скачать книгу бесплатно
– Ну, как делишки? – со вздохом отвечаю я на вызов.
– Я почувствовал значительное колебание Силы[4 - Фраза из фильма Джорджа Лукаса «Звездные войны».].
Зажав телефон между плечом и ухом, я отодвигаю край занавески. Флёр все еще разговаривает по телефону, и теперь я знаю, с кем.
– Поппи тебе сказала, да?
– Неа. Но они болтают уже почти час, и она продолжает переводить мои звонки на голосовую почту. Мне удалось дозвониться только один раз, и все, что она сказала, прежде чем повесить трубку, – что я должен позвонить тебе. Неприятности в раю?
– Нет.
Я иду с телефоном по коридору, проскальзываю в свой кабинет и закрываю дверь. Падаю навзничь на диван и прикрываю глаза рукой. В царящей вокруг тишине, лишь с голосом бывшего соседа по комнате в трубке, лежа на старом потрепанном диване с промятыми подушками, я почти могу вообразить, что снова оказался в нашей комнате в общежитии.
– Потому что ты можешь рассказать мне…
– Да нечего рассказывать, – ворчу я. Открыв глаза, вижу прямо над головой нарисованное Флёр кривобокое вечнозеленое растение – правда, вверх ногами. Принимаю сидячее положение и свешиваю ноги с дивана. – Ничего не происходит. У нас все хорошо.
– Понял, – спокойно отвечает Чилл и, хвала Гее, не развивает эту тему.
– Кстати, где ты сейчас находишься? Зима почти закончилась. Разве ты не должен быть дома, в стазисе?
– У меня есть еще несколько дней, прежде чем сюда прибудет Джерек, чтобы сменить меня. Я уже готов вернуться домой к Поппи. Предвкушаю, как буду смотреть Netflix и отдыхать со своей девушкой до конца лета.
Поппи – бывший куратор Флёр, и Чилл клялся, что на дух ее не выносит, – до тех пор, пока ему не предложили провести с ней вечность, и теперь она куратор Чилла. Сам Чилл в битве на озере был смертельно ранен, пытаясь спасти меня, и впоследствии сделался Зимой. Я уступил возможность воспользоваться старой зимней магией Лайона, чтобы сохранить Чиллу жизнь, а он, в свою очередь, спас Поппи, выбрав ее своим куратором. Через несколько дней его сезон закончится, и она проведет его материю – его душу, магию и энергию – через лей-линии обратно в их общий дом в Фэрбенксе, штат Аляска. Некоторое время Чилл проваляется в стазисе, а остаток года они проведут вместе.
– На какой срок ты выйдешь из строя? – Я подхожу к рабочему столу и включаю мониторы.
– Всего на пару дней. А что? Будешь скучать по мне?
– Размечтался.
– Я запрограммировал твой сотовый так, чтобы он показывал тебе мое лицо и ты не слишком грустил в мое отсутствие.
Я не могу сдержать смех.
– Да, я заметил. Кстати, как тебе это удалось?
– Хакер никогда не раскрывает своих секретов.
Где-то на заднем плане кричит птица. Дыхание Чилла в трубке становится прерывистым, как будто он взбирается по крутому склону. Мир, похоже, перевернулся с ног на голову, раз я сижу перед экраном компьютера, а Чиллу приходится карабкаться по горам.
– Пару дней, значит? – Меня захлестывает горькая ревность. Когда я был Зимой, то проводил месяцы в стазисе, исцеляясь от полученных ран, и даже не мечтал проснуться в объятиях своей девушки.
– Кровь не прольется. А мне просто нужно поспать некоторое время, чтобы зарядить свои магические батареи, – говорит он, имея в виду открытие, которое помогло нам выяснить, как выжить в верхнем мире, не рискуя истощить силы.
Магия Времен года функционирует как перезаряжаемая батарея. Мы должны были работать в группах, чтобы наши противоположные заряды, созданные самой природой, могли исцелять друг друга и пополнять магию друг друга. Стазисные камеры были извращенным изобретением Майкла для разделения Времен года – с их помощью он стремился контролировать нас, привязав к Обсерватории передатчиками и сделав зависимыми от стазисных камер, из которых мы черпали энергию. И это вместо того чтобы позволить нам мирно сосуществовать. Действуя сообща, мы были слишком сильны, слишком опасны, способны свергнуть систему, которая подавляла нас.
