Демоны на Пути Перемен

– Так, где же ты пропадал? – проговорил громко и оживленно высокий, жилистый и темноволосый Алиот, хлопая широкой ладонью по плечу Идана. – Вскоре настанет открытие, а я ни одного бокала Жемчужных Слез не хлебнул.

Идан сидел между Алиотом и Дорсом. Он отличался высоким ростом, светло-русые волосы опадали до плеч, кожа была светлой, а глаза карими, как у отца: они не отрывались от бокала, который принц крутил длинными пальцами туда-сюда – ему Жемчужные Слезы достались с лихвой. Властная осанка его выделялась в шатре среди посетителей, которые шумели и беспорядочно передвигались между шатрами. Но выделялся он не только броской красивой внешностью и одеждой из белого бархата с золотыми элементами брони на руках и талии. Будущий Правитель имел вспыльчивый нрав, но сейчас являлся подобием молчаливой статуи, на которой невольно останавливали любопытные взгляды. Его лицо с острыми скулами ничего не выражало, казалось, что он о чем-то размышлял и не обращал внимания на суматоху вокруг. И только его друзья прекрасно понимали, что затишье предвещает бурю.

– Да сколько же можно говорить об этом напитке? – недовольно проговорил Дорс. Внешность его, в отличие от высоких и статных друзей, была простой: низкий рост, худощавое телосложение и короткие русые волосы, а доброе лицо украшал над правой бровью неровный глубокий шрам. – Он достанется всем. Ты лучше посмотри на девушек, да заведи знакомства. Их разбирают как свежий хлеб. Мы уже достигли того возраста, чтобы ходить на романтические встречи под луной.

– Сначала подвиги и напитки, а потом девицы, – взревел Алиот и стукнул по столу широкой ладонью. – Его принесут сегодня или нет?

– Минуту, минуту, – огибая деревянные столики, спешила к ним полноватая девушка, держа в руках два подноса. Она казалась слегка растерянной, волосы у маленьких ушек слиплись, а голосок выдавал недовольство: открытый шатер с редким напитком был полон посетителей.

Еще бы! Он был на площади всего один!

Алиот схватил два глиняных кувшина с подноса, поблагодарил девушку и нетерпеливо разлил напиток. Взяв бокал и чокнувшись с Дорсом, здоровяк залпом выпил содержимое. Морщась, он вновь хлестнул ладонью по столу:

– Превосходно!

Дорс тоже поморщился и сжал кулак свободной руки – настолько крепок был и в то же время сладок напиток.

– Ну, так, где же ты все-таки был? – вновь бойко задал вопрос Алиот, возвышаясь над друзьями, словно гора над городом.

– Было у меня одно дело на стене, – начал растянуто и с ноткой довольства Идан, попивая крепкий напиток. – Гвардейцам нужно было донести важную весть от Правителя.

– Значит, ты играл сегодня роль посланца? – тут же подхватил Дорс, намереваясь подшутить над другом, при этом успевая наблюдать за гостями на многолюдной площади.

– Я играю достаточно много ролей, чтобы держать себя с достоинством, – парировал Идан, блеснув яростью в глазах.

– Но в роли «смазливого» я тебя еще не видел, – с широкой улыбкой подхватил Алиот, понимая, что Дорс начал этот разговор явно с намерением вывести Идана из суровой статуи.

– Эта роль уже занята моей сестрой, – хмыкнул Идан с дерзкой улыбкой, но голос стал звучать ниже. – Мой отец, узнав, что город хотят посетить сумрачные вороны, послал меня на стену, чтобы дать им ответ.

Дорс и Алиот с удивлением взглянули на Идана: их план подшутить и украсить весельем вечер потерпел поражение.

– Спустя восемнадцать лет они решили показаться, да и еще так феерично, – протянул Алиот, серьезно задумавшись над словами Идана. – Но смею предположить, Правитель запретил их впускать?

Дорс поперхнулся, заметив, как еще более устрашающе оскалился Идан.

– Мой отец – благородный и справедливый Правитель, придерживающийся нравоучений первого царя. Он, конечно же, позволил воронам посетить город и вдоволь налюбоваться цветочками. – Идан, проговорив это, залпом выпил напиток и громко поставил пустой стакан на стол. – А я с удовольствием сделаю все, чтобы они запомнили этот визит.

