Ты вошёл в мои сны

– Я знал, что вы придёте, – сказал он спокойно. – Я Лао-Цзы, странствующий даос из Сычуани, ученик Школы Небесных Наставников. Дао привело меня сюда. Как и привёл вас.

Сян Лю поклонился.

– Мы основали Небесную школу на пике Янь Шань, на одной из гор Цзюи. Ищем учителей, чтобы вести учеников по Пути Дао и меча. Мы хотим дать шанс всем расам: смертным и демонам, духам. Независимо от происхождения всем, кто ищет Свет и хочет закалить тело и дух и следовать Великому Пути.

Лао-Цзы кивнул.

– Надо начать с простого. Нанять глашатаев, пусть разнесут вести по всей округе, что в школу на Янь Шань могут прийти смертные с врождённой духовной силой, демоны, отвергшие путь зла, и духи, обрётшие человеческую форму. Обещаем еду, крышу над головой, знание и шанс подняться выше. Великая цель. Но путь будет тернист. Отбор учеников требует тонкости. Не только талант важен. Сердце должно быть чисто.

Он внимательно посмотрел на Сян Лю, и в его глазах отразился необыкновенно красивый юноша с большой духовной силой, настолько сильной, что удивило Лао Цзы.

– У тебя десять корней духа! Никогда не думал, что это не выдумка! Все элементы – дерево, огонь, земля, вода и металл – подчиняются тебе. Но твоя магия – ледяная. Холодная, как глубины души. Ты построил силу на боли, заморозил чувства, чтобы выжить. Но теперь ты созидаешь. Кто же ты такой, Высшее божество из Шанцина? Ты не принадлежишь этому миру…

Сян Лю промолчал. Лао-Цзы перевёл взгляд на Чаньэ.

– А ты, дитя, чей род столь древен?

Чаньэ шагнула вперёд и опустилась в поклон.

– Я дочь, Повелителя драконов и племянница Повелительницы Снежных драконов Бэймина.

– Тогда ты не слабее, чем он, – задумчиво сказал старец. – Ваша судьба переплетена.

Он поднялся.

– Я присоединюсь к вам. И приведу других. Среди моих братьев и сестёр есть учителя каллиграфии, алхимии, волшебных печатей, музыки и философия. Вместе, мы создадим не просто школу. Мы зажжём новую звезду на горе Янь Шань.

Так, к их делу присоединился Лао-Цзы – первый Великий учитель Небесной школы. Тот, кто несёт слово Дао.

После разговора в садах Цин Цин Лао-Цзы не медлил. Его спокойный голос, насыщенный древней мудростью, быстро собрал вокруг него учёных и мастеров: странствующих бессмертных, отшельников, алхимиков, бывших наставников кланов и искусных каллиграфов. Кто-то пришёл ради Дао, кто-то – ведомый любопытством, а кто-то – потому что услышал имя Лао Цзы, известного проповедника даосизма.

Лао-Цзы взял с собой Линя, чтобы тот сопроводил наставников в Небесную школу, помог им обустроиться и подготовил павильоны к приёму учеников. На прощание Линь бросил на наставника долгий, многозначительный взгляд – в нём сквозила тихая ирония: теперь Глава оставался наедине с Чаньэ, и юная драконица не обещала покоя.

Чаньэ обняла Линя с нежностью:

– Старший брат, не задерживайся. Мне будет скучно без тебя… – с детским упрёком проговорила она.

Линь улыбнулся и пообещал вернуться, как можно скорее. Они условились встретиться позже, в Цин Чжоу.

Сян Лю, под именем Ли Сыфэн, остался с Чаньэ в Хаолине. Они неторопливо гуляли по городам и улочкам, полным чар: лавки, торгующие шёлком, управлялись гномами; в мастерских цветочные духи взвешивали лепестки для благовоний; музыкальные павильоны пели под пальцами фей. Чаньэ была в восторге – бегала от витрины к витрине, примеряла заколки, щебетала и смеялась. Глаза её горели, как весенние звёзды.

