Ты еще маленькая

«А Шахов не будет против?»

Очень бы хотелось, чтобы он был против, потому что спускать ему похищение не собираюсь. Сам виноват, приютил ведьму в доме. Тихая месть – мой конек. Сам захочет от меня избавиться к вечеру!

«Не будет».

Глава15

Ксюша

— Твой чай, — Тимур входит без стука.

Игнорирует мой недовольный взгляд. Придвигает тумбочку вплотную к постели, ставит чашку, при этом не пролив ни капли. Я бы уже бежала за тряпкой.

Кошусь на дверь, нужно проверить, есть ли на ней замок, не устраивает меня, что он может в любой момент появиться без предупреждения.

— Пей, — кивнув на чашку.

— Спасибо, — готовлюсь сказать, что чай невкусный.

Делаю глоток. Напиток мятным теплом разливается внутри. Сахару в меру. Или это мед? Чай вкусный, отказаться не поворачивается язык. У Тимура такое выражение лица, будто он готов к критике и удивляется, что она до сих пор не последовала. Делаю еще пару глотков, едва не прикрывая глаза от удовольствия. Стоит, ждет. Молчание меня не смущает. Я пью ароматный чай.

— Спасибо, — повторно благодарю, протягивая пустую чашку. Ничего не ответив, Шахов уходит, не закрыв дверь.

Расправив постель, я забираюсь под одеяло. В одежде некомфортно лежать. Ноги в колготках не пропускают воздух, в свитере жарко, а под ним кроме бюстика ничего нет. То укроюсь, то раскроюсь. Будь на мне штаны, было бы намного проще.

— Футболка, — возвращается Тимур, как всегда, неожиданно, бросает синюю майку на постель.

Осознаю, что в ней будет удобно, но смущает, что она принадлежит Шахову, что она касалась его тела, что на ней мог сохраниться его аромат даже после стирки. На тумбочке Тимур оставляет маленькую бутылку воды и несколько таблеток.

— Нужно выпить, — меня немного напрягают его короткие отрывистые фразы.

Отмечаю, что Тимур принял душ и переоделся. Домашние штаны свободно висят на его бедрах, черная майка-борцовка подчеркивает тренированный торс. Приковывают взгляд красивые сильные руки, перевитые венами. На плечах капли воды, упавшие с влажных волос.

— Можешь поспать, в два часа у нас уколы, — убедившись, что я выпила таблетки, произносит Тимур. Глаза слипались, я с трудом удерживала их открытыми, а тут сон как рукой сняло.

— Нет! Никаких уколов. Я не позволю, — готова защищаться до последнего. Откинув одеяло, спешу подняться. Я бы еще долго возмущалась и надрывала горло, но, сунув руки в карманы, Тимур разворачивается и уходит, бросив перед тем, как закрыть дверь:

— Поспи.

Оставляет в раздрае.

Меня утомляет его забота. Мне некомфортно находиться на его территории. Мне непонятны его мотивы. Ведет он себя недружелюбно. Я будто попала в какой-то исследовательский центр, в котором нахожусь против воли непонятно зачем. Холодный отрешенный доктор не спешит со мной делиться своими планами.

Не соглашусь на уколы! Но меня тревожит Шахов, он ведет себя так, будто все решил, а мое мнение его не волнует. Так вели себя почти все врачи, которые желали мне «добра». Шахов не врач – напоминаю себе.

Моя одежда в теплом доме липнет к телу. Взгляд останавливается на футболке. Чувствую, как с каждой секундой поддаюсь соблазну. Беру в руки, подношу к носу. Пахнет кондиционером, едва улавливается парфюм Шахова. Неудивительно, ведь вещь наверняка лежала в его шкафу.

На двери нет замка. Плюнув на принципы, переодеваюсь под одеялом, чтобы незваные гости не застали меня полуголой. Ирка вечером принесет мои вещи, тогда верну майку. Ткань мягкая, дышащая, в ней удобно. Были бы еще пижамные штаны моего размера…

Накрывшись, я почти моментально засыпаю. Будит меня кашель, который раздирает грудь и горло. Приступ затяжной, выматывающий.

