Экономика нового поколения Как принимать финансовые решения в мире, где люди не роботы

Константин Погудин

Экономика нового поколения Как принимать финансовые решения в мире, где люди не роботы

Содержание

Введение: для кого эта книга

Глава 1. Человек, которого не существует: поведенческая экономика

Глава 2. Рынок и его границы: провалы рынка, платформы и экономика данных

Глава 3. Деньги, инфляция и ваш кошелёк

Глава 4. Деньги в движении: накопления, кредит, инвестиции

Глава 5. Труд, доходы и неравенство

Глава 6. Климат и деньги

Глава 7. Государство как исследователь

Глава 8. Россия в мировой экономике

Глава 9. Заключение: набор инструментов

Введение: для кого эта книга

Это заготовка книги для тех, кто никогда не открывал учебник по экономике, но каждый день принимает экономические решения: что купить, сколько отложить, брать ли кредит, менять ли работу, верить ли очередному «верному способу разбогатеть».

Классические учебники, в том числе вузовские, вроде «Современной экономики» Октая Мамедова, дают прочный фундамент: как устроены рынки, деньги, государство и мировая торговля. Эта книга не пересказывает их и не заменяет. Она отвечает на другой вопрос: что изменилось за последние двадцать лет в самой науке и в жизни, и какие новые инструменты появились у обычного человека и у общества.

Как устроена каждая глава

• Проблема: жизненная ситуация, знакомая каждому.

• Классическое объяснение: что говорит об этом учебная экономика.

• Новый подход: что предлагают современные исследования и практика.

• Спор: где новый подход работает хуже, чем обещали, и что говорят критики.

• Что делать: короткие правила для вашего кошелька и вашей головы.

• Вопросы для самопроверки.

Принцип честности

Новые идеи в экономике часто звучат громче, чем доказывают. Поэтому в книге каждый «новый подход» подан как предмет обсуждения: с аргументами сторонников и критиков, с оговорками о том, что проверено, а что ещё нет. Книга не даёт инвестиционных или юридических рекомендаций; это образовательный текст.

ГЛАВА 1

Глава 1. Человек, которого не существует

Поведенческая экономика: почему мы решаем не так, как «должны»

«Экономика была бы гораздо проще, если бы в ней жили не люди, а роботы с идеальной памятью и стальной волей». — Идея, на которой держится вся поведенческая экономика.

Задача на пять секунд

Начнём с небольшой загадки. Не торопитесь с калькулятором, ответьте так, как подсказывает первое чувство. Ручка и блокнот вместе стоят 110 рублей. Блокнот дороже ручки на 100 рублей. Сколько стоит ручка?

Если в голове сам собой возник ответ «10 рублей», вы в хорошей компании. Это самый частый ответ. Он быстрый, уверенный, и он неверный. Если ручка стоит 10 рублей, то блокнот, дороже на 100, стоит 110, и вместе выходит 120. Правильный ответ — 5 рублей: тогда блокнот стоит 105, а вместе как раз 110.

Классический вариант этой задачи, с битой и мячом, давали американским студентам. По итогам опросов около половины, а в некоторых престижных вузах и больше, отвечали быстро и неправильно. Это не глупые люди. Это люди, у которых сработала привычка: когда вопрос выглядит простым, мозг не включает тяжёлую «аналитическую технику», а выдаёт первое, что пришло в голову.

Теперь представьте, что такой же мозг принимает решение об ипотеке, о выборе пенсионного плана или о покупке «очень выгодной» квартиры в строящемся доме. Если он ошибается в задаче про ручку, то на что он способен там, где цифры больше, давление сильнее, а продавец улыбается и говорит, что предложение действует только сегодня?

Эта глава о людях, какие они есть, а не какими их удобно описывать в формулах. И о хорошей новости: ошибки, которые мы делаем, не хаотичны. Они повторяются, а значит, предсказуемы. А раз их можно предсказать, можно построить жизнь, финансы и даже государственную политику так, чтобы эти ошибки обходить.

