Эльфийский Двор Черного Ясеня

Взгляд метнулся к двери. Я уставилась на неё в оцепенении, а затем резко сбросила одеяло. Непреодолимое, отчаянное желание вырваться за пределы комнаты охватило меня — что-то звало меня оттуда, звало безудержно. И пусть выходить нельзя — когда меня останавливали чужие правила? Да никогда.

Я поднялась с кровати, надела сапоги и машинально коснулась груди, проверяя платочек с землей с маминой могилы. На месте.

Уверенно подойдя к двери, я взялась за ручку. Металл обжёг ладонь холодом, и по телу снова пробежала дрожь. Я недовольно цыкнула: в этом дворе абсолютно всё было ледяным, что уже начинало раздражать. Ручка легко поддалась, и дверь без труда открылась.

Я мысленно хмыкнула. А ведь Ивар уверял, что изнутри её не открыть. Наврал, значит, старик. Что ж, мне это только на руку.

Я вышла в погружённый в темноту коридор. Лишь из узких окошек пробивались скупые лучи лунного света. Повинуясь изгибам коридора, я сделала несколько поворотов и упёрлась в узкую каменную лестницу, уходящую вниз. Перил не было — лишь голые стены из каменной кладки по обеим сторонам.

Замерев на мгновение, я всмотрелась во тьму: лестница уходила вниз по кругу.

Напряжение возросло. Зов стал сильнее, словно чувствовал, что я приближаюсь к тому, кто столь рьяно меня манит. Плечи вздрогнули, рука сама собой коснулась стены — камень оказался холодным, но удивительно гладким.

Ступив на ступеньку, я быстро спустилась. Невидимый призыв становился всё настойчивее, а мысли в голове путались. Я металась взглядом по темноте, пытаясь понять, куда идти дальше. В чужом месте легко заблудиться — или, того хуже, наткнуться на самого хозяина этого двора.

Оглядевшись, я сразу заметила высокую двустворчатую дверь. На дереве был вырезан круг с вдавленной внутрь точкой. Стоило мне подойти и прикоснуться к ней ладонью, как створки беззвучно распахнулись, выпуская меня наружу.

Передо мной простиралось то, что должно было называться садом, хотя назвать его так не поворачивался язык. Всё вокруг казалось промёрзшим, серым и мрачным; прямыми рядами тянулись ясени. Место больше напоминало погост. Впрочем, меня это нисколько не пугало: с самого младенчества я жила среди могил и видела мертвецов.

И всё же атмосфера здесь была жуткой, гнетущей.

Я пошла вдоль деревьев. На каждой ветке каждого ясеня висели крошечные колокольчики, тихонько позвякивавшие от малейшего дуновения.

Этот звук мгновенно вернул меня в детство. Я вспомнила, как мама обнимала меня и шептала, чтобы я молчала и крепко жмурилась — тогда они не смогут меня забрать. Она имела в виду эльфов из Двора Чёрного Ясеня.

Стоило сделать ещё шаг, как на меня снова обрушился шквал чужих голосов. Они перебивали друг друга, сливаясь в неразборчивый гул. Я сразу поняла: это не упокоенные. Они жаждали быть услышанными, умоляли назвать по имени каждого из них. Их было так много, что у меня чуть не подкосились ноги, но я удержалась и продолжила идти — ведь звали меня не они. Кто-то другой всё ещё манил меня к себе.

— Пожалуйста, пожалуйста... Услышь меня, — в жалкой мольбе пропел тонкий девичий голосок.

Я шла дальше, не заставляя себя отвечать. Сцепила зубы: нельзя, хоть и было жаль её — совсем ещё девчушка, и пятнадцати, небось, нет.

— Повернись ко мне, — дыханием ветерка прошелестел голос у самого уха.

Я сжала кулаки, но не обернулась. Так покойники и завлекают живые души. Мне ли не знать их уловки.

И всё же через некоторое время пришлось остановиться. Не оборачиваясь. Голосов становилось всё больше с каждым шагом. Я глубоко вдохнула носом морозный воздух и медленно выдохнула через рот. Повторив это раз десять или тринадцать, я немного успокоилась — и сквозь сплошной гул пробился тихий женский голос. В тот же миг невидимые нити, тянувшие меня вперёд, ослабли и исчезли.

Вот она — та, кто меня звала.

— Новенькая. Опять, — устало произнесла женщина.

Я не повернулась и ничего не ответила, дожидаясь продолжения.

— От тебя пахнет иначе, чем от других дев... Твой запах — дёготь, смешанный с землёй, — тихо шептала она, будто размышляя вслух. Помолчав мгновение, она добавила: — Дочь могильщика... Томила?

Имя моей матери прозвучало как разряд молнии, я неосознанно вздрогнула.

— Да-а... Томила, — в голосе призрака звенящей нотой отозвались радость и надежда. Она поняла, что я слышу её. — Я не знала её лично, но слышала о ней. Та, что говорит с мёртвыми и удерживает их души подальше от людей, не давая им проникнуть в человеческий мир.