Бостонское кровопролитие

— Я не враг. Меня пригласил…

— Мистер ОБрайен, я в курсе, — гавкнула юная охотница. — И кто ты такая я тоже знаю, и зачем тебя позвали в Бостон. Не знаю только, какого ты здесь делаешь.

— Мы с Томми дружили когда-то.

— Да ты что?

— Послушай, — в голосе Джейд проступила горечь, — позволь хотя бы взглянуть на человека, которого я звала другом и который так же называл меня. Всего мгновение — и я уйду и больше вас не потревожу. Можешь даже не говорить ему, что я сюда приходила.

Младшая родственница Томми помедлила с ответом. Затем она кивнула в сторону кушетки и опустила оружие. Джейд в мгновение ока оказалась рядом с койкой и села рядом с ней, прямо на пол.

Вопль Томми привёл её в чувство. Вой — и хруст ломающихся костей. «Джейд!» — кричал Томми, и постепенно сквозь горячее марево ярости и бой крови в висках она осознала: Джейд — это её имя, а её друг лежит у стены, с лицом, измятым болью, и неестественно выгнутой ногой.

«Не подходи к нему, отродье!» — Джейд в изумлении уставилась на Бенни — тот целился в неё.

Пискнул аппарат, оповещая о начале очередного цикла.

— Привет, — сердце зашлось от вида старческих пятен, морщин и седых ныне волос и усов Томми. Джейд погладила холодный, бледный лоб. — Вид у тебя цветущий, ничего не скажешь.

— Он чудом выжил, — проскрежетала в ответ на нежности Джейд охотница. — На него склад упал, если ты забыла.

— Не забыла.

Да, дело, конечно, дрянь. То, что случилось с Томми, было делом рук сильного телекина, а могущества, которого хватило бы на «фокус» со складом, старшие демоны обычно достигают к двум сотням лет. Если выживают — их мир бесконечно жесток. Джейд знала, что её приёмная мать смогла прожить четыре века, и мощь этой демоницы поражала воображение. Жители трёх ладакхских деревень поклонялись Алии как богине.

Пока человеческое измерение не выпило её силы.

— Ну что, взглянула? — Джейд не обернулась, но чтобы понять, что она снова на прицеле, это было и не нужно. — Проваливай.

Спорить и настаивать она не стала, хотя ей очень этого хотелось. Рот зудел, желая выплюнуть какую-нибудь грубость; если бы крепким словцом можно было бы вдохнуть силы в тело Томми, безвольно лежащее в коконе из трубок, то полукровка бы уже дала волю дурному языку, но и всей брани мира не под силу было помочь.

Что-что, а тщетность Джейд познала сполна.

— Набирайся сил, — шепнула она в неслышащее ухо.

И ушла.

***

«Харбор».

Это, как выяснилось, был не мотель, а жилищный комплекс в двух часах езды от больницы. Добираться снова пришлось на перекладных. Автобус, краткий перерыв на метро и снова автобус — видами налюбоваться вышло вдоволь.

Попрощавшись с водителем, Джейд спрыгнула на тротуар. Машина с рычанием отползла от остановки и исчезла в клубах сизого дыма. «Харбор», — зазывали белые буквы на красном фоне. «Как скажешь», — ответила Джейд и приблизилась к облупленной двери.

Этажей в доме было всего два, а ни о каком консьерже жильцы этой развалюхи, конечно же, не могли и мечтать. Не виднелись нигде и камеры, и всё же несмотря на очевидное одиночество и отсутствие слежки, Джейд накинула «скромника», прежде чем войти в коридор. Осторожностью она пренебрегать не решилась.

