Ты меня бесишь. Поверь мне

Мы тогда поговорили.

Договорились больше ничего не скрывать.

Я прекрасно помнила это обещание.

Более того, я сама его дала.

И всё равно продолжила расследование.

Потому что была уверена: если Марк узнает, насколько далеко я зашла, он обязательно попытается меня остановить.

Не потому, что не верит мне.

А потому, что слишком хорошо знает Максима.

И слишком сильно боится, что я пострадаю.

Я посмотрела на двери магазина.

Марк стоял у кассы с двумя стаканами кофе.

У меня было время написать ему сообщение.

Рассказать всё прямо сейчас.

Объяснить, что Илья нашёл новые документы.

Признаться, что я продолжала изучать материалы даже после нашего разговора.

Но вместо этого я ответила:

Алиса: Хорошо. Напиши, когда поговоришь с юристом ещё раз.

Убрала телефон.

И тут же почувствовала неприятный укол в груди.

Не страх.

Не волнение.

Что-то другое.

Я знала, что поступаю неправильно.

Но каждый раз находила себе объяснение.

Я просто хочу помочь.

Мне нужно сначала разобраться самой.

Когда будут настоящие доказательства, я всё ему расскажу.

И самым убедительным было последнее.

Я делаю это ради него.

Дверца машины открылась.

Я вздрогнула.

— Эй, — удивился Марк. — Ты чего?

— Ничего.

Он протянул мне стакан.

— Твой кофе.

— Спасибо.

Марк сел за руль, но не спешил заводить двигатель.

— Всё нормально?

Я посмотрела на него.

Как же легко было бы сейчас сказать правду.

Просто протянуть телефон.

Показать сообщения.

Объяснить.

Возможно, он разозлился бы.

Возможно, испугался.

Но это всё равно было бы честно.

— Да, — ответила я. — Просто устала.

Марк внимательно изучал моё лицо.

— Точно?

— Воронов, мы вчера почти не спали, а сегодня с утра слушали выступление Романа о трагической судьбе круассана. Как думаешь, почему я устала?

Он усмехнулся.

— Веский аргумент.

Потом потянулся ко мне и убрал прядь волос за ухо.

— Дома отдохнёшь. А вечером я могу приготовить ужин.

— Опять с твоими экспериментальными помидорами?

— Морозова, я когда-нибудь забуду тебе эту историю?

— Надеюсь, нет.

Он поцеловал меня в лоб.

— Люблю тебя, вредина.

Я улыбнулась.

— И я тебя.

Это была правда.

Самая настоящая.

И от этого становилось только хуже.

Оставшуюся дорогу я почти не доставала телефон.

Марк рассказывал, как после возвращения ему придётся разбираться с документами по фестивалю, звонить подрядчикам и заканчивать несколько рабочих проектов перед отпуском.

Я слушала.

Иногда задавала вопросы.

Иногда шутила.

А иногда ловила себя на том, что думаю совсем о другом.

О старых платежах.

Об Илье.

О Максиме.

И о том, почему в документах благотворительного концерта появлялись те же фамилии, что и в гораздо более поздних договорах.

Когда мы въехали в город, Марк убавил музыку.

— Алис?

— М-м?

— Ты сегодня какая-то тихая.

— Наслаждаюсь твоим обществом.

— Подозрительно.

Я повернулась к нему.

— Что, если я просто счастлива?

Марк улыбнулся.

— Тогда претензий нет.

На светофоре он взял меня за руку.

Большим пальцем медленно провёл по моим костяшкам.

Я смотрела на наши переплетённые пальцы и вдруг остро почувствовала, насколько сильно не хочу его потерять.

Ни из-за Виктории.

Ни из-за Максима.

Ни из-за собственного упрямства.

— Марк?

— Да?

— Ты мне доверяешь?

Он даже не задумался.

— Конечно.

Я сглотнула.

— Совсем?

Марк повернул голову.

— Алиса, ты сейчас собираешься признаться, что по дороге купила квартиру на моё имя или тайно продала мою машину?

— Нет.

— Тогда да.

Он чуть крепче сжал мою ладонь.

— Доверяю.

Загорелся зелёный.