Удобная выдумка по имени «экономический человек»

Современная экономика как наука выросла из простой и красивой идеи. В 1776 году шотландец Адам Смит написал в «Богатстве народов», что обед мы получаем не благодаря доброте мясника, пивовара или булочника, а благодаря тому, что каждый из них заботится о собственном интересе. Из этого наблюдения выросла мощная традиция: описывать людей как существ, которые преследуют свои цели, взвешивают выгоды и издержки и выбирают лучшее.

Со временем эту традицию довели до чистого вида и дали ей имя, которое звучит как латинское заклинание: homo economicus, «человек экономический». Он обладает набором удивительных свойств. Он знает, чего хочет. Он знает цены. Он считает без ошибок. Он не поддаётся настроению, не боится потерь больше, чем радуется выигрышам, и сегодняшнее решение принимает с тем же хладнокровием, с каким примет его через год. Его не уговорить красивой упаковкой, и он не покупает лишнее потому, что у кассы лежит шоколадка.

Было бы несправедливо смеяться над этой выдумкой. Она сделала экономику точной наукой и дала нам спрос и предложение, равновесие цен, теорию торговли, модели банков. Для описания больших рынков, где миллионы решений усредняются, «экономический человек» часто работает на удивление хорошо. Карта не обязана быть точной копией местности; она должна помогать не заблудиться.

Проблемы начинаются, когда карту принимают за местность и когда её используют для советов конкретному человеку. Если вы строите финансовый план в расчёте на то, что будете вести себя как робот, вы заранее проиграли. Вы-то человек.

«Достаточно хорошо»: первая трещина

Первым всерьёз усомнился в роботе американский учёный Герберт Саймон. Он изучал, как люди и организации принимают решения на самом деле, и пришёл к выводу, который потом принёс ему Нобелевскую премию по экономике (1978). Человеческая рациональность ограничена. У нас мало времени, мало информации и мало вычислительной мощности в голове. Поэтому мы не ищем наилучший вариант, мы ищем первый подходящий.

Саймон придумал для этого образное слово: satisficing, от слов «satisfy» (удовлетворять) и «suffice» (быть достаточным). Мы выбираем «достаточно хорошее». Ищем гостиницу, пока не найдём такую, которая нас устроит, а не пересматриваем все две тысячи предложений. И, честно говоря, это разумно: идеальный выбор часто стоит дороже, чем разница между идеальным и неплохим.

Здесь важна тонкость. Саймон не говорил, что люди глупы. Он говорил, что они пользуются «практическими правилами», эвристиками, которые обычно работают, но иногда дают сбой. И вопрос в том, когда именно они сбоят и как.

Два способа думать

Развернуто на этот вопрос ответили два израильских психолога, Даниэль Канеман и Амос Тверски. Начиная с 1970-х годов они проводили простые и изобретательные опыты, в которых людям задавали вопросы с подвохом, и методично каталогизировали ошибки. В 2002 году Канеман получил Нобелевскую премию по экономике; Тверски к тому времени уже не было в живых (он умер в 1996 году), а премию посмертно не присуждают. Сам Канеман всегда подчёркивал, что это награда им обоим.

В популярной книге «Думай медленно… решай быстро» (2011) Канеман предложил удобную картину: в нашей голове работают две «системы» мышления. Это метафора, а не два отдельных органа мозга, но она отлично помогает.

• Система 1: быстрая, автоматическая, эмоциональная. Именно она сказала «10 рублей». Она узнаёт лица, читает настроение собеседника, тормозит перед внезапной преградой. Она работает почти без усилий и почти всегда нас выручает.

• Система 2: медленная, внимательная, аналитическая. Именно она проверяет ответ про ручку и блокнот. Но она ленива: включается, когда мы заставляем её, а на всё остальное времени и энергии у неё нет.

Выводы из этой картины простые и неудобные. Во-первых, почти всё время за нас решает Система 1, а Система 2 только ставит подпись. Во-вторых, чем мы устали, голоднее, торопливее и эмоциональнее, тем меньше шансов, что «аналитик» вообще вызовут. В-третьих, продавцы, рекламисты и мошенники интуитивно знают всё это давно и строят свою работу так, чтобы вы решали быстро.

