Сканер Разума

– Мёртв.

Неожиданно нарушивший наступившую тишину голос Дознавателя заставил Сканера содрогнуться и наконец-то осознать реальность. Он одёрнул руку от панели, но в этом уже смысла не было: сработал предохранитель, и дошедшая до перегрузки аппаратура мгновенно отрубилась.

Когда взгляд сфокусировался, то напротив Александр увидел… результат своей работы. Пленник действительно был мёртв, как и констатировал человек в темной форме.

– Неплохо сработано, Сканер. Быстро. Вот нам бы парочку ваших чудо-чемоданов. Ну или пусть вас ещё раз зовут, когда дело интересное подвернётся, – с явным задором озвучил свою оценку безопасник. Как и ожидалось, для него всё это – просто рабочие будни.

Александр ему не ответил. Может быть, Дознавателя подобное молчание оскорбит… Пусть. Сейчас мужчину не заботила даже банальная вежливость. Голова болела, кружилась, правый висок невыносимо жгло, и единственное, чего Сканеру хотелось, – это как можно скорее убраться из давящих стен СлГосБез.

И… Дознавателя это не оскорбило – даже, наоборот, он заметил рассеянное состояние новичка в их спорной, с точки зрения общей морали, работы, отнёсся с пониманием, поэтому больше ничего не сказал, лишь распорядился убрать «отработанный материал», а сам начал составление отчёта в той же тетради, в которой в ходе допроса делал пометки.

Сканер попробовал встать, и сразу же его повело в сторону. Рукой он упёрся в стол, чтобы устоять… по крайней мере ему казалось, что он упирается в стол, а на деле его рука почувствовала только пустоту, и мужчина рухнул на пол.

Подоспевший Дознаватель подхватил его под руку, помог подняться и аккуратно усадил обратно на стул.

– М-да, если вы всегда так реагируете, неудивительно, что никто не додумался раньше привлечь Сканеров к допросам. Хотя это и эффективно, – цокнул офицер, окинув взглядом бледного и дрожащего мужчину, но удивлённым не выглядел: наверняка был предупреждён Диагностами, что у Сканера может быть неадекватная реакция.

Вскоре другой сотрудник принёс и поставил на стол рядом со Сканером графин с водой.

– Можете пока посидеть здесь. Если совсем дурно – говорите, вызовем ваших врачей. Но только скажите, как ваши провода снять с него – надо убрать, пока не завонял.

Александр вздрогнул, его взгляд вновь вернулся к человеку, сидящему напротив… точнее, тому, что от него осталось. Пусть террорист не заслуживает ни почтительной памяти, ни достойных похорон, но он всё равно был человеком, а пару минут назад – ещё и живым. Поэтому от того цинизма, с каким говорит Дознаватель, Сканеру было дико.

Он не чувствовал никакого сожаления. Пусть этот верумец и не был из тех извергов, что в тот злосчастный день ворвались в театр, однако он принадлежал той же организации и участвовал в убийстве Игоря. Сожаления тут просто не могло быть: некого жалеть.

Однако… его задел сам факт лишения чужой жизни. Это всё ещё было убийство. Жестокое под пытками убийство человека. То, чем занимаются Дознаватели и Палачи, – это их работа, к которой они отобраны и обучены. Кто-то же должен делать грязную работу, исполнять смертельные приговоры судов ради безопасности государства и его граждан. Но это не работа Сканеров. И его оборудование для этого не предназначено… не должно, по крайне мере, в его руках. Лечить, а не калечить. А он сделал всё наоборот. Искалечил до смерти. Ради денег…

Глава 7. Он и прошлое

Александр почти не помнил, как покинул территорию СлГосБез: всё было, как в тумане. Мысли его ещё были в допросной, а чувства и вовсе были в воспоминаниях, в которые его ввергнул психосканер – даже тот самый горький химический запах ощущался во рту, а лёгкие сжало от фантомного спазма. Мужчина ощущал усталость, опустошённость. Понимание, что день ещё не закончился и не видать ему покоя, лишь больше удручало.

Белые стены и ледяной свет медицинского крыла штаба СлРаз не приносили тех ощущений, что в больнице: идеальной чистоты, лекарств и врачебной помощи. Скорее были олицетворением холодного лабораторного подхода. Врачи тут были – из младшего состава, которые ещё помнят, что работают с людьми, а не бездушными объектами. А вот Диагносты – это скорее учёные, чем врачи, увлечённые прогрессом любой ценой.