Я уже говорила, что ненавижу болеть?!

Не изменяя своим варварским привычкам, Тимур входит в спальню без стука. С ингалятором в руках. На ногах нет ни тапочек, ни носков. Может себе позволить, полы в комнате теплые.

— Ингаляция, — ставит перед фактом.

Злит своим безэмоциональным отношением и скупостью фраз. Глаза более выразительны. Вот сейчас они загораются каким-то опасным огнем. Одеяло сползает с плеч, когда я сажусь на постели, Шахов видит меня в своей футболке и буквально пожирает взглядом. Я даже кашлять перестаю. Становится неуютно, хочется накрыться с головой.

— Там нормальная дозировка? — забираю из рук контейнер с лекарством и трубками.

— Нормальная, — глухим голосом.

— Ты уверен? — хочется его разозлить. — Не знала, чтобы у тебя есть медицинское образование.

— Я поговорил с сестрой, потом с семейным детским врачом. Поверь, с дозировкой я не ошибся.

— С детским? — скептически. — Ты его предупредил, что я уже не ребенок?

На мой выпад Тимур усмехается, демонстративно разглядывает. Пусть все это и наиграно, но меня смущает мужской тяжелый взгляд.

— Как сказать… Года два тебе надо, чтобы подрасти.

— Мой рост уже не изменится! — выпаливаю раздраженно. Пусть я не модель, но и не коротышка!

— А я не про рост, маленькая…

Глава 16

Ксюша

Перехватывает дыхание, под красноречивым взглядом Шахова теряюсь. Никогда не попадала в такую ситуацию. Мальчишки в школе шутили, могли и спошлить, но никто и никогда не смотрел на меня так, чтобы по коже побежали мурашки и запекло в солнечном сплетении.

Спас от неловкой паузы приступ кашля, вовремя подоспел. Разорвав зрительный контакт, хватаюсь за бумажный платок, пачку которых достала из своего рюкзака. Неиспользованных осталось штуки три. Надо написать Ире, чтобы принесла. В моей тумбочке почти полная упаковка.

Откашлявшись, забираю из рук Тимура подключенный к сети ингалятор, избегаю случайного касания, будто парень может ударить током.

Надеваю маску, в ней неудобно смотреть на возвышающегося надо мной Шахова. Дышу увлеченно и старательно, не столько спешу поправиться, сколько мечтаю, чтобы Тимур оставил меня одну, если в общежитие не отпускает.

От кровати он отходит, но спальню не покидает. Привалившись к стене в углу комнаты, смотрит в окно. Разве такие парни любуются природой? Любят шум дождя, капли на стекле? Интересно тогда, что он там разглядывает?

Замечаю боковым зрением, что смотрит он не в окно – и как я могла такое подумать? – а в свой телефон. Тут как бы все понятно. Мог бы делать это в другом месте. Молчание давит, как и его присутствие. Поправляя пуховое одеяло, как бы незаметно поворачиваю голову в его сторону. Возмущает направленная на меня камера телефона.

— Ты меня снимаешь? — сдернув с лица маску.

— Нет, — звучит короткий нечестный ответ. Не сомневаюсь, что Тимур солгал.

— Зачем ты меня снимал?

— У тебя мания преследования, рыбка. Расслабься и дыши, — кивает на маску, из которой продолжает распыляться лекарство. — Мне не нужно тебя снимать, я уже давно не дрочу на смазливых девочек, — нагло ухмыляется, отрывается от стены и идет к двери, а я, как самая настоящая рыба, хватаю ртом воздух.

