Худший Друг – Лучший Враг. Роман о бизнесе, жизненном выборе и любви

Об этом Николай сейчас задумался не случайно: развитие бизнеса должно быть предсказуемо. В данном проекте, даже точнее, на данном этапе жизненного пути, для него этот фактор представлялся наиболее важным.

                                               * * *

Едва только организация родилась, аморфная идейная субстанция замыслов бизнеса его основателей сразу начинает приобретать зримые очертания.

Как у еще несформировавшегося маленького ребенка, движения ручек и ножек – персонала и подразделений организации – зачастую хаотичны. Бизнес узнает мир, он пробует его на силу и слабость, получая позитивную или агрессивную ответную реакцию. Вряд ли многие действия в детском возрасте разумны, системны и логичны. Зато сколько энтузиазма и желания! Ростки жизненной энергии пробивают толстый слой асфальта и умудряются закрепиться корешками на отвесных скалистых стенах многоэтажных зданий метрополий. Листочки бизнес-растения – его сотрудники – практически одновременно начинают раскрываться и вместе поворачиваются за движением рынка-солнца, помогая вырабатывать полезные вещества для стебля – организационной структуры компании. Лепестки и тычинки – продукты бизнеса, своей яркой оригинальностью привлекают пчел-клиентов. Если ранние весенние рыночные заморозки не будут губительны, то впереди солнечный летний период буйного роста и цветения. Этап зарождения и детства, по наблюдению Николая за своими и чужими бизнесами, занимает в среднем от года до полутора лет.

Юность организации, как и юность подростка, – время бурного, зачастую непропорционального роста. Бизнес постоянно увеличивает объемы выпускаемой продукции. Прирост количества сотрудников порой обгоняет возможности их учета кадровой службой. Организация активно расширяется, появляются новые направления, подразделения, офисы. Кроме физического роста, естественным образом закладываются основы нематериальных ценностей – философия бизнеса и его организационная культура. Опыт и энергия детского периода трансформируются в специализацию сотрудников и распределение ими ролевых функций. Возникают потребности в структуризации отношений отдельных лиц и подразделений, в выстраивании мотивированности и управляемости. Конкуренты слегка огрызаются, кто-то из них еще не воспринимает новичка всерьез, кто-то почивает на лаврах, даже не замечая его. Хищники-рейдеры только приглядываются, жертва пока не нагуляла жирок, чтобы тратить на нее драгоценные захватнические ресурсы. От полутора до трех лет длится юность бизнеса, прежде чем наступит период зрелости.

Время гордиться плодами своих трудов! Силы, потраченные на становление бизнеса, начинают приносить плоды-дивиденды. Общество наконец-то замечает, какое яркое и интересное дело выросло на его рыночных полях. Конкуренты с уважительной ненавистью пожимают руки на деловых раутах и светских тусовках. Реклама продукции уверенно закрепляется на главных страницах глянцевых журналов, а за самой продукцией выстраиваются очереди. Банки наперебой предлагают кредиты и особые условия обслуживания. Старые личные тесные панельные квартирки основателей бизнеса в спальных районах Москвы или на окраинах провинциальных городков канули в прошлое. Особняки на Рублевке становятся местом постоянных встреч и многочисленных тусовок с бесчисленным количеством невесть откуда появившихся родных и знакомых, приезжающих на такси и элитных марках авто и разгуливающих в китайском ширпотребе и гламурных нарядах по подстриженной травке среди японских горок и венецианских беседок. От всеобщего внимания начинают развиваться болезни роста – выпячивание собственной значимости каждым из патриархов и аборигенов организации. И если в период юности бизнеса никто не считал бессонных ночей, проведенных в офисе, в производственном цехе или экспериментальной лаборатории, командировочных километров с сумками, набитыми образцами комплектующих и продукции, то теперь появляется время оценить не только полученные дивиденды, но и то, насколько они различаются с дивидендами партнеров и коллег. В некоторых головах зарождаются несветлые мысли и вопросы: что они могли бы без меня? Бурный синергический поток энергии, который раньше помогал пробивать гранитные преграды сторожевых сооружений рынка, начинает понемногу расслаиваться на несколько более спокойных, но и, соответственно, более слабых потоков, изменяющих направление на решение личных задач и проблем, персональное позиционирование в деловой и социальной среде. Отдельные «охотники» перестают «охотиться», они начинают собирать свидетельства об удачной охоте, совсем как в философски глубоком фильме «Обыкновенное чудо». Молодая кадровая поросль пытается наскоками захватить ключевые позиции в организации, навязать свое видение миссии бизнеса. Обостряется вечная проблема «отцов» и «детей». Конкуренты и рейдеры раскапывают томагавки войны, запах сладкой крови «дойной коровы» будоражит обоняние бизнес-хищников. Лидер бизнеса, еще чувствующий нарастающие угрозы, пытается минимизировать разрушающую разнонаправленную хаотичность векторов движения. Выстраивается сложная иерархическая организационная структура, формализуются должностные обязанности и бизнес-процессы, внедряются автоматизация и фантастически дорогие многочисленные системы управления бизнесом. И на все эти изменения, как ни странно, судьбой отводится достаточно короткий срок – всего два-три года…