Марк снова посмотрел на дорогу.

А я отвернулась к окну.

Потому что мне вдруг стало стыдно смотреть ему в глаза.

Телефон лежал в сумке.

На экране оставалась закрытая переписка с Ильёй.

И я совершенно точно знала одну вещь.

Я расскажу Марку правду.

Обязательно.

Как только разберусь во всём.

Как только смогу показать ему настоящие доказательства.

Как только появится подходящий момент.

Я тогда ещё не понимала, насколько опасными могут быть эти два слова.

Как только.

И как дорого иногда приходится платить за обещания, которые откладываешь на потом.

Глава 2. Слишком хорошее первое впечатление

Алиса

Если бы меня попросили составить список вещей, которые я совершенно точно не собиралась делать после возвращения с фестиваля, встреча с бывшей девушкой моего парня заняла бы в нём почётное первое место.

Где-нибудь между «добровольно слушать голосовые сообщения Романа» и «снова спорить с Марком Вороновым о правильном приготовлении омлета».

Однако жизнь, как выяснилось, имела собственный список.

И моё мнение при его составлении явно никто не учитывал.

— Морозова, ты меня вообще слушаешь?

Я подняла голову.

Лея Арсеньева стояла посреди нашей любимой комнаты университетского медиаклуба, скрестив руки на груди.

— Конечно.

— Тогда повтори, что я сказала.

— Ты сказала что-то очень важное.

— Гениально.

— И, вероятно, очень умное.

— Алиса!

Я виновато улыбнулась.

— Ладно. Прости. Задумалась.

Лея отодвинула соседний стул и села рядом.

На столе перед нами лежали распечатки, несколько блокнотов, флешки и два стакана кофе. Один из них давно остыл, второй принадлежал мне и находился под серьёзной угрозой исчезновения.

После фестиваля у нашей «Комнаты 312» осталось столько материала, что его хватило бы на полноценный документальный фильм.

Интервью с участниками, закулисные кадры, репортажи, фотографии и несколько совершенно бесполезных, но невероятно смешных видео с Романом.

Последние я категорически отказывалась удалять.

Искусство должно сохраняться для будущих поколений.

— Ты уже третий раз открываешь одну и ту же папку, — заметила Лея.

Я посмотрела на экран ноутбука.

Действительно.

Третий.

— Проверяю внимательность.

— Чью?

— Твою.

Лея закатила глаза.

— Так. Выкладывай.

— Что?

— Что у тебя происходит?

— Ничего.

— Морозова.

Мне никогда не нравилось, когда люди произносили мою фамилию таким тоном.

Особенно Лея.

Она слишком хорошо меня знала.

— Мы с Марком прекрасно провели время после фестиваля, — осторожно ответила я.

— Это я заметила.

— Что именно?

— То, что ты теперь улыбаешься телефону, как героиня романтической комедии.

Я возмущённо выпрямилась.

— Неправда.

Телефон, словно решив меня предать, завибрировал.

Марк: Ты сегодня ела что-нибудь, кроме кофе?

Я невольно улыбнулась.

Лея молча указала на моё лицо.

— Доказательство номер один.

— Ненавижу тебя.

— Это взаимно. Что он пишет?

— Интересуется моим питанием.

— Как романтично. А я думала, он приглашает тебя на тайное свидание.

Я быстро набрала ответ.

Алиса: Кофе считается завтраком, если добавить молоко.

Марк: Нет.

Алиса: А если два раза?

Марк: Морозова.

Алиса: Всё, поняла. Ты скучаешь.

Марк: Очень. Но это не отменяет еду.

Я прижала губы друг к другу, пытаясь не улыбаться.

Безуспешно.

— Всё, — объявила Лея. — Я официально отказываюсь с тобой работать.

— Почему?

— Ты влюблена. Это заразно и мешает производительности.

— Между прочим, ты сама не особенно продуктивна, когда рядом появляется определённый Белов.

Лея замерла.

Вот теперь мы разговаривали.

— При чём здесь Роман?

— А я разве называла Романа?

— Ты сказала «Белов».

— Значит, ты сразу подумала о нём.

Она схватила со стола скомканный лист бумаги и бросила в меня.