Ни один Сканер не имел желания здесь появляться без веского повода – Александр не был исключением.

Отдав чемодан на анализ Инженерам, Сканер прошёл вглубь белого крыла, которое не вызвало никаких тёплых воспоминаний – только зуд. У кабинета диагностики его ждал сотрудник в белом халате с эмблемой СлРаз.

– Двадцать шестой, проходите.

«Двадцать шестой» – именно так. И в этом был весь подход Диагностов: не человек – цифра. Обычно такое обращение вызывало отвращение, но сегодня Александр был не в том состоянии, чтобы как-то реагировать, поэтому только устало вздохнул и прошёл в кабинет, надеясь поскорее с этим покончить.

В кабинете его ждал другой Диагност, напомнив о стандартной процедуре. Как только мужчина разделся по пояс, женщина с планшетом в руке усадила его в кресло, специальное для Сканеров, окружённое огромным количеством аппаратуры и проводов. Привычные ремни, чтобы Сканер не шевелился, подключённые к телу электроды, чтобы уловить все показания, и подключение импланта к основной монструозной аппаратуре, – процедура, которая никогда не проходит безболезненно, но Диагносты не намерены ничего менять.

Когда всё было подготовлено, мужчина-Диагност расположился за панелью управления, следя за показателями огромной машины, а женщина осталась стоять, изучая прикреплённый к планшету первичный отчёт, поступивший от СлГосБез, где пока в общих чертах было описано, как прошёл допрос.

– В целом коллегами эксперимент признан удачным: они получили независимый результат, абсолютно точный, – начала женщина, делая пометки в записях. – Но также они отмечают изменения в поведении Сканера: расфокусированный взгляд, дрожь в руках, дезориентация в пространстве.

– Двадцать шестой, расскажите, что произошло? Какие физические и психические реакции вы испытывали? – спросил Диагност, но даже не повернулся к Сканеру, а продолжил смотреть в монитор.

– Сначала всё было стандартно, – начал Александр и постарался расслабиться в кресле – как только может расслабиться крыса в лаборатории под наблюдением – чтобы говорить так, как от него ждут: беспристрастно. – Но потом начал путаться…

– Путаться? В каком смысле? – тут же нетерпеливо спросила женщина-Диагност, ведя запись: разумеется, такого слова нет в её научном словаре.

Александр скривился, вздохнул, чувствуя, как ему тошно от того, что одни назвали удачным экспериментом пытку им человека до смерти, а других волную только сухие подробности, а не его чувства.

– В смысле, начал теряться в происходящем. Начал вспоминать войну…

– Какой именно эпизод? – снова перебила женщина.

– День, когда был контужен. Сначала я понимал это, но постепенно, с усилением работы прибора, я начал путать прошлое с реальностью. Уже не мог разобрать, где кричит пленник, а где – люди в моих воспоминаниях. Когда произошла перегрузка… мне показалось, что я снова там.

Александр говорил покорно, ничего не скрывал, но и не вдавался в подробности. Каждый Сканер знал: чем больше Диагностам рассказываешь, тем больше шанс навлечь на себя беду и снова оказаться в лаборатории.

– У испытуемого ранее были выявлены симптомы посттравматического расстройства? – спросил Диагност у коллеги.

– Несмотря на травму головы во время боевых действий – нет. Его психика была признана устойчивой, – так просто ответила женщина, не отрываясь от записей, что создалось впечатление, будто она досконально изучила личное дело Сканера и любой анамнез его болезней в прошлом мог отскочить от её зубов, как стихотворение.

– Значит, работа прибора в диапазонах, превышающих норму, оказывает влияние на когнитивные способности оператора. Этот эффект – на изучение. Возможно, процедуру потребуется скорректировать в случае повторения эксперимента. По всем признакам двадцать шестой был на грани панической атаки. В случае дальнейшего развития агрессии Сканер мог представлять угрозу для окружающих, – изрёк старший Диагност, а женщина его мысль сразу записала ещё и дважды подчеркнула размашистыми линиями.

Александр вздрогнул от одного только намёка в словах Диагноста, что эксперимент не будет единственным и его захотят повторить, но уже с другим «испытуемым».