Проходит пять-семь лет с момента зарождения бизнеса, а дух сытости, обманчивого спокойствия и сонного царства начинает понемногу проникать во все молекулы организации. Главной задачей становится сохранение статус-кво, поддержание стабильности. В этом направлении начинают концентрироваться силы и ресурсы организации, ослабляя инновационный дух и передовые отряды маркетеров и продавцов. Рентабельность продаж перестает расти. Разбухающее бюрократическое тело требует все больше ресурсов для питания, пожирая прибыль и время акционеров с управленцами. Границы организации оголяются. Амбициозные руководители высшего и среднего звена пытаются выторговать себе более высокие материальные компенсации, а получив их, все равно уходят к конкурентам или открывают собственные бизнесы, унося ноу-хау и нагло уводя клиентов. Молодые и голодные конкуренты агрессивно и бесцеремонно отрывают куски рынка. Беспринципные рейдерские «маски-шоу» расшатывают нервную систему. Внешние пластические операции не сильно меняют внутреннее состояние здоровья организации, появляются первые признаки старения. Компания неминуемо скатывается в период старости с логическим окончанием своей бизнес-жизни в могильной яме истории.

Однако справедливости ради стоит заметить, что состояние взрослой жизни бизнеса может продолжаться бесконечно долго, часто обретая вторую молодость с новыми акционерами или амбициозными управленцами.

7

Задумавшись о закономерностях развития организации, в памяти Николая всплыл эпизод из прошлого, ярко, даже излишне выпукло демонстрирующий завершение жизненного цикла бизнеса. Каждый раз, когда он вспоминал старую историю, сердце его непроизвольно сжималось.

Середина российских девяностых. Клокочущий период больших возможностей и великого постсоветского беспредела. Мало кто понимал, что происходит в стране и куда движется общество. Растерялись от пьянящего воздуха псевдосвободы и вседозволенности все – правительство и люмпены, матерые коммунисты и многочисленные новые партии, служители культа и сотрудники правоохранительных органов. В обществе установился один закон – закон силы. Каждый сам за себя. В это время в структуре бизнеса Николая работала финансовая компания, занимавшаяся в том числе и финансированием сторонних проектов.

Один из постоянных клиентов, интеллигентный, хорошо образованный сорокалетний владелец и руководитель торговой компании, несколько лет добросовестно сотрудничал, получая от структур Николая займы на развитие своего бизнеса. Очередной его проект был интересен, понятен и перспективен. В городе не было цивилизованных остановок общественного транспорта. Народ в ожидании автобусов и троллейбусов мок под дождем и снегом, озлобляясь на все и всех. Решение напрашивалось само собой – остановочный комплекс с небольшим магазинчиком заботливо предоставлял возможность спрятаться от непогоды под крышей и заодно прикупить сигареты, конфеты, напитки и прочую мелочь. Такие комплексы и предполагалось возвести на центральных автомагистралях города. Администрация города быстро дала благословение. Еще бы, ведь головную боль по благоустройству при дефиците бюджета брала на себя коммерческая структура. Востребованность рынка тоже была очевидной – в некоторых городах такие проекты уже успешно функционировали. Проектная команда внушала доверие. Причин отказать в финансировании не было никаких. Деньги дали, руки друг другу пожали, успеха пожелали и расстались на полгода.

До возврата займа оставалась неделя.

