Туки-туки за себя

В голове сразу возникло логово супергероев: тайный штаб, вход под кустами, карта местности, секретные задания, пароль и, может быть, даже оружие из палок.

— Есть, — сказал Костя. — На Иву?

— Пошли, — решил Лёша.

И все побежали за ним.

Коля мчался вместе с ребятами и думал, что «Ива» — отличное название для секретной базы. Даже звучит таинственно.

База «Ива».

Почти как у настоящих супергероев.

Коля бежал за ними и улыбался. Ему казалось, что сейчас его наконец примут в команду.

Глава третья

Когда ребята сказали, что база называется «Ива», Коля сразу представил что-то секретное.

Туда, наверное, надо пробираться по обрыву, ползти через кусты или говорить пароль. Может, там даже есть настоящий тайный вход, заваленный ветками, чтобы чужие не нашли.

Но база оказалась просто деревом.

Большая старая ива росла недалеко от дороги, по которой часто ходили люди. Ствол у неё был толстый, серый, весь в трещинах, а ветки расходились так низко и широко, будто дерево само звало залезть. Снизу — обычная ива. А поднимешь голову — и среди листьев уже можно представить штаб, крепость или корабль.

Ребята сразу полезли наверх.

Они делали это так ловко, будто дерево было для них лестницей. Лёша первым подпрыгнул, схватился за толстую ветку, подтянулся и через секунду уже сидел наверху. Антон забрался ещё быстрее: поставил ногу на сучок, ухватился за кору и исчез в зелёных ветках. Костя полез последним, но тоже уверенно — видно было, что он знал здесь каждую выбоину, каждый сучок и каждое место для ноги.

Коля остался внизу.

Он смотрел на них и делал вид, что выбирает, откуда лучше залезть. На самом деле ладони у него сразу стали влажными.

Упасть в первый день знакомства совсем не хотелось.

— Ну что стоишь? — крикнул сверху Лёша. — Залезай.

Коля ухватился за тонкую ветку, поставил ногу на сучок и попытался подтянуться. Ветка жалобно хрустнула, сучок под ногой надломился, и Коля тут же шлёпнулся на землю.

Больно почти не было. Обиднее.

Сверху раздался смех.

Лёша захохотал первым. За ним Антон. Потом Костя тоже не выдержал. Они сидели на ветках, болтали ногами и гоготали, как бандерлоги из «Маугли».

Коля поднялся, отряхнул шорты и тоже засмеялся. Если обидеться — будет только хуже.

— Ты не туда лезешь! — крикнул Костя. — Вон видишь ветку?

Он показал пальцем.

— За неё хватайся. Ногу вот сюда, на ствол. Потом резко подтянись.

Коля посмотрел туда, куда показывал Костя. Ветка и правда была толще. Он попробовал ещё раз: схватился, поставил ногу, напрягся — и вдруг оказался выше земли.

— Во! — сказал Костя. — Давай-давай!

Коля кое-как перебрался на толстую ветку и сел, крепко обхватив её руками. Сердце билось быстро, но теперь уже не только от страха. Он залез. Сам. Почти как они.

Он попытался подняться выше, туда, где сидел Лёша, потом посмотрел на Антона, который устроился почти на самой верхотуре, и решил, что для первого раза хватит места чуть выше Кости.

Отсюда двор выглядел иначе. Дорога была ниже, люди проходили где-то внизу, машины казались игрушечными, а листья закрывали ребят от всего мира.

Теперь Коля понял, почему это называлось базой.

— А вы пытались тут дом на дереве сделать? — спросил он.

— Пытались, — сказал Антон. — Только не получилось.

Коля заметил пару криво прибитых досок. Одна торчала в сторону, другая еле держалась на ржавых гвоздях.

Он сразу представил, как здесь можно всё устроить по-настоящему: настелить пол, сделать стены из досок, крышу от дождя, верёвочную лестницу, тайник для сокровищ. Получился бы настоящий штаб.

Коля посмотрел на Лёшу.

— А почему твой папа не поможет? У него такие силищи. Он бы быстро сделал.

Лёша скривился.

— А чего твой папа не остался и не построил?

Коля замолчал. Сказал что-то не то.

— Тут тяжело делать штаб, — вмешался Костя. — Досок много надо. Мы в том году в лесу шалаш делали.

— Ага, — усмехнулся Антон. — А потом нас всех налысо побрили.

— За что? — удивился Коля.

Костя почесал затылок, будто снова вспомнил.

— Там в матрасах вши и блохи были.

Лёша засмеялся.

— Хорошо, что мне батя запретил с вами туда ходить. Это ж надо додуматься — с мусорки матрас притащить.

— Это Диня принёс, — быстро сказал Костя.

— Да-да, Диня виноват, — передразнил Лёша.

Коле стало интересно.

— А кто такой Диня?

— Пацан один, — сказал Костя. — Сейчас к бабушке в деревню уехал.

— А это не деревня? — спросил Коля.

Лёша сразу возмутился:

— Какая ещё деревня? Это город. Просто окраина.

— А, ясно, — сказал Коля, хотя до конца ясно не было.