Я увернулась.

— Очень зрелая реакция, Арсеньева.

— Ещё одно слово, и я расскажу Марку, сколько раз ты пересматривала его фотографии с фестиваля.

— Это шантаж.

— Это профилактика.

Мы посмотрели друг на друга.

И одновременно рассмеялись.

На несколько минут всё снова стало привычным.

Мы сидели в комнате, где когда-то начиналась наша общая история, спорили, пили кофе и пытались делать вид, что жизнь не изменилась.

Хотя она изменилась.

Очень сильно.

— Кстати, — произнесла Лея, когда смех стих. — Ты вчера упоминала бывшую Марка.

Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Викторию?

— У него много бывших, которые внезапно появляются в гостиницах?

— Надеюсь, нет.

— Так что с ней?

Я откинулась на спинку стула.

— Она написала мне ночью после фестиваля. А утром мы встретились за завтраком.

— И?

— И ничего. Очень милая девушка.

Лея подняла бровь.

— Очень милая?

— Представляешь?

— Это подозрительно.

— Почему?

— Потому что в романтических фильмах бывшие никогда не появляются просто так.

— Лея, мы не в фильме.

— Ага. Конечно. Особенно после того, как вы с Марком полкниги вели себя как два идиота, которые не замечают, что влюблены.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Я покрутила ручку между пальцами.

— Она предложила выпить кофе.

Лея медленно поставила свой стакан.

— С тобой?

— Нет, с президентом университета. Конечно, со мной.

— И ты что?

— Пока не ответила.

— Алиса…

— Только не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо всё сказало.

Лея задумалась.

— Слушай, я не говорю, что она обязательно что-то задумала. Может, действительно хочет познакомиться. Но ты ведь понимаешь, что не обязана дружить с ней?

— Марк сказал то же самое.

— Значит, иногда Воронов всё-таки способен мыслить разумно.

Я усмехнулась.

— Я просто не хочу заранее считать её плохим человеком только потому, что она встречалась с Марком.

Лея несколько секунд изучала моё лицо.

— Ладно. Это справедливо.

— Вот.

— Но если она предложит тебе посмотреть совместный фотоальбом с Марком, беги.

Я рассмеялась.

— Обязательно.

— И сообщи мне. Я хочу знать все подробности.

— Ты только что советовала мне бежать.

— Одно другому не мешает.

К обеду мы почти закончили разбирать материалы.

Лея отправилась на встречу с редактором университетского портала, а я осталась проверить текст итогового репортажа.

Точнее, собиралась проверить.

Но вместо этого открыла другую папку.

Ту самую.

В ней не было ничего, что могло бы привлечь внимание случайного человека. По крайней мере, на первый взгляд.

Название — «Архив. Рабочие материалы».

Внутри несколько подкаталогов с датами, копии договоров, фотографии страниц и мои собственные заметки.

Ничего особенно интересного.

Если не знать, что всё это связано с исчезнувшими благотворительными деньгами и человеком, которого когда-то считали лучшим другом Марка.

Я открыла один из документов.

«АртЛайн Продакшн».

Название давно стало мне неприятно знакомым.

Оно встречалось в материалах университетского фестиваля. А раньше появлялось и в документах благотворительного концерта, после которого жизнь Марка превратилась в настоящий кошмар.

Я сравнила две копии договора.

Суммы различались.

Назначения работ были похожими.

Подписи на некоторых листах выглядели подозрительно одинаково.

Но похожий договор ещё не означал мошенничества.

Дублирование услуг тоже могло быть объяснимым. На фестивале работало несколько сцен, каждая требовала собственного оборудования, технического персонала и дополнительных монтажных работ.

Я прекрасно это понимала.

И именно поэтому не собиралась превращать догадки в обвинения.

Мне нужны были факты.

Такие, которые выдержат проверку.

Телефон завибрировал.

Илья: Получил ответ от юриста.

Я мгновенно выпрямилась.

Алиса: И?

Илья: Он сказал, что платёжные документы нужно проверять по оригиналам. Одной переписки недостаточно.

Алиса: Это понятно. Что с датами?

Илья: Вот здесь интереснее. По одной из операций деньги ушли раньше даты договора. Но бухгалтерия могла провести аванс. Надо смотреть основание платежа.

