Разговоры с Иоанном Богословом о Концах

В 1980-м году я прочел «Зияющиевысоты» А. Зиновьева. И наступил, пожалуй, первый серьезный кризис в моихмозгах. Я как раз поступил в аспирантуру. Допускаю, что и тут – отец, которыйуже давно простил мне мое несогласие с его «курсом моей жизни» - как-то повлиялна Кайдалова… Я сразу после окончания университета – получил место васпирантуре. Видимо сошлось несколько обстоятельств, контекстов, линий судьбы…До Кайдалова – когда Политех только открылся – кафедрой философии заведовалФ.Ф. Вяккерев. Его и сменил Кайдалов. А Вяккерев – стал заведывать кафедрой вПитерсом университете… Он и стал моим «научным руководителем». Ему я и сказал –ПОСЛЕ Зияющих Высот – что глубоко подавлен и разочарован в философии, и не хочуписать диссертацию… Федор Федорович сказал: «Сергей! Отнесись к своейдиссертации как к простой квалификационной работе. Про правду и настоящее – утебя будет время подумать и все понять – но: ПОТОМ!» И я согласился спредложенной формулой. Сегодня я понимаю, что тогда я и перешел на ступеньку,на стадию МОДЕРНИЗМА. Вышел из КЛАССИЧЕСКОГО понимания отношений междуфилософией и реальностью – в неклассическое, в стадию модерна – почти как и вистории искусств…))) Изображение – это не обязательно реальность. Хотяизображается именно она. Реальность – это то, что должно быть улучшено визображении…)))

Я писал диссертацию по философииматематики. И, значит, исследовал и историю методологии. То есть арсеналсредств доступа к реальности, исследовал соответствие между образцом иизображением. Это были хорошие опыты! Именно «история методологии» - дала понимание,что и тут есть цепочка концептов – от «позитивизма» (первого, второго) - вплотьдо пост-позитивизма и советской его версии – «СМД-методологии Г.П.Щедровицкого»… Через месяц после смерти Брежнева – я защитил диссертацию пофилософии математики. А с 1983 года - стал ассистентом на кафедре у Кайдалова.Мне было 30 лет. И я не был ни коммунистом, ни комсомольцем - я был сам по себеи шабашник по духу!

Кайдалов – хороший руководитель.Он допускал, что каждый философ имеет право на свою философию марксизма… Ужепотом я узнаю, что на кафедре в аспирантуре учились сотрудники КГБ, чтонекоторые из моих знакомцев-коллег делали «заключения» для «органов», которыепреследовали разного рода «диссидентов», в том числе и «религиозных». Я узналоб этом много позднее – в ситуации со своей дочкой, когда бывшая аспиранткакафедры Таня Бузова – предложила помощь в размещении моей дочки в ЮжнойАмерике, якобы в каком-то отеле… Потом оказалось, что она уже – Полозкова, чтоона и сдала каких-то «экстремистов» из Пермского университета как агент – и техзакрыли на какие-то реальные сроки… А нынче она – генеральша из МИДа.. и хочет отменя 10.000$ за опеку над моей дочкой…

В 1990 году Кайдалов сказал мне:«Пришла разнарядка. Тебе нужно вступить в партию» Я поначалу ответил: «А я и нехочу уже!» Он сказал – тогда придется покинуть кафедру…((( Так я и сталколлегой Миши Кацнельсона – «замом по идеологии». Поначалу мне казалось(недолго): «Ну, вот, ты же хотел!»?» - ДЕЙСТВУЙ! Но я посмотрел в мутные глазана собрании коммунистов и понял, что НЕ ЗДЕСЬ и НЕ ОТСЮДА!

