Туки-туки за себя

В конце концов Антон сказал:

— Раз это аббревиатура, пусть будет «Красный Заброшенный Дом». КЗД.

Все немного помолчали.

Коля повторил про себя:

КЗД.

И ему понравилось.

— А вода холодная? — вдруг спросил Лёша. — Кто проверит первый?

Костя сразу помотал головой и сделал шаг назад.

— А что ты боишься? — Лёша кивнул на лестницу. — Вот лестница. Спустись и проверь.

— А вдруг она проржавела и подо мной сломается? — сказал Костя. — Или того хуже, тот мужик схватит меня за руку и утащит на дно?

— Фу, трус! — протянул Лёша. — Трус, трус, трус.

— А что ты сам не полезешь? — спросил Костя.

Лёша посмотрел на него так, будто тот сказал глупость.

— Ты дурак? У меня новые кроссовки. Знаешь, сколько они стоят? Как вся зарплата твоей мамы и отца.

Он рассмеялся.

Костя сжал губы.

Коля почувствовал тот же неприятный укол, как тогда, на иве, когда Лёша говорил про объедки. Хотелось сказать, что так нельзя. Но он промолчал.

Лёша повернулся к Антону.

— А тебе тоже сыкливо?

— Нет, — отрезал Антон.

И сразу пошёл к лестнице.

Коля хотел сказать: «Не надо».

Не сказал.

Антон взялся за перила. Перила чуть качнулись.

— Осторожно, — тихо сказал Коля.

Но Антон уже сделал шаг на первую ступеньку. Потом на вторую. Двигался медленно, напряжённо. Лестница была всего в несколько ступеней до воды, но сейчас казалась длинной, как спуск в подземелье.

Все замерли.

Антон поставил ногу на третью ступеньку.

По зданию прошёл мелкий гул.

КЗД будто проснулось и заговорило с ними тихим, ноющим скрипом.

Антон сделал ещё шаг. Остановился на четвёртой ступени, присел на корточки и, держась одной рукой за перила, потянулся к воде.

Пальцы коснулись чёрной поверхности.

— Холодная, — сказал Антон и улыбнулся.

— Смотри, чтобы тебя никто за руку не ухватил, — усмехнулся Лёша.

— Да не страшно тут, — сказал Антон.

Сказал явно Косте.

— Давай уже, вылезай, — пробормотал Коля.

Ему всё меньше нравилась эта затея.

Антон встал в полный рост.

— Да нормально тут.

И сделал шаг.

В этот момент перила под его рукой оторвались.

Коля увидел всё будто в замедленной съёмке.

Железка уходит в сторону.

Антон пытается удержаться.

Его тянет за перилом.

Коля хотел крикнуть: «Отпускай!»

Не успел.

Антон рухнул в воду.

Плеск был такой громкий, что в котельной всё отозвалось эхом.

Колю словно заморозили.

Он не мог пошевелиться. Не мог вдохнуть. Ноги стали ватными. Захотелось упасть на пол, закрыть глаза и звать бабушку. Захотелось сказать, что он ничего плохого не делал, не заставлял Антона лезть, что во всём виноват Лёша.

Антон барахтался в воде и кричал что-то непонятное.

Вода была тёмная, тяжёлая. Она плескалась о бетонные стены резервуара, и каждый всплеск казался страшнее предыдущего.

Лёша стоял белый как мел.

Ноги у него дрожали. Он смотрел на Антона и ничего не делал.

Только Костя сорвался с места.

Он бросился к лестнице, почти скатился вниз, сам чуть не прыгнул в воду и по грудь погрузился в резервуар.

— Держись! — закричал он Антону. — Руку давай! Руку!

Коля подбежал к лестнице. Хотел спуститься следом, но Костя заорал:

— Стой! Не лезь! Дай вон ту доску!

— Какую? — растерянно крикнул Коля.

— Вон! У стены!

Коля обернулся. Сначала ничего не видел. В глазах всё прыгало от страха. Потом заметил старую доску среди мусора, схватил её и потащил к резервуару.

Когда он повернулся обратно, Антона уже отнесло дальше от лестницы. Он молотил руками по воде, захлёбывался и пытался одновременно кричать и плыть. Костя держал его за руку, но сам уходил всё глубже. Вода была почти у плеч.

— Держи! — крикнул Коля и протянул доску.

Костя ухватился за неё.

Доска хрустнула и сломалась прямо у него в руках.

— Чёрт! — выкрикнул Костя.

Тогда Коля сам спустился на три ступеньки. Одной рукой крепко вцепился в лестницу, другой потянулся к Косте.

— Давай! — закричал он. — Держись за меня!

Костя ухватился за его руку.