Я нахмурилась.

Алиса: У тебя есть назначение платежа?

Илья: В старой выгрузке есть. Попробую найти исходный файл.

Алиса: Илья, ты уверен, что никто не удалил переписку?

Ответ пришёл не сразу.

Илья: Часть архива у меня сохранена отдельно. После той истории я перестал доверять Максиму.

Я медленно выдохнула.

После той истории.

Как удобно было бы, если бы Илья перестал доверять Максиму немного раньше.

До того, как подписал сомнительные бумаги.

До того, как согласился участвовать в схемах, которых, по его собственным словам, до конца не понимал.

До того, как Марк оказался человеком, на которого указали все пальцем.

Но прошлое невозможно переписать.

Можно только попытаться восстановить правду.

Алиса: Давай пока ничего не публиковать. Сначала проверим документы.

Илья: Согласен. И ещё, Алиса…

Я подождала.

Илья: Если Максим узнает, что у меня остались старые переписки, он не обрадуется.

Я посмотрела на экран.

Алиса: Поэтому нам нужно действовать осторожно.

Отправив сообщение, я закрыла переписку.

И только потом поняла, как легко написала слово нам.

Нам с Ильёй.

Не нам с Марком.

От этой мысли стало неприятно.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Воронов доверял мне.

Безоговорочно.

А я продолжала объяснять себе, что секреты бывают необходимыми.

Главное — не затягивать.

Я ведь действительно собиралась всё рассказать.

Просто не сейчас.

Телефон снова завибрировал.

Я потянулась к нему, ожидая очередное сообщение Ильи.

Но на экране появилось другое имя.

Виктория Ланская.

*Виктория: Алиса, привет! Надеюсь, не отвлекаю. Я сегодня буду недалеко от вашего университета. Может, всё-таки выпьем кофе? Обещаю, никаких неловких разговоров о бывших :) *

Я уставилась на сообщение.

Потом улыбнулась.

По крайней мере, чувство юмора у девушки определённо имелось.

Я задумалась всего на несколько секунд.

И написала:

Алиса: Привет. Давай. У меня как раз будет свободный час.

Кафе находилось в двух кварталах от университета.

Небольшое, уютное, с деревянными столиками, большими окнами и запахом свежей выпечки.

Я пришла на пять минут раньше.

Виктория — ровно вовремя.

И выглядела так, словно только что сошла со страницы модного журнала.

Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, на ней красовались светлые джинсы, белая майка и свободный жакет. На плече висела небольшая сумка.

— Алиса! — Она улыбнулась, заметив меня. — Надеюсь, не заставила ждать?

— Нет, я только пришла.

— Отлично. Я всю дорогу боялась опоздать. После возвращения никак не привыкну к городским пробкам.

Она села напротив.

Мы заказали кофе.

На несколько секунд возникла та самая неловкость, которой обе, кажется, хотели избежать.

Виктория первой рассмеялась.

— Знаешь, я сейчас поняла, насколько странно всё выглядит.

— Немного есть.

— Бывшая девушка приглашает нынешнюю девушку своего бывшего на кофе. Звучит как начало очень плохого фильма.

Я улыбнулась.

— Лея сказала примерно то же самое.

— Лея — это та брюнетка, которая вчера пыталась заставить Романа замолчать?

— Именно.

— Я сразу поняла, что она мне нравится.

— Поверь, тебе понравится ещё больше, когда узнаешь, сколько у неё терпения.

Виктория засмеялась.

И неожиданно разговор пошёл легко.

Она рассказала, что последние два года жила в другом городе, работала с музыкальными проектами, помогала организовывать выступления артистов и теперь вернулась насовсем.

Оказалось, она тоже терпеть не может ранние подъёмы, обожает старые комедии и однажды умудрилась потерять чемодан во время рабочей поездки.

— Представляешь, — рассказывала она, — прилетаю на мероприятие, где должна встречать известного певца, а у меня из вещей только джинсы, футболка и зарядка от телефона.

— И что ты сделала?

— Купила платье в первом попавшемся магазине. На два размера больше.

— Серьёзно?