Было самое начало зимы. Медленно падающие пушистые снежинки передавали своим неспешным воздушным танцем ощущение вечности вселенной. Природа погружалась в глубокий зимний сон.

Лицей, где училась во втором классе старшая дочка Николая, был расположен в семи минутах ходьбы от его дома. Дочка обычно самостоятельно добиралась туда по утрам, а днем после уроков возвращалась домой. В то утро Николай в семь часов уехал сразу на деловую встречу, а у офиса оказался уже около десяти.

– Доброе утро, – у проходной вежливо поздоровался с Николаем незнакомый молодой человек.

– Доброе, – не останавливаясь, ответил Николай.

– Я бы хотел переговорить с вами, Николай Константинович, об одном важном вопросе, – продолжил незнакомец. На вид ему было лет двадцать пять – двадцать восемь.

– Если можно, после обеда, я сейчас занят.

– Дело касается вашей семьи…

Николай резко остановился, повернулся и постарался ответить спокойным тоном:

– Говорите здесь.

– Дело в том… – молодой человек слегка замялся, было очевидно, что продолжать беседу, да еще и в коридоре, ему было некомфортно. Судя по всему, многократно отрепетированный диалог давался непросто: – У вас умная жена, Николай Константинович.

– Пропустите, это со мной, – предупредил охранника на вахте Николай. – И?

– Мы сегодня утром, когда вы уже уехали, хотели с ней побеседовать у вас дома, но она не открыла.

– На какую тему? – Николай шел по офисному залу в сторону своего кабинета и лихорадочно прокручивал в голове причины появления этого человека.

Незнакомец, не отставая, придерживался чуть сзади.

– На тему старшей дочери. Она в половине восьмого спустилась на лифте во двор. Кстати, у вас, Николай Константинович, очень симпатичная дочь.

– Ближе к сути, – не останавливаясь и не оборачиваясь, спокойным, но уже более жестким голосом перебил Николай.

– Так вот… Да, и красная курточка с капюшоном ей очень идет.

Николай резко остановился около приемной.

– До лицея вроде бы и недалеко, правда, Николай Константинович? Но почему-то на первый урок она не пришла. Возможно, заболталась с кем-нибудь по дороге или к подружке заглянула? – скривился в ядовитой улыбке незнакомец.

Николай знал, что дочка не разговаривает ни с кем на улице, они с женой много раз беседовали с ней на эту тему. И к подружке она утром тоже не могла уйти, девочка была ответственная. Значит, шантаж со стороны этого вежливого мерзавца – киднепинг*. Чтобы не сорваться и не ударить по ненавистному лицу, Николай, не поздоровавшись с секретаршей, зашел в кабинет и, не раздеваясь, подошел к окну. Нужно было выиграть несколько секунд паузы, чтобы успокоиться и начать принимать решения.

Утренний снег все падал и падал, словно заметая следы чистых и грязных человеческих помыслов и поступков…

«Этот урод только пешка в чьей-то игре, вывод очевиден», – стал для себя формировать картинку ситуации Николай.

– Что надо? – спросил он глухо.

– Видите ли, – голос сзади приблизился, – нас бы устроила некая сумма, чтобы мы помогли вам найти дочь.

– Сколько?

– Ну… – слегка приободрившийся голос произнес весьма приличную цифру.

– Сейчас утро, мне надо время собрать такую сумму.

– Видите ли, – слегка заволновался голос, – мы очень занятые люди… Если до часу дня вы не решите этот вопрос, то мы не сможем вам помочь… Да, и только не надо меня задерживать, если я отсюда не выйду, то и вам уже никто не поможет. А милиция… вы сами знаете, что обращаться к ним бессмысленно.

– Гарантии?

– Я буду до часа дня рядом с вами, ведь для всех мы старые друзья, не правда ли?

То, что обращаться в милицию бесполезно, Николай знал прекрасно. Верить подонкам тоже нельзя. Нужно было что-то решать самому, и решать в течение ближайших нескольких минут.

– Побудьте немного здесь, я узнаю в кассе, сколько у нас наличности и где мы можем перехватить оставшиеся.

– Я лучше пойду с вами, Николай Константинович.

– Пошли. Но со мной можно дойти только до кассы. В кассу никто, кроме меня, не имеет права заходить, это сразу вызовет подозрение, и будет объявлена тревога.