Нужная дверь — под номером «пять» — находилась в конце коридора. Почуяв касание ключа-карты, замок поддался. Джейд замерла перед пыльной, полутёмной комнаткой, в которой горела, словно бы ожидая хозяина квартиры, настольная лампа. Нос втянул пропахший алкоголем, потом и жиром воздух. «Люди, — вынесло вердикт обоняние. — Пахнет людьми». Вероятно, убитый и повешенный на пирсе мужик тоже жил здесь, и, судя по слабому запаху крови, потрохов и нагретого металла, он тесно общался с демонами. Знал ли он об этом? Догадывался ли, с кем-либо на кого работает? Джейд мысленно пожалела несчастного сукиного сына.

Снаружи донёсся затихающий рёв автомобильного двигателя — он и вернул Джейд с небес на землю. Нужно было приступать. Она обшарила все полки и шкафы, но не нашла ничего, что заслуживало бы внимания. В кухонной зоне тоже ничего важного не нашлось, как не было ничегошеньки и в ванной, кроме пустых тюбиков и невесть какими ветрами занесённого в квартиру таракана. Однако Джейд знала: если она чего-то не видит, это ещё не значит, что этого не существует.

Надо было проверить телефон.

Первое сообщение на автоответчик было от подружки. Второе от банка. Третье…

— Добрый вечер, мистер Гилберт, — голос был ледяной, надтреснутый — от такого нутро не сжалось бы разве что у покойника. Чем дольше неизвестный говорил, тем страннее себя чувствовала Джейд. Что-то знакомое, хотя и смутно, сквозило в ледяном тоне, и это настораживало. Настораживало даже больше тихих шагов в коридоре.

— Надеюсь, вы помните обо мне, — продолжал грозно вещать автоответчик. — Помните о работе, которую я вам предложил. Я буду ждать вас и вашего напарника в треугольнике. В указанное время.

Телефон пискнул и смолк. Шаги замерли у двери, но никто не стучал и не звонил. Джейд прислушалась и уловила лёгкое дыхание. Едва заметный бой крови в жилах. Человеческих жилах.

То, что произошло дальше, она никак не смогла объяснить. «Скромник» по-прежнему окутывал её и должен был отвести взгляд смертного, но когда распахнулась дверь, пистолет, как намагниченный, нашёл голову Джейд и замер.

— Опять ты? — ломким от неожиданности голосом спросила «цель». — Ты…

— Чейз. Можешь звать меня «Чейз».

— Хорошо, — кивнула Джейд. — Как ты поняла, где я стою, Чейз?

— У тебя свои штучки, отродье, а у меня свои, — смешок сдержать не вышло. Девчонка и звучала, и вела себя, как герой супергеройского боевичка. — Что смешного?

— Просто вспомнила кое-что. Ты копия Томми в его молодые годы, — Джейд медленно прошлась до стола и села за него. — Ты его дочь?

— Внучка, — скривила губы Чейз.

— Хорошо. Итак. Желаешь обсудить сообщение мистеру Гилберту, которое ты наверняка слышала? Не смотри так. Ты видела эти стены? Они ведь картонные.

— Зубы мне заговариваешь?

— Отнюдь. Присядь, — открытые ладони легли на стол. Чейз не торопилась откликнуться на приглашение; она выглядела так, словно кол проглотила, и он давил ей на нервы и мешал расслабить руку, сжимающую пистолет. — Не стой столбом, садись. В сообщении был упомянут «треугольник». О каком месте идёт речь?

Чейз с усилием опустила оружие и села напротив Джейд.

— Это пересечение трёх дорог у пляжа, на юге города. В треугольнике между ними стоит заброшенный особняк.

Джейд постучала пальцами по столу, раздумывая.

— Что ж, тогда мне нужно туда.

— Мне? — нетерпеливо бросила Чейз.

— Скажи, пожалуйста, — чёрные брови строго сошлись на переносице, — я так ли поняла: Томми запретил тебе вмешиваться в эту историю? Вышел на дело один, чтобы не подвергать тебя опасности?

— Да, и к чему это его привело? — фыркнула охотница. Она вскочила со стула так резво, будто сидела на иголках и не могла продержаться лишнюю секунду. — Поехали. Пикап у дома припаркован.

