Актриса

Эта мысль согревала. На мгновение я даже представила, как расстроенный отец заливается слезами, увидев моё бездыханное тело, как братья раскаиваются и просят у меня прощения — а потом они все обнимаются и клянутся никогда больше не причинять друг другу боль, ни морально, ни физически... Но воображение быстро отступило.

Я слишком хорошо понимала, что в реальности ничего подобного не случится. Что на деле отец разозлится и выместит гнев на ребятах, а они, в свою очередь, ещё больше меня возненавидят. И в глубине души считала, что это будет справедливо. Что они заслужили самые жестокие страдания. Притом дважды. Второй раз — за свою самоуверенность и безрассудство. А на мне их недовольство уже никак не отразится... Вот только умирать как-то не хотелось. Хотелось жить. Как угодно. Где угодно. Главное — жить! Дышать. Чувствовать... Ради этого я была готова даже простить Анрэ. Броситься ему на шею, покаяться и предложить начать с чистого листа. Оставить обиды и дать ему ещё один шанс... Пусть только докажет искренность своих чувств. Пусть вернётся! Пожалуйста...

Увы, вероятность такого исхода была невелика. Но я всё равно не позволяла себе впасть в отчаяние, а ждала. Да-да, сидела на полу и терпеливо ждала появления какого-нибудь взрослого, развлекая себя мечтами. Сначала о несбывшемся прошлом, потом — о далёком будущем. Строила грандиозные планы по избавлению себя от опеки отца. Думала, чем займусь, когда (а не «если»!) сброшу с плеч его руки в ежовых рукавицах... В общем, делала что угодно — лишь бы не думать о времени. Однако бесконечно так продолжаться не могло, и вскоре стало ясно: никто не придёт. Я осталась совершенно одна... И выбираться тоже придётся самой.

После небольшого мозгового штурма, наиболее перспективным вариантом мне показалось взломать встроенную защиту шлюпки. Естественно, не самостоятельно — я в этом ничуть не разбиралась — а с помощью какого-нибудь прибора. Благо у братьев, которые тоже ничего не понимали в замках, имелось несколько секретных штучек как раз на такой случай. И что-то из этого могло остаться в нашей каюте... И неважно, что ключ находился у Анрэ и улетел с ним. Ведь у меня была вентиляция! Хотя лучше бы новые хозяева крейсера заменили все двери — и запирающие устройства! — на современные, реагирующие на сетчатку или отпечатки пальцев. А не только те, что вели в отсек боеприпасов. Потому что усталость уже давала о себе знать и лезть в пыльную, узкую и продуваемую со всех сторон трубу не было ни малейшего желания. Но меня поддерживала мысль, что обратно я пойду по коридору, без проблем открыв каюту изнутри... Жаль, что мои надежды оказались напрасны.

Брат всё забрал с собой. До последней детальки. Вещи, включая дорогущую куртку, бросил, а электронику и прочую мелочь всю по карманам распихал. Вероятно, из осторожности, побоявшись оставлять улики на случай расследования... А значит, отныне у меня был лишь один выход.

Кабинет главного конструктора. Или точнее, его стационарный коммуникатор — от которого мне, по счастью, был известен пароль... И путь туда, увы, снова лежал через вентиляцию.

Нет, разумеется, я не рассчитывала ни с кем связаться — для этого был необходим особый доступ, а у меня имелся лишь базовый, к данным, хранящимся на конкретном аппарате. Да и кто в открытом космосе мог откликнуться на призыв? Только пираты. А от них вреда всегда было больше, чем пользы... Нет. Я намеревалась поступить хитрее — прошерстить папку с чертежами, найти там схему строения спасательной шлюпки (в крайнем случае — самого крейсера) и отсоединить её от шлюза вручную.

Почему-то мне казалось, что подобные документы непременно должны храниться у главного конструктора. Больше было негде. И плевать, что эти схемы не имели к нему никакого отношения — да и во время полёта были, в принципе, не нужны. Я считала, что раз много места они не занимают, значит, лишними не будут... И ошиблась.

Перерыла все папки, трижды проверила все доступные мне файлы, даже встроенным поиском воспользовалась — всё было тщетно. В коммуникаторе конструктора лежали только схемы новой торпеды. Её конечного варианта. Возможно, даже ложные. Приманка для любопытных конкурентов. Потому что во всём остальном он был подозрительно пуст и девственно чист...

