Ведомая судьбой

Через пару минут мы и впрямь оказались на складе. Здесь стояли многочисленные стеллажи, заполненные разноцветными бобинами ткани, но мы прошли мимо них и остановились у массивных полок с белой парусиной, отличающейся по своей структуре от всего остального.

Майкл молча подошёл к ним и потрогал полотно. Одобрительно кивнув, он спросил:

– Договор готов?

Помощник управляющего, который стоял неподалёку, протянул папку. Герцог взял её и бегло просмотрел листы.

– Сегодня вечером я ознакомлюсь с его содержимым и, если меня всё устроит, подпишу. А завтра посыльный привезёт вам его вместе с авансом.

Управляющий вновь раскланялся перед Майклом. На том мы и попрощались. Лишь выйдя за пределы фабрики, я смогла вздохнуть полной грудью.

– Хочешь пообедать? – спросил Майкл, открывая дверцу экипажа и пропуская меня вперёд.

Как ни странно, после всего увиденного я проголодалась, а потому кивнула.

Через полчаса мы переступали порог ресторана "Белая лилия". Заведение дышало изысканной роскошью: бархатные портьеры бордового оттенка обрамляли высокие окна, а зеркала в резных деревянных рамах множили отражения хрустальных люстр и свечей в причудливых серебряных подсвечниках, создавая иллюзию бесконечного пространства.

На входе нас встретил лакей, одетый с иголочки во фрак того же цвета.

– Проводите нас в отдельный кабинет, – сухо произнёс Майкл.

– Слушаюсь, ваша светлость, – слуга почтительно склонился и бросился исполнять приказ.

В уединённой комнате мне галантно отодвинули стул, тогда как герцогу подали меню. Я ещё не успела задуматься, чего же хочу, как он уже сделал заказ.

– Принесите два томатных супа, кофе и вишнёвый пирог на десерт.

На меня официант даже не взглянул. Посчитав вопрос решённым, он быстро ретировался.

Когда дверь закрылась, и мы наконец остались одни, Майкл протянул мне меню.

– Прошу вас, посмотрите, возможно, вам захочется чего-то ещё. Это одно из лучших заведений герцогства.

Взглянув на цены, я онемела. Суп – восемьсот ламенов, пирог – пятьсот и так далее.

– Как такое возможно? – воскликнула я, обратившись к Майклу. – Зачем вы привезли меня в это место? Здесь один суп стоит больше половины детского жалованья! – Гнев внутри меня начал нарастать.

В этот момент к нам вернулся официант и поставил перед нами две дымящиеся тарелки с божественно пахнущим супом, после чего вновь удалился.

– Знаю, – ничуть не смутившись, ответил мой спутник, – но разве это повод отказывать себе в удовольствии? – И с наслаждением съел первую ложку.

– Как вы можете? – Я не могла заставить себя притронуться к еде. – Неужели вы не понимаете? Мы только что видели людей, которые трудятся за гроши, они никогда не посещали места, подобные этому, несмотря на то, что живут неподалёку. Их дети, скорее всего, не получат образования, а детский труд воспринимается как норма! И дело не только в этом, люди работают в нечеловеческих условиях. Так ведь нельзя!

– Ешьте, – сурово произнёс Майкл, не повышая голос, – и мы обсудим то, что вас так задело.

Не знаю, почему я его послушала и проглотила несколько ложек супа, хотя с тем же успехом могла бы пить воду – еда казалась совершенно безвкусной.

– Это лишь ваше восприятие проблемы. Для большинства людей такой порядок вещей – норма, ведь он сохраняется уже более тысячи лет. Фабрика, которую мы посетили, далеко не худшее место, хоть до идеала ей ещё далеко. На других производствах людей заставляют работать по шестнадцать, восемнадцать часов, а платят меньше. Перерыва на обед вы нигде не встретите. Я не говорю, что это хорошо, но именно так обстоят дела. Что же касается детей – было бы прекрасно, если б все они могли получить образование. Но школ для простолюдинов недостаточно, и не каждая семья может позволить себе оплатить учёбу ребёнка. Да, вы можете осуждать происходящее. Более того, я тоже этого не одобряю. Но замечу, что за работу им всё-таки платят.