Сян Лю покупал ей украшения и платья, объясняя:

– Теперь ты девушка. Тебе подобает красиво одеваться, носить шпильки и знать, как себя вести. Но, улыбаясь, понимал, что приучить дракониху к женственности будет непросто.

– Кажется, это будет не так просто, как я думал… В одной из чайных на пути Сян Лю услышал чужой разговор:

– …Император подарил Владычице А Нянь нефритовый павильон. У неё родился второй сын. Император её выделяет из всех своих жён. Владычица никогда не покидает Хаолин, и Император сам часто навещает её.

Сян Лю вспомнилась юная, надменная принцесса А Нянь, но воспоминания, как снежинка на ладони, растаяли. Он посмотрел на Чаньэ, что, смеясь, нюхала мешочек с благовониями.

– Пойдём, – сказал он. – Нам пора.

На вечернем рынке её взгляд задержался на наставнике. Он стоял у прилавка травника и неспешно выбирал яды. В коробках переливались фиолетовые жемчужины, как кровь редких скорпионов, сушёные лепестки огненной змеи, настойки из чернильных грибов. Продавец, низкий дух с корнями вместо ног, с почтением предлагал ему пузырьки и свёртки.

Чаньэ замерла.

– Наставник?.. – нерешительно окликнула она.

– Ты покупаешь яды?

– Зачем тебе это?

– Яд – мой союзник. Моё тело привыкло к нему давно. Отрава не причинят мне вреда, наоборот, она поддерживает мою силу.

Чаньэ нахмурилась.

– А зачем тебе столько?

Он усмехнулся – взгляд стал серьёзнее.

– Не все яды для меня. Некоторые, чтобы приучить тебя. И ты, Чаньэ, тоже должна принимать их. Немного. Постепенно.

Она уставилась на него, округлив глаза.

– Я?.. ты хочешь отравить меня, Наставник. Даже, если немного, то это все равно яд!?

Он покачал головой.

– Слабые, разведённые. Это нужно, чтобы в будущем никакой враг не смог навредить тебе подлой отравой. Линь уже начал закаляться. Ты, из рода драконов, твоё тело сильно. Но это не значит, что ты неуязвима.

Чаньэ задумалась. Она не боялась боли, но идея выпить что-то, что может убить, звучала… странно.

– Ладно, – наконец кивнула она.

Сян Лю усмехнулся и протянул ей малиновый шарик с тонким запахом орхидеи.

– Это не убьёт. Только будет покалывать в животе. И сделает тебя чуточку сильнее.

Она съела. И действительно, покалывало.

С этого дня в её жизни появились ещё один «урок» – в маленьких каплях, порошках и благовониях с прикрытой горечью. Так, Сян Лю начал не только учить Чаньэ искусству выживать, готовить к тем опасностям, что могли встретиться им на пути. На территории Дахуана, под властью его бывшего врага Императора Сан-Сюаня, лучше быть готовым ко всему.

– Всё страшное становится привычным, если рядом есть тот, кто знает, как с этим справляться.

Чаньэ кивнула. В этот миг она почувствовала, что Сян Лю не только её наставник – он её щит от мира, в котором она пока ещё ребёнок, а он – древний могущественный демон, умеющий смеяться, кормить сладким и глотать яд, будто это лекарство. У неё самый замечательный Наставник в мире! И пустит, что он часто холоден и часто отстранён, он все равно самый лучший!

На следующее утро лёгкий утренний туман окутывал Хаолин, и в воздухе витал сладкий аромат цветущих слив. Чаньэ, в светлой одежде с лентами в волосах и мешочком с благовониями на поясе, поднялась на спину небесного ездового коня. Сян Лю молча последовал за ней. Его длинные волосы, развевались на ветру, а в глазах, как часто бывало в последнее время, таилась жажда приключений.

Они не оборачивались, покидая город вечной весны.