— Так вот что издавало это адское рычание. А разве тебе не нужно… — лунный свет лился сквозь щели меж шторами, как ртуть, — хм, отдохнуть?

— Знаешь, дед любит говорить…

— На том свете отдохнём, — довершила Джейд, и в глазах Чейз ей почудился призрак одобрения. Он исчез почти сразу же, уступив место кривой гримасе недовольства. — Пойдём.

Пикап выглядел сущим монстром — огромный, с исполинскими колёсами и массивным, похожим на челюсть крокодила, кузовом. Джейд не сдержала восхищённый вздох. В последний раз такую роскошную машину она видела в шестидесятых. Хм, постойте…

— Это что, Макси́н? — Чейз скривилась; конечно, она знала, как её дедушка назвал пикап. — Поразительно выносливая техника.

— Ага, зверь-тачка. Запрыгивай, — Чейз забралась на водительское сиденье и открыла пассажирскую дверцу изнутри.

Джейд расплылась в улыбке и откинулась на спинку сиденья, так спокойно, так… сыто, будто вместо кабины пикапа залезла в капсулу машины времени. Царапин на приборной панели прибавилось, кожаная оплётка на руле и на рычаге изрядно протёрлась, но машина хранила в себе дух прошлого. Даже талисман, который для Томми смастерила жена (бабушка Чейз, получается) по-прежнему висел на зеркале.

— Ничего не трогай, — похоже, интерес пассажира был заметен. — Не хватало мне демонических лап.

— Полу, — привычно поправила Джейд. — Полудемонических. Моя мать была человеком.

От отвращения верхняя губа Чейз чуть приподнялась, как у злой собаки, обнажив верхний ряд зубов.

— Только не рассказывай мне, как это произошло. Не хочу знать.

— Верное решение.

Чейз насторожилась, видно, уловив перемену в тоне собеседницы. Поймав за хвост вёрткую, исчезающую, как туман поутру, горечь. Охотница молча посмотрела на Джейд, но так и не решилась ничего произнести.

Может, оно и к лучшему.

Глава четвёртая. Дом, в котором висит Гилберт

Пикап остановился у истлевшего скелета заправки.

— Отсюда пойдём пешком, — сухо сказала Чейз.

— Есть, капитан, — кривая мордашка напротив у Джейд отчего-то не вызвала желания съездить по ней лопатой. Наоборот, умилила.

Вскоре из-за деревьев показалась груда досок, отгороженных сеткой и украшенных знаками «Вход воспрещён! Частная собственность» и «Продаётся».

— Лет двадцать назад в особняке случился пожар, — пояснила Чейз. — С тех пор тут то притон для наркоманов, то ночлежка для бомжей.

— А стены с крышей до сих пор не обрушились. Поразительно крепкие. И как держатся только? На птичьем помёте, небось.

— Дед говорил, с божьей помощью.

— Прямо-таки с божьей?

— Ну, кто-то же посылает чаек на него гадить.

Джейд ухмыльнулась — уголком губ.

С щелчком загорелся фонарик. Чейз осветила чёрные, обугленные доски и закопчённый кирпич. Под ногами захрустел, осыпаясь в труху, замусоленный ковёр.

— Наверх, — указала путь Джейд.

Дырявая и словно бы покрытая трупными пятнами лестница упиралась в коридор на втором этаже, а тот вёл в спальни. Стараясь не касаться стен, щедро размалёванных граффити, Джейд и Чейз осмотрели углы, каждую коробку и каждый ящик, выпавший из прикроватной тумбочки. Ничего. Ничего, если не считать, конечно, пустых бутылок, мутных шприцов и поблекших от влаги бумажек. Такая же картина ждала в санузлах, и единственное, что отличало их от спален, — битый кафель вместо ободранных обоев.

