«Как я звучу?»

Я крутила педали и думала о том, как парадоксально устроен этот мир. Ещё утром я проснулась в чужой квартире с легкой паникой внутри. Мои мысли были забиты страхами перед стажировкой. Я боялась выглядеть глупо, боялась уронить поднос, боялась не вписаться, боялась, что так и останусь потерянной одиночкой. Но стоило мне сделать шаг за порог «Свежего ветра», как всё изменилось. Вся моя прежняя тревога, копившаяся неделями, теперь казалась чем-то неважным.

Сотто

Кафе наконец закрылось. Лука ушел домой сразу после Кади. Ария еще минут десять о чем-то тараторила над ухом, но вовремя вспомнила про обещание позвонить подруге и тоже мгновенно испарилась. В зале воцарилась тишина. Из панорамных окон доносился только мерный, успокаивающий шум прибоя.

Я устало привалился к стойке, наблюдая, как Форте со стуком поставил на дерево бутылку красного вина и два бокала.

— За первый рабочий день Каденции? — предложил брат, разливая напиток.

Я принял свой бокал:

— Скорее за то, что она не сбежала от нас через час.

Мы чокнулись. В полумраке зала повисла короткая пауза. Я сделал глоток, чувствуя, как уходит дневное напряжение.

— Как думаешь, придет завтра? — нарушил молчание Форте.

— Придет.

— Уверен?

— Почти.

Форте облокотился на стойку, задумчиво разглядывая рубиновую жидкость.

— Она из тех людей, которые слишком долго ко всему присматриваются. Осторожная.

— Заметно, — согласился я, лениво покачивая вино в бокале. — Она выглядит моложе своих лет, но дело даже не во внешности. В ней есть какая-то редкая легкость.

— Или за этой легкостью она просто прячет что-то тяжелое, — задумчиво предположил Форте. — Люди редко бросают все и уезжают к морю просто так.

— Не исключено, — я вспомнил ее утренний отпор. — Но фантазия у нее точно дикая.

Брат весело прищурился, глядя на меня:

— Мне понравилось, как она тебя срезала.

— История про цветочного мафиози? Да, это было внезапно. Кажется, она постоянно прокручивает в голове какие-то сюжеты.

— И мне сдается, мы увидели только самую верхушку айсберга, — добавил Форте.

Я вопросительно посмотрел на него, ожидая, что он разовьет мысль. Брат тем временем обошел стойку и привычным движением убрал нож в подставку.

— Многие приезжают сюда, чтобы просто перезагрузиться, — продолжил он. — Только обычно туристы целыми днями лежат на пляже и тратят деньги, а эта девчонка в первый же день примчалась на работу.

— И мне кажется, она еще не раскрылась, — я улыбнулся, вспомнив наш утренний разговор на террасе.

Брат вопросительно посмотрел на меня:

— Почему?

— Потому что сегодня она все время немного стеснялась.

— Серьезно? — Форте недоверчиво хмыкнул. — По-моему, она болтала без остановки.

— Защитная реакция, — возразил я. — Можно без умолку говорить о всякой ерунде, но при этом ни на шаг не подпускать к себе. Это не одно и то же.

Форте на секунду задумался, крутя в пальцах ножку бокала.

— Тут ты прав, пожалуй.

— Мне кажется, она из тех людей, которые раскрываются медленно, — продолжил я. — Не сразу доверяют, а сначала наблюдают.

— А потом?

— А потом становятся совсем другими.

Форте вернулся к своему стулу, сел напротив меня и сделал медленный, вдумчивый глоток вина.

— Симпатичная, да? — тихо, без прежней ухмылки спросил он.

Я опустил взгляд на рубиновую жидкость в своем бокале. Скрывать очевидное перед братом не хотелось, да и смысла не было.

— Очень, — ответил я честно. — И настоящая. Знаешь, без этого глупого кокетства, к которому мы тут привыкли.

— Хорошо, значит я не ослеп.

— Зачем тебе это знать?

— Просто интересно, одинаковые ли у нас глаза.

Я замер на секунду, понимая, куда он клонит.

— К сожалению для тебя — да.

— Ладно, — я первым поднялся со стула и поставил пустой бокал на стойку. — Выключай свет, погнали по домам. Завтра будет долгий день.

Через минуту мы вышли наружу, оставив позади затихший «Свежий ветер», над которым уже зажигались первые южные зв