Экономика нового поколения Как принимать финансовые решения в мире, где люди не роботы

•

A. C. Pigou, «The Economics of Welfare», 1920.

•

R. H. Coase, «The Problem of Social Cost», Journal of Law and Economics, 1960; «The Lighthouse in Economics», 1974.

•

Garrett Hardin, «The Tragedy of the Commons», Science, 1968; Elinor Ostrom, «Governing the Commons», 1990.

•

George A. Akerlof, «The Market for “Lemons”», Quarterly Journal of Economics, 1970.

•

Jean-Charles Rochet, Jean Tirole, «Platform Competition in Two-Sided Markets», 2003.

•

Herbert A. Simon, «Designing Organizations for an Information-Rich World», 1971.

• Eliasson et al., обзор результатов стокгольмского пробного платного въезда, 2006–2007.

• Регламент (ЕС) 2016/679 (GDPR), статья 20; Регламент (ЕС) 2022/1925 (Digital Markets Act).

• Российское законодательство о платформенной экономике (2025 год) и о персональных данных: тексты нужно смотреть в актуальной редакции.

Заметка для редактора

Данные о Стокгольме приведены с разбросом оценок (20–25%). Нормы российского закона о платформенной экономике и сроки их вступления в силу надо сверить по официальному тексту перед публикацией. Остальные факты округлены и требуют сверки с первоисточниками.

ГЛАВА 3

Глава 3. Деньги, инфляция и ваш кошелёк

Как работает центральный банк и почему цены растут не у всех одинаково

«Инфляция всегда и везде есть монетарное явление». — Милтон Фридман, одна из самых цитируемых формул экономики (1960-е годы). Мы увидим, что за ней стоит и ценная правда, и хорошая порция упрощения.

Чек, который вырос больше, чем цены

Иван Петрович человек аккуратный. Он хранит кассовые чеки из магазина у дома и раз в год, перед днём рождения, разбирает их, как архив. В этом году он обнаружил странное. Почти та же самая корзина покупок, те же молоко, хлеб, курица, стиральный порошок, что и год назад, обошлась ему дороже на 11%. А в новостях сказали: годовая инфляция в стране — около 6%.

Иван Петрович человек не жалобный, но вопрос у него законный: кто-то ошибается? Росстат плохо считает? Или Иван Петрович плохо живёт? Ответ в том, что в этой истории могут быть правы оба. Официальная инфляция измеряет цены «в среднем по стране» для усреднённой корзины. Иван Петрович покупает свою. Это не парадокс, а свойство самой статистики: любое среднее подходит всем одинаково плохо.

В этой главе мы разберёмся, что такое деньги и откуда берётся инфляция, как работает центральный банк и что такое ключевая ставка, о которой так много говорят в новостях. Потом перейдём к новому: научимся считать личную инфляцию, то есть свой собственный индекс цен, а также посмотрим на цифровые деньги центральных банков и, в частности, на цифровой рубль, который с сентября 2026 года перестал быть только экспериментом. Данные о ставке и инфляции в этой главе приведены на октябрь 2026 года и устаревают быстро, поэтому читайте их как фотографию момента, а не как закон природы.

Что такое деньги и почему мы им верим

Школьный учебник говорит, что у денег три главные функции. Они средство обращения (за них можно купить что угодно, и не нужно искать того, кто захочет обменять ваши сапоги на его картошку), мера стоимости (всё измеряется в одних единицах, поэтому можно сравнить цену хлеба и цену ноутбука) и средство сбережения (можно отложить покупательную способность на потом).

Интереснее вопрос, на чём держится ценность денег. Бумажная купюра сама по себе почти ничего не стоит, а карта и приложение тем более. Деньгами они служат потому, что мы все договорились их принимать и ожидаем, что завтра их тоже будут принимать. Деньги, по сути, коллективная вера, и поэтому так важны слова «доверие к валюте».

Лучший учебный пример подсмотрели в лагере для военнопленных. Британский экономист Роберт Рэдфорд, сам побывавший в плену во время Второй мировой войны, описал в 1945 году, как в лагере сама собой возникла денежная система. Деньгами стали сигареты. Все знали, что их можно обменять на еду и вещи, их было легко делить, и они почти не портились. Цены в лагере менялись в зависимости от поступления посылок Красного Креста: пришли посылки, сигарет много, всё дорожает; посылки задержались, сигарет мало, цены падают. Прекрасная модель инфляции и дефляции, умещающаяся в барак.

Современные деньги бывают трёх видов, и это пригодится нам в последнем разделе главы. Наличные: купюры и монеты, которые выпускает центральный банк. Безналичные: записи на счетах в коммерческих банках, их большинство. И, начиная с недавнего времени, цифровые деньги центрального банка, о которых мы поговорим позже.

Откуда берётся инфляция

Инфляция — это устойчивый рост общего уровня цен, а значит, падение покупательной способности денег. Важно слово «общего»: если подорожали огурцы из-за плохого урожая, это не инфляция, а колебание цены огурцов. Когда дорожает всё или почти всё и долго, начинается разговор об инфляции.

Экономисты называют три основных источника.

• Спрос выше возможностей. Когда у людей и бизнеса денег стало больше или они стали охотнее тратить, а выпускать товары и услуги быстрее нельзя, цены растут. Говорят: «слишком много денег гонятся за слишком малым количеством товаров». Это инфляция спроса.

• Рост издержек. Подорожали топливо, сырьё, логистика, зарплаты, импортные комплектующие, и компании переносят это в цены. Это инфляция издержек. Она особенно неприятна тем, что центральному банку трудно на неё влиять: он управляет деньгами, а не нефтью и не погодой.