Он вздохнул и на какое-то время замер в молчании, смотря в пустоту. Я заметила, как ему тяжело, и мне стало совестно.

– Что касается плохих условий труда – вы правы. Прядильщицы и вышивальщицы слепнут, рабочие покрасочного цеха вряд ли доживут до старости. Ядовитые пары ещё ни для кого не прошли бесследно.

Майкл заметил, что я доела суп, и потянулся к плетёному шнуру, выполненному в тон занавесок. Вскоре появился официант и заменил наши тарелки на десерт и кофе. Всё это время мы молчали.

– В этих землях я лишь гость, – продолжил Клайн, когда юноша ушёл, – и не считаю должным голодать, изводить себя или осуждать других, если не могу ни на что повлиять. В моих силах изменить жизнь северян, чем я и занимаюсь. А вы, Корнелия, попробуйте пирог, он здесь действительно хорош, – он взял вилку и, положив в рот кусочек десерта, зажмурился от удовольствия.

Я последовала его примеру, но удовольствия не ощутила. Внутри меня возникло чувство, что я маленький ребенок, которого только что отчитали и поставили в угол. Хотя, по сути, я и вела себя как дитя, глупое и неразумное.

На обратном пути мы молчали, мне казалось, что дорога тянулась вечность, а тишина создавала гнетущее ощущение. Терпеть это становилось всё труднее.

– Майкл, почему вы предложили мне поехать с вами? – спросила я, хотя на самом деле меня больше интересовало, как он отнёсся к тайне моего происхождения.

– Подумал, что вам это может быть интересно, – ответил он неожиданно тепло и доброжелательно.

– И всё? – Меня такой ответ поверг в шок.

Герцог облокотился на руку и произнёс:

– А разве этого мало? Независимо от того, какой путь вы выберете, ваши решения повлияют на жизни множества людей, – он ласково посмотрел на меня. – Думаю, прежде вы руководствовались чувствами и порывом души, стремясь облегчить жизнь людей. А сейчас вы ощущаете бремя ответственности, и оно вас пугает.

– Пожалуй, – согласилась я, пожав плечами. – Кажется, я запуталась.

– Дайте себе время, вы найдёте выход… И мы уже приехали.

Когда экипаж остановился, Майкл первым вышел из него и подал мне руку. Опершись на неё, я преодолела две ступеньки и, оказавшись на твёрдой земле, посмотрела на Клайна. Он поймал мой взгляд, и в этот момент я впервые ощутила, как по моему телу промчался табун мурашек.

– Майкл, спасибо, – неловко пролепетала я, отступив.

– Корнелия, – герцог сделал шаг навстречу, – вы составите мне компанию завтра?

Я задумалась: день выдался непростым, но…

– С удовольствием.

– Тогда встретимся здесь завтра в девять утра.

***

Майкл Клайн

В свои покои в восточном крыле я решил пойти, минуя обеденный зал, чтобы не смущать Корнелию. В конце концов, она должна была сама принять решение. А мне стоило в ближайшие дни поговорить с Софией.

Оказавшись в столовой, я наткнулся на Леопольда и Максимилиана, которые буравили меня осуждающими взглядами.

«Как интересно».

– Майкл, добрый вечер, – произнёс Леопольд спокойным тоном. За исключением взгляда, ничто не выдавало его тревоги. – Вы сегодня вместе с Корнелией покинули замок, не поделитесь зачем?

– А вас разве это касается?

Я заметил, что они расположились у камина так, чтобы видеть лестницу. А бокалы и опустевшая бутылка вина говорили о том, что ждут они уже не первый час. Неужели караулили загулявшую деву? Смешно.

– Мы беспокоились, особенно в свете последних новостей.

– Понимаю, и всё же я не обязан отчитываться перед вами.

Решив не продолжать разговор, я направился к противоположному выходу, но пройти не удалось. Дорогу мне преградил Максимилиан.

– Скажи, что ты задумал? – спросил он заплетающимся языком. – Неужели думаешь, что достоин Нел, и можешь так просто проводить с ней время?

Стоило проигнорировать его, но я не смог удержаться.

