Немчик

— Нет, я не думал… — тихо произнёс мальчик.

— А зря! У тебя все данные есть! Во всяком случае, это лучше, чем становиться хулиганом, как некоторые мальчишки… — Ксения вздёрнула нос, морщась. — Папа говорит, у них только одна судьба — могила. Дядя Ромы Громова так и закончил.

Гоша помрачнел. Утренний инцидент маячил перед глазами, и он не хотел развивать эту тему.

— Я знаю, Рома твой друг, как и Антон. Но я думаю, вы не настолько плохи, как о вас судачат в школе, — она снова улыбнулась, и Лим хмыкнул, пряча взгляд.

— Давай, может, лучше ещё порепетируем? А то домой скоро… — он свернул неудобную тему, надеясь прекратить эту пытку.

— Да, конечно! — Ксюша легко согласилась и принялась читать текст по новой.

*****

В день презентации проектов всё было на высоте. Ученики выступали перед классом, всё же вымучившись и подготовив эти злосчастные сценки. Однако Альберт Елецкий, как и обещал, остался при своём мнении, просто сдав доклад учителю. Алла Евгеньевна, разумеется, не обрадовалась этому, но скрепя сердце поставила ему четвёрку. Рома и Антон даже не пришли на урок, за что учитель выставила им двойки заочно.

Когда очередь дошла до Ксении, то Алла Евгеньевна приятно удивилась, обнаружив у неё в помощниках Гошу Лима. Но куда сильнее она изумилась, посмотрев исполнение мальчика у доски. Пока Аристова зачитывала текст, Гоша отыгрывал сценки, облачённый в хитон, которым служил пододеяльник. На голове у него был импровизированный венок, а вместо кифары он играл на самодельной лире, сделанной из куска дерева и натянутых на гвозди нитей.

— Гоша, тебе в актёрское надо… — произнесла учительница, глядя на него с нескрываемым восторгом. — Ни в коем случае не хорони талант! — Она поставила обоим по пятёрке в журнал.

Ксения улыбалась во весь рот, наблюдая за тем, как Жожа неловко шаркает ногой, не зная, как реагировать на похвалу. Он покраснел и косо усмехнулся, опускаясь обратно за парту.

После уроков он собирался найти Рому и Антона и уже выходил со школьного двора, когда услышал позади чей-то бег. Обернувшись, мальчик увидел, как за ним несётся Ксюша с портфелем наперевес.

— Погоди! — она запыхалась, наконец настигнув его. — Пойдем домой вместе? Нам в одну сторону, проводишь меня немного, — девочка подвела слова той самой лучезарной улыбкой.

— Ну… Идём… — Гоша растерялся. Он совсем не собирался домой. Свитер и джинсы он отдал Роме на хранение, чтобы потом переодеться у него. Сейчас на мальчике был надет хитон из пододеяльника, который он прикрыл курткой Антона. Но Лим решительно не мог отказать этой девчонке.

— Отлично! — Ксения взяла его под локоть. — Ха-ха! Ты так забавно одет!

— Это погружение в образ, ёпта! — Жожа приосанился, выпятив грудь с гордой улыбкой.

— Такое внимание к мелочам — это здорово! — энергично кивнула Ксюша. — Наверное, мама тобой гордится!

— Может быть…

На какое-то время повисла тишина. Часть пути они шли молча, но настроение было разное. Ксения шагала едва не вприпрыжку, а Гоша — поникнув головой. Ему всё не верилось, что староста-отличница гуляет под руку с ним — с оборванцем.

— Думаю, ты станешь классным актёром! — вдруг выдала она, повернув к нему улыбчивое лицо.

— Ну, посмотрим, куда меня занесёт… — с некой печальной ноткой хмыкнул Жожик. Разговор не особо клеился, и смущение прожигало мальчишку насквозь.

— Куда направишь корабль, туда и поплывёт! — Ксюша эффектно выдержала паузу. — Вот и мой дом. Спасибо, что проводил! — Она приподнялась на носочках и бегло чмокнула хулигана в щёку.

