Кровавый дождь. 2. Путь к искуплению

Зорька лишь помотал головой и отвернулся, но, вздохнув, тихо произнес:

– Даже если бы и захотел тебе сообщить имя того, кто первый раз открыл врата Ада, я не знаю его.

Выйдя на улицу, Михаил прикрыл глаза. Ласковый ветер забрался под мантию и охладил его пылающее сердце. Он был уверен, что в Совет Святой земли затесался предатель. И если членов Белого Света им удалось найти, то с Советом все сложнее: они были неприкасаемы, а Михаилу не удалось найти хоть одно достоверное доказательство или свидетельство, что кто-то из них был замешан в открытии врат Ада.

Но кто-то же проводил первый ритуал?

Заложив руки за спину, он побрел по дворикам, пересекая Эль-Гаар.

Проходя мимо тренировочного поля, подсвеченного голубым сиянием мантр, он услышал характерные звуки – было уже поздно, но рекруты тренировались. Один из них яростно бил ногой по деревянному манекену. Михаил обратил внимание на движения и приемы тхэквондо и понял, что на поле тренировался Азамат. Он был хорош: не просто так он получил черный пояс по тхэквондо, правда, против демонов он по большей части бесполезен.

Улыбка скользнула по губам Михаила: он гордился молодым поколением гвардейцев. Но сразу же посерьезнел – Азамат был братом берегини, а он обещал защитить его.

Азамат, весь мокрый от пота, повернул голову – капли с волос рассыпались жемчужинами – и заметил его. Разом он вытянулся в струнку и приложил руку к груди, как и все остальные рекруты.

– Вольно. Я здесь для тренировки, не более. – Михаил скинул мантию и закатал рукава белой рубашки.

Благоговейные взгляды цеплялись за него: главэкзорц, обладающий древнейшим демоническим мечом, главэкзорц, выживший после встречи с самим Владыкой Ада… Его репутация опережала его самого.

Он должен был уберечь Азамата и его сестру, но так получилось, что в названом брате берегини проявилась сила экзорцистов. Больше Михаил не мог оттягивать его назначение.

– Рекрут Азимов, поможете мне?

Тот изумленно расширил раскосые глаза.

– Конечно.

Не без волнения он вышел вперед. Михаил поклонился ему, как это было принято между дуэлянтами, тот поклонился в ответ, и они встали в стойки напротив друг друга и вызвали сковывающие мантры.

Тело Михаила закостенело от постоянного сидения. Он дернулся в сторону; синяя мантра слетела с руки, но Азамат юрко увернулся и ударил в ответ. Мантры летали, вспыхивая и угасая. Это были слабые сковывающие мантры, используемые только в тренировочных целях. Они не вредили человеку, а при попадании вызывали лишь онемение конечностей.

Азамат давно был готов к полевой работе. Всеми правдами и неправдами Михаил оттягивал момент его назначения, но больше тянуть не мог. Он лично его тренировал, и по Святой земле уже шли слухи о его чрезмерной опеке над одним рекрутом. Вопросы о том, кто такой рекрут Азимов, слышались отовсюду, хотя пока Михаила об этом никто не решился спросить.

Азамат хорошо владел своим телом. У него была прекрасная реакция.

Тут он увернулся от мантры и неожиданно для Михаила, упав на землю, сделал кувырок и ударил сам. Михаилу пришлось припасть коленом к земле, чтобы мантра не попала в него.

Азамат горел желанием начать наконец действовать. И не было причин оттягивать его назначение.

Но что будет, если он пострадает? Каждое задание было сопряжено с риском. Что он скажет Нине?

– Молодец. – Михаил выпрямился и отряхнул брюки от пыли.

– Служу Святой земле.

Главэкзорц подошел к нему вплотную и, похлопав по плечу, произнес заветные для каждого рекрута слова:

– Завтра заступаешь на службу. Ты готов. Да пребудет свет с тобой, лейт-экзорц Азамат Азимов.

Тот возвел на него глаза – удивление подчеркнуло его молодость.

«Ему всего девятнадцать лет», – с грустью подумал Михаил. Но Святая земля потеряла слишком много экзорцистов за первый год, и восполнять потери приходилось совсем юнцами. Он тревожно улыбнулся, предчувствуя, что предстоит трудный разговор с Ниной.

Под тусклым взглядом Михаила Азамат радостно воскликнул:

– Спасибо, главэкзорц! – И, поклонившись, попрощался: – Да не поддайтесь тьме.

