда ровняюсь с его внушительной тушей, он как раз оплачивает эмемдемс.
― Тебе нельзя сладкое.
― А тебе колу. ― выдает, вскрывая пачку драже и демонстративно закидывая в рот несколько штук. ― Ты знаешь, сколько в ней сахара и кислоты?
― А ты в курсе, что её изобретатель ― фармацевт? ― парирую, выбрасывая пустую банку в урну. ― И что изначально напиток позиционировался, как средство от морфиновой зависимости, гастрита, импотенции, головных болей и нервных расстройств.
Снимая машину с сигнализации, Сейдж удивленно приподнимает брови.
― Что? Я читала научную статью.
― Ты сказала импотенция.
― Сказала.
― Больше не говори, не то вымою тебе рот с мылом.
― Сейдж, мне не двенадцать, я знаю всё про пестики и тычинки, ― закатываю глаза, но здоровяка, похоже, это злит лишь сильнее.
― Я предупредил, Лори. Следи за чертовым языком. ― захлопывает дверь с моей стороны, а ровно через шесть секунд ― со своей.
― А думать можно? ― невинно моргаю, понимая, что своим неумением вовремя замолкнуть часто довожу Торреса до ручки. Ну и плевать. Он тоже меня доводит.
― Нет.
― У меня есть парень, и я давно не девственница, ― напоминаю.
И, кажется, зря.
Его пальцы сжимают руль с такой силой, что, кажется, тот вот-вот разлетится в щепки.
― Ты про того мудака, что рекламирует стринги?
― Трой не мудак. И мы встречаемся уже восемь месяцев, Сейдж, пора, наконец, это принять.
То, как Торрес стискивает челюсть говорит о многом.
Он никогда не примет Троя так же, как и мой брат.
Потому что оба считают, что ни один в мире парень меня не достоин.
Глава 3
POV Тейлор
Выскальзываю из постели и на цыпочках крадусь в ванную, чтобы почистить зубы и причесаться, не потревожив сон Троя. Он вкалывал на студии без малого целую ночь, и это после изнурительной почти четырехчасовой тренировки в зале и съемок для предстоящего каталога.
Мой парень ― модель нижнего белья от «Кельвин Кляйн» и начинающий актер.
Незадолго до рождения Спенсер ему предложили одну из ведущих ролей в самом ожидаемом остросюжетном триллере от студии «Шефтсбери» по версии «ИндиВайр», и, конечно же, он не стал упускать шанс. Последующие месяцы стали для нас испытанием. Но я была счастлива за Троя, правда. Осуществить свою мечту, найти, наконец себя ― важно. Поэтому как бы тяжело нам ни было, я выбрала поддерживать его на каждом этапе пути.
Выйдя из ванной, бросаю взгляд на часы ― почти два. Выключаю режим самолета и отправляю сообщение Молли, чтобы подруга не волновалась, потому что неугомонная уже оставила мне кучу голосовых. Что как будто бы даже естественно, учитывая, что я так и не явилась на занятия, решив провести сегодняшний день с Троем.
Мы не живем вместе, но время от времени друг у друга ночуем. В основному меня, так как, по мнению моего парня здесь просторнее и добираться до студии проще. Ну ещё бы. Майкл оставил мне свой чертовски охренительный пентхаус с видом на центральную набережную Торонто площадью не меньше четырех тысяч квадратных футов[3]. Две шикарные спальни, огромная гостиная, совмещенная с кухней, и восхитительная зала с панорамными окнами и выходом на лоджию. Иногда я и сама здесь теряюсь.
Успеваю достать из холодильника яйца и поставить на разогрев духовку буквально за минуту до того, как мобильник на столике сообщает о настойчивом вызове. Хорошо, что я додумалась включить вибрацию, иначе трель звонка точно бы разбудила Троя.
― Ты снова делаешь это? ― слышу, едва прислонив динамик к уху.
― Если под этимты подразумеваешь проводить время со своим парнем, то да. Я снова делаю это.
― Я имею в виду ты снова прогуливаешь пары, ― вздыхает Молли. ― Меня трудно назвать прилежной студенткой, но даже я стараюсь не наживать себе подобных проблем.
― В последнее время мы с ним редко бываем только вдвоем, ― пытаюсь хоть как-то оправдать то, за что за подобные выходки меня действительно могут исключить.
― Поэтому именно тыжертвуешь своим будущем в то время, как твой парень продолжает жить в своё гребаное удовольствие? В твоей, между прочим, квартире.
― Формально это квартира Майкла…
― Это неважно, Тейлор. ― злится. Я всегда чувствую, когда она делает это, у Молли мгновенно меняется интонация. ― Важно то, что пока тыищешь возможности, Трой Джонсон пальцем о палец ударить боится, потому что не приведи Господь по глупости лишиться сладкой глянцевой жизни, популярности и денег.
― Всё не так, ― поджимаю губы, в очередной раз защищая Троя. ― Ты ведь толком не знаешь его. Вы виделись лишь дважды и не проговорили друг с другом и двух минут!
― Мне было достаточно и одной, чтобы понять, какая он самовлюбленная задница.
― Молли!
― Ты знаешь моё к нему отношение, Лори, прости.
Знаю, да. Но продолжаю защищать всегда и перед всеми, потому что вижу в нем и хорошее.
― Я позвоню тебе после занятий.
Когда Аллен отключается, откладываю мобильник в сторону и глубоко вдыхаю. Так происходит каждый раз, когда разговор заходит о Трое. С Молли. С Майклом. С Сейджем. Не важно. Каждый из них считает, что имеют чертово право судить меня.
― У тебя ещё молоко на губах не обсохло, Лори, ― кривляясь, парадирую брата, а затем грубо разрезаю авокадо вместе с косточкой, оставляя на доске зарубку. ― В те годы, когда я имел эту жизнь, ты ещё пешком под стол ходила. Черта с два это так, Майкл! Ты будешь удивлен, но я тоже что-то в этой жизни понимаю! ― выковыриваю лишнее из любимого плода и, нажав педаль ногой, выбрасываю в урну.
Стараюсь дышать, сосредотачиваясь на завтраке, и через какое-то время ловлю себя на мысли, что успокаиваюсь. Выбиваю яйца в половинки, солю, перчу и отправляю свой кулинарный шедевр в духовку. Сто восемьдесят градусов. Пятнадцать минут.Всё, как учила меня Никки. К положенному времени кухню наполняет потрясающий запах еды и свежесваренного кофе, на который и приходит Трой.
Его руки нежно обнимают меня сзади, и я с улыбкой прикрываю глаза.

