Немчик

— Не вопрос, Ром, ба не будет против, думаю.

*****

— О господи, Антон! — Агата сорвалась со стула, выбегая из кухни и бросая на стол полотенце, что крутила в руках уже тридцать минут. — Где ты был?! Три часа ночи! — Бабушка ткнула пальцем в настенные часы, звуча всё громче. — Я уже не знала, что думать! Уже всех кого угодно обзвонила! — Она посмотрела вправо, замечая Рому.

— Здравствуйте… — произнёс брюнет и отвёл взгляд.

— Ба, мы просто кататься ездили, а потом у Ромы колесо пробило. Пришлось ждать помощь. Прости, что не предупредил, — выдал он, печально приподнимая брови.

Агата вздохнула, вкладывая в этот жест всё негодование. Она упёрла руки в бока, продолжая разглядывать внука.

— Сиваконь звонил. Ты опять прогуливаешь?

— Ба, давай потом?

— Антон, это уже просто ни в какие…

Ромка застонал, оседая на пуфик. Агата проследила за ним, в испуге округлив глаза.

— Ромочка, в чём дело? — женщина наклонилась и приподняла его подбородок пальцами, скользя серыми радужками по лицу.

— Да я там… Неудачно упал, в общем… — попробовал отшутиться парень.

— Ба, Рома сегодня у нас останется, ты не против? — раздалось за спиной бабушки.

Агата повернулась к внуку, взирая снизу вверх. Навряд ли она верила в легенду о падении, но ничего не сказала.

— Конечно. Я постелю тебе в гостиной, — улыбнувшись, она погладила Громова по волосам и выпрямилась, оставляя парней один на один.

Это был не первый раз, когда Ромка ночевал у друга. В детстве это происходило чаще. Если Громов-старший был не в настроении, Ромка прятался либо у Жоры, либо у Антона. У Жожи он ночевал реже из-за пьющей матери, поэтому выбор падал на Вальтера. Ему даже нравилось тут. Агата всегда была мила с ним и приветлива, как будто эта женщина приходилась ему кровной бабушкой. В доме Антона его встречали как долгожданного гостя, откармливая до отвала и развлекая разговорами и песнями из патефона.

— Болит?

— Не, это я тебя решил от нотаций спасти, — Ромка усмехнулся, но лицо его искажали отголоски боли.

— Мне всё равно их зачитают, — блондин протянул руку, помогая Роме встать.

— По крайней мере позже. Это… Насчёт работы, — Громов подошёл ближе, оглядевшись. — Сегодня и завтра тишина, сам понимаешь. А вот в пятницу займёмся делом.

Антон уже собрался ему ответить, как со второго этажа раздался скрип ступеней. Парни молча послали друг другу взгляды, которые поняли только они, и сделали вид, что болтали о сущей ерунде.

— Да, денёк выдался тот ещё! — Антон широко улыбнулся и шутливо ткнул друга в плечо.

— Не то слово… — Рома выдавил усмешку, наблюдая, как по ступеням спускается Вера.

— Вы вообще уже охренели?! — шепнула девушка, убедившись, что бабушка далеко. — Бабуля себе места не находила! Антон! — сестра пошла в атаку, чуть не стукнувшись носами с братом.

Ромка быстро оглядел её. Она была одета в чёрную ночную сорочку и просторный изумрудный кардиган. Видимо, встала с постели и надела первое, что было под рукой, чтобы всыпать им как можно скорее.

— Я не пойму, ты чё на меня бычишь?! Трусы жмут?! — Антон сделал шаг назад, избегая столкновения, и следом рванулся на неё, делая взмах руками.

— Не ори! — шикнула Вера и обернулась на арку в гостиную, проверяя, где бабушка. — Ты уже задрал её доводить! Она, между прочим, не девочка уже. У неё сердце послабее будет!

— Вер, это моя вина, — вмешался Рома, пытаясь как-то сгладить ситуацию, — колесо пробило и…

Девушка издала то ли смешок, то ли фырканье и скрестила руки на груди, вонзаясь глазами в Громова.