Отсюда первое правило книги: не доверяйте быстрому чувству в вопросах, где цифры велики, а ошибка дорого стоит. Не потому, что чувство всегда ошибается, а потому, что в эти моменты стоит включить Систему 2 сознательно, например, поставив самому себе паузу.

Потери болят сильнее, чем радуют находки

В 1979 году Канеман и Тверски опубликовали статью, которую сегодня считают одной из самых цитируемых в экономике: «Теория перспектив». Её главная мысль: мы оцениваем результат не по итоговому богатству, как предполагал «экономический человек», а по изменению относительно некоторой точки отсчёта, и потери на нас действуют сильнее, чем равные по величине приобретения.

Это называется неприятием потерь. Представьте, что вам предлагают подбросить монету: решка — вы выигрываете 1000 рублей, орёл — теряете 1000. С точки зрения математики, игра справедливая. Но большинство людей откажется. Чтобы согласиться, им нужно пообещать выигрыш примерно вдвое больше возможной потери, и в разных исследованиях называют коэффициенты от полутора до двух с половиной.

Из этого следует много бытовых вещей, которые иначе кажутся странными.

• Эффект владения. В знаменитом опыте Канемана, Кнетча и Талера (1990) одним студентам случайно раздавали кружки, а другим нет. Те, кому кружка досталась, просили за неё в среднем примерно вдвое больше, чем были готовы заплатить те, у кого её не было. Вещь, которая стала «моей», оценивается дороже только потому, что отдать её — значит потерять.

• Нежелание признать убыток. Инвестор держит упавшую акцию годами, потому что пока не продал, убыток «ещё не случился». При этом выигрышные позиции он нередко продаёт слишком рано, спеша «зафиксировать» радость.

• Страх «упущенной скидки». Фраза «акция заканчивается сегодня» работает именно потому, что превращает отказ от покупки в потерю.

Оговорка на будущее

Неприятие потерь — одна из самых известных идей поведенческой экономики, и в последние годы её тоже обсуждают и уточняют. Исследователи спорят, насколько велик эффект в разных ситуациях и всегда ли он проявляется при небольших ставках. Это нормальная жизнь науки: идеи проверяют, их границы становятся яснее. Для нас важно общее правило, которое подтверждается многими наблюдениями: решения о потерях и о приобретениях мы принимаем по-разному.

Якорь и «слишком много выбора»

Ещё один сбой интуиции Канеман и Тверски поймали в 1974 году почти шутливым опытом. Участникам крутили колесо удачи, на котором, как им говорили, выпадает случайное число. На самом деле оно было подстроено и останавливалось либо на 10, либо на 65. После этого людей просили оценить, какую долю стран Африки составляют члены ООН. Те, кому выпало 10, называли в среднем около 25%; те, кому выпало 65, около 45%. Число с колеса, которое заведомо ничего не значило, потянуло оценку за собой, как якорь тянет лодку.

Эффект привязки (так его называют по-русски) знаком каждому, кто видел ценник «было 12 000, стало 7 990». Первая цифра задаёт точку отсчёта, и вторая кажется выгодной, даже если настоящая цена товара — 5 000. Продавцы квартир выставляют заведомо высокую цену. Работодатель, называя вилку зарплаты, фактически задаёт якорь для переговоров. Поэтому в серьёзных сделках полезно иметь собственную цифру, рассчитанную до разговора: свой якорь, а не чужой.

Родственная история — перегрузка выбором. В известном эксперименте исследовательниц Шины Айенгар и Марка Леппера (2000) в магазине устраивали дегустацию варений. На одном столе стояло шесть сортов, на другом двадцать четыре. Больше людей подходило к большому столу, но купили варенье около 3% посетителей, подошедших к большому выбору, и около 30% тех, кто выбирал из шести. Вывод: изобилие нас привлекает, но парализует.