Те Времена года, кто покинул Обсерваторию, додумались до такого же решения, что и мы. Эмбер и Хулио могут заряжать друг друга одним прикосновением – чего они, кажется, никогда не прекращают делать, какая бы ни была погода в Калифорнии. С другой стороны, Флёр не нуждается в партнере, поскольку мы остаемся в благоприятном для нее климате. Но Чилл, решивший жить со своим куратором-человеком в Фэрбенксе, где теплые летние периоды очень непродолжительны, вынужден прибегать к услугам стазисной камеры, чтобы восполнять ресурс.
– Хмм, – я рассеянно поигрываю мышкой.
Жестокость охоты, боль от убийства Эмбер, необходимость самому пасть жертвой Флёр, продолжительный стазис и слабость после выхода из него, одиночество и изоляция… эти аспекты жизни в бытность мою Зимой мне совершенно не нравились, и потому я убедил себя, что рад, наконец, от них избавиться. А теперь все это даже не проблема.
– Ты в порядке, Джек? – Чилл провел слишком много зим, слушая мой голос через наушники, анализируя невербальные сигналы в поисках признаков того, что что-то не так. Что я в опасности – слишком устал, слишком болен, слишком зол на весь мир… Готов сдаться.
– Ага. – Я сажусь на стул и открываю электронную почту, отбрасывая мысли, которые терзали меня с неудавшейся пробежки в парке. – Я рад за тебя, Чилл. Вы с Поппи это заслужили. – Это правда. Я отказался от шанса снова сделаться Зимой именно по этой причине – чтобы Чилл и Поппи могли жить вместе.
Перезагружаю почту, и на экране появляется мейл от Лайона.
– Ты уже видел отчет, который Лайон прислал несколько минут назад?
– Сейчас читаю. – Дыхание Чилла выровнялось, как будто он наконец-то сел. – Что ты об этом думаешь?
– Он сказал, что они разбудили последних Стражей Майкла. Их всех лишат магии, а тех, кто откажется, исключат из программы.
В трубке раздается тихий присвист.
– Бродячие Времена года, верные Майклу, должно быть, разозлились, что их друзей уничтожили. Возможно, Лайон боится возмездия.
– Похоже на то. А мы все на какое-то время оказались взаперти.
– И твои планы на годовщину коту под хвост. Из-за этого вы с Флёр спорите?
Мне удается лишь хмыкнуть в ответ.
– Ой, Джерек звонит! – Дыхание Чилла снова становится прерывистым, как будто он возобновил движение. – Я должен ответить. Потом нам с Поппи нужно будет согласовать мое перемещение домой. Девочки, наверное, уже всласть посплетничали о твоей персоне. Думаю, тебе стоит пойти поговорить с Флёр.
– Спасибо, я так и сделаю, – отвечаю. – Счастливого пути домой и обними за меня Поппи.
Чилл первым дает отбой, а я еще долго сижу с прижатым к уху телефоном, вслушиваясь в тишину на другом конце линии.
7. Любовь, или Время года
Флёр
Джек выходит из-за веранды, засунув руки в карманы, шаркая босыми ногами, и останавливается на траве у края патио. Я едва слышу прощальные слова Поппи в трубке. Мой взгляд прикован к красному порезу на шее Джека. Вынимаю из ушей наушники и кладу их поверх телефона. Джек медленно приближается, прикусывая зубами нижнюю губу и нахмурив темные брови. Слабый запах крови летит ко мне впереди него, и он поднимает голову, почувствовав мой прикованный к ране взгляд.
– Я в порядке, – заверяет он, отвечая на вопрос, который, должно быть, отразился на моем лице. Я вытаскиваю ноги из бассейна, и Джек усаживается рядом со мной, прежде чем я успеваю встать, близко, но не касаясь. – Как Поппи?
Осторожно, чтобы не было брызг, опускаю ноги обратно в воду. Боюсь нарушить установившееся в наших отношениях хрупкое поверхностное равновесие.
– Нормально.