— Мне можешь не заливать. Это бабушка ещё поверит, а я знаю, чем вы занимаетесь. Ходите потом с синюшными мордами и думаете, что самые умные! Только и умеете кулаками размахивать, как пещерные!

— Спать иди, всезнающая. Или не спится из-за тяжести знаний? Ум выпирает? — проговорил Антон, пропитывая слова желчью.

— Не спится, потому что я тоже переживаю! Таскаешься непонятно где… И с кем! — добавила она, обжигая взглядом Рому. — Вечно харя потом побитая! Кем ты станешь вообще?!

— Ну уж точно не зубрилой с карешкой! — выплюнул блондин, и лицо Веры вытянулось в неверии. Ромка прыгнул между ними, выставляя руку перед другом.

— Тох, осади, уже борщишь… — парень накренился вбок, боль пронзила его ударом кнута.

— Ты чего это? — Вера боязливо покосилась на него, забыв о ссоре с братом.

— Да царапина, ничего такого, — Гром ухватился за бок руками.

Вера попыталась рассмотреть его рану, брови её свелись в хмурой гримасе, но тут в коридор вернулась бабушка.

— Рома, проходи в гостиную и ложись отдыхать. Вера — наверх. А ты, уважаемый, за мной на кухню, — распорядилась женщина, раздавая команды как военачальник, и пошла чеканным шагом, строго посмотрев на внука.

*****

Сцена походила на какой-нибудь зарубежный детектив. Антон сидел к столу боком, уложив на него локоть, очки его были устремлены на ковёр под ногами. Агата стояла, подпирая поясницей тумбу, и смотрела на парня с видом следователя, загнавшего преступника в угол.

— Антон, так продолжаться не может, — начала она дрожащим от напряжения голосом. — Ты не можешь так наплевательски относиться к своей жизни! Учителя тебя не аттестуют, ты понимаешь это? — Она склонилась к нему, на что внук перевёл взгляд на свою руку на столе. — Катастрофичная нехватка оценок, Антон! — сдавленно прошептала бабушка, избегая повышать голос.

— Какой предмет? — вздохнул парень, стараясь держать себя в руках.

— Мне легче сказать, какого предмета в этом списке нет, Антон! — горько усмехнулась ба, хлопнув себя по бёдрам. — Полгода осталось. Школа закончится. Я прошу тебя, сделай так, чтобы ты её закончил!

— Ба… — Антон робко повернул к ней лицо, когда услышал всхлип. — Я сделаю. Только не плачь, ладно? — парень поднялся и аккуратно обнял женщину. Агата накрыла его затылок ладонью и прижала голову к плечу, утирая салфеткой слезинки на своих щеках.

— Тоша, я очень вас обоих люблю. Очень. И мне больно видеть, что ты делаешь со своей жизнью!

— Всё будет хорошо, ба, честно, — он поглаживал её по спине, успокаивая.

— Начни с литературы, — строго сказала она, отодвигаясь. — Там у тебя конь не валялся! Сиваконь сказал, что завтра она у вас есть.

— Я понял, — Вальтер кивнул.

— И ещё, — бабушка вытянула вверх указательный палец. — Зачем ты грубишь Вере? Я всё слышала.

— Да меня просто бесит, когда она мамочку включает! — цокнул парень, чувствуя, как раздражение возвращается. — Хотя сама на пять минут позже меня вылезла! Я старше, значит!

— А толку? — Агата покачала головой. — Не надо так с сестрой. Вера не смыкала глаз, пока ты не пришёл. Она же любит тебя.

— Ба, я тоже люблю мою сестру, правда! — он хлопнул себя ладонью по груди. — Просто… Просто иногда она ведёт себя как…

— Мама? — опередила женщина, рисуя на лице грустную улыбку. Она понимающе кивнула. — У моей дочери непростой характер, — Агата помолчала, дёрнув плечом. — Я знаю, у вас были трудности в понимании когда-то.