Студенты? Я, знаете. Рассказывалим про ПОНИМАНИЕ. Про то, что нельзя понимать одинаково, про то, что нужнасмелость и сила для понимания, что я показываю им только ОДИН фрагмент, одинспособ – удобный и простой, но, чтобы понять СВОЮ судьбу – придется найти исвой способ… Это был такой, я бы сказал, марксистский модернизм… Особенноя стал «модничать» - после того, как освоился в ИГРЕ, попал в ОДИ Щедровицкого– в 1987 году… Сегодня я бы сказал, что заход в «методологию» - дал мне новый инструмент пониманияреальности. Да, к тому же – технологию преображения некоторых ее фрагментов –заводов, профсоюзов, предприятий. Я научился «попадать в мозги» и управлять«принятием решений». Сегодня я бы назвал эту свою фазу «позитивизмом»…Сразу после моего модернизма…))) Ядром стало понимание и трансляция его –относительно СИТУАЦИИ. Любой. И форматы построения возможной траектории выходаиз текущей ситуации в другое будущее. Тоесть ВЫХОД? ЕСТЬ!

А потом начался периодпост-позитивизма. Задачка моя приобрела другой формат. Если в Играх и лекциях –я рассказывал людям про что-то, то ПОТОМ, после 1992 года – я понял, что поране рассказывать, а ДЕЛАТЬ. Типа: если ты знаешь – КАК? – ИДИ И СДЕЛАЙ! МЕНЯЙМИР! А не ПОНИМАЙ! Понимаете?

МЕНЯЙ, А НЕ ПОНИМАЙ – оказалосьслоганом пост-позитивистским. Не рядом с жизнью – а внутри нее! САМ. Сам меняйи сам же – понимай. Не понимай чужое. Понимай свое!

В моей картине мира – произошласепарация. Миры разделились. Времена: тоже. Один – мир помимо меня, вне меня,объективный, независимые – к которому я могу быть равнодушным – поскольку я егоне могу изменить… Второй мир – мой мир, мир моих чувств, мыслей, эмоций, целей,действий, смыслов, памяти, намерений, судьбы, жизни, соседей, родных,партнеров, спектаклей, ролей, демонстраций, правды и неправды, чести и совести…и пр. и т.д. Третий мир – это мир моих мыслей – о том, чужом, не моем, внешнеммире, который я могу как-то попробовать поменять… Четвертый мир – это мир моихмыслей про то, как я сам мыслю и могу это делать… Пятый мой мир - оказался миром моего времени: я понял, что яЕГО – ВРЕМЯ - ДЕЛАЮ САМ! Время мое: МОЕ!... В шестом мире: все соединилось,слиплось, составилось в картину – в экспозицию. Которая, как оказалось, можетменяться!

В 2017 году моя старая жизнь:закончилась. Я понял, что не нужен людям. Что не должен никому ничегорастолковывать. Что я – вредное животное. Которое лишает людей, доверившихсямне, покоя…((( Что я … несвоевременен… Что сделал заскок во времени, заступ, запрыгнулне туда, зачем-то попал в будущее – возможно и не реальное…: промахнулся…(((

Правда, сегодня мне хочетсяверить, что, перебравшись на другую сторону своего Стикса, своего Армагеддона –я снова попаду в свою следующую «жизнь»! Не знаю, как ту мою жизнь ПОТОМ –красиво назвать?...)))

Хотя, похоже, я уже исформулировал: EXS-ССР…)))

Марксизм же в моей голове тожепрожил несколько периодов – и классический. И неклассический, и в фазу модерна,и в фазе пост-модерна был… Вот, сегодня добрался до понимания СЕЗОННОСТИ! Тоесть МОЙ марксизм: закончился. Отчасти – он потерпел фиаско, обанкротился… Онне везде, не во всем мире, не вообще умер – и его смерть – совсем не повод всехубеждать в том, что «марксизм – мертв». Это же повод заняться тем, чтобы понять– КАК, ЧТО и КАКИМ ОБРАЗОМ – возможно ПОСЛЕ? ПОТОМ?!

И да: должен ли я кому-торассказывать про это? Или ПОСЛЕ КОНЦА – это: тайная доктрина?

Глава 21

НА ПОРОГЕХРАМА

Пасха, 2021год.