Молча и не сговариваясь, охотница и полукровка возвратились на первый этаж, обшарили гостиную и столовую. С нулевым результатом. Но вот загаженная кухня преподнесла приятный сюрприз:

— О, — отсалютовала Джейд, — добрый вечер, мистер Гилберт. И напарник.

У обоих — ни рук, ни ног, оба свисали с облупленных перил потолочных светильников и сочились, как мусорные мешки. Вместо лиц у трупов был пудинг, а из развороченных грудных клеток частоколом торчали рёбра. «А у нашего убийцы есть почерк», — подметила Джейд и присмотрелась.

— Так, — сказала она, приблизившись к одному из трупов. — Человек… и упырь. Интересно, кто из них был демоном: Гилберт или другой неудачник?

— Да не всё ли равно?

— И то верно, — Джейд потянула руку к разверстому карману куртки на мертвеце-человеке, как вдруг кончики пальцев закололо. Миг — и мускулы напряглись, точно канаты. Джейд вцепилась в плечи Чейз и утащила её в пространственный карман. Приземлились обе снаружи, на мокрую грязную траву — ровно в тот момент, когда потолок кухни с грохотом обвалился. Обломком перекрытия пробило мутное стекло.

Охотница перевернулась набок, скорчилась, её затрясло. «Нет времени! — Джейд дёрнула напарницу за плечо и подняла её на ноги. — Хоть бы не стошнило…»

Не стошнило.

— Еда! — в ворохе серого стекла из дома выскочили один за другим рожи с пятаками. Первая же разлетелась на куски, как тарелочка из глины, — от выстрела. В ещё одно рыло вошёл кинжал — по самую гарду.

— Стой за мной и прикрывай! — приказ вырвался изо рта лоскутом с рваными краями. Засвистели пули, с хрустом выбивая щепки из панелей, в которые попадали.

Джейд обдало жаром трёх демонических тел за секунду до погружения в карман. Выскочила она над упырём, прыгнула на него, свалив на землю, и продырявила горбатую холку. Руку обожгло жижей из демонических жил. Джейд волосками на коже почуяла когти у лопаток, ушами уловила свист воздуха. Выстрел — и нить оборвалась. Джейд метнулась влево, и упырь шлёпнулся рядом с ней. Кверху пузом, как жук, не забыв при этом брызнуть кровью Джейд на лицо и волосы.

Последний демон... «Будто бы последний», — подумалось Джейд; он мелькнул справа и мерзко чавкнул, упав мордой в грязь, — пальцы полукровки стиснули его лодыжку, как пресс, так что кости под шкурой сошлись и хрустнули. Он попробовал вырваться и обмяк, поймав пулю головой.

Стало тише.

— Куски вонючего… — Джейд встала, осмотрела Чейз — та была чуть бледновата, но на своих двоих держалась уверенно. — Карманы… С непривычки бьют по нервам. Ты как, Томми-младший?

— В норме, — охотница явно хотела сказать что-то другое, но слова встряли меж глоткой и губами, да так там и остались. — Ещё какие-нибудь…

Джейд прислушалась.

— Нет, — чутьё молчало. — Вроде нет.

Чейз осмотрелась и кивнула в сторону развороченного окна. Намёк был ясен: надо было возвращаться к Гилберту и напарнику, чтобы…

— Твою-то мать.

Кухня выглядела так, словно на неё обрушился со второго этажа табун мустангов. Кусок пола-потолка навис над трупами, почти полностью их скрыв под собой.

Чейз и рта не успела раскрыть (хотя намерение было очевидным), а Джейд похрустела суставами, устало повела плечами, схватилась за край балки и выдернула её из покалеченной конструкции.

— Сзади постой, — предупредила Джейд, поддевая глыбу и наваливаясь на рычаг. Мышцы вздулись под кожей. Пальцы побелели. Со скрипом «навес» поднялся. — Теперь тащи.