Это удручало. Настолько, что у меня опустились руки — и я села прямо там, где стояла. На мягкий пушистый ковёр... А потом и вовсе легла на бок, прижав ноги к груди.

Мне было плохо. Очень. Морально и физически. А ещё меня знобило. Трясло. Зубы стучали. Мысли путались. И не было сил пошевелиться. Нет, умом я понимала — надо подняться. Перебраться на кровать. Лучше — на свою. В каюте. А в идеале — вообще в медотсек. Или где там можно достать жаропонижающее, которое внезапно перестало действовать... Но я не могла. И потому продолжала лежать под столом в наглухо запертом кабинете главного конструктора, как наглядный пример человеческой недальновидности. Свидетель против самой себя... С безграничной верой в чудеса.

Роль первая: Шпионка

Глава 1. Встреча

«И долго мне ещё тебя ждать?» — высветилось на комме.

Вздохнув, я вынырнула из воспоминаний, смахнула сообщение и поспешила на зов.

Меня спасли. Люди, не имеющие никакого отношения к работникам чрезвычайных служб, владельцам крейсера, гостям или моим обожаемым родственникам. К пиратам, впрочем, тоже. Хотя именно к ним бродячие артисты были ближе всего, являясь своего рода космическими падальщиками — смельчаками, обшаривающими брошенные звёздные судна в поисках чего-нибудь ценного. Например, украшений. Впрочем, мои будущие товарищи специализировались на информации. А человек, вызвавший меня к себе, был не кем иным, как нашим художественным руководителем. И, по совместительству, капитаном судна, пришедшего мне на помощь.

Мы называли его Гором.

— Ты меня разбудил, — сообщила, плюхнувшись прямо на разобранную койку.

Потому что, будучи его самой ценной актрисой, могла позволить себе и не такое... Впрочем, пользоваться своими негласными привилегиями я всё равно предпочитала исключительно наедине.

— Ну извини, — без малейшего раскаяния отмахнулся Гор. — У меня к тебе важное дело.

Я ничуть не удивилась.

По другим вопросам он бы не стал меня вызывать.

— Слушаю.

— Нужно добыть кое-какую информацию.

— Какую?

— Пока не знаю. Встреча с нанимателем через час.

И мне стало ясно, зачем понадобилось поднимать меня с постели среди ночи... Вот только почему Гор не предупредил об этом заранее?

— Я две недели пытался что-нибудь выяснить, — ответил на мои сомнения капитан. — Пробить его по нашим каналам. Пусто! Он вообще нигде не светился. Никогда.

— Тогда лучше не ходить на встречу. Это опасно.

— Он обратился ко мне напрямую. Якобы по рекомендации. Значит, имеет связи в наших кругах. Пускай и не явные.

— Всё равно.

— Но гонорар баснословный! Аванс — как три стандартных ставки!

— Тем более. Такие деньги просто так не предлагают.

— Поэтому я и обратился к тебе. Если задание сложное — ты справишься. Во всех остальных случаях мы просто откажемся и спокойно уйдём.

«Если нам позволят», — мысленно продолжила за него.

Но Гор и без меня прекрасно всё понимал. Он хотел рискнуть — и я не посмела возражать дальше. Ведь это он меня спас. Выходил после болезни и категорически отказался возвращать родным. Хотя мог вытребовать нехилое вознаграждение за находку... В качестве компенсации получив вдобавок лазерный луч в голову. О чём никто, разумеется, не догадывался, да и я не распространялась. Правду обо мне и моём происхождении знал только Гор. Без подробностей, но с очевидным посылом: дома меня не ждёт ничего хорошего. И потому единолично, не взваливая груз ответственности на подчинённых, принял решение взять одиннадцатилетнюю девочку в команду, разглядев во мне неогранённый алмаз.

Ведь я находилась в каюте главного конструктора, запертой на все замки. Под столом с включённым и незапароленным коммом...

Когда меня обнаружили, я бредила что-то про схемы, торпеды — мне казалось, меня нашли родные, и я пыталась заранее перед ними оправдаться. Что и помогло Гору определиться с моей дальнейшей судьбой.

У меня оказался неплохой актёрский талант, поэтому я отлично вписалась в театральную труппу, значительно расширив их репертуар.