— Ну, если называть трудностями в понимании вечные наезды и пощёчины, то да! — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Бабушка открыла рот, а потом сразу же закрыла, наблюдая за внуком с тихой печалью. Лорелея не относилась к нежным матерям, и Агата знала о происходящем в семье дочери. Несмотря на изобилие ласки и любви со стороны Агаты, Лора росла замкнутым и отстранённым ребёнком. Только позже она догадалась, что девочка переняла нелюдимый характер отца. Это было горько для матери, не получавшей отдачи от своего чада. По мере взросления Агата усиливала контроль за дочерью, считая, что её излишнее своеволие могло навредить ей самой, однако отец придерживался другого мнения, позволяя девочке всё. По мнению Агаты, именно разнузданность довела до беды в их семье.

— Иди отдыхать, Тош, завтра в школу, — только и смогла сказать бабушка, потрепав за волосы внука.

*****

Литературу поставили первым уроком. Вела её учительница, которая, казалось, старше этой школы раза в два. Клара Захаровна передвигалась по кабинету на полусогнутых, как диверсант. В её преклонные года колени уже не были такими упругими и не так хорошо держали старуху при ходьбе, как в далёкой молодости. На тощих руках давно обвисла кожа. Она постоянно держала их за спиной, скрепляя вместе. Ей было необходимо опираться о стену, доску, парту — обо что-то, что помогало бы не свалиться при всём классе. Захаровна проплелась к доске и взяла искривлёнными артритом пальцами мел. Старуха раскрыла морщинистый рот, окрашенный малиновой помадой, и стала выводить на доске буквы.

Антон качнул головой. Она до жути напоминала мумию, которую забальзамировали несколько веков назад, но та каким-то чудом ухитрилась выбраться из гробницы.

— Тема урока — Сергей Есенин, — прокряхтела Захаровна, озвучивая написанное на доске. — Поэт родился в селе Константиново Рязанской губернии 3 октября 1895 года в семье зажиточных крестьян… — монотонно говорила учитель, как заезженная пластинка.

Вальтер вздохнул и подпёр голову рукой. Уроки Захаровны пропускать было абсолютно не совестно, даже необходимо, чтобы не умереть от занудства. Он звучно зевнул, чем привлёк взгляды нескольких одноклассников. Захаровна и не заметила, она давно уже неважно слышала. Вера поморщилась, кинув на брата полный недовольства взгляд. Ей-богу, иногда Антон думал, что сестра готова полностью слушать и Талмуд в оригинале, лишь бы поглотить как можно больше знаний.

Ромка поутру вернулся к зданию клуба, чтобы забрать машину, но в школу так и не пришёл. Наверняка отлёживается дома. С утра он чувствовал себя намного лучше благодаря стараниям Тихона, но, видимо, не настолько, чтобы посещать уроки. К изумлению Вальтера и Лима, на занятия пришёл и Зубров. Парни были уверены, что кабан заляжет на дно минимум на неделю, и всё же он смог их удивить.

Костя слушал учителя со скукой на лице, развалившись на стуле, как безобразная туша. В этот момент ему в затылок прилетела ручка с такой силой, что здоровяк аж мотнул головой, обернувшись. Он столкнулся с грозными радужками Жожика, вращавшего ручку, пока его сосед, который отвлёкся на разговор с другим одноклассником, в растерянности искал свою. Зубров не проявлял эмоций, но было заметно, что он едва сдерживался. Хотел ли что-то ответить? Или, может, сорваться с места и выбежать? Непонятно.

— Эй, — вполголоса произнесла Ксюша, привлекая внимание Жоры. Корейчик моментально потеплел в лице, расслабляясь. — Слышала, вчера возле клуба потасовка была. Всё нормально?