«Да не поддайтесь тьме», – голоса рекрутов взлетели к небесам.

Михаил зашел в колоннаду. Ноги замедлили шаг, и он обернулся, смотря на юношей. Рекруты сбежались к Азамату, поздравляя и хлопая его по плечам – это было к удаче получить повышение следующим. Все рекруты жаждали приступить к службе, но понимали ли они до конца всю опасность?

Фифа, местная кошка, словно бы почувствовав его смятение, потерлась о его ноги и громко заурчала. Он наклонился и, почесав ее за ухом, задумчиво произнес:

– Что-то мне тревожно…

* * *

Азамат в один глоток допил остатки пива и бросил жестяную банку к остальным. От хмеля шестеренки в голове двигались с трудом, словно заржавев.

Это было его любимое место на Святой земле. Он сидел на черепичной крыше одного из старинных зданий. Приглушенный свет растущей луны разбрасывал всюду серебряную пыльцу, а зарево от Эль-Гаара придавало небу голубое свечение, лишая его звезд. Белые фонари ярко освещали улицы, и казалось, что небо и земля поменялись местами. Здесь, на крыше, было тихо. Только он был нарушителем этого вселенского спокойствия.

Азамат откинулся на пологую крышу и прикрыл глаза рукой.

Еще недавно он, держа Дару на руках, смотрел на почерневшее от Кровавого дождя небо, бежал, преследуемый тенями, прятался в подъезде, размазывая слезы и кровь по лицу, и молил Дару не плакать…

Но теперь он не беспомощен! Теперь он – гвардеец Святой земли! Официально.

«Папа, мама, вы гордитесь мной?»

Отняв руку от лица и найдя глазами едва видные звезды, он в который раз осознал, что это небо никогда не станет для него родным. Чужое небо, чужая земля… а он так скучал по дому.

Тут Азамат услышал шум.

– Кто здесь? – вскинулся он.

Глаза, привыкшие к сумраку, разглядели женскую фигуру в огромном пуховике. Она приблизилась, и показалось, что сама богиня спустилась к нему: красивая до умопомрачения молодая продавщица из местного продуктового магазина. Ирма – так ее звали. Азамат уже давно был влюблен в нее, и только ради нее он приходил на эту крышу.

Ирма уперла руки в бока и произнесла полушутя-полугрозно:

– Что шумишь и крышу мне здесь ломаешь?!

Он широко улыбнулся:

– Прости.

Ответная улыбка не заставила себя долго ждать. Ее белоснежные зубы почти светились, а длинные черные волосы до талии лежали на плечах и спине подобно шелковому пледу.

Ирма ловко, словно воздушная акробатка, раскинув руки в стороны, подошла ближе и села рядом. Тонким изящным пальцем она указала на нетронутую жестяную банку:

– Это для меня?

Азамат кивнул и c характерным звуком открыл ей пиво – немного пены выплеснулось на руку; он смахнул ее и протянул ей банку. Она приняла ее и довольно откинулась на локти.

– Сегодня был такой тяжелый день. Как хорошо. Представляешь, туристы перевернули холодильник с напитками. До сих пор не понимаю, как они умудрились? Я полдня убирала магазин после этого. А директор, козлина, сказал, что теперь вычтет стоимость разбитых бутылок из моей зарплаты…

Она гневно взмахнула рукой и расплескала пиво.

От радости язык Азамата свербел, и он не выдержал, перебив ее:

– А у меня есть хорошая новость.

В ночном свете глаза Ирмы блестели, подобно звездам.

С ней они познакомились на этой крыше несколько месяцев назад, когда он получил очередной отказ в назначении, напился и стал кричать в небо. Она вылезла на крышу, ведь была поздняя ночь и он мешал ей спать. Но вместо того чтобы ругаться, Ирма присоединилась к нему.

– Только не говори, что ты получил допуск! – восторженно воскликнула она. Азамат горделиво кивнул, и она сразу же погрустнела: – Значит, ты пришел попрощаться?

– Между заданиями я буду возвращаться, – постарался он успокоить ее.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра утром.

Новость пробежала между ними, словно черная кошка. Ирма отпила пива и посмотрела вверх.

– Понятно.

Азамат протянул ладонь, чтобы накрыть ее руку. В своих мечтах он представлял, что, получив назначение, наконец признается в своих чувствах. В школьные годы он два раза целовался с девочкой, но более серьезных отношений у него не было, поэтому с Ирмой он все не мог решиться на первый шаг.