Колю резко дёрнуло вниз.

На секунду показалось, что он тоже сейчас полетит в воду. Пальцы соскользнули по ржавому металлу, но он удержался. Лестница заскрипела.

— Лёша! — закричал Коля. — Помогай!

Но Лёша стоял на месте.

Коля снова потянул. Изо всех сил. Так сильно, что заболело плечо.

Костя тянул Антона.

Антон всё ещё барахтался, разбрызгивая воду. Брызги попали Коле в лицо, в глаза, за шиворот. Вода была ледяная и грязная. Коля зажмурился, но руку не отпустил.

— Ногой ищи ступеньку! — кричал Костя Антону. — Ступеньку ищи!

Антон наконец зацепился ногой за какую-то опору. Перестал так сильно молотить руками.

— Давай! — хрипел Костя. — Давай!

Коля тянул Костю.

Костя тянул Антона.

И наконец Антон оказался у лестницы.

Они выбирались быстро, но осторожно. Сначала Антон, мокрый, тяжёлый и дрожащий. Потом Костя. Потом Коля отступил назад и сел прямо на грязный бетон, потому что ноги перестали держать.

Антон тяжело дышал. Волосы прилипли ко лбу, с одежды ручьями стекала вода. Зубы стучали — то ли от холода, то ли от страха.

Костя тоже дышал часто. Футболка намокла до груди, руки тряслись, но он всё равно смотрел на Антона.

— Живой? — спросил он.

Антон кивнул, но ничего не сказал.

Колю тоже трясло. Хотя он не падал в воду. Намок только от брызг. Его трясло от чёрной воды, от сломанной доски, от Костиной руки, которую он тянул, и от Лёши, белого, с круглыми глазами.

В котельной снова стало тихо.

Только где-то внизу, в чёрной воде, медленно расходились круги.

Глава седьмая

Это, конечно, было не супергеройское приключение. Так считал Коля.

Но геройское — точно.

Он всё ещё видел перед глазами чёрную воду, сломанную доску, ржавую лестницу и Костину руку, за которую тянул изо всех сил. КЗД уже не казался просто секретной базой. Он стал настоящим опасным местом.

И всё равно от этого только важнее.

Оставаться там ребята не решились. Всех трясло. Даже Лёша, который не промок, стоял белый и молчал. А Антон с Костей дрожали так, что зубы стучали.

— Надо на солнце, — сказал Антон, обхватив себя руками. — А то я сейчас окоченею.

— Давайте выйдем, — поддержал Костя.

Коля кивнул.

Они выбрались через то же окно. Снаружи всё сразу стало обычным: крапива, кирпичная стена, насыпь, трава, небо. Даже странно было думать, что за этой стеной только что Антон мог утонуть.

Антон стоял мокрый с головы до ног. Вода стекала с футболки, с шорт, с волос, капала на землю. Костя промок почти по грудь. У Коли одежда была мокрая местами — от брызг и от возни у лестницы, — но чувствовал он себя так, будто тоже побывал в воде.

— Домой я так не пойду, — сказал Антон.

— Почему? — спросил Коля, хотя уже понимал.

— Потому что меня домой мокрым не пустят. Сначала будут спрашивать, где был. Потом я скажу, что упал. Потом мама не поверит. Потом всё узнает. Потом меня прибьют за то, что я чуть не утонул в котельной.

Он говорил серьёзно. Без улыбки.

— И что делать? — спросил Костя.

Антон посмотрел в сторону речки.

— Пойдём к Говнотечке. Разожжём костёр и высушим вещи.

Все согласились.

До поляны у речки дошли быстро. Там было теплее. Солнце пробивалось сквозь деревья, трава местами уже высохла, а речка лениво текла между камышей и рогоза. Пахло водой, тиной и нагретой землёй.

Коля остановился, поставил руки в боки.

— Ага. У нас ни спичек, ни зажигалки.

Антон молча полез в карман мокрых шорт и достал зажигалку. Чёрную, потёртую, с красной кнопкой. Подул на неё, щёлкнул раз, другой. На третий появился маленький огонёк.

Антон улыбнулся.

— У мамы стащил из туалета.

— Ого, — сказал Костя с уважением.

Все разбежались собирать ветки. Даже Лёша, как ни странно, пошёл за хворостом. Обычно он командовал или говорил, что это не его дело, а сейчас молча таскал сухие палки и складывал в общую кучу.

С того момента в котельной он совсем притих. Не выпендривался, не спорил, не говорил громко. Коля посматривал на него и не понимал, что у Лёши на лице: страх, злость или что-то ещё.