Здесь, как и в других местах, нужна честность: повторить этот результат удавалось не всегда, а обобщающие обзоры показывают, что «слишком много выбора» вредит не везде и не всем. Скорее всего, эффект зависит от того, насколько ясны наши цели и насколько легко сравнивать варианты. Для финансов вывод практичен: выбор из сотен однотипных фондов или тарифов нередко заканчивается тем, что человек выбирает первое попавшееся или не выбирает ничего. Полезнее сузить поле до трёх-четырёх вариантов по понятным критериям.

Самоуверенность и стадо

Мало кто из нас готов признать, что он средний водитель, средний руководитель или средний инвестор. В давних опросах подавляющее большинство водителей отвечало, что водит лучше большинства остальных, а математически так получиться не может. Психологи называют это чрезмерной самоуверенностью. В финансах она обходится дорого: самоуверенные инвесторы чаще торгуют, платят больше комиссий и склонны видеть в удачном году доказательство своего таланта, а не везения.

Второй спутник самоуверенности — стадное поведение. Когда ситуация неясна, мы смотрим на других: если все покупают, значит, там что-то есть. Пузыри на рынках, от тюльпанов в Голландии XVII века до современных «горячих» активов, строятся по одной схеме: рост привлекает новичков, новички толкают цену вверх, цена вверх привлекает новых новичков. Последние входят на вершине, а выходят из убытка. Лучший способ противостоять этому, как ни банально, — задать себе вопрос: «Я покупаю, потому что понимаю, что покупаю, или потому что покупают все?»

Вместе с тем и «толпа» не всегда неправа: в простых и повторяющихся ситуациях средняя оценка группы нередко точнее отдельного эксперта. Опасность не в том, что вы смотрите на других, а в том, что вы перестаёте думать сами.

Сегодняшний я против завтрашнего я

Есть ещё одна особенность, которая касается денег напрямую. Предложим выбор: 1000 рублей сегодня или 1100 рублей через неделю. Многие возьмут тысячу сейчас. Теперь изменим вопрос: 1000 рублей через год или 1100 через год и неделю. Почти все выберут второй вариант: подождать лишнюю неделю ради лишней сотни. Но ведь это та же самая неделя и та же самая сотня!

Экономисты называют это гиперболическим дисконтированием, а проще говоря, «ценностью немедленного». Всё, что можно получить прямо сейчас, имеет особую притягательность. Поэтому мы так легко планируем «со следующего месяца начать откладывать», «с понедельника сесть на диету» и «после праздников заняться инвестициями». Завтрашний «я» в наших планах всегда оказывается дисциплинированнее сегодняшнего. Завтра наступает, и это снова сегодняшний «я».

К этому добавляется «мысленная бухгалтерия», термин, который ввёл Ричард Талер. Мы раскладываем деньги по воображаемым конвертам: «зарплата», «премия», «подарок», «сдача». Премию легче потратить на развлечения, чем такую же сумму из зарплаты, хотя деньги абсолютно одинаковы. И «эффект невозвратных затрат»: «я уже вложил в этот ремонт, значит, надо продолжать», хотя то, что потрачено, потрачено в любом случае, а решать нужно только о будущем.

Теперь у нас есть набор систематических особенностей: быстрая интуиция, неприятие потерь, якоря, перегрузка выбором, самоуверенность, стадность, любовь к немедленному, воображаемые конверты. Что с ними делать? Можно махнуть рукой: человек такой, какой есть. Можно читать себе мораль, что нужно быть сильнее волей, и огорчаться, когда не получается. А можно сделать то, что предложила следующая часть нашей истории: перестроить окружение, а не человека.

Сила «по умолчанию»

Один из самых красноречивых примеров связан с донорством органов. В 2003 году журнал Science опубликовал сравнение, которое произвело впечатление на специалистов (авторы — Эрик Джонсон и Дэниел Голдстейн). В Германии человек по умолчанию не считается согласным на донорство, и ему нужно оформить согласие самому. Доля людей, оформивших согласие, составляла около 12%. В соседней Австрии действует обратное правило: все считаются согласными, если не оформили отказ. Там доля «согласных» была близка к 100%.