— Да… Всегда пожалуйста? — скорее спросил Гоша, снова чувствуя жар в щеках.

*****

Он всё же переступил порог дома, стаскивая чужую куртку с плеч. Поворачивать назад не было смысла, да и не хотелось разгуливать в этом причудливом одеянии по посёлку. Как минимум стоит переодеться. Жожа надеялся, что мать ещё спит, дабы не спровоцировать её своим внешним видом, но шорохи на кухне говорили об обратном.

— Кто? — раздался гортанный скрипучий голос матери. По одной тягучей манере он смог догадаться, что она снова пьяна.

— Это я, ма, — он понадеялся незаметно проскользнуть в комнату, но Ирина двинулась ему навстречу, шаркая домашними тапочками.

Женщина встала в коридоре, пьяно глядя на сына исподлобья. Чёрные волосы были спутаны и засалены, торча в разные стороны, как уродливые паучьи лапы. Мешки под глазами стали синюшными, а кожа пожелтела и обвисла, будто вот-вот стечёт на пол. Она держалась за стену, покачиваясь, и зажимала в правой руке полупустую бутылку водки.

— Ты не мой сын… — пробормотала она, тяжело дыша. — Ты клоун! — выплюнула Ирина, с трудом держа равновесие.

— Ма, это для урока надо было, я переоденусь, — Гоша улыбнулся, рассчитывая, что смягчит ситуацию.

— Какая я тебе ма, ублюдок?! — взревела женщина, срываясь на визг. — Верни мне моего сына, тварь! — Бутылка тут же полетела в него, но Жожик успел среагировать и увернулся.

Он забежал в комнату и хотел закрыть дверь, но мать навалилась на неё с внешней стороны и продавила своим весом. Мальчик забился в угол между столом и шкафом. Всеобъемлющий ужас накатил на него, заставляя колени дрожать, а сердце — молотиться о рёбра. Такое уже было. В тот день он дурачился, разрисовав лицо красками, а мать под градусом приняла его за нечисть и выбила скалкой два верхних резца.

— Ты. Не. Мой. Сын. — повторяла она, как одержимая, и трясла грязным тонким пальцем. После этого женщина вышла из комнаты, и Гоша уже было выдохнул, как мать вернулась, взвешивая в руке молоток для отбивных.

— М-м-м-ма! — он пытался говорить, но вместо слов вылетало жалкое блеяние.

Женщина рывками подошла к тому месту, где сидел сын, и неуклюже сделала хват рукой, но промахнулась. Жожа сполз по стене и забился так далеко, насколько позволяло пространство. Тогда мать ударила молотком по столу: щепки разлетелись, оставляя глубокую вмятину. Она била снова и снова, пока молоток не разломился на две части. Посмотрев на рукоять молотка, женщина выбросила его в сторону. Она будто зависла, стоя на одном месте и пошатываясь. Жожик опасался произнести хоть звук, просто ожидая, что будет дальше.

Словно выйдя из транса, женщина ломаной походкой развернулась и поковыляла из комнаты. Не теряя ни минуты, мальчик выдернул из шкафа первые попавшиеся штаны и кофту и надел на себя со скоростью солдата в армии. Набросив куртку Антона, Гоша влез в кроссовки и умчался прочь.

Глава 5. Она придёт, даю тебе поруку.

В кабинете милиционера всё оставалось неизменным. То же тиканье часов, тот же стационарный телефон, лишь добавилось скучающее выражение лица Ельцина на стене. Воронцов закурил, выдыхая столб дыма через ноздри, и досконально оглядел всех троих парней перед собой. Он постукивал пальцами по столу, создавая своеобразный ритм, а троица старательно смотрела куда угодно, но не на лейтенанта.

— Вы шо, на серьёзных щах мне будете затирать, шо все вместе упали? — изрёк он с раздражением, подчёркивая абсурдность сказанного.