Надежды Алиота и Дорса провести спокойно вечер неожиданно осели, как и опустился веселый и беззаботный шум. Музыка стала звучать тише. Напряжение, словно порыв дождя, окатило каждого посетителя. Девушка, что проходила мимо столика Алиота, Дорса и Идана невольно вскрикнула: поднос и кувшины полетели на пол. Алиот встал спешно из-за столика и, взяв за руку, завел ее за спину. Его взгляд стал тяжелым и суровым. Дорс же закатил глаза, понимая, что скандала им не избежать – вот она, буря – и повернулся, пуская пытливый взгляд на тех, кто нарушил беззаботный шум и веселье.

Мимо разноцветных палаток, шатров и открытых таверн, мимо торговцев и посетителей, мимо знатных господ и простаков медленно плыла вереница людей в темных одеждах. Рубахи, штаны, накидки были изготовлены из черного редкого шелка, как и платки, что покрывали головы и прятали нижнюю часть лица, оставляли видимыми лишь смиренные взгляды.

Гости праздника, шатаясь по площади, невольно обратили внимание на черные одежды, что напоминали им больше пятна грязи среди роскоши и празднества, чем редкую красоту. Они остановились, столпились и со страхом стали разглядывать. Замысловатые словесные конструкции на самых разных диалектах взмыли к небу. На пришедших гостей невозможно было не смотреть: страх брал верх и подталкивал на неосознанные поступки.

– Сумрачные вороны, – кто-то прошептал в темном углу шатра.

Алиот с Дорсом невольно взглянули на того, кто набрал в легкие храбрости и произнес эти слова вслух. Но смелые слова стали подниматься в воздухе на удивление еще выше, еще больше и с каждым мгновением тревога толпы стала преобразовываться в безумие.

– Прибыли на праздник цветения и бродят теперь по славному городу Суири.

– И как только гвардейцы посмели пустить их.

– Убирались бы вы отсюда!

– Убийцы!

– Грязные предатели!

Услышав последние слова, один из воронов – он шел последним – остановился и впился черными, словно грозовое небо, глазами в людей в шатре.

– Нечего на нас смотреть. Вам Суири проходной двор что ли? – раздраженно и в то же время с надрывом крикнул худой мужчина, находясь за столиком в углу шатра. Он привстал и, взяв со стола кувшин с редким напитком, бросил в застывшего сумрачного ворона.

Но ворон резко поднял левую руку и поймал летевший в него кувшин. Наклонив влево голову, покрытую черным платком, он стал жадно пить остатки Жемчужных Слез. Белая, словно молоко, жидкость лилась через шелковый платок и стекала по черным одеждам. Спустя мгновение низким голосом он сокрушительно проговорил:

– Благодарю. – И, показав всем, что напиток он выпил, – наклонив горлышко кувшина вниз – ворон повернулся спиной к шатру и двинулся к остальным: сумрачные собратья смиренно ожидали его.

– А кто будет платить? А ну вернись, мерзкий выродок! – Крикнул худой мужчина и резво поспешил, но вдруг споткнулся обо что-то и, не удержавшись, рухнул. Единственным, за что он смог ухватиться, оказалась ткань накидки: черный шелк порвался и легко опустился на пол.

Вороны застыли: в глазах их не проявилась тревога или же злость. Музыка прекратилась. И тишина в этот момент достигла своего пика: слышалось лишь нервное дыхание.

Ворон, лишившись ценной смысловой части внешнего образа, стал медленно тянуть руку к мужчине, что держал в руках ткань его накидки и вжимался в пол от страха.

– Именем Правителя остановись! – голос Идана прозвучал, словно гром, который рассекает звуком затянувшееся тучами небо. Он властно привстал из-за стола, будто этот мир принадлежал только ему, и приблизился к сумрачным воронам и образовавшейся вокруг толпе. – Вам лучше уйти. – Заложив руки за спину и огибая сумрачного юношу, Идан нагло стал рассматривать его неброский внешний вид. – Здесь вам не рады. И будет лучше, если вы покинете город.

– Мы прибыли на праздник цветения, согласовав посещение с Правителем Рейнардом, – прозвучал низким и не менее властным тоном ответ. – Если не верите мне на слово, могу предоставить подтверждение.

– Убийцы и предатели на цветочки посмотреть хотят? – съязвил тут же Идан.