Команда заменила мне семью, а Гор — отца и братьев. И хотя права отправлять меня на верную смерть он, конечно же, не имел, я всё равно была обязана ему жизнью. И считала свои долгом отработать каждый потраченный на меня кредит. Потому что была безмерно благодарна за те счастливые моменты, что они мне подарили... И вообще. Если бы тогда «падальщики» до меня не добрались, сейчас меня бы не было в живых.

Да-да. Увы, несмотря на все старания инженеров, на повреждённом крейсере было невозможно достичь абсолютной герметичности. Слишком устаревшая им досталась модель для модификации. А значит, всё время, пока я металась по кораблю, воздух из него стремительно утекал, приближая мою гибель...

Есть, над чем подумать во время перелёта к месту встречи.

***

— И это твоя кандидатка?.. — пропустив приветствия, заказчик смерил меня оценивающим взглядом и сразу приступил к делу.

Вот что значит — занятой человек.

Уважаю.

— Да, — кивнул Гор.

Но мужчина уже забыл о его существовании.

— Танцевать умеешь? — он обратился напрямую ко мне.

— Если надо — научусь.

— Сегодня к вечеру. Справишься? — последовал новый вопрос.

Без малейшей издёвки. Даже без намёка! Сухо и отстранённо.

— Без проблем. Какое направление?

Я была готова услышать сакраментальное «все» — и сочла бы это проверкой на адекватность... Но заказчик меня разочаровал.

— Я пришлю образец. Тебя интересует партия крайней девушки справа. С их права! Вечером придёшь на генеральную репетицию, скажешь, что подруга заболела и слёзно просила её подменить. Место хлебное, никто ничего не заподозрит. Не завалишь этот этап — перечислю первую часть аванса. Сумеешь заинтересовать хозяина вечеринки, отмечающего свой день рождения столь своеобразным образом — отправлю вдогонку вторую. Улетишь на его корабле в качестве желанной гостьи — третья часть тоже ваша. А полную сумму вознаграждения получите только после того, как выполните работу.

— Какую?

Меня немного напрягала вся эта таинственность. Лишние недомолвки... Словно я должна была сама догадаться, что именно от меня требуется.

Так обычно киллеров нанимают. А я становиться убийцей не собиралась.

Вдобавок облик заказчика мне категорически не нравился. Складывалось впечатление, что в обычное время он носил совершенно другую одежду. Слишком характерной была его выправка. Типично военная. Что тоже не очень радовало. Но его следующее заявление многое объяснило:

— Нужно добыть исследования по киборгам.

И у меня натурально отвалилась челюсть.

Они что, реально существуют? Вот это сюрприз... Никогда бы не подумала! И, судя по ошарашенному молчанию моего спутника, не я одна...

— По рукам! — первым очнулся Гор, почуяв наживу.

Ведь информацию можно продать далеко не один раз.

— Отлично, — мужчина тотчас поднялся. — И учтите, раз вы взяли дело, всё должно быть выполнено чисто. На мероприятии будет присутствовать мой наблюдатель. Если он доложит мне о каких-либо подозрениях на ваш счёт — больше заказов у вас не будет. Никогда.

Это было сказано таким тоном, что напрашивалось продолжение: «Потому что не станет вас». Однако заказчик его не озвучил. Он просто ушёл. А я осознала, что секунду назад со всего разбега вляпалась в крайне неприглядную субстанцию, отдалённо напоминающую шоколад. Причём не сама, а с подачи Гора... Впрочем, вариант сбросить сапоги и выйти из игры, не намочив ноги, ещё оставался. По крайней мере, мне так казалось. Иначе я бы ни за что не полезла дальше.

Мои новые коллеги не понравились мне с первого взгляда. Хореограф не поинтересовался, куда делась настоящая танцовщица, и вообще едва посмотрел на меня. Лишь скользнул пустыми глазами. Словно не знал своих девочек в лицо или, что вероятнее, ему было глубоко на них плевать — лишь бы танец сошёлся. Впрочем, его отношение меня мало беспокоило. Возможно, его просто предупредили о моём появлении и приплатили за отсутствие вопросов... Но девочки! Ни одна из них не подошла познакомиться. Ни в раздевалке до репетиции, ни после, ни в перерыв... Это было подозрительно, но не смертельно.