— Нормально? — Жожа подбросил брови ко лбу, попутно усмехаясь и как бы отмахиваясь от своей же реакции. — Да всё классно, ёпта! Тохыч там всех размотал, — на этом он послал ещё один жгучий взгляд в затылок Кости.

Ксения вежливо улыбнулась и вернулась к конспекту, не решаясь сказать что-то ещё.

— На дом задаю всем выучить любое стихотворение Есенина на выбор, — протянула Захаровна, выводя домашнее задание на доске.

— Заебись, — шепнул Антон, закатывая глаза. В жизни он не любил две вещи: мыть посуду и учить стихи.

— Советую не затягивать, потому что встретимся мы с вами уже завтра… — добавила старуха раздражающе медленно.

— Джекпот, блять… — хмыкнул Вальтер и тут же заработал тычок в локоть от сестры.

— Надоел уже! — процедила Вера.

— Не нравится — не смотри, — спокойно ответил Антон, лёгонько толкнув её локтем.

Вера посмотрела на него озадаченно. Он, не глядя, нарисовал карандашом ей на полях смайлик. Блондинка улыбнулась впервые за весь урок. Затем брат придвинул кисть к её кисти и переплёл их мизинцы, тихо проговаривая детскую потешку:

— Мирись, мирись, мирись и больше не дерись.

— Драться — по твоей части, — хихикнула сестра.

*****

Настало время большой перемены. Немногие вышли во двор, предпочтя остаться в тёплых стенах школы. Это было весьма кстати для Вальтера и Лима. Оба парня встали за углом здания, куда стекались все курильщики. Они скрылись за стволом тополя, таким широким, что парни без труда сохраняли свою секретность. Выкурив по сигарете, они напряжённо ждали. Вскоре показался и виновник торжества, чиркая на ходу зажигалкой.

— Стоять, сука! — рыкнул Антон, бросившись на Зуброва первым.

— Всё, падла, готовь ебало для расчистки, — Гоша подтянул его к себе одним рывком, пока Антон смотрел по сторонам на предмет случайных свидетелей. — Сейчас я тебе в еблет наклацаю… — он провёл у него под носом самодельным кастетом и уже замахнулся, как за угол завернули.

Антон выпучил глаза и оттолкнул Жожика, отчего тот едва не свалился, но вовремя догадался обхватить Зуброва за шею, словно старые приятели решили обняться.

— Ксюха, ты чё по морозу гуляешь? — наигранно весело сказал Антон, как бы ненавязчиво прикрывая собой тех двоих.

— Да я… Я Гошу искала, — девушка сглотнула, скрепив руки перед собой.

— И ты его нашла! — Лим сверкнул серебряными резцами, выступая из-за спины друга. Он не убирал руку с шеи Зуброва, сдавливая её в немой угрозе.

— А… Вы чего тут?.. — Ксения недоуменно смотрела на каждого по очереди.

— Да мы вот с Костяном покурить вышли, а то не виделись давно, аж обнялись на радостях! Да, Костян? — Лим улыбался, глядя прямо в глаза Зуброву, и во взоре корейчика чётко читалось: подтверди или убью.

— Ага, — крякнул Зубров из-за стальной хватки вокруг шеи.

Руку с кастетом Жожа спрятал в карман, аккуратно вынув из него пальцы.

— Ну, мы с Костей пойдём, наверное, потолкуем, а вы тут сами, — Антон перенял эстафету, обнимая одноклассника за шею вместо Жожи, и красноречивым холодом во взгляде намекнул здоровяку, чтобы тот шёл и не рыпался. Толстяк сморщился, но всё же подчинился.

Когда Вальтер и Зубров скрылись из вида, Ксюша застенчиво покачалась на месте.

— Я… Я насчёт того случая на физике, — начала девушка, поднимая глаза на парня. — Спасибо. И извини…

— За что? — хохотнул Жожа.

— Ну… Сиваконь тебя выгнал из-за меня… Я виновата…

— А я пивобинт, — выдал Лим, подчёркивая сказанное улыбкой во все зубы.