Конечно, захотят, раз Дознаватель говорит, что всё прошло удачно…

На этот раз подобная реакция тела пациента не прошла мимо Диагноста, заставив того нахмуриться. Его коллега это тоже уловила.

– Также сообщается о странном взгляде, который Сканер бросал на подопытного после конца эксперимента. Классифицируется как жалость, вина, возможно, сожаление. Двадцать шестой, вы можете это прокомментировать?

– Я убил человека. Какой реакции вы ожидали: радости? – не выдержал Александр и огрызнулся, что из всех чувств, которые его заставил испытать психосканер во время допроса, они зацепились именно за это.

– Это был террорист, – обыденно произнесла женщина и глянула на Сканера, чуть приподняв бровь.

– Это всё ещё был человек. А я убил его прибором, который предназначен для помощи людям, – Александр сжал пальцами подлокотники кресла. – Для исполнения смертельных приговоров приглашают Палачей, а не Сканеров.

– Задокументируй, – спокойно обратился Диагност к коллеге: – также наблюдается повышенная эмпатия оператора к объекту. Требуется дальнейший анализ влияния аппаратура на мозг оператора, в особенности на лобные доли.

Александр вздохнул и поднял усталый взгляд к потолку, к череде белёсых ламп. Не хватало ещё, чтобы Надзирателям сообщили о подозрении его в якобы симпатии к террористам – отдел надзор хватается за любую ошибку Сканеров.

Осмотр продолжился. Диагносты задавали вопросы о его состоянии, реакции тела на те или иные вспышки воспоминаний, а Сканер терпел боль от того, как монструозная аппаратура роется в его голове, и продолжал их томить скупыми пояснениями, даже не скрывая, что единственное его желание: чтобы его оставили в покое. Но они были равнодушны к этим намёкам, продолжая все глубже погружаться в прошедший допрос.

Всё проходило по одному сценарию, пока однажды Диагност не заметил:

– Двадцать шестой, судя по показателям, вы находитесь в состоянии серьёзного переутомления, ваша нагрузка превышает рекомендованную норму для Сканеров.

Александр насторожился сразу, снова схватился за подлокотники, но тут же постарался расслабиться, чтобы не вызвать подозрений.

– Я… Да, работаю сверх нормы, – снова поудобнее устроился он в кресле и отвёл взгляд в потолок, – но это согласованно с Регулятором моего отдела. Я делаю перерыв, когда головная боль становится слишком сильной и мешает работать.

Ложь: не делает он перерыв, и головной боли он давно уже не чувствовал. Боль прошла в первые мучительные месяцы такого режима. Он не знал почему – может, его мозг адаптировался, может, деградировал (точный диагноз нарисуют только нейрохирурги), но в любом случае Диагносты об этом узнать не должны.

– Это опасно. Вы не должны терпеть болевые сигналы: они первый признак, что вас мозг перегружается. А вместе с ним и тело, – женщина бросила на него красноречивый взгляд. Одежда могла хоть как-то замаскировать его фигуру, но сейчас они прекрасно видели, насколько он истощён, и пытаться переубедить медиков в обратном бессмысленно. – Ежедневный рацион Сканеров строго составлен. Вы его не соблюдаете? Чувствуете отсутствие аппетита? Возможно, развивается анорексия – вам стоит пройти обследование.

Старший Диагност с ней согласился:

– Более того: вам нужно пройти полное диагностирование.

Александр вздохнул, но не отступил. Он понимал, насколько это рискованно, что собственный организм ему спасибо не скажет, но он не мог остановиться. Каждый день, каждое успешно закрытое дело приближало его к спасению Лизы. А если его заберут вниз, в лабораторию на обследование, то плата будет минимальна, а срок пребывания неизвестен. Более того он знал, что оттуда не все возвращаются, а некоторые, как Кадир, возвращаются с пошатнувшей психикой. От Диагностов ждут прогресса в сфере имплантации – вот они его и обеспечивают доступными средствами. Если Диагносты будут полностью уверены, что трепанация черепа одного Сканера приведёт к научному прорыву, то обратятся к Администратору с просьбой отдать им интересного Сканера насовсем. Ему не то, что не дадут и дальше зарабатывать дочери на лечение – его вообще больше из лаборатории никогда не выпустят. Администратор, конечно, просьбу одобрит, потом будет хвастаться перед Архитектором, какие его люди делают успехи. А то, что этот «успех» стоил жизни какого-то там Сканера и его больной дочери, – об этом восторженные отчёты тактично умолчат.