– Хорошо, я подожду вас у кассы.

Николай зашел в кассу и закрыл за собой бронированную дверь. По маленькой портативной рации, которая всегда была с ним, Николай вызвал начальника службы безопасности.

– Александр Владимирович, это я, – как можно спокойнее произнес Николай. – Сейчас я выйду из кассы и пойду с сторону приемной в сопровождении молодого человека. Как только мы войдем в кабинет, заходите в туалет и ждите меня там. Только тихо. Предупредите своего зама, чтобы он лично контролировал выход. Пока никому ни слова. Все понятно?

Возвращаясь к приемной, Николай лихорадочно прокручивал в голове варианты: кто заказчик, кто мог решиться на такое? Залетные гастролеры? Вряд ли. Слишком хорошо изучена ситуация и продумана схема, на это надо много времени, а у заезжих обычно время ограничено. Местные бандиты? Нет, слишком интеллигентно-театральный подход.

– Меня ни для кого нет, – бросил на ходу Николай секретарше.

Он взялся за ручку двери своего кабинета, и его как будто ударило током от неожиданной догадки. «Слишком… интеллигентный… Да! Деньги хочет получить тот, кто их мне должен. И быть он должен интеллигентом. Это… Исаак Львович?! Не может быть! Он же… интеллигентнейший человек! Точно, все сходится. Пару дней назад он звонил, сказал, что аккумулирует деньги для расчета, и поинтересовался, не собираюсь ли я куда-нибудь уезжать в ближайшие дни. Раньше он никогда не звонил перед возвратом, да и Николай для этой процедуры не был нужен. Сумму вымогатели требуют в два раза больше, чем необходимо вернуть. И это объяснимо, надо рассчитаться с бандитской „крышей“, которая должна прикрывать наезд, что-то оставить себе и положенную сумму вернуть мне. И тогда все будет шито-крыто!».

Определенность всегда лучше неопределенности.

Зайдя в кабинет, Николай демонстративно спокойно разделся.

– Спрашивать, как тебя зовут, предлагать тебе раздеться, присесть, поить чаем или кофе не буду, постоишь одетый у двери. Тебе же обещано за профессиональные неудобства, – глядя прямо в глаза вымогателя и обращаясь к нему на «ты», жестко произнес Николай. – Включено в расчет?

– Что же вы так… – пытался начать фразу незнакомец.

– Заткнись, – резко перебил Николай. – И пойми. Лично ты попал по полной. Я тебя знаю в лицо, ты «записался» на камеры видеонаблюдения дома и в офисе. Ты будешь со мной, пока все не закончится. И если, не дай Бог, что-то произойдет с дочкой, ты не жилец. Поэтому ты мне неинтересен. Сейчас ты просто ходячий кусок мяса, приманка.

– Но… – побледнел незнакомец, не ожидавший такой резкой смены тона.

– Нет «но», подонок! Думать надо было, свинья, когда за «капусту» на подлость шел, когда в квартиру беззащитной женщины с ребенком звонил, когда сюда заявился, – Николай подошел к нему вплотную. – Я даже не буду спрашивать, кто тебя послал, урод. Ты просто будешь со мной, сам напросился, – театрально произнес он, наблюдая за реакцией вымогателя.

Николай сел за рабочий стол и внимательным изучающим взглядом окинул незнакомца: «Так и есть, он, видимо, кто-то из родственников Исаака Львовича, чем-то похож… Насмотрелись, идиоты, пиратских голливудских видеокассет и возомнили себя неприкасаемыми. Но я вам не Голливуд!».

Расстегнув пиджак, Николай неторопливо достал из наплечной кобуры «Русский Вальтер ПП» – так иностранцы называют пистолет Макарова, который он всегда носил с собой.

– Дернешься, пристрелю не задумываясь.

Бледный провинциального масштаба гангстер замер и неподвижно стоял одетый около двери напротив стола Николая.

Мысли Николая стали быстро формировать план действий. Взяв трубку телефона, набрал домашний номер.

– Привет, – ответила слегка напряженным голосом жена.

– Привет, – как можно беззаботнее сказал Николай. – Как ты?

– Нормально. Утром кто-то приходил, вежливый такой молодой человек, хотел о чем-то со мной переговорить, но я не впустила.