Ксения замолчала, обдумывая, а потом прыснула со смеху, когда до неё дошло. Аристова аж покраснела от смущения и веселья одновременно.

— Не, реально, не парься, — Жожик махнул рукой. — Я ни о чём не жалею. Даже повторил бы!

— Тогда ты точно отчаянный… — покачала головой Ксюша.

— Ну, а хули? Т-то есть… Блин, прости! — он закрыл лицо руками, ругая себя мысленно. — Уже разучился с девушками разговаривать, ёпта…

— Всё нормально, — Ксения коснулась его предплечья. — У папы и похуже вырывается…

Жожа перевёл взгляд на её руку и нахмурился. Когда она находилась в такой опасной близости, он чувствовал себя невероятно уязвимым.

В какой-то момент время будто замерло. Стало неестественно тихо вокруг. Ни птиц, ни воя ветра, ни гула школьников — только парень и девушка за школой смотрят в лица друг друга.

— К-Ксюш, я…

Ксения прервала его. Легко толкнувшись от земли и вытянувшись на носочках, она припала к его губам своими, ощутимо приминая их. Жора словно онемел, не зная, как себя вести. Он не касался девушки руками, просто вскинув их, как ледяная статуя. Зрачки метались из угла в угол, пока мозг усердно искал объяснение. В моменте он шевельнул губами, отвечая на поцелуй, но потом лицо его сделалось таким страдальческим, будто он вот-вот заплачет. Лим отодвинул от себя старосту как можно мягче.

— Не надо, Ксень… — прошептал он, пока девушка дышала ртом, смотря на него с тоской. — Не надо, ладно? — Жожик отвернулся и пошёл вдоль стены, не оборачиваясь. Он точно знал, что она провожает его глазами.

*****

Антон уже битый час лежал в комнате, пялясь на одну страницу сборника стихов Есенина. Благо библиотека бабушки позволяла не брать книги в школьной. Агата предоставила ему сборник, и Антон долго листал его, не зная, на каком стихе остановиться. По итогу его привлекло стихотворение «Собаке Качалова». Оно показалось парню не особо длинным и вполне простым для запоминания. Над этим, на первый взгляд, простым он бился уже часа три. Ладно, ему удалось выучить четыре четверостишия, но вот последние два будто насмехались над ним, вылетая из головы напрочь.

Вальтер учил сидя, учил лёжа на животе, переворачивался на спину, закидывал ноги на стену, клал сборник на пол и читал, свесив голову с кровати, примерял книгу на макушку, совал под подушку, но так и не обуздал последние строки. Закончилось всё тем, что он выронил сборник себе на лицо, пока читал, вытянув руку, и зашвырнул его со злости в стену.

Дебильная литература. Дебильная школа. Дебильная Захаровна. Ещё и нудная.

С этими мыслями Антон фыркнул, повернувшись на бок. Он подмял подушку и утопил в ней лицо, сняв очки. За пределами комнаты играл патефон, но парень не вслушивался. Он утопал в раздумьях, вспоминая стычку с Костей. Когда они оставили наедине Жожика и Ксюшу, толстяк заявил, что уже ответил за содеянное перед Джоном. Это не помешало Антону заехать Косте в челюсть. Он хорошо помнил, как вздулась его щека, как голова едва не сделала оборот вокруг оси, как вылетели красные брызги изо рта и как Зубров солдатиком опрокинулся на землю. Всего один удар, но по мощи сравнимый со вчерашней дракой. Антону было плевать, как отнесётся к этому Костин главный — за Рому он обеспечил Зуброву походы к стоматологу на ближайшие два месяца. Здоровяк только при нём выплюнул два зуба.

В окно что-то ударилось. Антон поднял голову и надел очки. Стук повторился. Мелкий камень отскочил от стекла. Вальтер прошагал к подоконнику и увидел со второго этажа вишнёвую «девятку». Рома и Жожик стояли возле неё и кивали Антону, чтобы тот спустился.