— Ну, дык, гуляли же, все дела… Выпивали… Координация подвела, ёпта…

— Шухлядку вальни, Лим! — Воронцов ударил по столу с такой силой, что трубка телефона соскочила с подставки. — Я тебе пятиклассница, шоб в такую ересь верить?!

Корейчик прикусил губу, подавляя смех. Ромка поморщился от тупой боли в боку, а Антон сидел с непроницаемым выражением на лице.

— Так, а чё, если нам и правда сказать нечего? — подал голос Громов. — Ну, бывает такое, упали. Сначала я упал, за мной Жожик шёл, тоже упал, а на него наступил Антон…

— Не пизди-ка ты, гвоздика, шо ты розою цвела! — рявкнул Воронцов, и его нос покрылся морщинами от злости. — На нож ты тоже упал? Или нож на тебя? Кто раньше?

— Да откуда мне знать?! Темно было, может, кто обознался и не туда воткнул…

— Я вот вообще ничего не помню, — пожал плечами Вальтер, когда лейтенант вопросительно посмотрел на него.

— Ясно… Контуженные значит… Так давайте я вас в обезьянник закрою на пару суток? Может, чего прояснится в памяти… — милиционер прищурился, придерживая сигарету.

— С чего ради? — фыркнул Ромка, вскидывая подбородок.

— Для антуражу, Громов! — Воронцов зыркнул на него, метая молнии. — Будет вам тут… Вело-мото-гребля и охота! — он яростно чиркал что-то на бумаге.

— Дядь Вов… — начал было Ромка, но лейтенант перебил.

— Тамбовский волк тебе дядь Вов! Тут и без вас все на ушах, как свадебные кони. Головы в цветах, а задницы в мыле, ещё и вы со своим… Тройным падением, блять! — добавил он, иронично хмыкнув. — Уже третью машину за месяц угнали, медь её ёб, девчонка пропала, сутки ищут, а вы деградировали за вечер до немощных!

— В смысле? — оживился Жожа. — Кто пропал?

— Сиськи свисли, Лим! — отрезал мужчина. — Не твоего ума дело. Ходить научись.

— Дядь Вов, — снова вклинился Рома, — ну, отпусти, пожалуйста. Ща же один хрен Громову позвоню, вони больше будет.

Милиционер поднял на него тяжёлый усталый взгляд. Дел у него и правда было выше крыши, а чинить разборки с местным бандитом принесло бы дополнительную головную боль.

— А ты так и пойдёшь с вентиляцией? — лейтенант кивнул на бордовое пятно в районе поясницы.

— Да там неглубоко же! Так… Чесанул слегка… Тем более никто не жаловался же? Претензий к нам нет, у нас тоже, — брюнет поймал взгляды своих друзей, почти синхронно кивнувших.

Воронцов откинулся на спинку кресла, запрокидывая голову. Он прикрыл глаза, мысленно отсчитывая секунды. Надо собраться. Необходимо всё расставить по полочкам. Слишком много информации, слишком на него навалилось всего в последние дни. Он вернулся в исходное положение, уложив локти на стол, и вперился прищуром в парней перед собой.

— По машинам знаете шо-нибудь? Может, видели кого? Может, кто чужой ошивался?

Парни переглянулись. Все трое излучали полнейшее недоумение, сводя брови и пожимая плечами.

— Да когданам за чужими тачками следить? — фыркнул Рома. — Мы обычно днём в школе, а вечером на работе в Дивнодольске.

— Шо за работа такая вечерняя? — Воронцов подался вперёд, вытягивая шею и продолжая щуриться.

— Да у приятеля Громова, мы там на объекте подрабатываем, на стройке, — уточнил Ромка, скривившись от вспышки боли, — если хотите, можете Громову позвонить, он подтвердит. Даже номер приятеля даст.