— Пришлось закреплять его сзади канцелярскими зажимами.

Я расхохоталась.

— Не верю!

— У меня даже фотография есть.

Она достала телефон и показала снимок.

На фотографии Виктория стояла рядом с каким-то артистом в эффектном тёмном платье. Если не знать о зажимах, ничего необычного заметить было невозможно.

— Выглядишь прекрасно.

— Особенно учитывая, что за моей спиной было примерно полмагазина канцелярских товаров.

Мы снова рассмеялись.

И я вдруг поймала себя на мысли, что действительно хорошо провожу время.

Виктория не задавала неприятных вопросов.

Не пыталась выяснить подробности наших с Марком отношений.

Не рассказывала без остановки о том, каким замечательным он был, когда встречался с ней.

Она просто разговаривала со мной.

Как обычная девушка.

И это неожиданно располагало.

— А ты всегда хотела заниматься журналистикой? — спросила она.

— Почти.

— Почему почти?

Я задумалась.

— В детстве мне нравилось задавать вопросы, на которые взрослые не хотели отвечать.

— Удобная профессия для такого характера.

— Именно. Теперь за это хотя бы иногда хвалят.

Виктория улыбнулась.

— Марк говорил, что ты пишешь для университетского портала.

Я на секунду замерла.

— Говорил?

— Вчера. Когда мы случайно встретились перед завтраком.

Я вспомнила, что Марк ненадолго выходил из номера, пока я собиралась.

Ничего особенного.

— Да, — ответила я. — И ещё работаю над материалами нашего медиаклуба.

— Здорово. Я всегда завидовала людям, которые умеют красиво выражать мысли.

— Ты сейчас прекрасно справляешься.

— Это другое. Мне проще договариваться с артистами, чем написать хотя бы приличный пост.

Она отпила кофе.

— Кстати, как прошёл ваш фестиваль? Я видела некоторые выступления, но почти всё время была занята работой.

Я рассказала о последних приготовлениях, о нашей команде, о бесконечных технических мелочах.

Виктория слушала внимательно.

И иногда задавала вопросы, которые показывали, что она действительно понимает организационную сторону мероприятий.

— А Марк, наверное, опять практически не спал? — предположила она.

Я усмехнулась.

— Он вообще умеет спать?

— Не особенно.

Мы переглянулись.

— Однажды, — сказала Виктория, — он трое суток подряд готовил мероприятие. А потом утверждал, что совершенно не устал.

— Очень на него похоже.

— Он всегда был упрямым.

— Не то слово.

Я сделала глоток кофе.

И сама не заметила, как произнесла:

— Знаешь, иногда мне кажется, что он слишком много берёт на себя.

Виктория посмотрела на меня внимательнее.

— Это у него давно.

— Я заметила.

— Ему сложно просить о помощи.

На мгновение её улыбка стала грустной.

— Очень сложно.

Я ничего не сказала.

Виктория покрутила ложечку между пальцами.

— Прости. Кажется, я всё-таки нарушила своё обещание не говорить о Марке.

— Ничего страшного.

Она вздохнула.

— Знаешь, я действительно рада, что у него всё хорошо.

Я посмотрела на неё.

— Правда?

— Правда.

Она выдержала мой взгляд.

— Мы расстались не очень красиво. И во многом это была моя вина.

Это прозвучало неожиданно.

Я даже не сразу нашлась с ответом.

— Марк не особенно любит говорить о прошлом, — осторожно произнесла я.

— Я знаю.

Виктория опустила глаза.

— Наверное, потому что я не дала ему повода вспоминать его с удовольствием.

Я молчала.

Она продолжила не сразу.

— Тогда у него был очень тяжёлый период. Работа, какие-то проблемы с деньгами, неприятные слухи… Я тоже только начинала строить карьеру. Мы постоянно ссорились, почти не виделись.

Она остановилась.

— И в какой-то момент я испугалась.

— Чего?

— Что мы просто уничтожим друг друга, если продолжим.

Я нахмурилась.

Марк говорил, что Виктория ушла, когда ему было тяжело.

Она рассказывала немного иначе.

Но это ведь были две стороны одной истории.

Разве нет?

— Ты сама решила расстаться? — спросила я.