Культура у этих стран похожая. Языки родственные. Дело в том, что большинству людей лень заполнять бумаги. Если по умолчанию вы «в программе», вы остаётесь в ней. Если по умолчанию «не в программе», вы остаётесь вне её. Для честности стоит заметить: это показатель оформленного согласия, а число реальных пересадок зависит ещё от медицинской системы, организации и многого другого. Но разница в «умолчаниях» показала главное: форма выбора сама влияет на результат.

Теперь перенесём это на деньги. Что будет, если сотрудника при приёме на работу автоматически записывают в накопительный пенсионный план, а тем, кто не хочет, предлагают из него выйти? Многие остаются, просто потому что не хотят возиться. Именно по этому принципу устроено так называемое автоматическое включение в пенсионные программы, которое со временем ввели в Великобритании и ряде других стран: охват работников вырос на миллионы человек, и при этом никого не принуждали.

«Накопи больше завтра»

Лучшая иллюстрация новых подходов — программа, которую в начале 2000-х придумали экономисты Ричард Талер и Шломо Бенарци. Она называется Save More Tomorrow, что можно перевести как «Откладывай больше завтра». Как она устроена?

Сотруднику предлагают заранее согласиться: когда у тебя в следующий раз вырастет зарплата, часть этого прироста будет автоматически направлена на накопления. Не из сегодняшнего кошелька, а только из будущей прибавки. Если захочется выйти из программы, это можно сделать в любой момент.

Почему это обманывает наши слабости, а не сражается с ними? Во-первых, решение принимается «для завтрашнего я», а завтрашнему «я» мы всегда доверяем больше. Во-вторых, не нужно расставаться с деньгами, которые уже есть: потерь, а значит, и неприятия потерь, нет, ведь прибавка ещё не стала привычной частью дохода. В-третьих, по умолчанию мы остаёмся в программе, а уйти для этого придётся что-то делать.

Результат первых наблюдений, опубликованных в 2004 году, впечатляет. Около трёх четвертей сотрудников, которым предложили программу, согласились. Те, кто остался в ней, за 40 месяцев подняли долю дохода, которую откладывали, примерно с 3,5% до 13,6%. Это почти вчетверо. Всё без силовых методов, штрафов и лекций о дисциплине.

Вот в этом и состоит новый подход. Старый совет звучал так: «Будьте рациональнее». Новый: «Устройте среду так, чтобы нужное решение принималось само, а неудобные решения нужно было принимать один раз». Это похоже не на воспитание характера, а на хорошее проектирование: хорошая лестница не требует силы воли, чтобы по ней не упасть.

Подталкивание: идея и её критики

В 2008 году Талер вместе с юристом Кассом Санстейном выпустил книгу «Nudge» («Подталкивание»). Они назвали подход «либертарианским патернализмом»: звучит парадоксально, но идея простая. Государство или компания, которые создают условия для выбора, неизбежно выбирают «умолчания» и порядок вариантов, так что нейтральным ничего быть не может. Тогда пусть эти умолчания будут устроены в пользу самого человека, но с сохранением права выбрать иначе.

Идея пришлась по вкусу правительствам. В 2010 году в Великобритании создали специальную группу по поведенческим исследованиям (её неофициально называли «подразделением подталкивания»), затем похожие группы появились во многих странах. Талер в 2017 году получил Нобелевскую премию по экономике, как раз за вклад в поведенческую экономику.

Но хороший учебник обязан рассказать и о возражениях.

• Эффекты меньше, чем в громких статьях. В 2022 году экономисты Стефано Делла Винья и Элизабет Линос сравнили результаты научных публикаций об экспериментах с подталкиванием и результаты того, что на практике делали правительственные группы. В научных статьях средний эффект был около 8,7 процентного пункта, а в правительственных проектах около 1,4. Часть разницы объясняется тем, что журналы охотнее печатают яркие результаты. Вывод не «подталкивание не работает», а «работает, но скромнее, чем писали».