Милиционер выпрямился, не спуская с Ромы глаз. Парень смотрел в упор, не выражая никаких эмоций, кроме дискомфорта из-за ранения. Жожик ёрзал на стуле слева от него, напоминая ребёнка, который ждёт, когда мама наговорится со старой знакомой. Антон сидел по правую руку от Грома, скрестив на груди руки и закинув стопу на колено. Часы продолжали размеренно тикать, нарушая минутное молчание.

— Бате я твоему обязательно позвоню, и корешу его тоже, будь уверен, — произнёс лейтенант с явным недоверием.

— Так нам можно идти уже? — вздохнул Ромка, зажав рукой рану.

Едва Воронцов собрался открыть рот, как стук в дверь вынудил его замолчать и резко опустить голову.

— Твою медь… Кто?! — гаркнул милиционер, и вены на его шее вздулись.

Дементьев просочился в кабинет, потрясая папкой в руке.

— Владимир Иваныч, я тут по машине…

— Блять, Алексеич… — мужчина провёл ладонью по лицу, словно смахивая усталость. — Ебли козла, тут ты приползла… Шо у тебя там?!

— Ну… — Дементьев скосил глаза на парней, намекая на лишние уши. Воронцов шумно цокнул.

— Вышли нахер, пока не передумал! — скомандовал он, и ребята моментально подскочили, оставляя милиционеров один на один.

*****

Парни шли вдоль промёрзшей дороги, что уже успела схватиться тонкой коркой льда. Несмотря на октябрь, зима приходила сюда намного раньше. Ночную тьму рассеивали фонари, подсвечивающие ребятам путь. Жожик и Антон поддерживали при ходьбе Ромку, подставив плечи, как опору с обеих сторон. Гром не жаловался на боль, но резкие вздохи и плотно сжатые губы говорили за него.

— Ромыч, надо тебя подлатать, ёпта, — Жоже пришлось чуть наклонить голову из-за разницы в росте. На удивление, корейчик вырос достаточно высоким. — Давай мы тебя к Тихону закинем? Коцка у тебя серьёзная походу…

Рома повернул к нему лицо так резко, что Лим за малым успел отвести нос. Черты Ромы особо не изменились, он носил ту же короткую стрижку, что и в средней школе, лишь немного подбривая виски. Если раньше он походил на маленького хищника, то ныне выглядел как вполне окрепший волк. Его дикая красота расцвела в полной мере: пронзительный, цепкий взгляд карих глаз, густые чёрные брови, чётко очерченные губы, худой, но подтянутый, сплошь состоящий из железных мышц. Рома не был таким же плечистым, как Антон, зато имел проворство и прекрасную скорость реакции. Они с Вальтером были одного роста, в то время как Жожик превосходил их на полголовы. Острые линии лица с возрастом стали грубее за счёт мужественности, но сохранили в себе отпечаток того двенадцатилетнего мальчишки.

— К Хуихону! — рыкнул он, на секунду оголив остроконечные клыки. Давняя особенность. — Никуда я не пойду.

— Ром, кровь не перестаёт, надо по-любому что-то делать, — сказал Антон, заметив, что кровавые полосы перешли на спортивки. — Ты же к бате таким не сунешься?

— Мне на него насрать, — отрезал Гром.

— А мать?! — Антон слегка встряхнул его. — Она что скажет? Да хер бы с этим, ты же работать не сможешь в таком состоянии… — Антон замолчал. Ромка перевёл на него настороженный взгляд, будто и впрямь не подумал об этом нюансе. Если сын не будет приносить деньги, Громов-старший просто изничтожит и его, и жену.

— Бля, Ромыч, это я ишак! — Жожа хлопнул себя по лбу ладонью. — Кто же знал, что этот мудень выкидуху в ботинок спрятал?! Надо было мразоту до трусов обшмонать…

— Забей, Жора, ты ни при чём, — просипел Рома, бледнея с каждым шагом. Так не хотелось встречаться опять с Евсеевой, но силы покидали парня, и он уже не был так воинственно настроен против лечения у её деда. — Хер с ним, ведите.