Дорс и Алиот невольно переглянулись. Нарастающие обстоятельства их стали тревожить: принц и друг явно пожелает выпроводить воронов за пределы города, несмотря на разрешение Правителя, а толпа поддержит. Дорс слегка скривил губы и прошептал Алиоту:

– Надо остановить Идана.

– Идет, – ответил понимающе Алиот и двинулся вперед, но вдруг резко остановился, услышав звучный шлепок.

Замер Дорс.

Замерли все.

Идан ударил сумрачного ворона по щеке, но юноша не двинулся с места, не качнулся, будто этого удара и не было вовсе.

Сумрачные вороны все еще стояли смиренно в стороне, но было заметно, как один из них – очертания фигуры указывали на женский пол, – дернулся нервно вперед, но вовремя остановился.

– Как думаешь, одной пощечины от моей благородной руки будет достаточно за твой напиток? Или они должны принять другое наказание? – проговорил Идан, наклоняясь к мужчине: тот вдруг вскочил, нервно закивал и стремительно поспешил в конец шатра.

– Прошу прощения, благородный господин, но разве это справедливо? Этот мужчина окатил нас бранью, кинул в меня напиток, порвал мою накидку из дорогого и редкого шелка, но наказание должен принять я? Принять наказание лишь потому, что мой предок оступился? – Низкий голос ворона уверенно нарастал во взволнованной толпе, а суровость в глазах его ярко искажалась, когда лучи закатного солнца касались их.

– Ты смеешь перечить мне? Да и еще в присутствии других? – дерзко воскликнул Идан, вновь поднимая руку для удара.

Но ворон оказался из храброго десятка и не позволил ударить себя во второй раз, совершенно не подозревая, что перед ним принц Шести Королевств.

Алиот и Дорс тут же обнажили мечи – никто не смел притрагиваться к принцу, хоть он в открытую и не называл себя.

Вороны остались стоять в стороне, но их взгляды с надеждой смотрели на юношу: он все еще держал руку Идана и не позволял ему ее выдернуть, сколько бы сил тот не прилагал.

– Ах ты, наглый убийца! – Принц замахнулся раздраженно другой рукой. – А ну убери свои руки, иначе я …

Еще мгновение, и эта стычка переросла бы в прилюдное сражение, и каков был бы исход, лишь можно предполагать. Но вдруг прозвучал громко и протяжно рог. Этот звук приглашал всех желающих на торжественную церемонию открытия праздника. Зеваки, что столпились и наблюдали за конфликтом между воронами и благородными юнцами, растеряли страх и интерес: они скорее поспешили занять первые ряды.

Ворон, как и остальные, не желал пропускать столь важное мероприятие – он расслабил хватку, позволяя Идану выдернуть руку. За его спиной спешно подтянулись остальные, единовременно и услужливо наклоняя головы.

– Приносим свои извинения, почтенный господин, – осторожно, но торопливо проговорил один из воронов мягким женским голосом. – Если вам угодно, то после открытия праздника мы принесем еще раз свои извинения.

– Наш благородный, мм, господин принимает ваши извинения. И сейчас нам следует распрощаться. – Влез перед Иданом Дорс и поклонился воронам. Затем он схватил за плечо принца и поспешил увести его. С другой стороны от Идана возник Алиот и так же, как и Дорс, положил огромную руку на его плечо.

Идан же, надевая маску высокомерия, но не покорности, молчаливо и гордо зашагал к месту начала праздника в сопровождении друзей и гвардейцев, что подоспели совсем не вовремя.

В голове принца так и витали мысли о явной ответной расправе, наблюдая, как вороны спешат к площади навстречу Правителю и принцессе.

***

Створки ворот широко распахнулись, и Ралфина церемонно двинулась за Правителем. В сильных руках Рейнарда находилось чучело головы Белого Демона, напоминающего озлобленную морду белого волка. Рейнард и Ралфина брели под звуки пронзительного барабана и рога по каменной дороге от замка к центральной площади – навстречу радостным овациям и вскрикам толпы.

Началась торжественная церемония открытия праздника цветения дерева Вархара!