Вот спрашивается, зачем моему мозгу представлять, как онанирует Шахов на мое фото? Зачем? Зажмуриваю глаза, а перед глазами голый Тимур с членом в руке! Не нужно было утолять любопытство на порно-сайтах, теперь мое воображение не остановить! Не видела ведь Тимура голым, а он перед глазами во всей мужественной красе…

Причем все, что ниже пояса, явно не его. Хотя, как я успела заметить, у мужчин там все одинаково, если судить по роликам в интернете.

«Тоже мне эксперт», — хмыкнул мой внутренний голос.

Вернув маску на лицо, продолжила делать ингаляцию. Как только выключила и сложила аппарат, в комнату заглянул Тимур.

— Пойдем обедать.

— Я не хочу, — кричать приходится в спину парня. Это не упрямство, у меня действительно нет аппетита.

— Не придешь сама, отнесу, — донесся издалека твердый голос. Он так и поступит!

Полы в доме теплые, поэтому решила не надевать колготы. Обошлась юбкой. Где тут кухня, понятия не имею. Двигаюсь наугад, но внизу безошибочно нахожу просторное светлое помещение.

— Я не хочу есть, — садясь за стол. Тимур придирчиво смотрит на мои босые ступни, чем-то недоволен. Ставит передо мной тарелку супа, ложку и нарезанный ровными кусочками хлеб. Я от удивления готова присвистнуть. Такие парни обычно заказывают еду в ресторанах, неужели сам готовил?

Пока он наливает вторую тарелку супа для себя, я подозрительно кошусь на кастрюлю. Я не готова поверить, что он сварил суп сам. Подув два раза на ложку, из любопытства пробую бульон. Это реально вкусно.

— Ты сам готовил?

— Видишь здесь еще кого-нибудь? — так и не сев за стол, Тимур куда-то уходит.

Возвращается через минуту и кладет у ног тапки.

— Босиком не ходи, — бросает Шахов и садится напротив меня. Этот парень с каждой минутой смущает меня все больше. Я его терпеть не могу, но порой он кажется слишком хорошим.

— Зачем ты меня забрал к себе? — хочется его хоть немного понять. Пока у меня даже план по выносу ему мозга не срабатывает. Он каждым своим действием меня ставит в тупик, дезориентирует. Будто играем в шахматы, Тимур одерживает разгромную победу – что ни ход, то шах мне.

— Захотелось, — проглотив ложку супа.

— Это не ответ.

— Почему уколов боишься?

— Невежливо отвечать вопросом на вопрос и переводить тему.

— Я научу не бояться, — уверено заявляет. Злит его непробиваемость!

— Не получится. Я не позволю себя колоть.

— Посмотрим…

Посуду Шахов вымыть не позволяет, сам убирает со стола и сгружает все в посудомойку. Я возвращаюсь в спальню. Из развлечений – только телефон.

Ровно в два часа Тимур по привычке без стука входит в спальню, кладет на тумбочку четыре…

Четыре полных шприца!..

Глава 17

Ксюша

— Ты с ума сошел? Я не позволю, — чувствую, как страх сковывает тело. — Забери их отсюда, — кошусь, будто на ядовитую гадюку. — Выброси.

— Два из них мои, будешь учиться ставить уколы. Там антибиотик и витамины, — спокойно произносит Шахов, присаживаясь на постель. На стол кладет специальные спиртовые салфетки.

Вопрос о его нормальности не снят с повестки.

— Не буду, — без тени сомнений. Как он меня заставит?

— Рыбка, тут такое дело: или ты ставишь два мне, или я все четыре – тебе, — шантажирует Шахов.

— Ты убить меня решил? — стараюсь, корчу тут злые взгляды, а он непрошибаем.

— Кто первым начинает? — спокоен как танк, а мне ему врезать хочется, согнать с лица это раздражающее выражение лица.

— Я не буду, — накрываясь одеялом с головой, плюхаюсь на подушку. Особо не рассчитывая, что он уберется из спальни и прихватит орудия пыток.

Кислород под толстым одеялом заканчивается быстро, тянет кашлять, но я пока держусь. Чувствую, как Тимур поднимается с постели. Не успеваю высунуть нос из-под одеяла, оказываюсь перевернута и прижата к матрасу тяжелым телом.