Нельзя иметь с Диагностами дел, даже когда болит – каждый Сканер это знал, как мантру.

– Мой режим согласован с Регулятором отдела исполнения, – повторил Александр с нажимом. – Мне позволено работать по мере своих сил, в обход рекомендаций, до тех пор, пока я закрываю дела идеально. Вы можете обратиться к моему Куратору, и он это подтвердит.

Говорить о том, что он занимается самоистязанием не по своей воле, он не видел смысла. Они владеют его личным делом, не могут не знать, какая трагедия случилась в его жизни, и если бы в них было хоть грамм сочувствия, они бы поняли и не пытались переубедить отца отказаться от спасения дочери, не заставляли добровольно ложиться под нож, позволив себя трепанировать, когда ещё есть силы сражаться.

– Когда произойдёт ошибка, будет уже поздно. Наша задача поддерживать Сканеров в работоспособном состоянии.

«И заодно экспериментировать на нас», – скривившись, подумал про себя Александр.

– Если я допущу ошибку, я буду нести ответственность согласно Протоколу. Мне это известно.

– И всё же, двадцать шестой, отдел создания настойчиво рекомендует вам пройти диагностику.

– Я услышал вас и подумаю над этим, – отрезал Сканер, мечтая поскорее сойти с этой опасной для него темы. – Я могу идти? Вы сами сказали, что во время допроса прибор повлиял на моё состояние – мне нужен отдых.

Диагносты недовольно переглянулись, но возразить не смогли.

– Хорошо, на сегодня вы свободны. Но в следующий раз мы обязательно вернёмся к вашему состоянию, двадцать шестой. Постарайтесь не умереть.

Грубая шутка – явный признак, что он их разозлил.

«Да вы и мёртвому Сканеру упокоиться не даёте», – подумал Александр.

***

Тяжёлый, казалось, бесконечный день наконец-то заканчивался. Александр шёл по знакомому пути домой. Дорога, поезд и снова дорога – но он ничего из этого не замечал. Его руки всё ещё подрагивали, а мысли в голове роились далеко отсюда: сегодняшний осмотр, разговор с Диагностами, попытка себя убедить, что он не сказал им ничего лишнего, что они не прицепятся к нему и дадут дальше спокойно работать. По крайней мере пока. И ещё более остры были воспоминания о проведённом допросе, о кричащем преступнике и довольном, удивительно дружелюбном Дознавателе. Александр почувствовал дрожь уже во всем теле, подступившую к горлу тошноту от мыслей, что всё это может повториться, что его могут убрать с улиц и направить работать исключительно в застенки СлГосБез. Пока эти предположения необоснованны: он не знал, какой отчёт напишет о нём Дознаватель, будет ли он доволен полностью, будут ли довольны Администраторы обоих Служб и захотят ли повторно использовать его для эксперимента или возьмут другого Сканера. Но страх был сильнее.

Пришлось насильно заставить себя вздохнуть поглубже и отложить этим мысли хотя бы на сегодня, когда он, не видя дороги, почти столкнулся с идущим навстречу пешеходом.

Когда вдалеке показался знакомый длинный девятиэтажный дом, Александр почувствовал, как мысли сами собой отходят. Не потому что ему стало легче от предвкушения или радости, ведь дома его никто не ждёт, но там будут пустота и одиночество, в которых он может забыться хотя бы на ночь. Однако его ожидания снова не оправдались: сегодняшний день будто решил выжать его окончательно, и, подходя к дому, мужчина увидел у подъезда знакомую фигуру старшей по дому, которая стояла, накинув лёгкую куртку прямо на домашний халат: недавно вышла из квартиры, чтобы ловить спешащих домой после работы соседей. Женщина его тоже заметила и стала нетерпеливо ожидать, явно намереваясь завести разговор.

Сканер закрыл глаза, мечтая, как в детстве, чтобы всё исчезло и его никто не увидел, но увы, это никогда не работало.

– Александр, как хорошо, что я вас поймала. А то вас постоянно дома нет, как ни зайду, – затараторила женщина, как только они поравнялись.