Кое-как Чейз, пыхтя, плюясь и матерясь, выволокла из-под завала то, что осталось от бедолаги Гилберта и его сообщника. Джейд медленно опустила плиту на пол, разомкнула гудящие пальцы и основанием ладони стёрла солёные ручейки пота со лба и век. Мясо на костях заныло, и заплакали покрасневшие ладони.

— Неплохо, — Джейд повернулась на голос Чейз, но не поймала её взгляд, поскольку охотница, сидя на корточках, уже принялась отворачивать заляпанную одёжку мертвеца. «Гилберта? Ой, да кому какая разница?» — отмахнулась от назойливой мысли полукровка и села с другой стороны, чтобы обшарить второго.

— Посмотри, — спустя минуту-другую Чейз подняла и протянула Джейд клочок бумаги. Визитку. — Антикварная лавка.

— Ты погляди, а. Какие эстеты. Были.

— Может, что-то значит, а может, нет, но… — Джейд несколько раз одобрительно качнула головой, — но наведаться стоит.

— Впрочем, сначала нам лучше бы отмыться и переодеться, а то вполне сойдём за антиквариат. Только что откопанный.

Чейз наконец осмелилась оглядеть свои испачканные шмотки и тут же скривилась.

— Поехали, — бросила она. — Заодно пожуём чего.

***

Отмываться решили в квартире Джейд.

Чейз заглянула в ванную и подняла бровь, серую от грязи.

— Стиралка? У тебя и стиралка есть? Скажи ещё, что с сушкой.

— Э, нет. Эта только стирает. На «посушить» я пока не заработала.

— Вот уж не предполагала, что...

— ...а никто не предполагает. Но папаша не оставил мне счёт в демоническом банке, так что, — Джейд нырнула в холодильник и выудила оттуда пару магазинных сэндвичей, — приходится работать.

— И где же ты работаешь?

— Где получится. На коробку со стиральной машиной насобирала на складе. Насобирала бы больше, но однажды поймала падающий столб и решила сменить рабочее место. Видишь ли, я как-то не придумала на ходу объяснение тому, как схватила шестидесятифунтовую дуру, летящую к земле, и как мне при этом не оторвало руку.

— Зачем тебе было его ловить?

Воспоминание хлопнуло. Скрипнуло. Охнуло, как и всякий, кто слышал, как лопнул трос, и видел падающий столб и прямо под ним — фигурку работницы склада. «Наклонилась, — вспомнилось следом, — завязать шнурок. Удар бы расколол её надвое».

Джейд села на край кровати. Пальцы смяли контейнер, выдавив из тонкого пластика жалобный хруст.

— А, случайно вышло. Ну, Томми-младший, — липкий перст покрутился, взболтав пыльный воздух, — чувствуй себя, как дома.

Поморщившись, Чейз поплелась отмываться. В дверном проёме она стянула куртку и осталась в безрукавке. Взгляд Джейд, прежде ленивый, даже вялый, мгновенно обрёл остроту, взлетел и впился в тёмные полосы и пятна на коже, которую не закрывала ткань. Из-под одежды зловеще выглядывали рубцы — борозды от когтей, и бугрились на плечах рваные полумесяцы — следы клыков.

— Ты же не думала, — Чейз застыла; она, видимо, поняла, что её рассматривали, — в наши ряды принимают с аттестатом? Или рекомендательным письмом?

Джейд помолчала, разглядывая рытвины шрамов. «Старые. Очень», — заключило зрение. Спросить хотелось о многом, но любой вопрос был бы столь же нелепым, как и попытка ковырять швы на ране, а потому вышло лишь глухое:

— Не думала... что охотников набирают в начальной школе.

— Не думала? — Чейз коряво, но очаровательно, как умеют только молодые наглецы, ухмыльнулась. — Это хорошо. Знаешь, как дед любит говорить?

Чейз повернулась. Без гримасы — к немалому удивлению Джейд.