– Умничка, не впускай никогда, проходимцев много шляется, поди, опять какой-нибудь сверхпылесос или сверхпосуду приходил впаривать.

– Чего звонишь, Коленька?

– Да что-то дома пообедать захотелось, думаю забрать после школы дочуру из лицея да перекусить с вами. Приготовишь чего-нибудь?

– Конечно. Приезжай.

– Ну, тогда до обеда. Люблю, – и Николай положил трубку.

– Я в туалет, – Николай встал.

– Я с вами, – мгновенно отреагировал незнакомец.

– Подержать или подтереть? – съязвил Николай и вышел из кабинета.

Понимая, что что-то происходит, но, не понимая, что именно, секретарша проводила вопросительным взглядом странную неразлучную парочку.

– Покарауль у дверей, чтобы не беспокоили, – бросил с издевкой Николай и закрыл за собой дверь.

Начальник службы безопасности уже ждал.

– Что случилось, Николай Константинович?

– Похоже, украли мою старшую дочь. Тип, который ходит рядом со мной, их переговорщик. И… я думаю, это дело рук… Исаака Львовича.

– ?..

– Да, слишком все очевидно. Объясню потом. Сколько у нас сейчас машин на ходу?

– Четыре. Если с вашей.

– Сколько надо времени, чтобы собрать девятнадцать охранников, включая трех водителей?

– Минут сорок.

– Пока мы в кабинете, соберите людей, вооружите всех. Три машины пусть рассредоточатся недалеко от офиса Исаака Львовича, только на глаза пусть никому не попадаются. Вы и четыре человека поедете со мной. Условная команда по рации, чтобы машины присоединились к нам: «Подвозите деньги». Все ясно?

– Ясно. Поедем в офис Львовича?

– Да. Думаю, вряд ли около его офиса «крыша» оставила более двух машин – не рассчитывают, что мы можем подъехать. Кто-то еще явно болтается на улице у нашего офиса, ведет наблюдение. Когда въедем во двор – пусть наши машины и люди блокируют выезд и «крышевые» машины по периметру. Никому из их машин не давать выходить, если что – стрелять по автомобилям для устрашения. Я, вы, мой телохранитель и еще пара человек пойдем в офис, с ситуацией разберемся по ходу. Над деталями подумайте дополнительно. Народ собирайте и выводите через запасной выход. Никакой суеты, никто из сотрудников ничего не должен заметить. Будут вопросы – едете в банк получать наличные и к клиентам за векселями. Выезжаем через пятьдесят минут.

– Все понятно, Николай Константинович.

Николай демонстративно нажал на слив, тщательно вымыл и вытер руки и вышел в коридор.

– Николай Константинович, – уже как-то неуверенно промямлил незнакомец, – я бы тоже хотел…

– Обойдешься, терпи, через пятьдесят минут выезжаем делать обмен. Или заходи в туалет, только найдешь ли меня, когда выйдешь?

И не оглядываясь быстро зашагал в кабинет.

– Кстати, где будем производить обмен?

Представитель вымогателей молчал, пока они не оказались вдвоем. По его страдальческому лицу было видно, как нелегко ему дается роль лихого гангстера.

– На бензозаправке, в шестом микрорайоне. Вы мне передадите деньги, а мы вернем вам девочку, – впервые незнакомец вслух назвал все своими именами.

Эта фраза пришлась очень кстати, записывающую аппаратуру Николай включил сразу, когда они вошли в кабинет, и теперь у него было документальное подтверждение преступления.

Время тянулось бесконечно долго. Николай смотрел то сквозь начинающего интеллигентного мафиози, то в окно на усиливающийся снегопад и пытался снова и снова просчитать ситуацию. «Ошибки быть не должно, слишком велика может быть ее цена. Через пятьдесят минут будет половина двенадцатого, необходимо успеть закончить операцию раньше часа, нужен еще запас времени на непредвиденные моменты», – он мысленно прокрутил весь ход предстоящих событий.

Незнакомец так и стоял одетый около двери, прислонившись спиной к стене. Лицо его раскраснелось от волнения и жары, но пуховик он не расстегивал и не снимал.

«Либо не решается меня злить, – подумал Николай, – либо под пуховиком у него оружие или диктофон».