И вот. Идеальный момент.

– Ходит слух, – заговорила она неожиданно. Он быстро отвел глаза и убрал руку, – что берегиня возродилась. Ты думаешь, это правда?

Уголки губ Азамата скользнули вниз. Он разом растерял всю веселость.

– Не знаю. – Холод заледеневших слов ударил по ушам даже ему.

– Прости, я не хотела лезть в дела Эль-Гаара. Не пойми меня неправильно.

– Все в порядке, – поспешил он исправиться, но волшебство вечера безвозвратно рассыпалось.

Посидев еще немного, он сослался на то, что должен собрать вещи, и вернулся в гарнизон.

Тревожная ночь не принесла отдыха: ему снился дом, Астрахань, ее улицы, ее природа…

Проснувшись уже уставшим и взволнованным, он получил долгожданную форму гвардейцев Святой земли и табельное оружие. Форма сидела на нем как влитая, а выгравированная пентаграмма так и манила погладить рукоять пистолета. Он провел рукой по кителю, нашивкам и горделиво улыбнулся своему отражению:

– Идеально. – И проверил, как выглядит со спины. – Превосходно… Ну красавчик же.

Он сделал серьезный вид и, достав из внутреннего кармана кителя значок, показал его.

– Я гвардеец Святой земли лейт-экзорц третьего ранга Азамат Азимов. Что тут у вас? – разыграл он сцену своего воображаемого расследования. Плечо непривычно оттягивала кобура с пистолетом, и он повел им, пытаясь к ней привыкнуть.

В дверь постучали.

Азамат крикнул:

– Можно!

Тяжелая дверь глухо заскрипела.

– Зязя! – Звонкий голос Дары ворвался в комнату; ее светлая головка показалась в проеме. Щеки округлились от широкой улыбки, а маленькие ручки потянулись к нему.

У нее еще не получалось произнести «Азамат», но ее «Зязя» было лучшим словом на свете.

Азамат поднял ее и сжал в объятиях. Единственный родной человек.

Только один взгляд на сестру согревал его нутро: она была очень похожа на маму светлыми волосами, голубыми глазами, формой лица. Только чуть раскосые глаза выдавали их общие казахские корни. Удивительная природа: Азамат был вылитый отец, а Дара – мать. Рожденная перед Кровавым дождем, она стала связующим между его прошлым и настоящим. Лезвие утраты полоснуло по сердцу, но за год оно затупилось и вызывало лишь тоску.

Он опустил Дару и поприветствовал зашедшую следом настоятельницу.

– Азамат, мальчик мой. – Она мягко улыбнулась и взяла его руку в свои прохладные ладони. – Мы пришли пожелать тебе удачи и попрощаться.

Смущение пошевелилось внутри: настоятельница всегда вела себя как добрая матушка. Он робко выудил свою руку из ее ладоней.

– Спасибо.

– Я приготовила для тебя подарок. – Она достала из кармана длинного платья перстень, голубой экзорин в котором загорелся в утреннем свете. – Он принадлежал моему отцу и должен был достаться сыну, но я выбрала путь служения Господу, как видишью. – Она пожала плечами.

Азамат изумленно уставился на перстень: у каждого гвардейца было украшение с экзорином, но этот камень стоил больше бриллиантов.

– Я не могу принять такой дорогой подарок, – запротестовал он, но настоятельница ловко схватила его ладонь и надела перстень на указательный палец.

– Да не поддайся тьме, дорогой Азамат, – мягко улыбнулась она и начертала на его груди знак света.

– Спасибо, – прошептал он искренне.

– Зязя! Зяаааааа! – протянула руки Дара.

Азамат наклонился и показал сестре невероятно красивый перстень с огромным голубым камнем, на металле которого были выгравированы мантры.

– Хочу попросить вас сохранить прах моих родителей, пока меня не будет, – выпрямился Азамат и, подойдя к подоконнику, взял урну. – Я не могу взять их с собой, сами понимаете.

– Конечно.

Поцеловав Дару в щеку, он взял сумку, в которую поместились все его вещи, и направился к выходу из гарнизона. Здесь он провел чуть больше года. Первые месяцы были самыми тяжелыми: все-таки прав был папа, когда говорил: «Учи английский язык, он тебе понадобится». Так и получилось. Около четырех месяцев ему потребовалось, чтобы полностью адаптироваться и изъясняться, уже не задумываясь.