*****

Чайник завизжал, выталкивая струю пара. Сухая морщинистая рука обхватила ручку и сняла его с плиты. Старик прошаркал к столу, кряхтя и постукивая по половицам тростью. Он разлил кипяток по кружкам и отставил чайник, неспешно, с трудом опускаясь на табурет. Поправив неряшливую седую бороду, Тихон устремил угрюмый взгляд на Юнону.

Девушка держалась за голову обеими руками, страдая от тошноты. Она совсем недавно вернулась из клуба и явно перебрала со спиртным. Очевидно, вечер у девушки не задался, и она решила пуститься в отрыв, смешивая и выпивая всё, что предложат. Не говоря ни слова, Тихон вынул из ящичка в столе мешочек с разнотравьем. Он всыпал щепотку в кружку Юны, неторопливо размешивая ложкой расторопшу, мяту, ромашку, шиповник и чабрец. Из баночки на столе он достал сушёный зверобой и раскрошил его в пальцах, отправляя в кипяток.

— Ты себя видела в зеркало? — проскрипел старик. — Позорница! — он брезгливо отвернул лицо к дверям.

Шатенка мазнула по нему робким взглядом и подтянула к себе кружку, отпивая мелкими глоточками. В чём-то была его правда. Макияж её совсем растёкся от жары в клубе и энергичных танцев, а помада расплылась из-за нетерпеливых поцелуев Громова. Паника овладела ею, когда девушка представила, что Роман вдруг перестанет навещать её. Новенькие блузки, зарубежная косметика, дефицитные мини-юбки из джинсы, сладости, коих не достанешь здесь, — всего этого она могла лишиться по вине собственной неосмотрительности. После каждой встречи Громов что-нибудь да оставлял ей в качестве «благодарности». Он в целом приносил что-то любой из девушек, с которой проводил ночь. За это, в том числе, многие сами вешались ему на шею, зная, что Ромочка не обделит их подарком. В совокупности с его яркой диковатой красотой у Громова просто не было конкурентов.

Разумеется, для него не являлось проблемой раздобыть какую-нибудь «цацку», как он их называл, благодаря связям отца. Должно быть, бандиты хорошо знали лазейки, через которые можно достать всё, что требуется.

— Я тебя для этого растил? — снова подал старческий голос Тихон, и желтоватые белки глаз наполнились омерзением, когда он оглядывал внучку. — Вырядилась как портовая девка… Штукатурка по всей роже, будто тебя пятеро таскали!

— Деда, хватит! — она качнула головой, всеми силами сдерживая рвотный позыв.

— Хватит? — повторил Тихон со смесью шока и гнева. — Это тебе хватит меня позорить! Люди одно только и треплются: Евсеева с тем, Евсеева с этим! — Он махал рукой в разные углы. — У нас не было уговора, что ты станешь с ними спать. Твоя задача заключается в другом!

— Я в курсе своих задач! — выпалила Юнона.

— Тогда какого чёрта ты легла под Громова?! — рявкнул старик, брызжа слюной. — Побрякушек захотелось?! Принесёшь мне в подоле, можешь забыть о своих грандиозных планах к чёртовой матери!

Юна молчала. Она лишь смиренно опустила голову, принимая вынужденную капитуляцию. Дед прекрасно знал, на что давить. Выпустив пар, Тихон немного успокоился и с выдохом облокотился о трость.

— Просто делай всё как надо. Без самодеятельности. Понятно?

Евсеева несмело приподняла ресницы. Дряблое, испещрённое морщинами лицо деда красноречиво говорило о том, что нежелательного ответа он не потерпит.

— Понятно…

Внимание старика привлёк настойчивый стук в дверь. Он лениво обернулся, кидая взгляд на часы с кукушкой, и выгнул бровь, поняв, что время давно перевалило за полночь.

— Я открою…

— Сиди! — Тихон махнул тростью, преграждая Юне путь, и она опустилась на место под жёстким взором деда.