— Как?

— Меньше надо думать, а...

— ...смекать надо больше?

Чейз хмыкнула. Жёлтый свет, которым была залита ванная, проглотила закрытая дверь.

Глава пятая. Чувство (прекрасного)

Лавка располагалась на Чарльз-стрит, а значит, нужно было пробираться в сердце города, которое билось, как настоящее, только вместо крови сердечная мышца Бостона гоняла по сосудам потоки людей и машин (и бесконечных, мать их, велосипедов) и насыщала городское тело бледным смогом вместо кислорода.

Искомая улица плеснула в лица гостий бесконечными вывесками. «Одёжка, выпивка… одёжка, — мысленно проговаривала Джейд, разглядывая надписи на фасадах, — снова выпивка. О, аптека. Хоть какое-то разнообразие».

— Такое впечатление, что местные жители только и делают днями напролёт, что наряжаются и пьют, ну и порой затариваются таблетками от головной боли.

— И наверняка, — покривила губы Чейз, — у каждого в квартире стиралка стоит.

— Ага. С сушкой. Нет, если я верно понимаю, жлобы с Чарльз-стрит, скорее, удавятся, чем отдадут лишний цент за воду, — сказала Джейд, и в тот же миг, как по волшебству, из-за поворота выбежал мужичонка в хорошем пальто, в дорогих «оксфордах» и с наброшенным на плечо мешком, полным шмотья. — Видала?

— Небось, в прачечной скидка выходного дня или что-то типа того.

Наконец в тени платана, между — кто бы мог подумать — очередным магазином одежды и витриной с винными бутылками показалась нужная лавка.

— Представлю нас я, — сказала Чейз, хватаясь за потёртую ручку двери. — И запомни, тебе нужны старинные открытки.

— Что, прости, мне нужно?

— Старинные открытки. Ну, знаешь, это такие штуки, которые люди дарят друг другу на праздники или… — Джейд подняла руку, мол, достаточно. — То-то же. Итак, открытки. Тебе надо отправить парочку домой. Ты иностранная студентка, приехала в Бостон по обмену. Сойдёшь за…

Она оглядела напарницу с ног до головы и довершила:

— …шведку.

— Так точно, детектив.

В лавке, сверху донизу заставленной старьём (а ведь ещё вилась поодаль лестница, ведущая на второй этаж), было шумно; у кассы топтались трое, переговариваясь между собой. Время от времени они громко спрашивали что-то у человека за кассовым столом, и получали сперва кивок и улыбку на смуглом лице, а после следовал ёмкий ответ.

Джейд вдруг бросило в жар. Её обдало горячим воздухом, как из открытой духовки, а в ушах зазвенело.

«Вот, — послышалось сквозь звон, — и… ты...»

«Я? Ты? Кто ты?» — Джейд попыталась ухватиться за ускользающий голос, но нащупала лишь разговор — работника и посетителей.

Заметив её и Чейз, почтительный человек повернулся к стеллажам и поманил кого-то пальцем, а когда из-за полок выбежала девочка лет десяти или, может быть, одиннадцати, шёпотом наказал ей идти к дверям и приветствовать покупательниц.

Джейд, разумеется, услышала каждое слово. «Язык знакомый, — отметила она про себя. — Что ж, попробуем выяснить на ходу».

— Доброе утро, — улыбнулось темноглазое чудо с чёрными косичками. — Я Петра, мэм, помогу вам, пока папа занят.

— Привет, — Чейз подхватила искру беседы, — я Мэйси, а это София. Ей точно понадобится твоя помощь.

— Selamat pagi, — поздоровалась Джейд. Девочка с недоумением уставилась на «Софию». — А. Ошиблась, да? Magandang umaga. Так лучше?

Улыбка снова украсила личико Петры и на сей раз — заговорщическая:

— Magandang umaga, София, мэм, чем могу помочь?