Куда делось одеяло? Чувствую, как по голому бедру скользит ладонь Шахова. Замираю, не дышу… но она быстро исчезает, возвращая моим легким дыхание.

— Ты обездвижена, рыбка. Не пытайся дергаться, быстрее выдохнешься, — он не видит моего лица, по щекам бегут слезы. Закусываю губу, чтобы не кричать, но истерика все ближе. Вернулся мой кошмар. Не волнует меня ни близость Тимура, ни его бархатный ласкающий голос, с ума сводит только одна мысль – не хочу уколов. — А теперь слушай меня внимательно, — продолжает между тем Шахов. — Абсолютно не напрягаясь, я могу поставить тебе в данную секунду все четыре укола, ты не сможешь мне помешать. Я этого делать не стану, — из всей его речи цепляюсь за последние слова. — Не хочу каждый раз с тобой воевать и применять силу, — переносит вес тела на руки, дышать становится легче. — Бронхит нужно лечить, это не шутки. Кашляющую тебя в универ не пустят, а затяжной больничный, думаю, тебе не нужен. Давай договариваться?

Вытирая мокрые щеки о пододеяльник, мотаю головой. Не из-за упрямства. Никто не поймет мой страх.

— Рыбка, сегодня же тебя кололи? Было больно? — обжигает своим дыханием щеку, хочет заглянуть в лицо, но я не позволяю, утыкаюсь в одеяло. — Если будешь отказываться от лечения, вызову твоих родителей.

Наверное, это самая действенная угроза, потому что я на многое соглашусь, лишь бы исключить участие мамы в моем лечении. Вспомнив процедуру в медкабинете, уговариваю себя, что переживу. Тогда я отвлекалась на Тимура, укол прошел как-то мимо моего сознания. Надеюсь, сейчас все пройдет так же. Моя злость окажется сильнее страха.

— Ладно, — сдаюсь я, упираюсь руками в матрас, пробую перевернуться. Шахов скатывается с постели, сразу становится на ноги.

— Ты что, ревела? — мои слезы стоили его ошарашенного лица.

— Нет, — что я еще должна сказать?

— Я сделал тебе больно? — обегает тело взглядом, будто может найти на нем какие-то повреждения.

— Нет. Это из-за нехватки воздуха, когда ты на меня навалился, — до последнего не собираюсь признаваться, что я не просто не люблю и боюсь уколов, это глубинный страх.

— Точно? — он мне не верит, смотрит подозрительно.

— Да. Давай уже покончим с этим, — киваю в сторону шприцев, лежащих на тумбочке.

— Ты когда-нибудь раньше делала уколы?

Надеюсь, мой взгляд выражает всю абсурдность этого вопроса.

— Не повезло мне, — весело хмыкает он.

— Можем не делать? — не особо веря, что он откажется.

— Укол делаем в верхнюю наружную часть ягодицы, — вырисовывает на своей заднице пальцем квадрат. Тимур продолжает рассказывать, а я думаю о том, что сейчас увижу его голый зад. Любопытно… — Поняла? — перебивает мои мысли.

— Угу, — без особого энтузиазма.

— Тогда протирай салфеткой и коли, — протягивает мне разорванную упаковку с салфеткой и шприц. Шприцы отличаются, как и содержимое в них.

Тут вроде ничего сложного. Отвлекают только приспущенные до середины ягодицы штаны Шахова. Неловко касаться его задницы, пусть и салфеткой, но я тщательно тру, потому что не могу решиться его уколоть.

— Ты решила мой зад до дыр стереть? — насмехается Тимур. — Понравилось ласкать? — его слова задевают, я срываю колпачок, с размаху засаживаю иглу.

Не дернулся даже, не напряг мышцы. Помню, какими болючими бывают витамины, вводят их обычно нормальные медики медленно, но я не медик и я зла. Расслаблено стоит, будто ничего не чувствует.