Старик пошёл ко входу, переплетая шарканье ногами и постукивание тростью. Он толкнул дверь изнутри, отодвинув засов, и уставился в ночную мглу, из которой показались трое.

— Здарова, дед, — Антон удерживал руку Ромы, перекинув её через шею, пока Жожик подпирал его с другой стороны. — Знаем, время позднее, но Ромчику помощь нужна.

— Ох… — Тихон, изображая озабоченность, оглядел Громова с головы до ног. — Вот же бедняга! — Старик натурально хватался за сердце, словно и правда беспокоился. — Заходите, конечно! — Дед отступил, позволяя троице войти.

Пока Вальтер и Лим возились в прихожей, усаживая Рому на старенькую тахту, старик бросил внучке колкий взгляд, когда та уже прошла полпути по коридору. Безмолвно приказывая ей уйти, Тихон для верности стукнул тростью об пол. Юнона подчинилась и свернула в открытую дверь своей комнаты.

Убедившись, что внучка у себя, Тихон, как по щелчку, сменился в лице, отображая блаженство праведника.

— Ромик, это же как так вышло? — голос деда звучал даже несколько слащаво, чересчур вежливо и участливо.

— Бывают в жизни огорчения, — рвано выдохнул парень.

— Вы это, подшаманьте его уж, — тихо сказал Жожа, виновато потупив глаза. Антон встал рядом и в поддерживающем жесте положил руку ему на плечо.

— Без проблем, — протянул Тихон, картинно разведя руками. — Вы же взяли с собой деньги? — В глубинах зрачков сверкнула победным блеском алчность.

Жожа вскинул брови, таращась на старика. Затем он посмотрел на Антона, который по обыкновению держался амбассадором непоколебимости.

— Я… Блин! Капуста в другой куртке, ёпта! — корейчик уже начал заводиться, хватая себя за отросший чуб на правой стороне лба, как Антон прервал его подступающую истерику, с приятным шелестом кинув на трюмо в прихожей несколько купюр в размере двух тысяч рублей. Немалая сумма для 1998 года.

Вальтер не увидел протестующий взгляд Ромы, потому что был занят переглядыванием со стариком. Тихон по-барски взял купюры и пересчитал, слюнявя палец. Довольно улыбнувшись, дед простучал тростью к чулану, оборудованному под своеобразную смотровую.

— Ведите его сюда.

*****

В чулане кипела кропотливая работа над Ромкиным ранением. Это было слышно по бормотанию старика и редким выкрикам парня, которому зашивали повреждённый бок. Гоша и Антон ждали в прихожей на тахте, оперев локти о колени. Нога Жожи безостановочно дёргалась, как при нервном тике. Он весь был натянут как тетива и бродил где-то далеко в своих мыслях.

— Жирному пизда! — прошипел Лим, наливаясь красным от злости.

— Шмонька поросячья, блять… — подхватил Антон, вспоминая драку. — Это он меня собирался пырнуть. В итоге Ромке перепало.

— Со спины, — нервно хмыкнул Гоша, — как крыса!

— Разберёмся потом, — Антон потянулся за сигаретами, но передумал, вспомнив, что они в помещении. — Пусть старый Ромчика подлатает для начала.

— Ты не дохуя ли ему дал? За две тыщи его не разорвёт, ёпта? — Лим понизил голос, придвинувшись к уху Антона.

Вальтер медленно повернул к другу невозмутимое лицо.

— Ты эту плесень престарелую первый день видишь, что ли? Он за меньше только ранку обоссыт.

— Та я знаю, что он хапуга ебаный, но две тыщи?! — Жожик потряс перед собой раскрытыми ладонями, словно взвешивая воздух. — Ты внатуре зверь, Маузер!

Антон усмехнулся, одними глазами передавая Жоже, что его возмущение забавно, учитывая наличие у них работы и возможность отбить эти несчастные две тысячи за день.