Ровно через пятьдесят минут Николай резко поднялся, накинул пальто и взял портфель.

– Пошли за деньгами.

В хранилище кассы на стремянке сидел начальник службы безопасности. На лице профессионального военного, многое повидавшего и пережившего, было сложно что-то прочитать, но сейчас на нем угадывалось волнение.

– Мы готовы, Николай Константинович, – негромко произнес он.

– Хорошо, Александр Владимирович, с Богом!

В сопровождении начальника службы безопасности и телохранителя Николай с незнакомцем пошли к выходу.

– Мне надо позвонить, – спохватился незнакомец.

– Мы заедем за второй частью денег в банк, оттуда и позвонишь, – не замедляя шага и не обращая внимания на пытавшегося остановиться вымогателя, ответил Николай.

Служебный «ниссан-патрол» стоял у крыльца. На переднем и на боковых задних раскладывающихся сиденьях уже сидели охранники с помповыми ружьями. Разместив незнакомца сзади между собой и начальником службы безопасности, Николай мысленно перекрестился. Машина, рыкнув дизелем и буксанув по свежевыпавшему снегу, резко сорвалась с места.

Николай достал пистолет и приставил к горлу незнакомца.

– А теперь медленно расстегни пуховик и покажи, что у тебя с собой есть.

Александр Владимирович, проверьте его, пожалуйста.

Во внутренних карманах пиджака оказались только автомобильные права и записная книжка, которые Николай, бегло посмотрев, забрал себе. Фамилия молодого мафиози совпадала с фамилией Исаака Львовича – Фиртель Михаил Яковлевич.

«Слава Богу, значит я прав, племянник скорее всего», – подумал Николай с облегчением.

Езды до офиса Исаака Львовича было минут пятнадцать. Здание располагалось недалеко от исторического музея и городского отделения Центрального банка. Двор одноэтажного отреставрированного старого кирпичного дома отгораживал от улицы и соседей высокий забор. Такое расположение сейчас было выгодно, возможность попасть на территорию офиса только одна – через единственные ворота.

– Куда мы едем? – минут через десять осторожно спросил теперь уже опознанный незнакомец.

– За справедливостью, – негромко проговорил, как будто сам себе, Николай.

– Александр Владимирович, дайте команду подвозить деньги прямо сейчас, мы будем минуты через две-три.

– А ты, родственничек покойника, – он повернулся к Фиртелю и передернул затвор пистолета, – будешь паинькой. Понял? Или тоже покойником.

«Ниссан» влетел во двор офиса Фиртеля-старшего практически сразу за машинами охраны. Как и прогнозировал Николай, во дворе, чуть в сторонке от крыльца стояло две «девятки» цвета мокрого асфальта. Серые «жигули» уже окружили охранники из службы безопасности с помповыми ружьями, направленными в окна машин. Между машинами, лицом в снег, с заложенными за коротко стриженные затылки руками, лежали двое парней в спортивных костюмах, рядом дымились недокуренные сигареты.

Николай выскочил из внедорожника и быстро вошел в офис. Впереди него влетел по ступенькам телохранитель. Прямым ударом левой руки в голову телохранитель – мастер спорта по боксу, сбил с ног вскочившего вахтера. Чуть отстав, Александр Владимирович тащил за шиворот бледного и онемевшего Фиртеля-младшего. Прикрывали спину два охранника.

От момента, когда машины охраны въехали во двор офиса, до момента, когда Николай пинком распахнул двери кабинета Исаака Львовича, который находился в торце коридора, прошло не более минуты. Один охранник остался около входа, второй – в пустой приемной, секретаря почему-то не было, все остальные вошли в кабинет. Николай бегом обогнул стол, схватил за волосы Фиртеля и, приставив пистолет к его виску, приказал:

– Руки медленно на стол, паскуда. Не играй со мной, я сегодня не в настроении шутить.

Исаак Львович и не думал играть или шутить. Широко открытыми, полными ужаса глазами он водил по кабинету, то на мгновение задерживая взгляд на своем родственнике, то переводя его на окна, словно ища в них поддержку или возможность сбежать. Но поддержки быть не могло, закрытые жалюзи скрывали происходящее в кабинете от посторонних глаз, а кованые железные решетки не оставляли никакой надежды на возможность совершить побег.