Теперь их путь лежал в Средние долины, в город Цин Чжоу— туда, где они должны были встретиться с Линем. Лао Цзы уже занял своё место старшего наставника в Небесной школе. Он и отобранные им учителя вели работу по набору учеников: из городов Дахуана, из дальних поселений, из лесных кланов и уединённых деревень. Основная миссия лежала на них.

Сян Лю же, под именем Ли Сыфэна, тем временем вёл Чаньэ по пути приобщения к человеческому миру. Он позволял ей видеть, познавать, удивляться – и меняться. Это путешествие было скорее ради того, чтобы юная дракониха научилась жить среди людей. Чтобы она выросла не только в силе, но и в духе.

Под копытами их лошадей плыли облака. Впереди расстилались земли, полные скрытых талантов, древних кланов и простых смертных.

Глава 9 " Цин Чжоу. По следам памяти."

Летающие небесные кони несли их быстро над бескрайними просторами Дахуана на север в Центральные и Средние равнины. С высоты было видно, как мир меняется под ними: зелёные рисовые поля сменялись, горными хребтами, реками, на смену гор, равнины и опять горный массив Шэнь Нун. На севере горный массив Шэнь Нун соединялся с центром военного округа провинции Чжэ. С юга его подножья переходили в богатые и плодородные земли провинции Ян, где поля колыхались под ветром, словно золотое море.

На востоке, меж холмов и ущелий, текла широкая и полноводная река Дан, питая равнины и города. А на западе, у подножия дальних гор, раскинулась столица Джии – древний город, что когда-то служил сердцем империи Шэнь Нун.

Более ста лет назад Император Дахуана перенёс столицу из Сюань в Джии, и с тех пор этот город стал новым центром власти и духа империи.

Под ними раскинулась территория Центральных и Средних равнин, что когда-то было Империей Шэнь Нун, исчезнувшего государства. Горы Шэнь Нун тянулись с севера на юг. Этот горный массив состоял из девяти величественных гор и двадцати восьми вершин, с которых вытекали четыре полноводные реки, пересекавшие Центральные и Средние земли. На самой высокой вершине, горе Цзи Цзинь, и поныне стоял прекрасный дворец Императора Пламени.

Когда-то, почти тысячу лет назад, Сян Лю побывал во дворце Цзи Цзинь вместе со своим приёмным отцом, Гун Гуном. Тогда, он видел своими глазами самого Императора Шэнь Нун Яньди и его прославленных генералов – великих богов Шэнь Нун: Чжу Жуна, Чи Ю и Хоу Ту. Тех самых, чьи имена теперь хранили лишь древние летописи и старые сказания.

Их небесные кони пролетели над изумрудными хребтами, затянутыми дымкой облаков. Внизу виднелся город с чёрными крышами и флагами на высоких столбах. Это был город-крепость Цин Чжоу – первая остановка в их путешествии по Средним долинам. Сян Лю направил своего коня вниз, ловко скользя по ветру. Чаньэ, не отставая от Наставника.

Прошло почти полтора века с тех пор, как Сян Лю бывал в этом городе. За два столетия многое меняется: исчезают империи, гибнут кланы, затихают легенды… но не в памяти богов и демонов.

Город Цин Чжоу, лежащий в Средних равнинах, был по-прежнему под покровительством семьи Ту Шань – одной из четырёх Великих семей Дахуана. Её потомки, рождённые от девятихвостого лиса, были самыми богатыми и влиятельными из высших божеств с остальными тремя семьями Чишуй, Силин и Гуй Фан и могли соперничать по древности родословной с самими Жёлтым Императором и Великим Императором Хаолина. Именно в этом городе, когда-то, Сян Лю, в облике Фан Фэн Бея, провёл немало времени.

Сейчас многое изменилось, но осторожность не помещает.

– В этом месте я скрою своё лицо, – сказал он Чаньэ, и с лёгким движением руки его лицо изменились, но порожнему осталось красивым и благородным. У девятиглавого демона Сян Лю девять настоящих лиц и более восьмидесяти воплощений. Есть из чего выбрать. Среди демонов и бессмертных смена облика с помощью магии была делом обыденным, кто из них не хранил за спиной сотню тайн? Чаньэ менять облик было не надо, никто не знал её в Дахуане. Достаточно было лёгкой вуали, как тут часто носили девушки из знатных семей.