– Ты, наверное, уже слышала о запрете на перемещения? – Джек слегка поворачивает голову, ловя мой легкий кивок. – Просто… хочу, чтобы ты знала: сегодня утром я поговорил с Лайоном о нашей поездке в Амстердам. А он, в свою очередь, должен был поговорить с Геей на неделе и сообщить мне, но… – Он трет глаза и испускает негромкое ругательство. – Как бы то ни было, он уверяет, что сожалеет.
– Сильно в этом сомневаюсь. – Горькие слова слетают с губ прежде, чем я успеваю прикусить язык.
Отношения Джека с профессором сложные и проблематичные, но всякий раз, как я пытаюсь убедить Джека отступить на шаг и оценить самого Лайона и его действия критически, а не альтруистически, он принимается его защищать. Сама же я не уверена, что преданность Лайона Джеку так уж безвозмездна.
– Знаю, что он тебе не нравится. Я все понимаю. Но он вовсе не пытается усложнить нам жизнь, Флёр. Я не могу просто взять и закрыть глаза на все, что он для нас сделал.
– Ты имеешь в виду все, что он сделал, чтобы загладить свою вину. – Легкий ветерок треплет мне волосы, бросает пряди в лицо. Над головой начинают собираться тучи, отбрасывая на сад тени. – Знаю, ты хочешь видеть в нем только лучшее. Но вот сама я познакомилась с Даниэлем Лайоном, когда он прибыл с опозданием на битву, в которой заставил нас сражаться за него. Ему только и оставалось, что принять титул, который мы ему обеспечили. Он даже не взглянул на тебя, когда ты истек кровью и умер, так что, уж извини, я ему не доверяю. – Лицо Джека расплывается от подступивших к глазам горячих слез, и я изо всех сил стараюсь сдержать их. – Если хочешь знать, я считаю, что смерть Вуди, твоя смерть, смерть Поппи… Габриэля, Юкио, Ноэль и всех остальных… – Я закрываю глаза, содрогаясь от воспоминаний. – Все эти смерти на совести Лайона. И то, что Гея вернула нам вас двоих, не означает, что я его когда-нибудь прощу. Лайон манипулировал нами, Джек. Никогда не забывай об этом. Мне трудно уразуметь, почему ты хочешь вернуться к нему.
– Потому что, будучи таким, какой я сейчас, я не могу обеспечить твою безопасность. – Джек с отвращением указывает на себя рукой, как будто каждая идеально вылепленная часть его тела, каждый изгиб и каждая черточка, словно специально созданные для меня одной, кажутся ему недостаточно волшебными.
– Почему ты думаешь, что Обсерватория сможет обеспечить нам безопасность?
– У Лайона мой дымный туман. Он заверил, что поможет, если я захочу забрать его обратно.
– Ты же знаешь, как я к этому отношусь, и слышал, что сказала Гея. Эта сущность больше не часть тебя. Она отравлена, Джек.
– Они не могут знать этого наверняка.
– Они, может, и нет, зато нам обоим это известно.
Мы оба понимаем, когда это случилось. Во время засады в хижине дедушки Джека нас окружила группа Времен Года. Хулио и Эмбер получили смертельные раны, и моя сила быстро угасала. Мы трое истекали кровью и умирали, и в последней отчаянной попытке спасти нас Джек забрал магию у умирающей Зимы по имени Неве Ондинг, зная, что ее не спасти. Даже если бы у нее был шанс исцелиться, не уверена, что она заслужила эту милость после того, что пыталась сделать с нами.
Магия, которую Джек взял у Неве, дала нам силы пережить ту ночь. Только проснувшись, мы осознали, как произошедшее повлияет на Джека в дальнейшем. Чувство вины разъяренным призраком терзало его совесть. Он до сих пор иногда задается вопросом – как, впрочем, и все мы, – не прилепилась ли к нему в тот день частичка души Неве Ондинг? Не продолжает ли она и по сей день существовать в его дымном тумане?
Как мне кажется, именно поэтому Гея предупредила Джека, что возвращать его дымный туман опасно, ведь он утратил сущность Джека.
– Я понимаю, что будет больно, но Лайон сказал…
– Лайон – лжец и манипулятор! Если эта штука повреждена и причиняет боль, зачем он предлагает тебе ее забрать?
– Эта штука была частью меня!
– Но больше она тобой не является! Ты действительно хочешь рискнуть?