Но была еще одна проблема: Эль-Гаар был скоплением древних замков, и он плохо отапливался. Азамат постоянно мерз и ходил с соплями до колен. Термобелье стало для него лучшим другом. Сослуживцы даже подарили ему электрическую простыню, чтобы он не дрожал по ночам. И только весной, когда растаял последний снег, он смирился со своей новой жизнью.

Эль-Гаар стал для него и Дары убежищем, но не домом.

Серое, полное снежных туч небо нависало над головой, а хмурая, хоть и красивая готическая архитектура Святой земли могла восхитить только туриста. Азамат скучал по дому, скучал по Астрахани, но… его место теперь было здесь.

Забравшись в военный самолет, он поздоровался с другими гвардейцами и занял свободное место.

Глава 3

Старые знакомые

На следующий день Нина хмуро посмотрела из-под козырька кепки на огромный рекламный стенд в форме книги. Он занимал половину тротуара у входа в книжный магазин.

Берегиня Феодосия с обложки взирала на нее с укором. Поверх кокошника пестрела надпись: «Встреча с историком и писателем Игорем Игнатьевым».

С губ сорвался смешок. Нина толкнула дверь книжного магазина. Колокольчик над головой звякнул и утонул в гуле далеких голосов. Огромный книжный магазин был заставлен бесконечными рядами полок, уходящими далеко вглубь. Яркие корешки с броскими названиями так и манили: «Купи меня!» Взгляд сразу же зацепился за высокую пирамиду из книг. Пальцы с накрашенными черным лаком ногтями неторопливо подцепили и вытянули одну книгу. Пирамида опасно покачнулась, но устояла. Нина хмыкнула. Золотые буквы на обложке дополняли репродукцию знаменитой иконы берегини Феодосии заголовком «Святая грешница, или Грешная святая? Кто же такие берегини?».

Нина развернула книгу и прочла аннотацию:

«Доцент религиоведческих наук Игорь Владимирович Игнатьев – лауреат премий „Религия для людей“ и „Премия Святой земли“. Его книга „Святая грешница“ стала бестселлером. В данной книге Игорь Игнатьев рассуждает о святости берегинь, о том, когда они становились святыми: по факту рождения или в момент, когда принимали решение служить людям…»

– Игоречек-Игорек, не повезло тебе оказаться в том же городе, что и я… – Скрипучий голос Нины всколыхнул воздух, и он наэлектризовался – еще немного, и побегут искры. Колокольчик над дверью вновь звякнул. Она повернула голову на посетителя, который выхватил из пирамиды книгу Игнатьева и поспешил к кассе.

– Пробейте побыстрее, скоро начало, – поторапливал он продавца и, расплатившись, побежал вглубь магазина.

Шум толпы с каждым мгновением многократно усиливался. Послышался голос из динамиков: «Прошу всех рассаживаться. Через пару минут начинаем».

Нина неторопливо подошла к кассе и под размеренный голос ведущей, представляющей писателя, заплатила за книгу. Следуя за гулом аплодисментов, она прошла через книжные ряды и вышла к оборудованной площадке. На расставленных стульях сидели десятки людей; многим не хватило стульев, и они толпились, образовав полукольцо. Нина отошла в дальний притененный угол и, расстегнув куртку, засунула руки глубоко в карманы. Спина прислонилась к книжной полке.

Игорь сидел в широком кресле. Он изменился с последней их встречи: возмужал – плечи стали шире, глаза скрывали прямоугольные очки, на висках проступила седина. Взгляд Нины из-под кепки опустился на его руки: он крутил микрофон, то и дело вытирая влажные ладони о брюки. Он так же делал перед их выступлением. Невольно она улыбнулась, предавшись воспоминаниям об их панк-группе «Гробовщики», о Мурате Басаровиче, об Ане…

Улыбка сползла с лица. Туман прошлого развеялся, взгляд прорезал явь и вновь вцепился в Игоря.

Тем временем ведущий представил его и задал первый вопрос:

– Ваша книга стала мировым бестселлером. Она переведена на пять языков. Для российского писателя это огромный успех. Как вам это удалось?