В новом обличье они направились на постоялый двор, принадлежавший старому демону-волку. Сян Лю знал его с прежних времён: вино было достойным, комнаты – просторными, а хозяин – молчаливым и не задавал лишних вопросов. Всё было так, как и прежде, будто здесь остановилось само время.

После того как они отдохнули, помылись и переоделись, Сян Лю и Чаньэ вышли на улицу. Центральная торговая площадь Цин Чжоу гудела жизнью: шныряли посыльные, проезжали упряжки, духи и демоны вперемешку с потомками богов сновали между лавок.

Чаньэ не скрывала восторга. Она дёргала наставника за рукав, вертя головой во все стороны:

– Наставник, ты только посмотри! Сюда! Нет, не туда – вон же, шиповник в сахаре! Их нужно попробовать. Пожалуйста?..

Сян Лю молчал, сдерживая раздражение, которое легко могло вспыхнуть, если бы не его привычная дисциплина. Город был шумным, пёстрым, полным незнакомцев. В Цин Чжоу главная резиденция семьи Ту Шань, дворец Цин Цю, а значит, где-то рядом могла оказаться Сяо Яо.

С тех пор как они попали в Дахуан, он ничего не слышал о ней. Он не позволял себе думать о ней, но сейчас, на улицах города, где столько раз звучал её голос, мысли возникали сами собой. Тогда, перед последним боем на пике Чин Жун, он знал, что Сяо Яо вышла замуж за княжича Ту Шань Цзин. Он от всего сердца, хотя и тайно пожелал ей счастья. Он бросил взгляд на Чаньэ – она сияла. В руках – мешочек со сладостями, на губах – улыбка.

Сян Лю отвернулся, и тихо, почти по-отцовски мягко сказал:

– Постарайся не потеряться. В этом городе тебя могут обменять на бочонок вина и даже получить сдачу. Чаньэ фыркнула и прыгнула вперёд, ловко лавируя между прохожими.

Чаньэ не сразу, но всё же почувствовала перемену в настроении наставника. Он стал молчаливее, его глаза скользили по улицам, словно искали тени прошлого. Она больше не тянула его за рукав и, спустя ещё пару переулков, сама предложила:

– Наставник… может, вернёмся?

Сян Лю кивнул. И правда, он был голоден. Он никогда не понимал удовольствия есть на ходу, да и еда на переполненных улицах вызывала у него раздражение. Они свернули обратно, поднимаясь по мощёным ступеням к постоялому двору, неся с собой несколько мешочков с угощениями и пару свёртков, купленных Чаньэ.

На лестнице, уже под самой крышей, где располагались их комнаты, они неожиданно столкнулись с Линем.

– Линь! – с восторгом воскликнула Чаньэ и, как всегда, забыв о сдержанности, с радостным визгом бросилась на шею другу. – Ты вернулся!

Линь чуть не потерял равновесие под её порывистыми объятиями и смущённо оглянулся, пытаясь освободиться:

– Э-э… Чаньэ… всё-таки ты уже барышня…

– Ну и что! – рассмеялась она, не отступая. – Мне скучно было без тебя!

Сян Лю остановился на ступеньку ниже и молча посмотрел на Линя. Его взгляд был красноречив: Ты сам её учил, теперь получай. Но вместе с тем в этом взгляде читалось и другое – наставник проголодался и жаждет хорошего ужина с вином. И лучше бы кто-нибудь уже об этом позаботился.

– Я тут вас весь день дожидаюсь, – проворчал Линь, потирая плечо, будто после удара. – Где вы пропадали?

– Выполнял свой долг Наставника, – коротко бросил Сян Лю, поднимаясь мимо него.

Все вместе они спустились в общий зал. Выбрали столик у окна, откуда тянуло лёгкой вечерней прохладой. Сверху начинали мерцать первые звёзды, и шум улиц стал чуть тише – уставший после долгого дня.