Мало ли. Может, им тоже перепало немного кредитов. Или у коллектива такое негласное правило — не лезть к чужакам, пока они сами не подойдут. Чего я делать, разумеется, не собиралась. Хотя бы потому, что мне было не о чём с ними откровенничать.

Я здесь временно. И они наверняка это понимали.

В день выступления ничего не изменилось. Привыкшая к сцене, я почти не волновалась и, выйдя последней, сразу принялась осматривать зал в поисках своего объекта... Но обнаружила кое-кого другого — и чуть не сбилась с ритма, спохватившись в последнее мгновение.

Шарк! Их-то каким ветром сюда занесло?! Отец же не одобрял всякие великосветские тусовки для молодёжи, считая их пустой тратой времени. И своих детей на них никогда не пускал... Впрочем, с тех пор многое могло измениться.

Заминка на сцене не осталась незамеченной — и теперь эти двое не моргая смотрели исключительно на меня... Из-за чего я ещё несколько раз припоздала с движениями, а один — вообще развернулась через другую сторону. Что привлекло к моей персоне втрое больше внимания. И если в глазах девяноста процентов зрителей я видела исключительно любопытство — иногда пополам с брезгливостью, — то во взглядах моих братьев сквозило нечто большее. Вроде торжества... Или мне это лишь казалось.

Дин немного возмужал, но в целом остался прежним, Ан слегка пополнел, но тоже не особо преобразился. Я без труда их узнала. А вот они вряд ли смогли узнать во мне ту хрупкую нескладную девочку, которую когда-то потеряли при бегстве с собственноручно взорванного крейсера. У нас была очень большая разница в возрасте, и за прошедшие годы я сильно выросла. Поэтому волноваться было не о чем... И всё же я предпочла отступить. И после выступления направилась не в зал, как прочие девушки, а за кулисы.

К шарку всё! Никакие деньги не стоят свободы! Гор меня поймёт. Должен понять!

Однако сбежать не удалось: задняя дверь оказалась заперта. Пойманный за руку официант сообщил, что этот вход откроется по завершении праздника, а сейчас выйти можно только через парадную. Притом прислуга, к коим причислялись и я, имела на это право лишь в качестве лица, сопровождающего гостя. Остальным следовало ждать — и я, пожав плечами, уселась на ближайший пуфик с твёрдым намерением не двигаться с места... Но мой покой продлился недолго.

В какой-то момент на меня наткнулся хореограф и в безапелляционной манере погнал в зал, сначала угрожая увольнением с лишением оплаты, а потом, видя, что я не тороплюсь пугаться, — обещанием позвать организаторов вечеринки, чтобы они поставили меня на место.

Последнее было сказано таким многообещающим тоном, что я предпочла не рисковать и всё-таки выйти к гостям. Которые словно только меня и ждали — и синхронно повернулись к сцене. Хотя появилась я из крошечной дверцы рядом с ней, по чистой случайности задев неудачно расположенный занавес...

Шарк!

Я-то рассчитывала тихонько проскользнуть вдоль стены и незамеченной затаиться в каком-нибудь уголке. А вместо этого на меня сразу уставились по меньшей мере два десятка глаз! Даже хозяин вечера отвлёкся от своих собеседников, науськанный одним из охранников — и многие, заметив его интерес, тактично приотстали, уступая право первенства имениннику... Но мои драгоценные братья с местными правилами, тем более негласными, считаться не собирались. И пока главное лицо неторопливо поднималось с дивана, попутно извиняясь перед гостями, уже взяли меня в оборот.

— Мила, ты ли это? — подступив справа, недоверчиво спросил Анрэ.

Динрэ преградил мне путь с другой стороны, фактически загнав в угол, чем вынудил вступить в диалог.

— Простите, вы обознались, — буркнула я.

И попыталась проскочить по центру. Но Дин молниеносно вскинул руку, положив её на плечо брату. Я едва успела отшатнуться, чтобы не получить по носу.

— Да ладно! — фыркнул Ан. Впрочем, не очень убедительно. — Неужели ты забыла нас, Ласточка?

Так называл меня лишь он — и сердце болезненно сжалось.

Если бы я действительно потеряла память, одно это слово заставило бы меня вспомнить всё... Включая нашего деспотичного отца, помешанного на власти. Поэтому эмоциям я не поддалась:

— Не понимаю, о чём вы.