– Что-то случилось, Арина Михайловна? – спросил Александр, пытаясь держать голос привычно ровным, привычно вежливым, и плечи, предательски тянувшие его к земле. Он не любил и не хотел начинать конфликт: не эта женщина виновата, что его день выдался таким паршивым.

– Да всё то же, – резко махнула она рукой, – тот сосед молодой никаких слов не понимает. Притон свой устраивает почти каждый вечер. Уже никому покоя от него нет. Разберитесь с ним, Александр. Припугните его, что ли. Вы же мужчина да ещё и офицер, тем более. В который раз уже вас просим.

Александр вздохнул, не имея сил скрывать своё раздражение. Этот сосед, как он помнил, объявился совсем недавно, в последние месяцы, и столько же времени Сканера заставляют решить проблему, которая не в его полномочиях.

– Я вам уже говорил, что это не в моей компетенции, – всё ещё хватаясь за терпение, ответил Александр. – Обратитесь к участковому – такими вопросами должен заниматься он.

Взгляд женщины становился всё менее дружелюбным: его отказ ей явно не понравился.

– Да вы как будто не знает, что от нашего участкового никакого проку! Я к нему сколько раз ходила, так он даже слушать не хочет. В последний раз – нет, вы только представьте! – даже дверь в кабинет не открыл. На входе сказали, мол, он по делам ушёл – но я-то зная, что он всё это время там сидел, специально заперся!

– В таком случае напишите жалобу в отделение. Если и его начальство не реагирует, то соберите подписи со всех жильцов и отправьте письмо Прокурорам в Службу Внутренней Безопасности, – говорил Александр и чувствовал, как разговор ходит по кругу.

– Да вы издеваетесь надо мной, что ли?! – воскликнула старшая. – У вас такие связи – и вы ничего не делаете! Вместо этого, по-вашему, я, старая женщина с больными коленями, должна по прокурорам бегать?!

Она говорила всё громче, накаляясь с каждой фразой, посмотрела на шевроны на его помятой форме с презрением, будто бы этой эмблемой можно открыть любые двери и решить все проблемы, а он бездействует из собственной прихоти. Александр почувствовал, как в нём нарастает раздражение. Обычно с таким тоном он справлялся, но сегодня был слишком вымотан и подавлен. Его терпение было на исходе, и каждое слово женщины больно било по нервам, словно молотком.

– Я не имею права вмешиваться. Я вам это уже говорил, – заметно повысив голос, произнёс Александр. – Я не занимаюсь бытовыми разборками и незаконным проникновением в чужие квартиры – моя работа заключается в другом.

– Ой, да если бы от вашей работы хоть какой-то толк был, – воскликнула на эмоциях женщина, вскинув руками. – А то только одни отговорки от вас и слышу.

Сканер сжал пальцы в кулаки и, чтобы не наговорить лишнего, решил закончить разговор, направился к подъездной двери, однако старшая не думала его отпускать.

– И ваша квартира единственная не убирается во всём тамбуре. Все дежурят, следят за чистотой дома, и только вы…

– Я живу один, – грубо произнёс мужчина, её перебив. – Работаю постоянно – дома почти не бываю.

– А мы, по-вашему, не работаем? – не отступила она. – Мы все заняты, но на уборку время находим!

Александр на полпути резко остановился, сам не помня как, обернулся к женщине и бросил в злости:

– Может, вы тогда сами за меня поработаете?! А я посмотрю, сколько у вас останется сил на дежурство!

Арина оторопела на секунду, а затем её лицо покрылось алой краской возмущения.

– Да вы настоящий хам, Третьяков! – выкрикнула она. – Я к вам по делу, а вы ещё кричите на меня?!

– По делу? – не сдержался Сканер. – Это «дело» не в моей компетенции. В который раз вам талдычу! Разбирайтесь с участковым!

– Да вот и будем разбираться, раз вы ни на что не способны! – резко ответила женщина, а затем одёрнув куртку и вскинув подбородок, сама направилась к двери стремительно. – Невоспитанный вы, Александр. Местечко себе потеплее выбили – и совсем о людях забыли. За порядком не следите, презираете тех, с кем в одном доме живёте. Мол, важнее всех стали. Видела бы вас сейчас ваша мать – ей стыдно бы было!

Оставив за собой последнее слово, старшая по дому показательно громко захлопнула подъездную дверь и спешно удалилась.