Игорь, коротко хехнув, почесал кончик носа и произнес в микрофон:

– Уже семь. Издательство продало права коллегам из Испании и Южной Кореи, – самодовольно улыбнулся он. – Я историк-религиовед. До Кровавого дождя я занимался изучением берегинь уже много лет. По программе Святой земли я год изучал их архивы, чтобы написать диссертацию. Как вы уже поняли, к моменту Кровавого дождя у меня был научный материал, я доработал его, и издательство с удовольствием опубликовало книгу. Моя работа просто попала в волну, всех как раз начал интересовать вопрос: как так получилось, что человечество забыло о существовании демонов?

– Вы скромничаете. Ваш научный труд о берегинях вызвал волну обсуждений в мировом сообществе. Ни одну из книг, даже ученых Святой земли, не подвергали такому количеству критики, и одновременно с этим книга получала огромное количество хвалебных отзывов.

– Спасибо.

– Теперь перейдем непосредственно к книге. Вы настаиваете, что берегинь было больше, чем двадцать четыре. Вы утверждаете, что не каждая берегиня принимала путь праведности и служения людям. На чем основаны ваши утверждения?

– На психологии и на исторических фактах. Рожденных берегинь изымали из их семей и воспитывали с внушением жертвенности и долга. Но сколько могло быть детей, которых удалось уберечь от рук Святой земли? Мы не знаем. И никогда не узнаем.

Внимая каждому слову, Нина сняла кепку и, запустив пятерню в волосы, перекинула их, убирая с лица. Игорь продолжал отвечать на вопросы; его взгляд блуждал по залу.

– Берегине Феодосии удалось закрыть врата Ада. Значит, это возможно повторить?

– В архивах Святой земли я не смог найти информацию о том, как именно она это сделала. Куратор ответил, что эта знала… – В этот момент взгляды Игоря и Нины пересеклись.

Он вздрогнул.

С лица схлынули все краски.

Голос потух, и последние слова он произнес еле слышно:

– Это знала только сама берегиня Феодосия.

Игорь опустил микрофон. Кадык дернулся. Он не сводил с нее взгляда, словно ждал, что она накинется на него прямо здесь.

Нина спокойно улыбнулась и одними губами произнесла: «Давно не виделись».

Он содрогнулся.

Тем временем ведущий указал на поднявшего руку зрителя. Ему передали микрофон, и он заговорил:

– Как вы думаете, если врата Ада открылись, то возможно ли, что появится и новая берегиня?

Игорь моргнул, разрывая зрительный контакт. Он вновь поднял микрофон, хрипотца в голосе выдала его волнение:

– Уверен, что так и произойдет.

– Но если верить вашей книге, берегиня нашего времени может принять решение не служить людям.

– Может, – кивнул он, переведя глаза на Нину.

– Но как же, она ведь святая. Ее дар свыше, она обязана его использовать! – Голос человека взвился от возмущения.

Не сводя своего взгляда с Нины, Игорь произнес:

– Сколько у вас сейчас денег на карте?

Гость недоуменно вскинул брови и, нахмурившись, произнес:

– К чему вы спрашиваете?

Игорь оторвал взгляд от Нины и посмотрел на него, ответив не сразу:

– Хорошо. Спрошу по-другому: сколько вы перечисляете каждый месяц на благотворительность?

Присутствующие повернули головы к мужчине и выжидающе замерли. Он замялся и ответил невнятно:

– Я… Ну, я… месяца четыре назад отправлял эсэмэску на лечение ребенка…

– Вот! – поднял руку Игорь. – Помогайте детям и дальше, но я это спросил, чтобы вы осознали: чтобы требовать от кого-то жертв, надо сначала посмотреть на себя. Вы ведь можете экономить и перечислять половину зарплаты. Не покупать новый дорогой телефон, – Игорь указал на айфон последней модели в руке мужчины, – или не обновлять машину, а отдавать эти деньги на благотворительность… Нет, вы этого не делаете. А это всего лишь деньги. Но требуете от берегини, чтобы она жертвовала своей жизнью, исцеляя других.

Игорь вновь посмотрел на Нину и добавил, обращаясь к ней:

– Я этого тоже долгое время не понимал, превознося берегинь, думая, что они другие. Но они обычные люди, отличающиеся от нас лишь степенью ответственности, которую на них возложили.

Нина вспомнила, как давным-давно спросила Игоря о том же, что он спросил мужчину. Тогда он ответил совсем по-другому. «Соловьиные песни тебе не помогут», – хмуро подумала она и сжала купленную книгу так сильно, что на обложке остались вмятины от ногтей.