— У тебя легкая рука, почти не почувствовал. Молодец, рыбка.

Хвалит меня? Он издевается? Вытаскиваю иглу, фиксирую место, куда делалась инъекция, салфеткой. Внутри чувствую какое-то освобождение, будто расслабилась пружина, которая должна была лопнуть.

— Коли сразу второй, — Тимур берет с тумбочки второй шприц и протягивает мне. Страха уже нет, появляется неловкость.

— В эту же ягодицу?

— В какую больше нравится.

Второй укол я стараюсь делать аккуратно, заботясь о своем здоровом пациенте.

— Теперь моя очередь, — натягивая на себя штаны. Вся эта процедура выбила меня из равновесия. Страх никуда не делся, но паники нет. — Ложись на живот.

Послушно выполняю просьбу и зажмуриваюсь, чтобы не видеть шприцев. Зачем-то тяну футболку вниз, когда ее нужно задрать. Чувствую себя некомфортно, словно лежу голая перед незнакомым мужчиной.

Тимур задирает край футболки до поясницы, сжимаюсь от смущения. Он не спешит с манипуляциями. Пытаюсь повернуться, его резкий окрик останавливает:

— Лежи спокойно, — спускает край трусов,я от стыда закусываю одеяло. — Когда будешь готова, скажешь, — его низкий голос врывается в смущенное сознание. Почему это так волнующе? Откуда мурашки по коже? Тимур подушечкой пальца гладит оголенный участок ягодицы.

— Я готова… готова… коли, — лишь бы скорее спрятаться под одеялом.

Ощущаю прохладную влагу на коже.

— Ты напряжена, расслабь ягодицы, — звучит ужасно пошло. — Я не буду так колоть, сломаешь иглу. Рыбка, расслабься, — таким тоном, что у меня с виска капля пота скатилась – и это не из-за температуры. — Твои родители тебя обижают? — вопрос настолько неожиданный, что я теряюсь.

— С чего ты взял? — голос проседает. Шахов зашел на запрещенную территорию. Это только мое. Я ни с кем не делюсь. Почти не реагирую на легкое жжение. Внутри беспокойство другого рода.

— Все, — натягивает на ягодицу трусы.

— А второй? — отмечаю, что не ощущаю страха. Внутри бардак и полный раздрай.

— Там обычная вода, — забирает все с тумбочки и уходит. У дверей задерживается. — Если захочешь поговорить, я в твоем распоряжении…

Глава 18

Ксюша

Это сражение я с треском проиграла, но надо отдать должное Тимуру, он заставил меня переступить свой страх. Никогда не подумала бы, что смогу поставить укол. Наверное, рука поднимается сделать больно только Шахову, потому что он тот еще гад.

Настораживает меня своей заботой. Со мной мама так никогда не возилась, когда я болела. Откуда только всякие ухищрения знает, как побороть страхи? Получилось ведь. Поставил он мне укол, а я не захлебываюсь в истерике.

Позволяю себе расслабиться и спокойно болеть. Присутствует температура, пусть и не такая высокая, как утром. Кашель мешает уснуть. Выходить из тихой спальни не тянет, поэтому остаток дня до прихода друзей я просто лежу.

Звонок в дверь заставляет меня радостно подпрыгнуть на постели. Спешу надеть юбку, к Славке я не выйду в одной футболке. Да и вообще в футболке Тимура нос из спальни не высуну. Как-то это слишком интимно. Ирка наверняка начнет подозревать то, чего между мной и Шаховым в помине нет и быть не может. Я бы тоже засомневалась в искренности подруги, разгуливай она в мужской одежде в его доме. Натягиваю свитер. Он явно не предназначен для больных с температурой. После мягкой ткани футболки особо остро ощущается неприятное колющее касание к коже. Раздражает невообразимо. Почему я этого раньше не замечала? Пока спускаюсь по лестнице на первый этаж, все время пытаюсь его оттянуть подальше от тела. Заберу у Ирки вещи и сразу же переоденусь.