Вдали на высоком пьедестале прозвучал сильный мужской голос ведущего церемонии:

– Приветствую всех! Сегодня, дорогие жители города Суири и прибывшие из далеких земель гости, мы празднуем второе цветение мирового дерева Вархара! – Толпа забушевала и, поймав момент, ведущий продолжил: – А также мы с вами празднуем восемнадцатый год победы над Великим Пришествием. Великое Пришествие пришло на земли Шести Королевств и с помощью клыков Белых Демонов стало уничтожать и губить все живое на земле, но появился человек стойкий и сильный. Правитель Шести Королевств с союзниками и с армией Второго легиона уничтожил Белых Демонов и их создателя, остановил мятежников и предателей, и восстановил гармонию и справедливость на континенте. Правитель Рейнард Асцелла приветствует вас!

Толпа вновь восхищенно захлопала в ладони и шире расступилась перед Правителем и принцессой: они медленно приближались к огромному беснующему костру в центре площади. Волнительные взгляды обжигали Рейнарда и Ралфину, а все из-за их великолепных одеяний: белые одежды с длинными шелковыми шлейфами и с элементами золотой брони на плечах, талии и руках. Образы благородной четы представляли одновременно нежность и грубость, что были свойственны их нраву.

Ралфина плыла к площади за отцом, словно корабль по голубоватому морю, улыбалась присутствующим, а заметив вдали угрюмое лицо старшего брата, помахала ему рукой. Идан же проигнорировал жест сестры, демонстративно закатив глаза.

– Да здравствует Правитель Шести Королевств Рейнард Асцелла!

– Да здравствует принц Шести Королевств Идан Асцелла!

– Да здравствует принцесса Шести Королевств Ралфина Асцелла!

Приблизившись к костру, что издавал яростные языки пламени, Ралфина взглянула на отца: ему предстояло бросить чучело головы в костер. Именно так, согласно восторженным рассказам главнокомандующего Варсиса, он и поступил с последней головой Демона. Ее отец должен был испытывать гордость, но что-то подсказывало, что он погружается в тоску, печаль и… страх. Ралфина с тревогой взглянула на Демона, чувствуя не меньший нарастающий ужас. Ей вдруг стало казаться, что эта голова оживает с каждым мгновением, в зеленых глазах растет злость, а оскал становится более свирепым. Неожиданно ее взгляд привлекли люди в черных одеждах: сумрачные вороны стояли вдали и их холодные взгляды не отрывались от нее и Правителя.

И в этот самый момент Рейнард с былой силой бросил чучело в костер…

Прогремел взрыв!

Искры яростно вспорхнули, озаряя пугающим блеском вечернее небо. Паника и страх охватили толпу, крики остановили звуки рога и барабана. А чучело, корчась в агонии, – ожило, зарычало и задвигалось.

Ралфина сделала шаг назад, озираясь воровато по сторонам, будто во взглядах других хотела увидеть ответы. Она пыталась найти ответ и от отца: но Рейнард замер, не приказывал, не страшился – он смиренно ждал грядущего.

Холод пробежал по спине Ралфины, коснулся шеи, разума.

Здесь что-то не так. Чучело не может стать живым. Нужно действовать!

И она тут же бросилась к старшему брату. Через нарастающий озлобленный вой чучела и крики толпы она прокричала:

– Это твоих рук дело, Идан? Ты решил всех напугать в такой важный день?

– Глупая девчонка! Моей вины здесь нет! – воскликнул в ответ принц и, одергивая грубо руки сестры, скорее поспешил с друзьями и гвардейцами в сторону костра, расталкивая людей на пути.

Ралфина подняла глаза к небу. Оно затянулось низкими тучами. Ветер стал нарастать, а воздух все больше наполнялся запахом гнили, сырости и железа. Взгляд ее неожиданно привлекло чучело Демона: в костре оно приобрело очертания огромного призрачного волка.

Спина его была статной, голова большой, выражение на вытянутой морде выражало враждебность, а в зеленых глазах зарождалось сумасшествие. Шипящий звук из его пасти, сопровождаемый рычанием, раздавил окончательно смелость в толпе. И как только он стал спускаться с костра, так люди и вовсе бросились бежать, куда глаза глядят. Гвардейцы всполошились, ринулись закрывать широкими спинами Рейнарда, Идана и поспешили к Ралфине.

Призрачный волк остановился на мгновение возле Рейнарда и защищающих его гвардейцев, которые стояли, замерев и обнажив мечи. Рейнард смиренно ждал действий призрака, не приказывал нападать. Он остановил и Идана, который вместе с друзьями вот-вот уже собрался схватить существо. Но существо вдруг с громким воем развернулось к ним спиной и бросилось к принцессе: она стояла в растерянной толпе совсем одна. Пролетев сквозь ее тело с удушающим воем, призрачный волк неожиданно растворился в воздухе, оставляя за собой легкую дымку, удивленного Рейнарда, озлобленного Идана и ошеломленную происшествием толпу.