Когда веток набралось достаточно, Антон сложил их шалашиком, подпалил сухую траву и мелкие щепки. Сначала пошёл дым, потом огонь лизнул ветки, потрещал и разгорелся.

Коля, Антон и Костя разделись догола. Одежду надо было сушить. Они нашли две рогатины, воткнули в землю, сверху положили длинную палку и развесили на ней футболки, шорты и носки.

Лёша сидел у костра в стороне — сухой и чистый.

Почти чистый.

Только лицо у него было такое, будто его тоже только что вытащили из воды.

Антон сел ближе к огню, вытянул ноги и сказал:

— Я пока в воде был, думал, что тот мужик схватил меня за ногу и тянет ко дну.

Костя сразу оживился:

— Да! Я тоже почувствовал, что тебя кто-то тянул. Я ещё подумал: а вдруг он и меня сейчас утянет?

Коля поёжился, но слушал жадно.

— А я тебе доску подаю, — сказал он, — а она у Кости в руках рассыпалась. Помнишь?

Костя засмеялся.

— Да! Она такая — хрясь! — и всё. А я думаю: ну всё, сейчас сам туда свалюсь.

— А я тебя хватаю, — сказал Коля. — Как спасатель Малибу. Только буйка не было.

Антон даже поднялся.

— Не, не! Это было как в «Титанике»! Там тоже ледяная вода. Мужик потом замёрз и на дно пошёл, а девушка на доске осталась.

— Ага, — сказал Костя. — Только доска у нас развалилась.

Все засмеялись.

Смеяться было легче.

Лёша сидел нахмурившись.

В этой истории ему места не было. Он не падал в воду, не тянул Антона, не подавал доску, не держал Костю. Просто стоял в стороне.

— А я! — вдруг громко сказал он.

Он толкнул рукой Антона.

— А я сейчас тоже переплыву речку и буду с вами сушить одежду.

Все замолчали.

Коля не поверил.

Антон тоже.

Костя прищурился.

Лёша, наверное, ждал, что его начнут отговаривать. Что скажут: «Не надо», «Там грязно», «Ты что, с ума сошёл?» Тогда можно было бы отказаться и всё равно остаться смелым.

Но никто ничего не сказал.

— Сейчас, — пробормотал Лёша. — Кроссовки сниму.

Он начал снимать кроссовки. Потом шорты.

Антон смотрел на него очень серьёзно.

— Ты же сказал, что намочишься и будешь с нами сушиться.

Лёша замер. Потом нашёлся:

— Вещи дорогие. Отец прибьёт. У вас-то вон секонд-хенд, а мои из магазина. Я в трусах поплыву и буду их потом сушить.

Ребята переглянулись.

— Ага, — сказал Антон.

Лёша разделся до трусов и пошёл к речке.

Речка была заросшая камышом и рогозом. Издалека казалось, что до воды совсем близко. Но между берегом и водой была чёрная илистая грязь, мягкая и липкая.

Лёша сделал первый шаг.

Нога ушла почти по щиколотку.

Он поморщился, но пошёл дальше. Ещё шаг. Потом ещё. Грязь начала засасывать сильнее. До воды оставалось полметра, но эти полметра давались так, будто он шёл через болото.

— Ну что? — крикнул Антон. — Нормально там?

— Нормально! — зло ответил Лёша.

Он сделал ещё пару шагов, поскользнулся и упал всем телом в грязь.

— Ой! — вырвалось у Коли.

Лёша попытался встать, но руки тоже увязли. Он дёрнулся, вытащил одну руку, потом снова упал. Грязь липла к телу, к волосам, к трусам, к локтям.

Лёша забарахтался сильнее.

И вдруг закричал:

— Помогите! Утягивает! Пацаны, помогите!

Коле сначала показалось, что Лёша придуривается. Передразнивает Антона — мол, смотрите, я тоже тону.

Но Антон резко встал и присмотрелся.

Улыбка исчезла.

— Он правда застрял.

И побежал к нему.

За ним рванул Костя. Коля замешкался на секунду, потом тоже полез в илистую, вонючую муть.

— Не дёргайся! — крикнул Антон.

— Я не могу! — почти плакал Лёша. — Она держит!

— Да стой ты спокойно!

Антон схватил его под одну руку, Костя — под другую. Коля ухватился за локоть и тянул назад. Грязь чавкала, булькала, не хотела отпускать. Лёша вырывался из неё с таким звуком, будто из болота вытаскивали огромный сапог.

Наконец они подняли его.

Лёша был по уши в грязи.

Белые трусы стали серо-коричневыми. Грязь была на животе, груди, руках, лице, даже в волосах. Он стоял, дрожал и смотрел на себя с ужасом.