Антон с улыбкой махнул им и набросил на футболку олимпийку, выходя из комнаты. В коридоре он пересёкся с сестрой, которая стояла у окна и делала наброски карандашом.

— Уже выучил? — Вера посмотрела на него через плечо, оторвав карандаш от бумаги.

— Да, — кинул Антон. — Пойду с пацанами проветрюсь. Хочешь с нами?

— Не особо, — она вернулась к рисованию, демонстративно выводя самые мелкие линии.

Вальтер косо ухмыльнулся и быстро затопал по лестнице вниз. В гостиной работал телевизор. Антон заглянул в арку: бабушка сидела на диване боком, облокотившись о подлокотник. На экране мелькали картинки сериала «Богатые тоже плачут», который она так любила.

— Ба, я с пацанами, если что, — сказал он, указав большим пальцем на выход.

Агата кивнула ему, тепло улыбнувшись, и вернулась к просмотру сериала.

Он послал ей воздушный поцелуй и исчез из вида.

*****

— Поедем на речку, посидим немного, — кинул Ромка, ведя машину. — Там уже некоторые пацаны собрались, только нас ждут.

— А не холодно для речки? — Антон подкурил сигарету, втягивая дым.

— А у нас обогревателей полный пакет, ёпта, — вклинился Жожик, оперевшись локтями о подголовники.

— А ты туда купаться едешь? — Ромка хитро прищурился. — Там будет чем заняться. Да, Жора?

— А то! Шашлыки, коньячок, девочки…

— Быстро ты выздоровел, — Антон выдохнул дым в окно.

— На мне как на собаке, — осклабился Рома. — Тем более рана неглубокая была.

На горизонте показалась водная гладь. Она была тёмно-синей на фоне заката и шла рябью от ветра. Недалеко от пирса расположилась компания, примерно человек шесть, как насчитал Вальтер. Он знал этих парней, они тоже относились к громовским. С ними на брёвнах сидели две девушки, громко хихикая и поедая огурцы.

Ромка остановился рядом с компанией. Парни вышли из машины, и Гром принялся пожимать всем протянутые руки.

— Чё, пацаны, разогрелись уже?

— Да у нас тут уже полный комплект! — один из парней указал на блюдо с шашлыком в центре одеяла, на котором выложили еду. Там же были овощные нарезки, фрукты, ломти сала, сыр и соленья. — И горячее, конечно же! — он потряс стаканчиком с коричневой жидкостью.

— Ништяк! — Жожа приземлился на бревно рядом с девушками и плеснул себе горячительного.

Рома и Антон заняли места на бревне напротив, разместившись между пацанов. Чуть поодаль трещал костёр, обеспечивая дополнительное тепло. Небо окрасилось розовым, словно кто-то пролил на него гуашь. Стрекотание цикад было не таким оглушительным, как весной или летом, однако их присутствие обозначалось не меньше. Заходящее солнце полыхало, разбавляя розовый переливами золота.

Антон поднёс к губам стаканчик и отхлебнул, глядя на тёмную речную гладь. Ребята что-то бурно обсуждали, шутили, смеялись, переговаривались, а он был заворожён этим чудным видом до выпада из реальности. Терпкая горечь алкоголя с ноткой шоколада опалила нёбо, обжигая и пощипывая язык. Под носом пробежался аромат овощей, специй шашлыка, чьего-то сладкого парфюма и специфичный запах реки. Холод октября не мог пробиться через заслон из коньяка и всполохи костра.

— Слыхали новость? — спросил какой-то парень с бритой головой. Антон отвлёкся от пейзажа и приковал внимание к разговору. — Наташка из параллели пропала.

— Какая Наташка? — сдвинула брови девушка в накинутой на плечи олимпийке.

— Рассохина. Вчера со школы не вернулась.

Антон поймал тревожный взгляд Ромки. Об этой пропаже упомянул Воронцов? Хотелось верить в лучшее, но недоброе предчувствие скреблось внутри мелкими острыми коготками. Наташа училась в параллельном 11-м «В», парни косвенно знали её, но близко не общались.