Линь рассказывал, разливая вино по чашам:

– Почти все ученики уже прибыли. Лао Цзы начал внутренний отбор. Завтра первые испытания – решится, кто останется в школе, а кто отправится обратно.

Он говорил и в голосе чувствовалась гордость за проделанную работу, Чаньэ, устроившись рядом с ним, тайком подкладывала на его тарелку лучшие кусочки. Когда солнце почти спряталось за крышами домов, а улицы начали дышать вечерней прохладой, за соседним столиком расположились трое демонов-торговцев.

В дорогих одеждах, с кольцами из зубов редких зверей и глазами, видавшими больше, чем хотелось бы. Они говорили тихо, но слух у Сян Лю был острым, да и Чаньэ – хоть и ела паровые булочки, но ухо держала востро.

– Несчастлив клан Ту Шань, – проворчал один, наливая себе в чашу янтарное вино. – Уже почти двести лет, как беды на бедах. Проклятие, говорят…

– Ты про княжича Цзин? – отозвался второй. – Видел я его раз… давным-давно. Красавец был – да такой, что Хоу на его фоне бледным казался. А ведь Хоу боевые искусства знал в совершенстве. Старшая госпожа, говорили, всё к младшему склонялась – за ум, за дар художника, за музыку. За то, как с людьми обращался.

– Да-да, – подхватил третий. – А ещё за невесту его Фан Фэй Ин Я. Красавица знатного рода, из семьи мастеров стрелков. Такая гордая, строгая… И техника стрельбы у них особая техника, одним словом, божества. Все думали, свадьба соединит два великих рода.

Он сделал паузу, отпил и посмотрел по сторонам, не слишком ли громко говорит. Сян Лю сделал вид, что погружён в беседу с Линем, но слух не ослаблял.

– А потом… – продолжал демон, понизив голос. – Жених пропал. На десять лет, представь! Сказали – болен, уехал лечиться. А вернулся – совсем не тот. Тихий стал, отстранённый, словно с другим душой поменялся. А невеста – всё эти годы ждала. И домом клана управляла, и за старшей госпожой приглядывала…

– А свадьбу всё тянули, – хмыкнул второй. – Потом всё же сыграли. Наследник родился. А вскоре и тут – удар судьбы: не от мужа, а от его брата, от Хоу. Говорили, сам не понял, как соблазнила. Или хотела утешения, или…

– Или любила, – мрачно добавил третий. – Никто ведь до конца не знал.

– А потом… смерть. Вернее, почти смерть. Говорили, княжич Цзин брата пощадил, только власти лишил. А тот его – убил. И жену его тоже. И сам Хоу погиб!

– А княжич-то – выжил. Опять. Исчез на несколько лет, вернулся, женился. Да не на ком-нибудь, а на той самой, что считали принцессой Хаолина, дочери Великого Владыки Хаолина, внучка Жёлтого Императора. А оказалось – вовсе не дочь Великого Императора она, а дочь демона Чи Ю. От всего отказался князь Цзин, племянника велел, как главу клана растить и пошёл с женой жить в безвестности. Где и куда никто не знал.

– Не к добру, – протянул второй. – Опять судьба ударила. Жить спокойно хотел, от дел отошёл, жену любил, а и сотню лет не прожил, умер. А она…даже на поминки не приехала, когда в храме табличку ставили.

– Вот тебе и княжич, – тяжело вздохнул первый. – Всё было – и талант, и слава, и красота, и род. А счастья не вышло.

– Не в богатстве счастье, – сказал один, и остальные согласно кивнули.

У окна за своим столиком Сян Лю молча поднёс чашу к губам. Его рука чуть дрожала. Чаньэ только посмотрела на него, чувствуя, как боль разливается по её сердцу.