Платон: О! Ты снова здесь, ИБ! Давненько не виделись… Мы тут стоварищем Акинфием обсуждали «Некоторые вопросы Веры» без тебя, а раз уж тыявился – скажи, Бога ради – а где ты проповедовал? Когда стали строитьспециальные сооружения? Когда появились первые храмы?

Честно сказать, мнеэтот вопрос никогда не приходил в голову. Мне самому тоже приходилось проповедичитать. Только мои – назывались лекциями. Сейчас я понимаю, что то – у меня –была вера. Только моя вера была названа наукой. Я приходил на порог «института»,заходил в аудиторию – а там уже расположились амфитеатром – неофиты-студенты. Итут я должен был им рассказать, что Бога нет и всякое такое же. А импредлагалось – поверить мне.

А потом – летом, япутешествовал по стране (она тогда называлась не «Россия», а «СССР»). Илюбовался храмами. Русские Владимир, Суздаль, Вологда – города, где сохранилисьстарые православные храмы. В потрясающих местах… И, знаешь, я только сегодняпонял – меня осенило! – что есть какое-то мощное душевное чувство, порыв,трепет, когда ступаешь на порог храма. Не то предчувствие. Не то ожидание. Нето – восторг. Недавно узнал, что первый храм «на Руси» - появился в девятомвеке!

ИБ:

Ты прав, о мудрейший из мудрейших, Платон! Я проповедовал без храма… Мыс моим товарищем – Прохором - однажды поняли, что следует подниматься выше,если хочешь приблизиться к Богу. Однажды мы взошли на холм и там Бог и явилсямне – на третий день моих к нему обращений… Так что – да: не было в мои временахрамов. А ежели ты хотел близости к небесам – надобно было взойти в «гору»… Апотом я попал на свой Патмос, на остров. А там – пастухи, бедные люди – откудау них силы и деньги – чтобы построить храм? Остров – это же такое возвышение вморе? Как гора. Так что и на острове – я был под Богом… А церкви? Остров былмоим Порогом…

Что касается самого наименования храм, templum, то оно вошло вупотребление около 4 века, ранее так именовали язычники свои места, гдесобирались для молитвы. У вас, православных христиан, храмом называется особоепосвященное Богу здание, в котором собираются верующие для получения благодатиБожией чрез таинство Причащения и другие таинства, для возношения молитв Богу,имеющих общественный характер… Вы же большую часть жизни – живете «в снегах»! Акак молиться на сугробе? В мороз… Хотя, конечно, Бог слышит каждый голос –откуда бы он не звучал…

АКИНФИЙ: Вот, слушаю вас, братцы, и удивляюсь. Совсем недавно –приснился мне сон. Позвольте, расскажу!В том сне -

Платон стоял на берегу перед ним был океан он ощущал всем своимэллинским существом полноту жизни и в этом ощущении он был он жил он былсоздателем и океана и той наполненности которая именно им и была там Акинфийпогрузился в дыхание оно совпадало с движением волны он понимал что все этотолько данность что с дыханием правильным дыханием он становится собой океанказался Платону совершенным но что-то указывало что это совершенство это конецэто смерть Акинфий дышал и слегка менял длительности вдоха и выдоха он сдвигалокеан создавая его набросок он переживал проживание и так стояли они каждый поразному пытаясь или не пытаясь без цели сшить разрозненность элементовреальности или отстраниться от всякого действия Платон называл это побегомокеан сменился на мегаполис по улице шел поток людей а они стояли как камни какстатуи бездвижно присутствуя отсутствуя чувствуя физическое тело и не чувствуясамости они стали пустотой сквозь которую течет мир ветер где он обитаетпочему-то он вспомнился и не мир течет сквозь них а ветер тело устает но оноустает когда ты потерял ветер когда мир толкает когда толпа задеваетдиссоциация радикальная успокаивающая ум успокаивается исчезает боль естьтолько дыхание материальная оболочка растворилась ветер и дыхание нет воли пассивностьостраненность наблюдение страх не связывает больше тела потенциальная агрессияне страшна нет тела есть невозмутимость Платон летел над витебском Акинфий былэллином мегаполис сменился залом они слушали пустоту четыре минуты тридцать трисекунды звучания чистая потенция ничто в этом пространстве было дыхание океанаи потоки людей мир звучал тишиной сокровенной природы ветер уносил действие исознание на их месте царил не ум чистое действие Акинфий и Платон были всоглашении ради жизненности они не нуждались в фиксации формы объекта и формыунес ветер процесс ветер давал возвращал присутствие они возвращались в океанони безмолвно стояли на берегу океана и это стояние было то ли полетом то липадением.