Джейд наклонилась, чтобы не возвышаться над ребёнком.

— Ты молодо выглядишь. Как так вышло, что ты уже устроилась на работу?

Юная «работница» пожала плечами:

— Папа — хозяин лавки, а я просто помогаю ему по выходным, так что это, наверное, не считается.

— Вот как. Ну что же, тогда обойдёмся без социальных служб. Видишь ли, Петра, я не отсюда. Хочу отправить открытки домой. Есть у вас старинные? С Бостоном?

Конечно же, таких открыток в лавке было море: с площадью, с церковью, с пристанью — выбирай любую. И Джейд выбирала, сидя в кресле, а Петра всё добавляла и добавляла разноцветные картонки в стопку на кофейном столике, пока Чейз осматривалась, делая вид, что интересуется латунными подсвечниками, то фонарями в восточном стиле, про которые Томми бы сказал, что это «бесстыдный новодел». Он называл так всё, что было моложе сотни лет. Даже Джейд.

Петра отвлекла её, протянув открытку.

— Посмотрите на эту.

— Да это же «Старый добрый Дом устриц».

«Похожую, кажется, Бенни отправлял матушке, — некстати вспомнилось Джейд. — Эх, Бенни…»

— И на эту посмотрите.

Стало тихо. Трое покупателей ушли, и отец Петры обратил внимание на прочих:

— Благодарю за то, что подождали. Хочется верить, из Петры вышла хорошая помощница.

— Замечательная, — Джейд поднялась. Хозяин лавки оказался ровно на голову ниже — не больше и не меньше, словно специально старался и выверял разницу в росте до дюйма. Было бы не так удивительно, учитывая совершенный порядок в буйном царстве антиквариата: Джейд казалось, что натяни она нитку перед, скажем, корешками на полке с редкими изданиями, и книги встанут ровно по этой нитке. — Я возьму эту, с Домом устриц. Сколько с меня?

— Пять. Включая налог.

— Не так уж и много, — протянула Джейд. «Но достаточно для того, чтобы отложить покупку машинки с сушкой», — мысленно прибавила она. Однако у кассы Чейз оттеснила её и положила на стол свежую десятку.

— Вот. За «Дом устриц» и за мою тоже.

В ловких пальцах блеснула открытка с прудом, лодочками и лебедями.

— Приятный жест. Впрочем, ожидаемый от приятной девушки, — слегка наклонил голову владелец лавки. Петра потянула его за рукав и что-то шепнула ему на ухо. — А, вот как. Мэйси, как я говорил, приятная девушка.

Чейз не успела пробубнить слова благодарности, как хозяина снова дёрнули за рукав. Отец Петры кивнул и взглянул на Джейд.

— И, полагаю хорошая подруга для вас, София.

— Неплохая, эм… я не знаю, как вас зовут.

— Ц-ц-ц, плохи дела с моими манерами. Александр. И смею заметить, что «неплохо» может звучать… жестоко, если его выбирают, чтобы описать друга.

— Ничего, — Джейд подмигнула «Мэйси». — Она переживёт.

Чейз ответила взглядом ребёнка, к которому на улице подошёл городской псих, дурно пахнущий и так себе одетый, и, само собой, предвещающий конец света из-за компьютерных игр, причём не когда-нибудь, а прямо-таки завтра. Джейд усмехнулась и опустила голову. Перед глазами мелькнул ярко-жёлтый лист ламинированной бумаги. «Поторговаться — 50 долларов, — гласило послание. — Рассказать про своего соседа, друга или родственника, который делает ТАКИЕ ЖЕ штуки, но лучше, и не продает, а дарит — 100 долларов. Рассказать о том, что ТО ЖЕ САМОЕ продаётся в Чайнатауне, но в десять раз дешевле — 200 долларов». Довершала список из четырёх позиций следующая: «Показать антиквариат владельцу либо его помощнице — бесплатно».