• Ожидания. Если люди и компании уверены, что цены будут расти, они начинают вести себя так, чтобы это ожидание сбылось: рабочие просят прибавку заранее, магазины повышают цены с запасом, покупатели спешат купить, пока не подорожало. Инфляционные ожидания похожи на самосбывающееся пророчество.

К этому добавляется количество денег. Именно об этом говорит знаменитая формула Фридмана: если денег в экономике растёт заметно быстрее, чем товаров, цены в конечном счёте растут. Яркий пример из нашей истории: в 1992 году, после либерализации цен и в условиях быстрой эмиссии, цены в России выросли примерно в двадцать с лишним раз, то есть на порядка 2500% за год. Сбережения людей практически сгорели. Те, кто пережил этот год, часто и сейчас особенно внимательно следят за ценами, и это тоже вклад в инфляционные ожидания: память о резких потерях живёт десятилетиями.

Но формула Фридмана верна как общее правило и не отвечает на повседневные вопросы. В реальности связь между количеством денег и ценами нерегулярна: между ними могут проходить месяцы и годы, а скорость, с которой деньги переходят из рук в руки, меняется. Поэтому современные центральные банки пользуются не одним показателем, а целой панелью приборов.

Центральный банк и ключевая ставка

Центральный банк — банк банков. Он выпускает наличные деньги, надзирает за коммерческими банками, поддерживает работу платёжной системы и, самое главное для нашей темы, отвечает за ценовую стабильность. В России это Банк России.

Главный инструмент, о котором знают даже те, кто не читает финансовых новостей, — ключевая ставка. Это процентная ставка, по которой центральный банк предоставляет деньги коммерческим банкам и принимает у них вклады. Она служит ориентиром для всей финансовой системы. Когда ставка высокая, коммерческим банкам дороже занимать, а значит, они повышают проценты и по кредитам, и по вкладам. Кредиты дорожают, брать их хочется меньше. Вклады становятся привлекательнее, и откладывать деньги выгоднее, чем тратить. Спрос остывает, и рост цен замедляется. Когда ставку снижают, всё происходит наоборот.

Эта цепочка называется трансмиссионным механизмом, потому что похожа на коробку передач: рывок в одном месте передаётся дальше с запаздыванием. Между решением о ставке и заметным эффектом на ценах проходят месяцы, а иногда год и больше. Управлять инфляцией ставкой — как рулить очень длинным грузовиком: поворачиваешь сейчас, а траектория меняется через несколько секунд.

Современная система в России устроена так. В ноябре 2014 года Банк России перешёл к плавающему курсу рубля: он перестал защищать конкретную цену валюты и сосредоточился на цене вообще. Сразу после этого он принял режим таргетирования инфляции: объявляется цель, и вся политика подчинена ей. Цель сейчас — 4% в год, её закрепили в 2017 году. Ключевая ставка как основной инструмент действует с 2013 года.

Теоретическую подсказку для такого режима дал американский экономист Джон Тейлор. В 1993 году он предложил простое правило: ставка должна расти, когда инфляция выше цели и когда экономика перегрета, и снижаться в обратных случаях. Банки не следуют правилу Тейлора механически, но его логика лежит в основе их решений.

Недавняя история хорошо показывает, как это выглядит на практике. В конце февраля 2022 года, после резкого потрясения на финансовом рынке, Банк России поднял ставку сразу до 20%. Потом её снижали, а в 2023 и 2024 годах, когда спрос и инфляция снова ускорились, снова повышали: в октябре 2024 года ставка дошла до 21%. В 2025 и 2026 годах ставку постепенно снижали. По данным на октябрь 2026 года, она составляет 14% годовых: на заседании 11 сентября 2026 года Банк России сохранил её без изменений (последнее снижение, на 0,25 процентного пункта, было в июле). Следующее заседание назначено на 23 октября 2026 года.

Почему не снизили сильнее? Банк России в сентябре отметил, что устойчивый рост цен ускорился примерно до 5–6% в пересчёте на год, выше цели в 4%. По оценке Минэкономразвития, годовая инфляция на 31 августа 2026 года составляла 6,32%. Нужно оговориться: годовая цифра и «устойчивый» показатель — разные вещи. Первая показывает, насколько цены выросли за последние двенадцать месяцев; второй пытается очистить картину от разовых и сезонных колебаний, чтобы понять, куда движется тренд.

Почему «официально 6%», а у меня 11%

Вернёмся к Ивану Петровичу. Расхождение между официальной инфляцией и ощущением людей — одно из самых устойчивых явлений в экономике, и не только в России. Центральные банки многих стран годами изучают его, а опросы населения о «наблюдаемой» инфляции почти всегда дают цифры выше официальных. Есть несколько причин.

Первая — устройство самого индекса. Росстат строит индекс потребительских цен по «корзине» товаров и услуг и берёт веса из данных о том, как в среднем по стране домохозяйства распределяют расходы. Средняя семья существует в таблицах, а в жизни люди тратят иначе. Пенсионер больше тратит на лекарства и коммунальные платежи, студент на связь и транспорт, семья с ипотекой на платёж по кредиту. Если у вас доля дорожающих товаров выше средней, ваша инфляция выше официальной.

Вторая причина — психологическая, и здесь нас догоняет глава 1. Мы лучше замечаем рост цен на то, что покупаем часто и что хорошо помним: хлеб, молоко, бензин, овощи. Цены на эти товары у нас «на слуху». А то, что подешевело или не изменилось, например телевизор, смартфон или одежда, мы покупаем раз в несколько лет и динамику не отслеживаем. Дополнительно работает неприятие потерь: подорожание хлеба причиняет боль, а удешевление техники радует слабее. Так что ощущение «всё дорожает» отчасти является побочным эффектом человеческой памяти.