Сян Лю сидел, будто окаменел, не сделав ни единого движения. Линь, который слишком хорошо помнил, какую рану оставила в сердце хозяина эта история, не питал тёплых чувств к Сяо Яо, изменился в лице. Чаньэ, тонко чувствующая чужие эмоции, тоже побелела, не осмеливаясь даже дотронуться до Сян Лю. Шум трактира, звон чашек, голоса – всё как будто удалилось, стало глухим и ненастоящим. Линь молчал, он опустил взгляд, сжав кулаки на коленях. Мысли роились в голове, стиснув сердце тяжёлой обидой: «Лучше бы я тогда прибил её, когда она ядом в меня кинула при первой встрече! – зло подумал он. – Сколько от неё горя Хозяину досталось…»

Он украдкой взглянул на Сян Лю, молча, уставившегося на чашу с вином, как будто хотел найти в ней ответы на вопросы.

«О чём его девять голов думали? Да была бы хоть девушка, как девушка, а то непонятно, то ли парень, то ли девица… А он к ней проникся, жука любовного дал в себя пересадить. А эта гадина…»

Линя передёрнуло. «Всё лгала. В беду попала, так он за ней, прорвал защитное поле над горой Ушэнь, раненый, … Хотел спасти. А она знала, что Император Хаолина – её отец, и никто её не тронет. Ни сирота она, ни без рода, ни без защиты. А принцесса! Принцесса Хаолина, внучка самого Жёлтого Императора! Как же Хозяин зол был тогда! А потом… снова повидался с ней. Вернулся сам не свой. И опять: она в беде – он тридцать семь лет её своей кровью поил! Одну свою жизнь на неё потратил! И снова – спасал, снова – жизнью платил! Девять голов точно отшибло! Сам же и отдал её этому Ту Шань Цзин…»

Линь сжал кулаки ещё сильнее. «И мало того. Снова жизнью рисковал, любимого её спасал. И что она? Стрелу в него пустила, в сердце метила! А он?.. Он снова, чтоб жуков убрать. жизнь из себя извлёк, еле живой остался – прямо перед последней битвой. И ещё ничего ей ничего не сказал! Живи счастливо без сожалений!!!»

Он поднял глаза. Сян Лю всё так же сидел, не двигаясь. Линь встал. Его голос прозвучал глухо:

– Принести ещё вина?

Сян Лю молча кивнул. – Принеси в мою комнату. Он встал и поднялся к себе. Линь взял у трактирщика два бочонка самого крепкого вина, что только нашёл, и поднялся в комнату Сян Лю. Он поставил их на стол, ничего не говоря, и вышел, мягко закрыв за собой дверь.

Чаньэ ждала Линя у своей двери. Увидев его, схватила за рукав и втащила в комнату, не дав и слова сказать. Её глаза блестели от слёз, а губы дрожали.

– Линь, кто эти люди?.. Кто этот Ту Шань Цзин? Кто такая принцесса Хаолина… или дочь Чи Ю?.. Кто она для Наставника?.. Это та женщина, по которой он так тосковал всё это время?.. Это о ней он вспоминает, когда поёт грустные песни? – голос её сорвался на шёпот.

Линь нахмурился, всё ещё сердитый, но увидев, как она дрожит, лишь молча кивнул.

– Им не суждено было быть вместе, —сказал он тихо, – он сам отдал её в руки другого. Он никогда бы не оставил своего приёмного отца. Хотя, может быть… если бы она его выбрала…

– Как она могла выбрать другого?! – вскрикнула Чаньэ. – Наставник был рядом!

Линь вздохнул и пожал плечами.

– Она… внучка Жёлтого Императора. Смертельный враг Шэнь Нун. Они были по разные стороны. Если бы она выбрала его… – он замолчал, взгляд его потускнел. – Да он и не дал ей выбора! Никогда. Молча, издалека… любил. Чаньэ разрыдалась ещё сильнее и, не выдержав, обняла Линя. Тот немного смутился, но всё же неловко приобнял её в ответ.