Акинфий, Платони Иоанн Богослов. Эти трое содержательно общались сквозь время и пространства.Содержание их разговоров относил ветер. Летали чайки. Шумел океан. Море, мир,пустота. Конец земли. Заходило солнце. Было очень красиво. Сумеречное сознание…

ПЛАТОН:

Михалыч! Мощно! А где же в твоем сне запятые? Где – знаки препинания…?

АКИНФИЙ:

Дружище, разве ты во сне – пишешь на бумаге? Сон – он же на пороге! Он– перед твоим пробуждением. Ты же и сам – часто говоришь, что во сне получаешьоткровения, что-то важное понимаешь. Но твое же понимание – там, во сне – онокак на пороге! Пробуждаясь – если ты еще помнишь про свое проникновение в сутьчего-то, если ты еще помнишь тот Свет-на-пороге: то и бежишь к листу бумаги, ккомпьютеру – торопишься записать. Запятые появляются потом. А откровение ипросветление: они – без запятых. На Пороге – есть Свет и Слово. Нет суетызапятых..

ПЛАТОН:

Ух ты! Михалыч! Ну ты мужик!!! Спасибо тебе!!! Я только сейчас понял,что Порог – это у меня всегда переход, перелом, перегиб, переступ, приступка –вот перешагнешь и: попадаешь в другое место и время своей жизни. В новоеОткровение и Ясность. В новую свою Душу. На пороге Свет ее омывает, очищает,просветляет. И ты: снова готов переносить жизнь… И возвращаешься обратно –тоже: через порог!

ИБ:

Парни! У вас жетут – неподалеку от Перми – есть чудесный храм-на-горе! Гора называется Белая иместо – Белогорье… Не бывали?

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Петр Михайлович Королев На Пороге Портала

Дорога никогда не бывает прямой. Она всегда состоит изучастков, который имеет начало и конец. Конец – не совсем правильное слово, оноговорит об окончании начала движения, но находясь в определенный момент на этомместе, ты понимаешь, что здесь дорога поворачивает. Что нужно остановиться,войти в катастрофу движения, в смятение духа. Куда идти дальше, куда повернуть,куда идет, пойдет, должна пойти дорога.

Собственно, про эти еще не развилки, а только априорночувствуемые ожидания поворота эти истории, написанные в импровизационнойманере, и в основном без плана. Поворот привычного движения в какую-тонеизвестность означает, что мы выбираем продолжение и тем самым как бы сжигаеммосты. Мы уже никогда не возвратимся в начальную точку. И продолжение может, ачасто так и случается, проходить в каком-то другом пространстве. То естьповорот всегда скачкообразен и ортогонален предыдущему участку. Вот ты в началедвижения, в каком-то реальном – в причине движения, в одном единственном одномместе, ничто не предвещает ничего, но как вылетает снаряд их пушки, так и тысделал первый шаг, начал движение, оставляя реальное за спиной.

Реальный один, ты начинаешь осознавать, что в дороге ты ужепутник, странник, ты уже не тот, что был там, в начале всех причин. Движениеделает тебя определенным, и тайна движения и пути формирует в тебе что-тонеизвестное, незнакомое, мистическое (гностическое или трансцендентальное). Тыне знаешь куда идешь, и не будешь знать до первой катастрофы. Да и в той точке,когда ты потерял дорогу, ты тоже не будешь знать своей цели, цели твоегодвижения, более того, ты даже не будешь знать и помнить тот уже пройденныйпуть.