— Брось, — вступил в диалог Динрэ. — Мы точно знаем, что это ты. Возраст, цвет волос, глаз, уникальные способности — всё совпадает. Сомневаюсь, что во вселенной найдётся ещё одна девушка с похожими параметрами — и абсолютной памятью.

Я непонимающе вскинула голову и посмотрела на Анрэ, внутри похолодев от страха.

— Ты угадала, — будто прочитав мои мысли, кивнул он. — Это мы тебя наняли. Правда, тогда мы ещё не знали, кто ты. До нас дошли только слухи о твоих уникальных способностях. И они нас впечатлили, подарив надежду на успешное завершение практически невыполнимой миссии.

— Тогда не мешайте мне работать! — сбросив маску, змеёй прошипела я. — Если, конечно, вам действительно нужны те исследования о киборгах!

— Тсс! — тотчас откликнулся Ан, ласково, словно не веря глазам, погладив меня по щеке. — Не стоит говорить о таких вещах вслух. Особенно тут. Здесь повсюду камеры... И шарк знает что ещё. Это же территория Патриора. Сейчас, по крайней мере.

Я шокированно прикусила язык.

О Патриоре я была наслышана. Вернее, об их жёстких методах достижения целей. На фоне Инквизитора мой отец выглядел невинной овечкой... Впрочем, братья могли и приврать. Для красного словца. Ведь мы никогда не были близки с наследником этой империи. Отец вообще предпочитал держаться от их правителей подальше. На всякий случай. Слишком опасные и непредсказуемые люди.

— Значит, для вас благополучный исход по-прежнему важен? — я вернула разговор в деловое русло.

— Да, — снова кивнул Анрэ.

— Но если всё сорвётся, ничего страшного не случится, — одновременно с ним заявил Дин. И мерзко ухмыльнулся: — Ради воссоединения семьи некоторые неудобства можно и потерпеть...

— Какое воссоединение? Вы бросили меня! А могли просто дождаться!

— Мы искали тебя! Когда выяснилось, что ни в одной спасательной шлюпке тебя нет, вернулись на крейсер и обыскали его сверху донизу! Где ты была?!

— Пошла за вами!

— Зачем? — глухо выдохнул Ан, в противоположность брату ни капли не вспылив. Тихо и устало. — Почему ты не побежала вместе с толпой? Я же крикнул тебе...

— Я не слышала ничего! И очень испугалась...

— Мы испугались не меньше.

— Ты не представляешь, как сильно отец нас тогда наказал! — добавил Динрэ.

— О, как раз таки представляю! — привычно огрызнулась я. Словно и не было долгих лет разлуки. — И потому предлагаю сделку: вы меня отпускаете, я выполняю работу, мы передаём вам всю добытую информацию, и больше друг с другом не взаимодействуем.

— Нет, — мотнул головой Дин. — Проще вернуть тебя домой, окончательно потеряв возможность использовать эту разработку, и получить взамен сотни других, что ты для нас раздобудешь.

Ан солидарно промолчал.

— А если я соглашусь иногда выполнять для вас задания? Бесплатно! При одном условии: вы не сообщаете обо мне отцу.

— Нет, — отрезал Дин.

И, схватив меня за руку, потащил к парадному входу. Ан всё так же молча последовал за нами.

Похоже, за прошедшие годы расклад в их паре поменялся и ведущим стал Динрэ. Однако сдаваться было рано, и я умоляюще повернулась к более мягкому Ану, рассчитывая пробудить в нём жалость... Но наткнулась на пустой, обречённый взгляд и с горечью осознала: это конец.

Моего прежнего, горячо любимого старшего брата больше не существовало. Отец сломал его. Моё исчезновение пошатнуло его незыблемый мир, предполагаемая гибель ослабила дух, а остальное уничтожил отец. И даже моё внезапное появление уже не могло вернуть его к жизни...

Смирившись, я начала потихоньку прикидывать, чем подкупить отца, чтобы он меня не убил — хотя в данной ситуации смерть не казалась таким уж плохим исходом, — какими обещаниями выторговать крохи милости, как вдруг дорогу Динрэ преградил хозяин вечера. Собственной персоной, пускай и в сопровождении двух телохранителей, демонстративно держащих пальцы на рукоятках электроплетей. Такая же красовалась на поясе именинника, но тот не спешил пускать её в ход, целиком положившись на спутников.

Раньше я видела похожее только на голографиях. Но всё равно без труда узнала это редкое оружие.