– Достоин или нет – решит Корнелия. А право у меня действительно есть, ведь я её жених, в отличие от вас, – произнёс я, с интересом наблюдая, как его лицо перекосило от еле сдерживаемой ярости. Не желая более задерживаться, напоследок я обратился к герцогу. – А вам, Леопольд, рекомендую провести воспитательную беседу со слугами. По замку ходят разные слухи, а они сейчас страшнее пожара.

Ответом мне стала тишина, и я незамедлительно покинул залу.

Сплетни существовали разные. Конечно, многое, о чём болтали слуги, было лишь фантазией, однако мне не нравилась сама мысль, что у Корнелии могло быть что-то общее с этим щёголем Максимилианом. Но право, с каких пор я стал столь эмоциональным?

Глава 29: Святая Анабель

Корнелия

Стоило выйти к воротам замка, как я увидела вчерашний экипаж и Клайна, стоявшего неподалёку.

– Доброе утро, Корнелия, – Майкл приветливо улыбнулся.

– Доброе, – я расплылась в ответной улыбке и поймала себя на мысли, что чувствую удивительное спокойствие рядом с этим отстранённым и расчетливым мужчиной. – Куда мы сегодня отправимся?

– В больницу, – герцог открыл передо мной дверцу экипажа. – Управляющий прислал приглашение в надежде на пожертвование. А я давно хотел увидеть, что собой представляет лечебница Святой Анабель.

До больницы мы ехали более трёх часов. Когда экипаж наконец остановился у лестницы с балюстрадой, ведущей к главному входу в небесно-голубое здание, я заметила мраморную статую молящейся девы. Мне хотелось детально разглядеть скульптуру, но к нам уже спешили люди.

– Корнелия, – сказал герцог, протянув мне плащ. – Наденьте, пожалуйста, и скройте лицо под капюшоном.

– Хорошо, но не вызовет ли это ещё больше вопросов?

Майкл в задумчивости потер висок.

– Конечно, вызовет, но вслух их никто не задаст. Ради сохранения вашего инкогнито с этим можно смириться. Идёмте.

Выйдя из экипажа, я обратила внимание на холёного рыжеволосого мужчину лет сорока.

– Добрый день, герцог. Меня зовут Яков Эпали, сын барона Эдгара Эпали, управляющий больницы, – представился он.

В памяти всплыло лицо неприятного мужчины, с которым я познакомилась на балу. Насколько сын может походить на отца и является ли он таким же “поборником нравственности”?

Из размышлений в реальность меня вернул голос Майкла.

– Приятно познакомиться, Яков. Наслышан о вашей больнице. Говорят, здесь самые высокие стандарты содержания пациентов. Поэтому я не смог устоять, получив ваше приглашение.

Войдя внутрь, мы сразу увидели огромную хрустальную люстру, освещающую просторный холл, где отдыхали разодетые пациенты. Если бы я не знала, где нахожусь, то подумала, что это частный клуб, но никак не лечебница.

– Мы стараемся создать максимально комфортные условия для больных, – разливался соловьем сын барона.

Нам показали роскошные палаты, не сильно отличающиеся от моих покоев в замке, и процедурные кабинеты. При виде последних, даже я, несведущая в медицине, поняла, что на оборудование здесь не скупятся.

Майкл, казалось, ничего не замечал и думал о чём-то своем. Наконец он спросил:

– А много у вас пациентов?

– На данный момент сорок два. Мы горды тем, что к нам на лечение приезжают даже из соседних герцогств.

– Это похвально, – произнес Клайн. – А какова численность медицинского персонала?

– Тридцать пять человек.

Майкл кивнул, погруженный в свои мысли, и больше не задавал вопросов. Но я видела, как его раздражение нарастает, хотя он и не показывал виду.

– Вот вы всё и увидели, – гордо сказал Яков, завершив экскурсию. – Вам понравилось?

Майкл нахмурился.

– Вы ещё не показали мне второе крыло, – тон герцога стал приказным.

Управляющий весь сжался в комок.

– Ваша светлость, не стоит. Там и смотреть-то не на что. Одна грязь, – испуганно пропищал он.