Наступившая после ссоры тишина была оглушающей. Несколько секунд Александр стоял как вкопанный, пока вся былая ярость не исчезла бесследно. Он остался один на один с безумно стучащим в груди сердцем и пустотой.

Проведя рукой по лицу, мужчина так и не смог стереть чувство стыда от сказанного. Он Сканер, славившийся выдержкой, не смог сдержать в себе эту глупую, ненужную злость, спровоцировал конфликт, который не принёс ни радости, ни смысла.

Медленно поднимаясь по лестнице, Александр чувствовал себя полностью опустошённым. Рука еле держалась за перила, но спасала его от головокружения, ноги едва волочились по ступенькам. Тяжёлый китель, пистолет в кобуре, термит в подсумке – всё тянуло его к полу неподъёмным грузом. Голова болела, возле импланта кровь и вовсе барабанила по виску. Хуже этот день уже просто не может стать: хуже просто некуда.

Когда мужчина добрался до своего тамбура и вскоре – до двери своей квартиры, он потянулся к ключам. И в тот момент за спиной раздался щелчок замка из квартиры соседей. Александр приложился лбом к двери, снова тяжело вздохнул, но всё же не сбежал, а нашёл в себе последние силы и обернулся.

Хотя бы этот разговор должен обойтись без ссоры.

Дверь открылась, и на пороге его встретила соседка Анастасия Соколова. Александр знал её с самого детства, ещё ребёнком, когда-то озорно бежащим со школы с тяжёлым портфелем и растрёпанными косичками. Сейчас перед ним стояла уже замужняя девушка, сама носившая под сердцем ребёнка, что было заметно даже в её свободной одежде. Соседка смотрела на него с искренним дружелюбием, а её улыбка хоть немного скрасила его ужасное настроение. Ему и самому хотелось улыбнуться, чтобы не расстраивать соседку своим угрюмым видом.

– Дядя Саша, здравствуйте! – звонко и радостно воскликнула Анастасия, не обращая внимания на внешний вид мужчины, на его помятую форму, и аккуратно протянула ему стопку вещей, выстиранных и заботливо выглаженных. – Вот, всё постирала. На паре носков были дырки – я их зашила. Надеюсь, всё нормально.

– Спасибо, Настенька. Ты меня просто выручаешь, – с трепетом забрав вещи, которые он попросил постирать, поблагодарил Александр. – Как ваши дела? – спросил он искренне, отвлекаясь от собственной усталости.

– Да всё хорошо, дядя Саш, – ответила девушка. – Мы с мамой к пополнению готовимся. Нашли с рук хорошую кроватку, уже даже привезли, осталось только собрать. Хотя вот с Лёшей, – она кивнула в сторону своей квартиры, – всё не можем решиться в какой роддом ехать. Наслушался от кого-то, что якобы наш часто переполнен, роженицы чуть ли не в коридоре лежат, и теперь хочет, чтобы мы к его родителям на время переехали, чтобы меня в их местный роддом отвезли, – махнула она рукой, явно считая это преувеличением. – Честное слово, он так волнуется, что мне порой кажется, будто это ему скоро рожать, – хихикнула Анастасия, положив руку на живот.

Александр невольно улыбнулся вместе с ней.

– Это нормально. Я тоже изводил Надю, когда она была беременна. Это же такое событие – хотелось, чтобы все было идеально. Хотя ей, наверное, чаще хотелось, чтобы я просто оставил её в покое, – позволил он шутку, не причиняющую боль, о тех уже далёких днях, которые ему никогда не вернуть.

Девушка с понимаем не стала продолжать эту тему, а только кивнула.

– А вы как, дядя Саша? Как Лиза? Ещё не выписывают домой?

– Всё по-старому. Работы много, но стараюсь, – уклончиво ответил Александр. – А Лиза пока восстанавливается. Если всё будет также, то, может, к зиме уже и позволят бывать дома.

Соседка заметила, что в словах мужчины было больше надежды, чем уверенности, но снова отнеслась с пониманием и не стала настаивать на подробностях.

– Тогда передайте ей привет от нас. Мы ждём её в гости.

– Обязательно, Настя, – кивнул Александр.

Тёплый разговор закончился, когда Сканер вспомнил о сегодняшней ссоре около подъезда. Он на мгновение отвёл смущённо взгляд, сильно сжал вещи в руках, но затем решился и снова глянул на соседку, но уже менее уверенно.