Виктория кивнула.

— Да.

Потом тихо добавила:

— И я далеко не всегда поступала правильно.

Мне понравилось, что она не пыталась представить себя исключительно пострадавшей.

Не обвиняла Марка.

Не говорила, что он был плохим парнем.

Просто признала свою часть ответственности.

— Наверное, это было непросто, — сказала я.

— Для него особенно.

Она посмотрела на меня.

— Он заслуживал лучшего отношения, чем то, которое я тогда смогла ему дать.

Я не знала, что ответить.

Виктория улыбнулась.

— Ох, кажется, я всё-таки испортила нам настроение.

— Нет, всё нормально.

— Просто мне важно, чтобы ты не думала, будто я появилась здесь с какими-то странными намерениями.

Я подняла бровь.

— Например?

Она рассмеялась.

— Например, чтобы вернуть бывшего. Согласись, звучит немного нелепо.

Я тоже улыбнулась.

— Немного.

— Марк был важной частью моей жизни. Но это не значит, что я собираюсь вмешиваться в его нынешние отношения.

Виктория произнесла это совершенно спокойно.

Без надрыва.

Без попытки убедить меня слишком настойчиво.

И я почему-то поверила.

Наверное, потому что хотела верить.

А может, потому что она действительно умела производить хорошее впечатление.

Когда мы вышли из кафе, на улице уже начинало темнеть.

Виктория остановилась возле своей машины.

— Спасибо, что согласилась встретиться.

— Мне тоже было приятно.

— Я рада.

Она поправила ремешок сумки.

— Может, ещё как-нибудь увидимся?

— Почему нет?

— Отлично.

На прощание она легко обняла меня.

Я ответила на объятие немного неловко, но без неприятных ощущений.

— И, Алиса…

— Да?

Виктория чуть улыбнулась.

— Береги Марка.

Я посмотрела на неё.

— Постараюсь.

— Он хороший человек.

— Я знаю.

Она кивнула.

— Тогда всё будет хорошо.

Я проводила её взглядом.

Странное дело.

Утром Лея предупреждала меня, что бывшие парней редко становятся идеальными кандидатами в подруги.

А сейчас я уже почти жалела, что заранее насторожилась.

Возможно, действительно иногда люди просто взрослеют.

Меняются.

Сожалеют о совершённых ошибках.

И хотят начать всё заново.

Не обязательно с прежних отношений.

Просто с чистой страницы.

Я достала телефон.

Алиса: Мы встретились с Викторией. Вполне нормальная девушка.

Ответ Леи пришёл мгновенно.

Лея: АЛИСА

Алиса: Что?

Лея: Ты серьёзно пошла?

Алиса: Нет, я всё придумала ради твоей реакции.

Лея: И как?

Алиса: Хорошо поговорили. Она даже признала, что плохо поступила с Марком.

Лея: Хм.

Алиса: Что значит «хм»?

Лея: Значит, что я пока не знаю, что об этом думать.

Алиса: Попробуй ничего плохого.

Лея: Я стараюсь.

Алиса: Не особенно заметно.

Лея: Это потому, что я тебя люблю, идиотка.

Я улыбнулась.

Алиса: Взаимно.

Через секунду пришло ещё одно сообщение.

Лея: И пожалуйста, не соглашайся быть свидетельницей на её свадьбе через три дня после знакомства.

Я рассмеялась прямо посреди тротуара.

Прохожая бросила на меня удивлённый взгляд.

Но мне было совершенно всё равно.

Вечером я приехала к Марку.

Он открыл дверь почти сразу, словно ждал прямо в прихожей.

— Добрый вечер, Морозова.

— Добрый, Воронов.

— У меня есть два вопроса.

— Уже страшно.

— Первый: ты ела?

— Снова?

— Это важный вопрос.

— Да.

— Второй: ты соскучилась?

Я сделала вид, что задумалась.

— Не уверена.

— Понятно.

Он развернулся, собираясь уйти.

Я схватила его за футболку.

— Воронов!

— Что?

— Очень.

Марк улыбнулся.

— Вот теперь проходи.

Я сняла обувь, оставила сумку у стены и направилась на кухню.