Меня зацепили слова мужчины.

Какая грязь? Если судить по всему тому, что нам показывали до этого момента, здесь всё стерильно, при желании хоть с пола ешь.

– Показывайте, – властно и требовательно проговорил Клайн.

– Как прикажете, – Эпали склонил голову и как-то даже осунулся за эти несколько секунд.

Мы брели по коридорам минут пять, и чем дальше шли, тем меньше блеска видели вокруг. На смену ему пришла серость, затхлость и запах чего-то невыносимого, что я не могла определить, пока не открыли очередную дверь.

За ней творился настоящий хаос. Я бы предпочла никогда этого не видеть. Обычная лампа под потолком, стены когда-то белые, но теперь обшарпанные и затертые, а люди… Люди заполнили все пространство: женщины, дети, мужчины и старики. Кто-то устроился на скамейках, некоторые расположились на каталках, но большинство сидели или лежали на полу. Одни кричали, не в силах терпеть боль, другие слабо поскуливали, третьи лежали без сознания и ни на что не реагировали. Неожиданно среди этого гомона я услышала улюлюканье. Какая-то женщина стояла в углу и укачивала младенца. Мне стало жутко. Как такое могли допустить? Как?!

Я оцепенела от страха и ужаса.

– Что здесь происходит? – спросил Майкл.

Что-то в его интонации задело меня, и, посмотрев на него, я поняла. Он не удивлен…

– Доктор Эклб! – вместо ответа закричал управляющий.

На крик обернулся пожилой мужчина в белом халате, щуплый, с мешками под глазами и морщинами на лбу. До этого он разговаривал с двумя медсестрами, а сейчас уверенной походкой направлялся к нам.

– Знакомьтесь. Это Джозеф Эклб – врач второго отделения, – при этих словах Яков отступил на пару шагов, словно стремясь выйти из-под удара. – Он ответит на все ваши вопросы.

– Что здесь происходит? – повторил вопрос Майкл.

– То же, что и каждый день, – небрежно ответил доктор. – Не хватает врачей и финансирования, – Джозеф обернулся и посмотрел туда, где находились палаты пациентов. – Если позволите, мне нужно работать. В палате ждет больной.

– Что случилось? – спросила я, не в силах больше оставаться безмолвной.

– Мужчине ногу придавило прессом на заводе – перелом.

Майкл среагировал мгновенно.

– Тогда не смеем вас задерживать, но, как закончите, уделите нам несколько минут. Мы подождём вас здесь.

Врач вернулся примерно через полчаса.

– Почему вы говорите, что вам не хватает персонала?

Вопрос Клайна вызвал у доктора ироничную улыбку.

– А как по-вашему мы должны справляться, если у нас каждый день такое? И если весь штат – это десять человек, включая меня, еще двух врачей, сестер и санитаров.

Я нервно сглотнула. А Майкл достал чековую книжку и, написав на бланке круглую сумму, протянул его врачу.

– Это вам, Джозеф, потратьте их на благо пациентов.

Когда врач взял чек и увидел число, руки его затряслись, и на миг образ непреклонного доктора померк. Перед нами предстал уставший, благодарный старик с влажными глазами.

– Яков, – обратился к управляющему Майкл, – вы окажете содействие и предоставите мне отчеты за каждый ламен, который доктор Эклб потратит на своё отделение.

Управляющий, явно недовольный, бросал злые взгляды на доктора, но всё же ответил:

– Безусловно.

***

В замок мы вернулись поздно. Ужин давно закончился, чему я, впрочем, обрадовалась. Перед глазами до сих пор стояли люди с ужасными ранами. От этих воспоминаний меня подташнивало, и, казалось, я вот-вот упаду в обморок.

Когда до моих покоев оставалось два поворота, навстречу мне вышла София.

– Корнелия, что с тобой? – она подскочила ко мне и придержала за плечи. – На тебе лица нет.

– Все в порядке, – я постаралась улыбнуться. – Просто устала.

– Может, тебе поесть? Силы появятся, – волновалась принцесса.

Ком тошноты снова подкатил к горлу.

– Нет, спасибо, – я поморщилась.

– Тогда, может, чаю? – предприняла София вторую попытку.