— И что мне теперь делать? — сказал он чуть не плача. — Меня правда папа прибьёт.

Коля хотел пошутить, но не стал.

Лёшу вдруг стало жалко.

— Полезли в речку, — сказал Антон. — Я знаю нормальный проход.

Лёша молча кивнул.

Он пошёл за Антоном, как маленький. Антон провёл его по старой протоптанной тропинке, где можно было добраться до воды почти не проваливаясь. Сам отмыл ноги, потом пропустил Лёшу к речке.

— Окунайся.

Лёша зашёл в воду и сел почти по шею. Вода вокруг сразу стала мутной. Антон молча помогал ему смывать грязь с плеч и спины. Не смеялся, не подкалывал, не говорил про трусость.

Просто помогал.

Коля смотрел и молчал.

Костя тем временем следил за вещами, чтобы они не сгорели над костром.

Когда Лёша вышел из воды, он был более-менее чистым. Но трусы всё равно остались грязные от глины. Такие без машинки не отстираешь. Он снял их, выжал и повесил над костром.

Теперь уже Лёша сушился вместе со всеми.

Ребята начали собирать одежду. Она была ещё сыроватая, но Антон сказал:

— На теле быстрее высохнет.

Так и сделали. Натянули влажные футболки и шорты, поёжились, попрыгали на месте и снова сели у костра.

Теперь все смотрели на Лёшу.

Лёша сидел ближе к огню, обхватив колени руками, и уже пытался говорить обычным голосом:

— Я когда там увяз, мне показалось, что кикимора болотная схватила меня за руку и тянет вниз. Прямо вот так. Я её даже почти видел.

— Ага, — сказал Антон. — В белых трусах испугалась и решила забрать.

Костя фыркнул.

Коля тоже засмеялся.

Лёша сначала нахмурился, потом сам улыбнулся. Не так уверенно, как обычно, но всё-таки.

Он рассказывал дальше: как грязь была будто живая, как хватала за ноги, как ещё немного — и его бы засосало целиком.

Коля слушал, улыбался, иногда смеялся вместе со всеми.

Но всё время вспоминал чёрную воду в КЗД.

Там смех появился только потом.

Костёр потрескивал. Над палками поднимался дым. На солнце блестела Говнотечка. Одежда постепенно сохла, страх уходил в разговоры, становился историей.

Коля посмотрел на Антона. Потом на Костю. Потом на Лёшу.

Теперь у них была тайна.

Не такая, как база на дереве или название КЗД.

Тяжелее.

Глава восьмая

Что ты можешь сказать, когда бабушка нависла над тобой и заставляет выдать тайну, которую ты поклялся не раскрывать?

Удар ремнём можно стерпеть. Ладонью по попе — тоже. Нотации тоже можно выдержать, если смотреть в пол и делать вид, что тебе очень стыдно.

Но если запретят гулять?

Вот это уже было страшно.

Потому что какой смысл жить летом у бабушки, если нельзя выходить во двор? Если нельзя бегать с Антоном, Костей и Лёшей? Сидеть у костра, играть в прятки, лазить по деревьям и придумывать секретные базы?

Под таким давлением Коля стал колоться.

Но началось всё с того, что в дверь постучали.

Бабушка Маша открыла. За дверью стояла какая-то тётенька, которую Коля раньше не видел. Разговаривали они недолго, но голос у тётеньки был встревоженный. Она говорила тихо, быстро, иногда охала и всё время посматривала куда-то в сторону лестницы.

Коля сидел в комнате и сразу понял: что-то случилось.

А когда бабушка Маша закрыла дверь и медленно вошла к нему, понял ещё кое-что.

Это случилось с ними.

Бабушка остановилась перед ним, сложила руки на груди и посмотрела так, что Коле сразу захотелось стать невидимым.

— Где вы были? — спросила она.

Коля опустил голову и молчал.

В голове у него сразу появился Питер Паркер.

Питер Паркер мог бы раскрыть тёте Мэй свою тайну? Сказать, что он Человек-паук? Кажется, нет. Он бы молчал. Даже если бы тётя Мэй очень переживала.

Коля тоже решил молчать.

— Молчи, молчи, — сказала бабушка Маша. — Я уже всё знаю.

Коля чуть поднял глаза.

Всё?

— Как вы ходили в котельную. Как в болоте купались. Ты думаешь, бабушка ничего не узнает?

Она подошла ближе и потянулась к его вещам.

Одежда была ещё сыроватая. Не такая мокрая, как у Антона, конечно, но всё равно подозрительная. На шортах остались тёмные пятна, на футболке — следы грязи, а носки выглядели так, будто их жевала собака.

Бабушка потрогала ткань и всплеснула руками.