Единственное, что ты можешь осознать, что ты одинокийпутник, что реальное отступило, что произошло какое-то оскудевающееопределение, ты остался без документов, удостоверяющих твою сущность .Единственное, что ты приобрел, это видение – ведение в своей сути. Первыйучасток пути, таким образом, начался как реактивное движение, причина движения,единое и реальное, осталось позади, но также началось движение в своемматериальном субстрате, преодолевая землю, в которой нет места человеку. Этодвижение иного рода, оно как инверсионный след, но оставляемый не сзади, асбоку. С какого боку, спросишь ты.

С того, где нарождается мир, тот материальный мир, которыйлюбит себя ограничивать, и в котором с неизбежностью воспроизводится отношениегосподства, самодовольства и лукавого мудрования. Этот мир не имеет близости спутником. Есть лишь открытое море, экстерриториальность «у берегов» человека,даль без близости. Эта внешность инверсионного следа, ее эллины называли словом«хора», доистория, невыразимая целостность путника до встречи с первойкатастрофой, утратой пути.

Когда отсутствует представление о зеркальном отображении. Ясказал про инверсионный след, как у реактивного самолета, только этот следнаправлен в бок. Но таких инверсий две. Вторая инверсия исходит от движенияпутника, от его необратимого продвижения по дороге, которая еще и дорогой можетназываться условно.

Два направления, две сущности движутся своими траекториями.Странник приходит к катастрофе утраты пути, реальное, освобожденное из единогодвижется к катастрофе философского решения, а ангелические сущности путникадвигаются к философской достаточности, к тому, чтобы необратимость путипотом обратить в состав философского решения.

Итак, мы в катастрофе утраты пути, мы не помним причины иреального исходного своего состояния, которое и не состоянием было, а быловсем. Куда идти, когда мы сожгли за собой мосты, получив взамен видение,зрение, способность видеть невидимое. И слышать неслышимое. Мы поворачиваем иначинаем – тут нельзя сказать продолжаем, хотя если подняться (смешно, не можетмуравей подняться выше плоскости своего блуждания)… Где-то на пределедосягаемости зрения и слуха мы можем созерцать сферы, сфероподобные облака, ониплывут… Куда? В том же направлении, куда, скорее всего, направлялись нашиангелические инверсии.

Дорога не может быть прямой, она не может быть на однойповерхности, полет дорогой не считается, но пусть тень, наша тень, от полетастанет «продолжением» нашей дороги. Выйти из катастрофы нам помогло решениеповернуть, скажем, вправо. Вправо – это условное, для определенностиповествования, направление, хотя под этим «вправо» может скрываться отчаливаниелодки от суши и направление ее в море, и путник становится одиночныммореплавателем, море вторгается в теорию, а лодка становится тем, что оставляетчеловека живым.

Мир, по-прежнему, в стороне. Наш путь пролегает в обходмира. Мир господства для своего воспроизводства создает и поддерживаетфилософию (в множественных своих инструментальных и производственныхпроявлениях), разделяет человека на народы и формирует в них региональноемышление. И задает критерии философской достаточности. Все эти три вещиобеспечивают философское решение. Собственно мир и есть оно, сердце этого мира,- философское решение, которое, в свою очередь, питает и философию, ирегиональную мысль.

Но свернем свиток мира, пусть он будет свитком. Но проходямимо (на лодке), или пролетая над ним, мы чувствуем его присутствие, дыханиемира, оно наполняет парус нашей лодки. Человек заражается «радиоактивной»субстанцией этого дуновения, этого ветра, происходит формирование сознания (о,этот неизбежный дуализм, и зачем мы повернули направо?!)

Сменив направление человек на своем пути, «устаревает»,чистое зрение сферы деформируется, порождая в нем то чувствилище и вместилище,которое наполняется энергией мысли. Мывышли за пределы «полиса» (мира), приближаемся к границе его «хоры». Мы близкик следующей катастрофе.

Эта катастрофа универсализации. Все кончилось. Наделенныесилой мысли, властью мысли, ее энергией, ты снова оказываешься на пороге.Чего-то неизвестного и неистового. А чего именно, не знаешь и знать не можешь.Потому что не обладаешь еще этим инструментом. Единственное, что ты можешь, этовоображать, работать с априорным, этим клоном мысленной мощи.