Я решила не отказываться, к тому же нам давно стоило поговорить.

Мы сидели в комнате принцессы и пили чай с бергамотом. Постепенно я приходила в себя и была благодарна Софии, что она не задавала вопросов, лишь бросала тревожные взгляды. Мне стало совестно, что я игнорировала ее эти дни.

– Сегодня мы с Майклом посещали больницу. И то, что там происходило, ужасно.

– В лечебнице Святой Анабель? – заинтересовалась принцесса.

– Да. Ты о ней слышала?

– Да, но лично её не посещала, – с виноватым лицом ответила Софи. – Пару лет назад больница стала причиной крупного скандала.

– Почему? – Я понимала, что ответ меня не обрадует, и всё же хотела его знать.

Принцесса тяжело вздохнула и вновь разлила чай по чашкам.

– Начну сначала. Эту больницу основала наша прапрапрабабушка. В народе её прозвали святой. Она хотела стереть границы между знатью и простым народом, но не у всех эта идея снискала одобрение. После её смерти положение дел ухудшилось, и финансирование крыла для простолюдинов почти прекратилось. А три года назад аристократы потребовали закрыть его со словами: “Лечиться там же, где и бедняки, ниже нашего достоинства”. Дело приняло серьезный оборот, потому что за сохранение крыла выступили владельцы производств. И пусть они действовали не из соображений гуманности, их голоса сыграли свою роль.

– И что потом?

– Наступило затишье. Думаю, от второго крыла по-прежнему пытаются избавиться.

Мне стало смешно и грустно одновременно.

– Какая же я идиотка!

– О чём ты? – не поняла София.

– Майкл, он с самого начала всё знал.

Принцесса задумалась и отчего-то напряженно сжала ладони в кулаки.

– Думаешь, он поощряет подобное?

– Нет, – ответила я слишком резко и смутилась. – Он был в бешенстве.

– Что? – слишком эмоционально отреагировала София. – Не думала, что северный монстр способен на такие чувства.

– Но это так. А ещё он выписал чек врачу второго крыла на миллион ламенов!

– Что ж, в таком случае есть чему радоваться, – подбодрила меня принцесса и, взяв с подноса марципановое пирожное, продолжила: – Клайна многие боятся. Но с личностями, подобными Эпали, только так и можно вести дела.

Я не стала спорить с подругой, но про себя задалась вопросом: что между ними произошло? Отрицать неприязнь Софии к Майклу было бессмысленно, однако лично у меня ни разу не возникло причин думать о нём плохо.

Глава 30: Спелая ягодка

Корнелия

Прошло две недели.

За это время жизнь вошла в привычную колею, и казалось, что того злосчастного разговора с Софией никогда не было. Почти. Чувство недосказанности всё ещё витало в воздухе, и это возводило между нами невидимую стену, но мы пытались её преодолеть.

С Майклом мы ещё дважды выезжали в город. Вопреки всему, мне нравились эти поездки. Несмотря на то что в них скрывалось много людской боли, к Клайну я испытывала лишь глубокое уважение и благодарность за то, что он открывал мне глаза на правду. С ним я чувствовала себя спокойно, и всё чаще мы проводили время вместе.

Вот и сегодня мы выехали в один из близлежащих городов – Облэд. Он граничил с Малфором, где находилась ткацкая фабрика, но, в отличие от него, здесь не было крупных производств, а сам город располагался ближе к границе герцогства.

Погода не радовала: с самого утра моросил дождь. А Майкл отчего-то отпустил экипаж и решил прогуляться пешком. Вот мы и шли по улицам города, пряча лица под капюшонами плащей.

– Майкл, куда мы направляемся?

Мой спутник оставил вопрос без внимания и спросил:

– Корнелия, что вы решили?

Я задумалась.

– Какого решения вы от меня ждёте?

– О вашем будущем. Какой путь вы для себя выберете? – сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Я сглотнула. Уже не раз я задавала себе этот вопрос и боялась на него ответить.

– Почему вы спрашиваете?

– Потому что на вашей спине мишень, и время, увы, играет против вас.