— Да, наверное, отсиживается у какого-нибудь парня, а тут все на ушах стоят! — хмыкнула вторая девушка с броским макияжем и высоким конским хвостом на затылке.

— И даже мамке не сказала? — усомнился другой парень в кепке.

— Ну, значит, какой-то озабоченный украл, — пожала плечами первая дамочка.

— Кто? Сиваконь? — пьяно хохотнул Жожик. Глаза его уже заволокло дурманом, а лицо покраснело. — Пожилой сельский плейбой… У нас отродясь такой херни не было.

— Да чё вы заладили? Она может вообще к бате в Дивнодольск поехала, а вы тут пыль поднимаете, — Рома вытянул ноги и скрестил на груди руки. — Тоха, сыграй-ка лучше что-нибудь, — попросил Ромка, повернув лицо к другу.

— О-о-о! — пронеслось по округе хором голосов.

— Я же гитару не брал, — усмехнулся блондин.

— Я брал! — выкрикнул Жожа, тыча пальцем в небо, и, борясь с координацией, поднялся и неустойчивой походкой побрёл к машине. — Один хер играть не умею, — он вытащил инструмент из багажника и передал в руки Антона, подойдя вплотную.

Вальтер отточенными движениями уложил гитару и задумался на мгновение, а затем, словно соглашаясь с самим собой, кивнул и начал тревожить струны пальцами, наигрывая песню Круга «Красавчик».

Девушки с явным интересом повернулись к немчику всем телом, очарованные голосом, игрой и текстом песни.

— Немец — зверюга, ёпта… — с улыбкой покачал головой Гоша, допивая жидкость в стакане. — Девки вон уже вымокли, не купаясь…

Девушка с макияжем шутливо хлопнула себя по колену, кидая на корейчика деланно возмущённый взгляд, и тут же вернула внимание гитаристу.

Вся компания покачивалась в такт музыке, кто-то притопывал ногой, кто-то вникал в текст, а кто-то умудрялся пританцовывать на бревне.

Антон замедлился, поддевая струны так, чтобы они дребезжали размеренным переливом. Он ударил по струнам, подводя итог звучной точкой.

*****

Настал тот самый день, когда нужно собрать волю в кулак и просто не уснуть. Весь класс уже десять минут в полном составе сидел в кабинете литературы, ожидая прихода Захаровны. Данный факт уже вызывал вопросы, ведь старуха никогда не опаздывала. Жожик всё ещё с разбитым от похмелья видом повернулся к Антону, играя кривой ухмылкой.

— Померла, наверное, — кинул корейчик в шутку.

— Ага, такая помрёт. Она ещё на твоих похоронах простудится, — буркнул Ромка.

— Захаровна небось в одном классе со Сталиным училась! — веселился Лим, сверкая серебром во рту.

— С Аристотелем, блять! — усмехнулся Громов, заходясь смехом.

Дверь в класс открылась. Ребята приосанились, готовясь поприветствовать учителя, но внутрь вошла директор с неизменным красным зачёсом на голове.

— Ребята, здравствуйте, — начала женщина, сминая край чёрного пиджака. — Хотела бы сказать «доброе утро», но в данной ситуации это будет неуместно… — жеманно выдохнула она, секунду поглядев в окно. — Клара Захаровна, к сожалению, скончалась прошлой ночью.

В классе повисла тишина. Все немо переглядывались с одинаковым отблеском шока в глазах.

— Не, Ромыч, не простудится… — шепнул Жожа, поджав губы.

Антон почувствовал, как развязался узел между рёбер. Да, ему было жаль старуху, но радость от того, что ему не придётся рассказывать стих, пересиливала.

— Но есть и другая новость, — приободрилась директор, возвращая голосу торжественность. — С сегодняшнего дня литературу и русский язык у вас будет вести Бояровская Альбина Лавровна.