Услышав скрип, Антон повернул голову на дверь в комнату Юноны. Крошечная щель в проёме быстро испарилась, затянулась, как идеальный шов, когда девушка плотно закрылась изнутри. Парень с минуту смотрел в этом направлении под причитания Гоши, разворачивая мыслительный процесс. Как могло так получиться, что главная скрипачка школы превратилась в это? «Слухами земля полнится» — в точности описывает их посёлок. Евсеева не сходила с языков местных пацанов, начиная примерно с восьмого класса. Однако удостоиться её внимания мог лишь тот, кому было что ей предложить. Вальтер слышал, что отношения с Елецким у неё развалились по настоянию отца Альберта. Ещё бы! Буржуй Елецкий никогда бы не позволил сынишке таскаться с Юноной, которая и в половину не дотягивала до их уровня. Дом Елецких был одним из богатейших домов посёлка в два этажа, обнесённый высоким забором из белого кирпича, с узорами из позолоты, вымощенным гранитом подъездом, гаражом с автоматическими воротами. По необъятной территории двора бегали гламурные пудели матери Альберта, постоянно норовя залезть в стационарный бассейн. Куда уж там поспеть внучке обычного фельдшера, живущего в хатёнке, похожей на избу?

Тем более по Альберту нельзя было сказать, что он хоть как-то расстроен. Парень воспринял расставание так легко, будто всего лишь выбросил надоевшую игрушку. Прошло совсем немного времени перед тем, как Евсеева прибилась к Роме на одной из дискотек. Он уже был достаточно пьян для того, чтобы уйти с ней в машину. Пацаны думали, что лидер обзавёлся «постояшкой», как они называли серьёзные отношения, но вопреки домыслам Рома ограничивался только редкими встречами. Вряд ли такой расклад устроил Евсееву, но кто её спрашивал? Гром не возражал против её похождений, коими она не брезговала.

— Вот и всё, недельку — и будешь как новый! — хрипло смеялся дед, выходя из чулана следом за Ромой и вытирая руки полотенцем.

Громов, прихрамывая, подошёл к друзьям. Выглядел он намного лучше, чем полчаса назад: сошла бледность, в глазах появился блеск.

— Спасибо, — кивнул Ромка, глядя через плечо.

— Любой каприз за ваши деньги, — хохотнул Тихон, поправляя бороду.

— Ладно, мы пойдём тогда, — Антон поднялся, Жожа за ним.

— Парни, а вы вообще сильно торопитесь? — трость Тихона покачнулась, когда он опёрся на неё.

Троица переглянулась. Выдержав короткую паузу, Вальтер снова подал голос.

— А тебе чё, помощь какая нужна?

— Н-е-е-т, — протянул старик, отмахиваясь. — Хотел предложить вам горло промочить. У меня есть отменный взвар! Такие вещи творит, м-м… И телесные раны лечит, и душевные! — глазёнки старика засверкали каким-то фанатичным светом. — И всего тысяча рублей с человека. Но, уверяю, стоит только раз попробовать — потом никаких денег не жалко! — добавил он, видя скепсис на их лицах.

— Дед, помог, спасибо, но не переигрывай, — хмыкнул Вальтер, толкая входную дверь.

— Ваше дело, — он примирительно поднял ладонь. — Если будет на сердце тяжко, приходите, лекарство есть… — лукавая улыбка сделала его лицо каким-то зловещим. — Могу дать рюмочку бесплатно сейчас!

— Ага, выпей за моё здоровье, — усмехнулся Рома, выходя на улицу вслед за Антоном. Жожик, задержав взгляд на старике, вышел последним.

— Тоха, — Ромка положил руку ему на плечо, когда все трое оказались в ночной тьме. — Я у тебя сегодня перекантуюсь? Не хочу мамку будить вознёй.

Блондин знал истинную природу этой просьбы. Его не столько беспокоил мамин сон, сколько уязвимость перед отцом. С раной в боку меньше шансов постоять за себя в случае чего.