На глаза мои наворачиваются слезы, когда я ловлю взгляд Джека, исполненный такой тоски и отчаяния, каких я давно не видела. Внезапно мне кажется, что я смотрю на него сквозь сетчатый забор и мы сжимаем пальцами ячейки, почти соприкасаясь лбами – но не до конца. Джек знал, чего хочет, в ту ночь, когда я выследила его на стройке, стремясь прикончить, как предписывали правила. Он понимал, чем готов рискнуть, чтобы защитить меня, чтобы мы могли быть вместе. Его не волновало, что это безрассудно и смертельно опасно; он уже сделал свой выбор.
– Ты ведь все равно намерен так поступить, да? Вот чего ты хочешь! Вернуться в Обсерваторию.
– Я бы никогда не оставил тебя здесь одну. Никогда. – Он колеблется, словно взвешивая последующие слова. – Но что если… что если я предложу вернуться вместе? Всего лишь на какое-то время. Просто посмотреть…
Я отрицательно качаю головой и, приложив ладонь к его щеке, заставляю повернуться к себе лицом.
– Там, внизу, мы не были вместе, Джек, – шепчу я. – Мы находились по разные стороны Перекрестья, убивая друг друга снова и снова. А Лайон с Геей делали ставки на будущее двух одиноких, лишенных надежды детей, тем самым рискуя нашими жизнями. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы снова вернуться к этому. У нас есть все, что нам нужно, здесь и сейчас. Не так ли?
Джек кивает, не отрывая от моей руки своей щеки. Я ощущаю ее тепло.
На мгновение прижавшись своими орошенными слезами губами к его, я возвращаюсь в наш дом.
8. Те, кому милее огонь
Дуг
Утром в день Зачистки последних четырнадцать Стражей прежней гвардии, включая меня, выводят из камер и доставляют к богато украшенным двойным дверям Центра Управления, где мы выстраиваемся в шеренгу по одному и ждем. Запястья у нас скованы наручниками, как у преступников, на руках – огнеупорные рукавицы. Восемь пленников стоят передо мной и Кай и еще четверо позади нас.
Не так много, как я надеялся, но достаточно.
Ликсу – последняя в очереди – пытается отпрянуть от Стража, завязывающего на ней рукавицы. На долю мгновения мы с ней встречаемся взглядами поверх голов, но потом наша шеренга начинает двигаться, и я вынужден отвернуться. Нас сопровождают четверо новобранцев Лайона: двое впереди и двое сзади. Я замечаю, что комбинезон Кай на спине потемнел от пота, ее страх острый и осязаемый.
– Я буду прямо за тобой, – бормочу я, склоняясь к ее уху.
Пристально наблюдаю за ней, чтобы убедиться, что она выполнит свою часть сделки. Меня и раньше бессчетное множество раз обманывали, поэтому я не готов полностью доверять ей.
Кай едва заметно кивает. Когда Стражи распахивают двери и вызывают первого заключенного, очередь продвигается вперед, заполняя освободившееся место.
Я мысленно отсчитываю секунды. Проходит целых две минуты, прежде чем из-за дверей доносится приглушенный крик бедняги. Это не боль, а высокий, пронзительный вопль потери, когда магия извлекается из него и возвращается в одно из созданий Геи. Крик все длится, и у меня сжимается желудок. Хорошо, что мы стоим по эту сторону двери, в противном случае я бы задушил парня собственными кандалами, просто чтобы заставить замолчать.
Наконец, вопли стихают, и короткие темные волосы на затылке Кай встают дыбом. Для нее это будет испытанием – испытанием преданности мне.
– Давай же, – шепчу я.
Кай начинает извиваться, заламывая руки в оковах.
– Нет! Нет! – причитает она, и ее голос срывается на визг. – Я не хочу! Нельзя им позволить это сделать! – Стражи, стоявшие в конце очереди, спешат к ней, чтобы утихомирить, но она бросается на пол, брыкается и бьет их по лодыжкам.
– Назад! Освободи место! – Один из Стражей Лайона отталкивает меня плечом, не замечая, как я снимаю его ключ-карту с магнитной цепочки в кармане. Заключенные позади меня вытягивают шеи и подаются вперед, чтобы лучше видеть. Ликсу – единственная, кто наблюдает за мной, когда я выхожу из строя, прижимая наручники к телу, чтобы не звенели, и начинаю медленно отступать с места происшествия. Она не произносит ни слова, когда я поворачиваю за угол и бросаюсь бежать.