Дохожу до открытой двери, выглядываю во двор. Немного удивлена, что друзья еще не поднялись. Тимур стоит за калиткой, из-под сложенных на груди руках виднеется знакомая сумка.

Атмосфера накалена, даже без Иркиного «Мы никуда не уйдем, пока не увидим Ксюшу» – я догадалась, что Шахов их не пускает на порог.

Нахожу первую попавшуюся обувь, это оказываются здоровые ботинки сорок третьего-сорок четвертого размера, которые в любой момент могут соскользнуть с моих тонких лодыжек.

Тимур оборачивается на грохот моих шагов. Очень неудобно в этой обуви, не выходит тихо переставлять ноги.

— Ты какого хрена вылезла из постели? — его бешеный злой рев останавливает меня метрах в трех от калитки. Шахов пялится на мои ноги с таким выражением лица, будто еле сдерживается, чтобы их не оторвать.

Да, я без колгот! Я же не планировала выходить на улицу, а в комнате везде теплые полы.

— Бегом наверх! — сказанные таким тоном приказы не оспаривают, но у меня ведь температура? Температура, которая слегка расплавила мне мозг. Это единственное, чем могу оправдать свою безграничную смелость.

— Если ты пустишь моих друзей. В противном случае я ухожу с ними, — гордо задрав подбородок. Надеюсь, что получилось гордо, потому что я себя со стороны не вижу.

— Слышала когда-нибудь о карантине? — надвигается на меня Шахов. Намерения у него явно не добрые.

— У Ксюши простуда, чем нам это может грозить? — в калитке появляется возмущенное лицо подруги. Славка стоит за ее спиной, зло буравит Шахова взглядом.

— Ты врач? — резко обрывает ее Тимур. — Нет? Тогда придешь со своими советами, когда получишь диплом!

— Я уже с ней контактировала сегодня, не думаю, что заразилась, — не сдается Ира. А мне обидно до слез – не пустит он ко мне друзей. Я тут буду находиться словно в тюрьме.

— При чем здесь ты? У твоей подруги ослаблен иммунитет, она сознание теряет только от слова «укол», как думаешь ее лечить, если вы какую-нибудь заразу с улицы притащите? — раздраженно заявляет Тимур.

Ирка, видимо, желала возразить, но аргументов не нашлось, поэтому так и застыла с приоткрытым ртом. Если честно, я тоже не думала о том, что друзья могут меня еще чем-нибудь заразить.

— Ты, — разворачивается ко мне. — Бегом домой! А ты, если хочешь навестить подругу, приходишь в маске и одноразовом халате. Одна. Нечего сюда толпой ходить.

Вот зачем он так со Славкой?

— Пусть Вячеслав тоже приходит! Мне приятно будет его видеть…

— Ты еще здесь? — рявкает Шахов, не давая договорить. Подходит к калитке, закрывает ее пред носом друзей.

— Ты можешь себя вести нормально? Зачем ты их выгнал? — на мои возмущения я не получаю ответа. Тимур подходит, подхватывает меня под ягодицы и перекидывает через плечо. — Я хочу уйти!

— Рыбка, тебе сейчас лучше помолчать. У тебя ноги холодные, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отшлепать тебя по заднице…

Глава 19

Тимур

Теряет мои ботинки по дороге. Смешная такая. Кнопка совсем. Почти ничего не весит. Перекинутая через плечо, пробует брыкаться. Ее задница у моего лица так и напрашивается, чтобы я ее куснул. Не знаю, чего больше хочу – отлупить или защитить. В первую очередь от себя.

Продолжает ругаться и махать ногами. Руку кладу на ягодицу в предупреждающем жесте, чуть сжимаю. Только угрожаю, чтобы не брыкалась. Конечно, не ударю. Меня вообще постоянно тянет ее ласкать.