– Не надо плакать… Всё это давно в прошлом, – мягко проговорил он, поглаживая её по спине. – Я только надеюсь, что они никогда больше не встретятся… Никогда… Я лучше убью её, прежде чем она снова приблизится к Хозяину, – пронеслось у него в голове, но вслух он сказал лишь:

– Завтра Наставник придёт в себя. Мы будем рядом. Не дадим ему снова утонуть в этих воспоминаниях. Все в прошлом.

Чаньэ немного успокоилась, отстранилась и слабо улыбнулась сквозь слёзы.

– Не оставляй меня одну сегодня ночью… Пожалуйста., мне так грустно! Хочу, чтобы ты был рядом.

Линь кивнул. Она легла на кровать, а он улёгся рядом на циновке, раскинув на ней плащ.

– Почему ты не ляжешь рядом? – сонно прошептала Чаньэ. – Кровать широкая…

Линь покачал головой:

– Это неприлично. Ты теперь девушка, я мужчина. Так тут не принято.

– Глупости… – пробормотала она. – В мире людей слишком много глупостей…

Она замолкла, и вскоре её дыхание стало ровным – она уснула, свернувшись клубочком, как ребёнок.

А Линь не мог сомкнуть глаз. Он лежал, глядя в потолок, и мысленно возвращался к своей истинной форме – боевому орлу, другу Советника демона Сян Лю. В памяти он снова парил высоко в небе над горами Шэнь Нун, где всё было ясным, простым… как когда-то.

Сян Лю пил всю ночь. Пока не кончилось вино. Но даже самое крепкое вино не действовало на демона, в чьих жилах течёт яд. Оно лишь обостряло мысли и вытягивало наружу то, что он так тщательно прятал даже от самого себя.

На улицах города начало светать. С первыми лучами солнца небо окрасилось в нежно-розовые краски, и бледный свет заполнил комнату. Сян Лю встал и подошёл к окну. Он смотрел на крыши домов, на дым, поднимающийся из труб, на пробуждающийся город.

Хочу ли я найти её? Жива ли она? При дворе Императора? Есть ещё её дед – Жёлтый Император…Она так боялась быть одна. Брат и дед так много для неё значили!

Он задумчиво опёрся рукой о раму, и ветер растрепал чёрные пряди волос. В сердце было странное чувство пустоты.

“Хочу ли я найти тебя, Сяо Яо?”.

Он не знал ответа. Слишком много времени прошло. Слишком много смертей, слишком много решений, от которых нельзя отказаться.

"Ты не тот человек, которого девушка может пустить в свои сны. Это, даже хуже смерти." Он хорошо помнил эти слова. И ещё…"До конца моей жизни я никогда не хочу тебя видеть."

Да, та история давно закончилась. У него теперь другой путь. Он больше не тот, кем был когда-то. У него есть Чаньэ, у него есть Линь. Семья. Есть Небесная школа Янь Шань.

Есть куда идти и что защищать.

– Я не могу запретить себе вспоминать тебя, Сяо Яо… – тихо сказал он, глядя на утреннее небо. – Но, пусть это останется только в воспоминаниях.

Сян Лю взмахнул рукой – и в воздухе, будто из самого пространства, соткался древний цинь. Струны засеребрились в рассветном свете, легли в его ладони так естественно, как будто всегда ждали прикосновения именно этих пальцев.

Он сел на циновку, подтянул инструмент ближе. Провёл рукой по струнам – и первая нота дрогнула в воздухе, как дыхание ветра на воде. Мелодия была простой, но в ней звенели горы, шелестели листья над бездонными ущельями, звучал невыразимый зов прошлого.

Его пальцы замирали на струнах, звук стихал, растворяясь в утреннем воздухе. Когда последние ноты угасли, Сян Лю медленно закрыл глаза и глубоко выдохнул. Но где-то в глубине сердца… струна всё ещё звучала.

Утро в городке выдалось тихим. С первыми лучами солнца за окном разливался мягкий розовый свет, и свежесть рассвета медленно проникала в комнату, где спали Линь и Чаньэ. Она зашевелилась первой – зябко потянулась, прислушалась… и замерла.