Ты уже готов выйти их кокона универсалии. Куда? Вправо,влево? Какие все-таки банальные эти навигационные знаки! И ничего с этойбанальностью не поделаешь, что бы ты ни придумал. Ну, пусть на этот разповернем влево. Хотя это «влево» вполне может означать что ты оседлал время,временное измерение. А что в этой филофикции главное? Будущность. Тыумер или еще нет. Еще есть, дан, шанс на то, чтобы что-то решить.

Но мы про путь. Этот наш рассказ про дорогу, которая никогдане может быть прямой. Она не может быть идеально эллиптичной. Ха-ха, но это жене дорога в привычном смысле. Согласен, не дорога. Но какое-то слово нужноиспользовать. На предыдущем участке пути мы говорили про мир и почему-тоокрашивали его философским цветами. Можно сказать, что мы отождествилифилософию в разных ее изводах и языках и мир. Сейчас мы вырвались из мира, мысвободны в своем дальнейшем движении. (Как будто мы были не свободными на предыдущихучастках). Да, мы были не свободны, нас томила гравитация мира. Сейчас мывосхищены другим, - грацией. Раньше мы сопротивлялись миру и его гравитации.Сейчас после катастрофы и восстания мы изобретаем не-философские суждения иутверждения.

О, этот блаженный момент! Ты на пути открытия-без-горизонта.Будущее без футурологоса манит своей притягательной силой, какмежпланетное пространство манило и притягивало мысль Константина ЭдуардовичаЦиолковского.

Какой он, этот путь? В книге мы пытаемся наметить некоторыемоменты подобных изобретений. Хотя, эти изобретения носят характер догадок,априорных суждений. Но мосты сожжены. А движение продолжается.

Или это уже не продолжение, и это уже не движение!?

Глава 23

ПРЕДИСЛОВИЕ

НА ПУТИ КХРАМУ: О ФИЛОСОФСКОЙ ДОСТАТОЧНОСТИ КОНЦА

Сегодня – 24 февраля2026 года. Скорбная дата. В этот день – который год подряд – я вспоминаю СВОЮРоссию. В до-российские советские времена, году в 1986м, сразу же – в первыйгод «владычества» Михаила Горбачева, я (тогда доцент кафедры философии,кандидат философских наук) – до этого изъездивший всю ТУ страну в своистуденческо-аспирантские годы в летних «шабашках» ( мы строили все подряд – отжелезной дороги – до коровников и жилых 2х-квартирных сельских домов): мы смоим товарищем по кафедре Володей Железняком рискнули предоставить себе отдыхлетом и поехали на велосипедах исследовать неизвестную нам «русскую Россию».Мне? Мне было 34 года…)))

Оказалось, что мыбудем это делать в дальнейшем три года подряд. Каждый год – проезжая по новомумаршруту свои 1200-1500 километров. Проезжая каждый день – через ПАРУ городовна 100-километровом отрезке пути. Мы осматривали местные храмы, монастыри,музеи, пейзажи, реки, озера, памятники, крепости… Сегодня в памяти –сохранились эти «дорожные сюжеты»: вот мы едем к цели, вот уже – подъезжаем кцели, вот мы на пороге…, а вот уже и «вошли в храм». А потом: трепет –послехрамовый Свет. Потрясение. Дышится полной грудью. И хочется помолчать…

Мы, конечно, всю зимунакануне своей первой экспедиции – «готовились». А надо сказать – в 1986 году –это сегодня кажется невероятно! – интернета не было (как и компьютеров,социальных сетей, электронных библиотек, «гласности», «свободы» и прочихпривычных фишек Другого Тысячелетия…))) Так, редкие путеводители – советскихвремен: тоненькие книжечки … «о том о сем»… Ведь в советские времена«путешествия» не предполагались. Куча закрытых территорий. Множествомонастырей, освоенных в системе ГУЛАГа, ФСИНА, КГБ и т.д. Такое … «чрево СССР». «Ой, Вань, гляди какиеклоуны!...»… Высоцкий пел про ЭТО, а мы – натыкались «по дороге» - то на одинмонастырь с кельями-камерами и свинарником в алтаре, то на другой забор: покаеще не «освобожденный» от «присутствия». Сегодня я вспоминаю те впечатленияКОНТРАСТА, КОНТРАПУНКТА, СИМФОНИИ – вот «монастырь-свинарник: помнящий о всехЗК», а вот - «монастырь: святилище духа и света».