Едва не поцеловал ягодицу, в которую колол антибиотик. Залип на ее красивой упругой заднице в белых трусах. Мечта девственника… и, оказывается, моя тоже…

— Залезь под одеяло и нос свой не высовывай! — скидываю ее на постель, не особо церемонясь. Юбка задирается до трусов. Кружево и стринги так не вставляют, как ее невинное бельишко. Стянуть бы их полностью, раздвинуть ноги. Хочу увидеть ее киску. Не у всех там эстетично, но уверен – у Ксюши она красивая. Люблю трахать и смотреть…

Этим мыслям лучше не лезть в мою голову! И так постоянно ее голой представляю. Не хватало только слететь с тормозов.

— Ты чем думала, когда на улицу выперлась? — повышаю голос, в противном случае подомну под себя и так согрею… Забуду, что болеет, и трогать ее нельзя. Не очень помогает напоминать себе, что рыбка еще маленькая. — Я сейчас теплое питье принесу, — сбегаю из спальни.

Подстава…

Держать в доме девчонку, на которую постоянно стоит…

Кто говорил, что холодный душ и физические нагрузки помогают? Получается, нужно без перерыва торчать в душе или спортзале, чтобы не желать ее.

Хочу сосаться с ней. Мять постоянно вкусные сладкие губы.

Полдня у меня, а я готов на стену ползти. Остается лишь передергивать в душе или найти на ночь очередную беспонтовую девку. Тогда придется свалить из дома, а рыбку одну оставлять нельзя. Сбежит еще.

Делаю чай, даю немного остыть, добавляю ложку меда. Ловлю себя на мысли, что хочу видеть ее в своей футболке. Бля, почему мне это так вставляет? Красивая и смешная одновременно с этим ингалятором и в моей одежде. Не устоял. Заснял ее на телефон, наделал фоток. Первая девчонка, фотки которой есть у меня в телефоне.

Забираю остывший чай, иду наверх. Принципиально не стучусь. Хрен знает, что за бзик. Сидит под одеялом в своих шмотках.

— Пей, — протягиваю кружку.

— Ты моих друзей не пустил, — возмущается, вместо того чтобы пить чай. — Я тут в тюрьме?

— Твоей подруге я разрешил приходить, — не нравится мне тон ее голоса, да и вообще тема напрягает.

— А Вячеслав тебе чем помешал? — не сдается рыбка, решила поругаться. Не дождется.

Я бы тоже хотел знать, чем меня так Сахаров бесит? Когда увидел его тачку у ворот, появилось желание послать его матом., чтобы близко не появлялся у моего дома. Хотя неплохо общались весь прошлый год. Сахаров – друг Златки, он часто появлялся в общей компании.

— Ты болеешь, — этого аргумента, на мой взгляд, достаточно, чтобы она отстала.

— Столько людей болеют бронхитом, не слышала, чтобы их изолировали. Что за драконовские меры?

— Что у тебя с Сахаровым? — вместо ответа желаю узнать, что она за него так заступается.

— А что у меня с Сахаровым? Мы друзья, — не чувствую фальши, вроде говорит правду.

— Не слишком мало времени прошло с вашего знакомства, чтобы объявлять себя друзьями? Или ты с всеми подряд дружбу водишь?

— Не со всеми, — поджав губы, смотрит на меня недовольно.

— Он от тебя явно хочет большего, — контролировать голос не получается, в нем проскальзывает ярость. Разговор злит. Скрещиваю руки на груди.

— Даже если так, это не твое дело, — задрав подбородок.

— Не мое. Но тебе рано еще с мальчиками встречаться, — пока я учусь в «Прогрессе», она и не будет ни с кем тусоваться.

— Ты мне не папа, — возмущенно округляет глаза. Сам знаю. Совсем не родственные и не детские мысли в моей голове относительно этой девочки. — И не брат, — добавляет и подскакивает от возмущения на постели, проливает несколько капель чая на руку. — Ой, — обжигается немного и отводит взгляд.