Взволнованные вскрики, шорохи, плач и завывания – все это моментально прекратилось. Ветер стал стихать, а тучи растворяться. Редкие лучи закатного солнца упали на площадь, на лица, а также на тело принцессы – Ралфина лежала без сознания на прохладной земле.

Глава 4. Праздник цветения дерева Вархара. День второй.

«Изначально тех, кому посчастливилось получить благословение Небесного Бога, называли «падарами». И спустя лишь несколько столетий мудрецы переименовали «падар» в «магов». Говорят, что первые падары все еще бродят, будто призраки, между Тремя Мирами, а также являются во снах, дабы дать ответ на важный вопрос или предупредить».

Запись взята из рукописи мудреца Аларика «Сказание о Небесных Богах».

Идан решительно вошел в малую залу. Хоть зала и имела название «малая», она была достаточно просторной: потолок темного серого цвета пронзали белые хаотичные узоры, а панорамные окна в стенах, что выходили с одной стороны на центральный двор замка, а с другой – на хвойный лес и на горные хребты Катаранскит, были плотно закрыты. Сквозь чистое как слеза стекло едва поступали слабые лучи рассвета, падая тонкими лентами на каменный чистый пол. Здесь ни на чем не задерживался взгляд, кроме композиции у мраморной холодной стены – трона.

Трон, копия дерева Вархара, был сделан из грубого обсидиана и притягивал чудной красотой и внушительными размерами. Ингемард, биограф Альфарда Асцелла, прибывший из далекого севера в служение Правителю, писал: «Как только первому царю явилось мировое дерево в качестве подарка от Небесного Бога, он сразу же нарисовал эскиз трона. А также он лично участвовал в создании залы, стараясь не упустить малейших деталей».

Правитель Рейнард сидел на древнем внушительном троне в той же роскошной одежде, что и была на нем на открытии праздника. Хоть его глаза и были закрыты, он не спал, тихо барабаня пальцами по холодному камню.

Идан стремительно приблизился, нарушая устоявшуюся тишину, отчего Правитель невольно приоткрыл глаза.

– Прошу прощения, что тревожу, но не могу больше ждать. – Идан смело взглянул на отца. – Есть ли у тебя догадки относительно случая на центральной площади?

– Я бы хотел оставить их при себе, – вырвалось сперва, но тяжело вздохнув, Рейнард протянул менее равнодушно: – Понимаю, ты волнуешься, но увидев один раз, я не могу произносить предположения вслух на усталую голову…

– Малому совету, прибывшим с далеких земель королям и нам с Ралфиной рано или поздно придется объяснить, – продолжал настаивать Идан приниженным голосом, сжав крепко кулаки за спиной. Он прекрасно знал, что отец обдумал свои действия и слова, и поэтому так дерзко настаивал: он желал знать первым, он имел на это полное право.

– Я позабочусь об этом, но чуть позже, – голос Правителя звучал все еще тихо, рука коснулась локона седых волос, убирая их с морщинистого лба.

Спокойное выражение лица, благородная осанка и умеренные вздохи Правителя ввели в заблуждение Идана. Он спешил при первых лучах солнца к отцу за разъяснениями и был уверен, что малая зала будет наполнена разговорами советников. Но то, что он увидел перед собой, сильно взволновало его.

– Возможности побыть наедине в ближайшее время у нас с тобой может и не появится. Поднебесные Врата полны гостей, поэтому прошу, обсуди этот случай со мной, дабы избежать неловкости при ответе на этот вопрос.

Правитель Рейнард тяжело выдохнул и устало взглянул на сына. Тот стоял в ожидании, уставившись на него – еще мгновение и Идан вспылит, либо пронзит пылким взглядом. Поддавшись порыву, Рейнард вдруг выпалил то, что хотел в первую очередь утаить:

– Предполагаю, что это была магия. – Понимая, что поддался настойчивости сына, он добавил: – Но устроил ее не маг и не сумрачный ворон.