Я, доцент-марксист до мозга костей и пяток: не умел молиться, не верилв Бога, не собирался на Тот свет ... впитывал эту СВОЮ страну как множествоконтрастов, как родину диалектики – где Навоз и Свет: рядом, вместе, друг подледруга – поблизости от ДУХА. Моего, в том числе…

Я не адепт спорта. В 1986 году у меня не было еще автомобиля. Свойпервый аппарат я приобрету в 1998 году… Странным образом – путешествие навелосипеде очень напоминало путешествие пешком. Все видишь, Ветер – в ноздри.Как и дождь. Трафик – не сравнить с сегодняшним! Можно легко свернуть натропинку – ведущую к храму, подкрасться со стороны потрясающего «ракурса»… И да– никаких «навигаторов»! Такое спортивное ориентирование «на местности»… Еще жев те времена совсем непонятно было: кто здесь жил, страдал, летал, умер,похоронен…? Так что дорога была полна неожиданностей! Господи! А вот и Таруса!Та самая? Вотжеж чудо!

Я помню и запомнил навсегда свой первый шок от КАЛЯЗИНА (мы оттуда –стартовали в первый раз, отправились в первый свой поход): колокольня –посередине воды! И мощеная булыжником местная улица – ведущая в реку… Вот такартина для меня и стала первым образом, первой метафорой моей неизвестной мнеРодины… Тот первый непонятный Портал – это не обрыв, не пропасть, не ворота – авот так – бессмысленно и безнадежно: булыжники – уходящие в воду… Конецсоциализма только еще набирал силу! До Конца оставалось ... 5 лет. Никому и вголову не приходило «планировать», «проектировать», «понимать»,«рефлексировать». Я сам? Играть я начал в 1987 году. Да, сразу – проникся!Ошалел и удивился. Кончилась моя привычная школьная «рефлексия», «история»,«жизнь», «судьба»… Я вошел в новую судьбу – прям как по той непонятной булыжноймостовой – в омут новой жизни… Портал – это же не только Ворота или обрывы,пропасти или звездное небо над головой, какой такой в советские времена –«моральный закон»? Кант: это – книжка. А не Вход в Иной мир. Так что – омут:это тоже – Вход, тоже – Портал. Бессмысленный и безнадежный: «он – уважать менязаставил», этот Калязинский Портал. И? «Лучше выдумать не мог»?

Этот Калязинский омут – потом много раз Превращался, преображался: всюоставшуюся жизнь - меня преследовали эти мои «попадания» в ворота. Однако,только после 2017 года – я залез в поисковик, нашел «классическую работу»Иоанна Богослова – про финальный Конец, финальный Суд, конец Пути – изадумался. Почему же в моей жизни – были и омуты, и тупики, и воспарения, идвери – открывающиеся в одну сторону, и смерть, и любовь, и конец семьи,частной собственности и «государства» - а у Иоанна Богослова – всего лишь ОДИНКонец?! Мне понадобился внятный собеседник – соавтор исследования Концов…%:Петр Михайлович Королев – поживший уже умник, н6апонимавшийся и собравшийся…Товарищ, который – как и я – истратил всю свою жизнь на то, чтобы вокруг былочуть больше умных людей, с пониманием и счастьем в жизни и судьбе. Он – как и я– промахнулся и, в ожидании смерти – кормил кошек и танцевал: почти как и я!Кто может быть лучшим собеседником – если ты собрался писать книжку про то, что«для читателей старше 70»?!