Ходили слухи, что на Патриоре мужчины учатся владеть ими чуть ли не с пелёнок. И к зрелому возрасту достигают таких высот, что способны выйти с одной плетью не только против бандитов с ножами, но даже против армии тренированных солдат с лазерами!

Шарк! Похоже, Анрэ не соврал. Меня действительно наняли, чтобы я перебежала дорогу Патриору... Что было, в принципе, логично.

А где ещё могли заваляться уникальные разработки, кроме как на самой закрытой планете самой сильной империи во вселенной?

Это же надо было так влипнуть...

— По-моему, эта девушка не хочет с вами идти, — выдержав довольно внушительную паузу, деликатно заметил патриорец.

— Её никто не спрашивает! — нагло парировал Дин. — Достаточно того, что мы этого хотим.

— Нет. В этом здании собрались только взрослые и свободные люди. А значит, происходить всё должно исключительно по обоюдному согласию.

— А разве у вас на Патриоре принято именно так?

— Мы не на Патриоре. И даже не на территориях его колоний. Здесь другие законы.

— Мы на твоей вечеринке. Твоей власти хватит, чтобы разрешить всё.

— Вот именно. Это мой день рождения. И на нём будут мои правила. Отпустите девушку и уходите. Или останьтесь и договоритесь с ней добром. Или с кем-нибудь ещё. Но только не так.

Дин заколебался.

— В противном случае вас выставят вон мои приятели. И больше ни на один вечер ни к одному из людей моего круга и ниже вы не попадёте. Разве что опуститесь совсем на дно.

— Хорошо, — наконец подал голос Ан. — Мы её не тронем.

Динрэ неохотно разжал пальцы — и братья отступили.

— Вы не будете столь любезны составить нам компанию вон на том диванчике? — стоило им отойти на достаточное расстояние, обратился ко мне патриорец.

— С превеликим удовольствием! — улыбнулась я, взяв его за руку.

Глава 2. Ложь

Вскоре мы уютно расположились рядышком точно в центре зала, на небольшом возвышении. У всех на виду. Что в данный момент мне было более чем выгодно — с диванчика открывался великолепный обзор на гостей. Двое из которых не сводили с меня глаз даже после того, как все прочие отвернулись.

— А вы сильно им понравились, — заметив этот нездоровый интерес, вдруг обронил патриорец.

— Если честно, меня это не очень радует, — вздохнула я.

Патриорец хмыкнул:

— Впервые на подобном мероприятии?

— Это так очевидно? — я удивлённо вскинула брови.

Вроде не нервничала особо...

— У вас глаза слишком живые.

— В смысле?

— Посмотрите вокруг. Особенно — на обречённые лица ваших коллег. Они явно не ждут от этого вечера ничего хорошего.

— Почему?

— Потому что обычно в таких местах разрешено всё и даже больше. Чем гости активно пользуются. Но мне хватает вседозволенности на родной планете, чтобы ещё и здесь её наблюдать.

Звучало неплохо.

— А вы откуда? — я прикинулась дурочкой.

Хотя менее чем полчаса назад была поставлена в известность своими братьями. Но мало ли. Может, они меня настолько запугали, что я пропустила всё мимо ушей.

— Неважно, — небрежно отмахнулся патриорец, сразу поверив в мою наивность.

И всё его очарование мигом испарилось.

Какой же он всё-таки молодой. Зелёный. По возрасту, конечно, старше меня, но настоящей жизни ещё не нюхал. Тепличный цветочек. Вечно под папиным крылышком. Не знавал ни бед, ни лишений, ни крахов надежд... Выезжает исключительно на происхождении. Я на его фоне выглядела умудрённой годами и опытом старухой.

Противно. Зато уже не страшно.

Почти.

— А как ваше имя? — чтобы не скривиться, я кокетливо улыбнулась.

— Зовите меня Спасителем. Я же вас спас. А мне как к вам обращаться?

— Ну, раз уж сегодня мы говорим псевдонимами, пусть будет Сова. Меня так коллеги прозвали.

— Потому что вы любите поспать?

— Нет. Потому что обычно работаю ночью. Но занимаюсь не тем, о чём вы подумали! — торопливо добавила я, заметив, как ехидно заблестели глаза собеседника.

— И кто же вы по профессии? — всё-таки усмехнулся он.