• Воспроизводимость. Некоторые знаменитые эффекты в поведенческих науках при повторной проверке оказывались слабее или исчезали. Это заставило исследователей чаще перепроверять друг друга, а нам напоминает: одно красивое исследование ещё не закон природы.

• Вопрос этики. Кто решает, что для человека «лучше»? Подталкивание в пользу накоплений сомнений не вызывает, но тот же самый механизм можно использовать и в чужих интересах. Реклама и «тёмные паттерны» интерфейсов (например, когда отказаться от подписки в десять раз сложнее, чем оформить её) — это те же приёмы, только направленные против вас.

• Маленькие решения не заменяют больших. Автоматическое накопление помогает человеку с достаточным доходом, но не решит проблему тем, у кого просто нет денег. Поведенческие методы дополняют экономическую политику, а не отменяют её.

Мы вернёмся к этому спору в главе о роли государства. Пока достаточно держать в голове две мысли одновременно: идея полезна, и её нельзя превращать в универсальное лекарство.

Что делать вам: шесть правил для человека из плоти и крови

Теория становится ценной, когда превращается в привычку. Вот шесть правил, которые прямо вытекают из рассказанного. Это не инвестиционная рекомендация, а способ обойти собственные слабые места.

• Автоматизируйте накопления. Настройте регулярный перевод на отдельный счёт в день получения дохода. Деньги, которых вы не видели, вы не потратите. По сути, вы сами устраиваете себе «умолчание».

• Повышайте взнос вместе с доходом. Скопируйте идею «Накопи больше завтра»: условитесь с собой, что каждая прибавка к доходу хотя бы наполовину идёт в накопления, пока вы не привыкли тратить её.

• Вводите паузу для крупных покупок. Для трат выше выбранной суммы (например, месячной зарплаты или любой цифры, которая для вас значима) придумайте правило 24 часов или даже недели. Пауза вызывает Систему 2.

• Говорите себе не «сколько я потеряю», а «что я выбираю». Сравнивайте варианты друг с другом, а не с воображаемым «как было бы, если бы». Это помогает выходить из убыточных решений вроде «уже столько вложил».

• Реже смотрите на колебания. Исследования Бенарци и Талера, посвящённые «близорукому» неприятию потерь, показали: чем чаще человек проверяет портфель, тем чаще он видит убытки и тем осторожнее (и хуже для итогового результата) становится. Для долгосрочных целей смотрите не каждый день, а раз в квартал.

• Пишите правила заранее. Условие «если цена упадёт на 20%, я не продаю, а перечитываю свой план» принимайте в спокойном состоянии, а не в панике. Решение, записанное заранее, не требует героизма в нужный момент.

Мини-эксперимент на неделю

Выберите одно правило из шести и сделайте его автоматическим, то есть сделайте так, чтобы для его соблюдения не требовалась сила воли: настройте перевод, поставьте напоминание, переместите приложение магазина с главного экрана. Через месяц посмотрите, что изменилось. Лучшее доказательство поведенческой экономики — ваш собственный опыт.

Главное из главы

• Экономический человек — полезная модель, но не портрет. Реальные люди пользуются быстрыми правилами, ограниченной памятью и эмоциями (Саймон, Канеман, Тверски).

• Ошибки систематичны: неприятие потерь, любовь к немедленному, мысленные конверты, эффект владения. Значит, их можно предвидеть.

• Новый подход: меняйте среду, а не характер. «Умолчания», автоматические правила и программы вроде «Накопи больше завтра» работают, потому что не требуют постоянных усилий.

• У подхода есть границы: эффекты могут быть скромнее, чем в первых публикациях, существует этический вопрос о том, кто и для чьей пользы строит выбор, а маленькие уловки не заменяют разумной экономической политики.

Вопросы для самопроверки

• Решите заново: билет и ручка вместе стоят 220 рублей, билет дороже ручки на 200 рублей. Сколько стоит ручка? (Сначала ответьте быстро, потом проверьте.)

• Приведите пример из своей жизни, когда вы держались за вещь, проект или покупку только потому, что «уже столько вложено».