Вопросы сыпались, как демоны из адского котла. Она терпеливо ждала: месть сладка, когда подается на десерт.

Когда закончилось интервью, хвост очереди читателей, желавших подписать книги, уходил далеко за стеллажи. Нина продолжала стоять в тени. Глаза, прикованные к Игорю, следили за каждым его движением: улыбкой, адресуемой читателю, нервным поворотом головы в ее сторону, то и дело брошенные на нее взгляды.

Нина ждала свою добычу, подобно хищнику.

Когда очередь поредела и осталось несколько человек, она оттолкнулась от стеллажа. От ее уверенного медленного шага Игорь осекся на полуслове и вновь побледнел. Она встала за двумя последними людьми – губы изогнулись в усмешке – и перехватила книгу за корешок. Дождавшись, когда читатели разойдутся, она, вскинув бровь, протянула свой экземпляр.

Игорь испуганно поднял голову и, растерявшись, взял книгу.

– Нина, – напомнила она свое имя, хотя и не сомневалась, что он его не забыл.

Кадык Игоря вновь дернулся. Он осторожно, словно книга могла превратиться в монстра и оттяпать руку, взял ее за обложку двумя пальцами и, недоверчиво покосившись на нее, открыл первую страницу. Под названием широким твердым почерком он написал:

«Нине от Игоря. С наилучшими пожеланиями». Далее он оставил размашистую подпись и вновь поднял глаза.

– «С наилучшими пожеланиями». Серьезно?

К столу подошел мужчина и хлопнул Игоря по плечу:

– Вы такой молодец. Профессионально отбивались от каверзных вопросов. Сейчас закончим, и предлагаю зайти в кафе отпраздновать.

– Нет. – Голос Нины был спокоен, но не терпел возражений; полный яда взгляд вцепился в Игоря, как коршун в добычу. – Он пойдет со мной. У нас есть один нерешенный вопрос.

Игорь нервно посмотрел на мужчину; рот приоткрылся – он хотел попросить помощи, – но все же кивнул и вымученно улыбнулся:

– Э-э-э, Ярик, это моя… знакомая. Мы не виделись много лет.

Ярик посмотрел на Нину внимательней, пытаясь понять, что крылось под словом «знакомая».

– Тогда хорошо вам посидеть. Я разберусь здесь с организационными вопросами, вечером напишу.

Развернувшись, Ярик ушел, и, если не считать покупателей у кассы и звукооператора, скручивающего провода, они остались одни. Закрыв книгу, Игорь протянул ее Нине:

– Все это время я ждал тебя.

Раздражение вспыхнуло. Быстрым движением она схватила его за запястье и дернула на себя. Книга выпала из его руки и, ударившись корешком о пол, раскрылась.

– Ждал меня? Не потому ли, что сдал меня Святой земле? – прошептала она. – Не проходило и дня, чтобы я не задавалась вопросом: как они меня нашли?

Злость взвилась по позвоночнику, превращаясь в ярость. Нина отстранилась и заглянула в его бесстыжие глаза. Мысли, воспоминания закружились в голове. Она не хотела пробуждать болезненное прошлое, но, увидев, что Игорь кормил свое тщеславие, используя ее, она ощутила брезгливость. Что за презренный человек?

Пальцы разжались. Нина выпрямилась. Ох, как же ей хотелось сломать ему пару пальцев или чего-нибудь похуже.

– Ты даже не отрицаешь. Это и правда был ты. – Голос Нины наполнился горечью.

Игорь сорвался с места и, подобно зайцу, доскакал до двери, ведущей то ли в подсобку, то ли в другое помещение.

– Хочешь побегать? Я не против.

Покачав головой, она подняла подписанную им книгу и медленно направилась к выходу из магазина. Оказавшись на улице, она повернула голову вправо, потом влево: потоки машин бежали по сосудам города – дорогам. Покручивая на пальце ключи и напевая, она направилась к машине, припаркованной у обочины.

«Рубиновый дождь, рубиновый дождь… разверзнет небеса…» – напевала она под нос.

Машина пиликнула сигнализацией.

«И не спасет тебя Господь… Небеса… Небеса…»

Сев на водительское сиденье, она пренебрежительно кинула книгу назад.

Заведенная машина загудела; из воздуховодов забил холодный воздух. Нина опустила козырек и, взяв блеск из консоли, провела его кисточкой по губам и с характерным звуком причмокнула.