Я достигаю входа в галерею, и крики Кай стихают в отдалении. Осторожно выглядывая из-за стены, ищу глазами сидящих под потолком ворон, но насесты пусты. Поблизости не видно ни пчел, ни дымных туманов, лишь одинокая муха кружит под куполом. Если она меня засечет, Гея в течение нескольких секунд обо всем узнает и положит конец моему маленькому эксперименту.
Я стряхиваю рукавицы и засовываю их в карман. Отрываю пластиковую пуговицу от комбинезона и, прижавшись к стене, забрасываю ее как можно дальше в соседний коридор, и она со стуком скачет по мраморному полу.
Заглянув за угол, вижу, как муха зависает на мгновение в воздухе, а потом улетает в направлении звука.
Быстро продвигаясь вперед и проверяя каждый поворот на наличие Стражей, я, наконец, добираюсь до Перекрестья. Замечаю на противоположной стороне круглого зала две тени, которые пропадают из поля моего зрения, скрывшись за расположенным в центре лифтом. Я подкрадываюсь к порталу, подстраиваясь под их скорость, так чтобы всегда оставаться вне зоны видимости патруля. Прижимаясь к стенам, стараясь не попасть в объектив камеры слежения, я ныряю в северное крыло. Охрана уже не такая строгая, как прежде, и при виде пустого кабинета Лайона я испытываю выброс адреналина. Он знает, что что-то должно произойти, и, вероятно, разместил всех своих Стражей в восточном крыле, чтобы защищали его. Именно на это я и рассчитывал.
Наручники лязгают о контрольную панель, когда я взмахиваю украденной ключ-картой над сканером справа от двери, но по-прежнему вижу красный свет. На дисплее прокручивается сообщение: «Пожалуйста, отсканируйте вторую карту».
Что еще за вторая карта? Должно быть, Лайон усилил охрану, пока я был в стазисе. Меня охватывает паника. Я хватаюсь за медную ручку и дергаю, но тяжелые деревянные двери не поддаются.
– Эй! – раздается за моей спиной голос. – Тебе нельзя здесь находиться! Что ты?..
Я быстро оборачиваюсь, выбрасывая руки перед собой, и мои железные наручники врезаются в челюсть Стража, опрокидывая его на спину. Я сажусь на него верхом, коленями прижимая его конечности к полу и надавливая наручниками на горло. Он трепыхается подо мной. К тому времени, как его голова безвольно скатывается набок, у меня начинают трястись руки. Я спешу отключить его передатчик, выдергиваю его из уха и засовываю себе в карман.
Лязгая наручниками, я ищу на его поясе ключ-карту и, взяв в каждую руку по одной, провожу ими над сканером. Красный свет сменяется зеленым, и замки открываются. Подхватив неподвижного Стража под мышки, я втаскиваю его за собой в кабинет и закрываю дверь, запирая нас внутри. У него под кожей мерцает слабое свечение – это магия готовится покинуть тело. Он умрет через несколько минут. Значит, у меня совсем мало времени, прежде чем кто-то в Центре Управления поймет, что парня больше нет.
Датчики движения включают свет, и я резко вскидываю голову и замираю, когда они начинают вспыхивать в быстрой последовательности: книжные полки, лампы для чтения, настольная лампа, верхнее освещение…
Затаив дыхание, я жду.
В кабинете по-прежнему тихо. Никаких шагов в коридоре или мигающих сигналов тревоги. Только мерцание змеиной чешуи в террариуме на другом конце комнаты.
Змея извивается, высовывая и пряча свой раздвоенный язычок в такт моим движениям, когда я подползаю ближе и опускаюсь на колени перед стеклом, чтобы хорошенько рассмотреть мерцающие грани ее глаз. Если раньше у меня и были какие-то сомнения, что душа Ананке заключена внутри этой змеи, то теперь они исчезли.
– Я пришел, чтобы освободить тебя. Ты поможешь мне выбраться из этой передряги. Ты ведь уже это знаешь, не так ли?