– Магия? – Идан, услышав волнующее душу слово, сжал кулаки так сильно, что на них выступили вены, а костяшки издали хруст. Его голос не дрожал, но все внутри напряглось. – Отец, ты исключаешь мага и ворона, но почему? Город полон гостей со всех уголков континента, возможно, кто-то из них осмелился на опрометчивый поступок. Позволь…

– Магов нет в Шести Королевствах вот уже восемнадцать лет, как и ворона, достигшего пика самосовершенствования, – парировал тут же Рейнард. – Небесные Боги перестали благословлять людей могущественной силой из-за войны, которую мы устроили.

– Мы устроили? А не сумрачные вороны это были? Которые, кстати, бродят по улицам города с твоего позволения. – Идан сделал шаг вперед. – И почему ты не берешь в расчет малую часть магов, которая осталась в живых и носит на шее немесфем? Ты исключаешь его снятие с шеи?

– Магия и тело слабеют под действием ожерелья из мелефийского сплава. Маги, которые выбрали вместо быстрой казни немесфем, возможно, уже мертвы. – Правитель задумчиво вздохнул, ему не хотелось вести беседу с сыном, он всего лишь желал побыть наедине со своими мыслями. Но зная вспыльчивый нрав Идана, продолжал: – Это раз. Снять ожерелье с шеи невозможно без помощи ключа, который находится в ящике в запретных помещениях замка. Это два.

– А как же Дом Деворанс? Король Зоран, его сын Эйрвен и главнокомандующие все еще нежатся под лучами восточного солнца, несмотря на то что носят на шее немесфем. И почему бы Эйрвену не произвести взрыв прямо перед твоим носом, ведь это ты приказал заковать его шею?

– Что еще за вздор? – удивился громко Правитель Рейнард. – С чего бы Дому Деворанс враждовать с древним и могущественным Домом Асцелла?

– А с того, что Деворанс такой же древний и могущественный Дом, – произнес с укором Идан и, приложив к подбородку пальцы, задумчиво предложил: – Может мне стоит провести расследование? Не присмотреть ли мне за Эйрвеном? Хоть он и носит ожерелье, все же это не отменяет того, что он был магом. – На лице принца вдруг появилась восторженная ухмылка. – А может быть, это дело рук воронов?

– Делай, что хочешь, – протянул еле слышно Рейнард, закатив глаза и легко вскинув рукой вверх. – Но повторюсь: вороны не достигали пика самосовершенствования восемнадцать лет. Откуда взяться магии в их руках?

– Да что с тобой такое? – вновь вспылил Идан, не выдержав безразличного отношения отца. – Впервые за восемнадцать лет произошел случай с магией! Люди боролись с Калланом Унукалхай и его Белыми Демонами, усмирили сумрачных воронов, одели на благословенных немесфемы, а ты пробыл в походах около пяти лет, оставив меня и сестру без сильной поддержки в Поднебесных Вратах. Как может быть тебе настолько безразлично?

В голосе Идана скользнуло отчаяние, но выражение на его лице оставалось выразительно-гневным. Идан с малых лет был таким: упрямым, вспыльчивым, властным и дерзким. Он шел до конца, пока не узнает правду или не закончит дело. Чувство бесстрашия и боль пришли к нему слишком рано…

***

Идану было около семи лет, когда в Суири прибыл Каллан Унукалхай. Тогда весь город собрался на площади, чтобы взглянуть на вождя сумрачных воронов, на вольного человека и на… преступника. Идан стоял, вцепившись в платье матери, не понимал ее волнений, перешептываний между отцом и дедом Дегалом, не осознавал нарастающего страха толпы. А когда ночью прогремел взрыв в темнице, он и вовсе бросился в покои к маленькой сестре Ралфине, забравшись с ней под кровать. Так они и стали делить одну комнату на двоих, поддерживая друг друга.

Битвы с Калланом, его Демонами и магами отняли у Идана счастливое детство, мудрого деда Дегала и заботливую мать Варду. Идан мог стать справедливым и смиренным принцем Шести Королевств, но стал импульсивным и опасным наследником. Он стал испытывать ненависть к магии, к сумрачным воронам, к Белым Демонам и… к Небесным Богам. Идана боялись и недолюбливали, а многие и вовсе испытывали к нему жалость. Но были и те, кто мог находить к нему подход, направляя его опасный нрав на нужный путь. Его отец таким не был. Рейнард правил Шестью Королевствами, но властвовать над сыном, ему было не дано.