Дождь усилился. Мы миновали очередную пустынную улицу. Людей здесь почти не было. За последние полчаса мы встретили лишь нескольких прохожих, которые, как и мы, скрывали лица.

Мы повернули направо и остановились.

– Давайте переждём дождь, а заодно обсохнем и поужинаем.

Я подняла глаза на вывеску над входом. Красная надпись гласила: "Спелая ягодка".

– Бордель? – мои брови непроизвольно изогнулись.

– Почему бы и нет? – усмехнулся Майкл. – Здесь за соответствующую плату люди становятся немы и слепы.

Он перешагнул порог, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

На входе нас встретила женщина лет сорока пяти с пышными формами и выдающимся декольте.

– Добро пожаловать, господин, – обратилась она к герцогу, расплывшись в улыбке. – Желаете скоротать вечер?

Судя по всему, меня здесь приняли за мебель, так как не удостоили даже взглядом. Хотя, чего я ожидала? Тем временем к нам уже приближались три напомаженные девицы, затянутые в корсеты.

– Желаю приличную комнату и ужин на двоих, – Клайн достал из кошелька пару серебряных монет и, протянув их мадам, добавил: –И чтобы нас не беспокоили.

Деньги быстро исчезли в корсаже женщины.

– Будет исполнено. Сара, проводи дорогих гостей на верхний этаж.

Кудрявая блондинка из троицы поманила нас за собой. Пока мы поднимались по лестнице, я разглядела лицо девушки за слоем краски и ужаснулась. Совсем ещё ребёнок и в таком месте!

Номер оказался не шикарным, но чистым. Ужин нам тоже принесли быстро, чему я порадовалась. От дымящейся печёной картошки, жареного мяса и запаха свежего хлеба мой рот наполнился слюной.

Закрыв дверь, мы наконец сняли плащи.

– Откуда вам известно об этом месте? – Я хотела услышать ответ и в то же время опасалась.

– Мои люди хорошо о нём отзывались.

Я выдохнула.

– Давайте вернёмся к нашему разговору, – Клайн подошёл к столу, разлил воду по бокалам, не притронувшись к кувшину с вином.

Я села на стул и поняла, что кусок мне в горло теперь не полезет.

– Какой ответ вы хотите от меня услышать?

– Честный, – Майкл откинулся на спинку стула и устало потёр переносицу. – Я могу долго показывать вам неприглядные уголки империи: трущобы, публичные дома, кладбища и многое другое. Но вы ведь и сами всё понимаете.

Я услышала осуждающие нотки в его голосе, и мне стало стыдно. Отчего-то не хотелось выглядеть недостойной в его глазах.

– Я боюсь, – голос мой прозвучал хрипло.

– У вас есть разные пути, – герцог, видимо, желая приободрить, накрыл мою ладонь своей.

Я не стала убирать руку, хотя внутри меня боролись противоречивые чувства. Его ладонь была тёплой, но взгляд… печальным.

– Какие пути у меня есть? – спросила я, с трудом проглатывая ком в горле.

– Самый простой – стать моей женой. Тайна вашего происхождения сохранится, а в северных землях я смогу вас защитить. К тому же вы сможете делать всё, что захотите. Второй вариант – вы можете остаться советницей принцессы. Думаю, вас не выдадут.

– Пожалуй, – я кивнула, – но не уверена, что императрицу устроит такой вариант.

– Вы правы. Не подчинившись её воле, вы вызовете на себя и Софию гнев, – Клайн опустил глаза. – Её величеству не чужды убийства. Вы должны это знать.

Я прикрыла веки на секунду, и, прежде чем продолжить, глубоко вдохнула.

– Каков же третий вариант?

– Вы можете заявить о своих правах, заручиться поддержкой и взять своё.

Желая отстраниться, я отняла ладонь.

Как же было тяжело. На протяжении последних недель всё моё нутро словно завязывалось в узел, и сейчас его не развязывали, а пытались разрезать тупыми ножницами.

– Майкл, но мне это не нужно. Я об этом не просила!

– Но вы в силах всё изменить.

– Разве? Я ведь почти ничего не знаю. Безграмотный правитель, не погружённый в проблемы государства. Не это ли самое страшное?