Костя вытянул руку и показал на небольшой лесок через дорогу.

— Это у нас Лукоморье. Там дубы зелёные.

— Там берёзы, — сказал Антон.

— Ну и что. Всё равно Лукоморье. Там русалку на ветвях нашли.

Костя высунул язык, скосил глаза и провёл ладонью у шеи, будто висит в петле.

Коля невольно поёжился.

— Правда?

Он посмотрел на Антона. Почему-то Антону верилось больше.

Антон пожал плечами.

— Мне дядя Серёжа говорил, что там не леший, а бомж живёт.

— А девчонка не повесилась, — перебил Лёша. — Её спасли.

— Но почти повесилась, — упрямо сказал Костя.

— А вы мне потом покажете это место? — спросил Коля.

Лёша поморщился.

— Ой, что там смотреть? Лес и лес.

— Тебе бабушка далеко ходить не разрешит, — сказал Антон.

— А мы быстро. Туда и обратно.

Коле хотелось увидеть всё: лес, шалаш, место с русалкой — даже если никакой русалки там не было. Чем страшнее рассказывал Костя, тем сильнее туда тянуло.

Некоторое время они просто сидели на ветках. Листья шуршали над головой, дорога пылила, где-то хлопнула дверь подъезда. Коля уже почти перестал бояться высоты и начал болтать ногами, как остальные.

— А вы кем стать хотите? — вдруг спросил он.

— В смысле? — Лёша посмотрел на него.

— Ну потом. Когда вырастете.

Лёша хмыкнул.

— Я спортсменом буду. Или ментом. У ментов пистолет, форма, и все их боятся.

— А я водителем, — сказал Антон. — На большой машине. Чтобы далеко ездить, как дядя Серёжа.

— На КамАЗе? — спросил Костя.

— Лучше на фуре, — сказал Антон. — Там кабина большая. Можно спать.

— А я, может, поваром буду, — сказал Костя.

Лёша сразу фыркнул.

— Чего, супы мешать?

Костя смутился, но всё равно сказал:

— Ну и что? Поваров все знают. Они еду делают.

— А я спасателем, — сказал Коля. — Или супергероем.

Лёша посмотрел на него и усмехнулся.

— С такими ушами только летать.

Антон засмеялся. Костя тоже прыснул, но не зло. Коля потрогал ухо и сделал вид, что ему всё равно.

В этот момент по дороге шла женщина.

Она несла две тяжёлые сумки. Шла медленно, чуть наклонившись вперёд, и каждые несколько шагов перехватывала ручки. Сумки оттягивали ей руки вниз, будто внутри были не продукты, а камни.

Костя сразу перестал смеяться.

— О, моя, — сказал он и начал слезать.

С дерева он спустился быстро, почти не глядя под ноги. Спрыгнул, отряхнул ладони о шорты и побежал к женщине.

— Мам, давай!

Он взял у неё одну сумку. Та оказалась тяжёлая, Костю повело плечом вниз, но он удержал. Потом хотел забрать вторую, но мать не отдала.

— Давайте до завтра! — крикнул Костя ребятам и махнул свободной рукой.

— Здравствуйте! — громко сказал Антон.

— Здрасте, — буркнул Лёша.

— Здравствуйте, — добавил Коля.

— Здравствуйте, мальчики, — устало ответила женщина.

Коля уже не слышал, что Костя говорил матери. Видел только, как она прижала его к себе свободной рукой и потрепала по голове. Костя сразу смутился, оглянулся на ребят и попытался отстраниться.

Они пошли дальше. Костя нёс сумку двумя руками, почти волоча её по земле, но шагал важно, словно ему доверили настоящее взрослое дело.

Лёша проводил их взглядом и скривился.

— Опять объедки потащили.

Коля не понял.

— Какие объедки?

— Из столовки, — сказал Лёша. — Его мамка там посуду моет. Что дети не съедают, домой забирает. Они это едят.

Он сказал это с такой брезгливостью, будто речь шла не о еде, а о чём-то грязном.

— Фу, — сказал Лёша. — Я бы в жизни за кем-то не доедал.

Антон засмеялся. Быстро, коротко — просто подхватил.

— Я тоже, — сказал он.

Коля почувствовал, что ждут его.

— Бе, — сказал он.

Сам не понял зачем.

Лёша довольно усмехнулся.

— А если кто плюнул туда? Да наверняка плюнули. Фу.

— Я бы тоже не стал, — сказал Антон.

— И я, — повторил Коля.

Он посмотрел туда, куда ушли Костя с матерью, но их уже не было видно.

А дома папа иногда доедал за ним кашу. Мама говорила: «Не выбрасывать же». Бабушка тоже ничего не выбрасывала: даже засохший хлеб резала кубиками и сушила на сухари.

Выходило, что доедать за кем-то не всегда было противно.

Но вслух Коля ничего не сказал.

Он только сильнее вцепился пальцами в кору. Под ногтем застряла грязь.

— Пошли на берёзки, — сказал Антон.

И все будто обрадовались, что можно больше не говорить про Костю.

Они спрыгнули с ивы и пошли в молодой лесок за двором. Там росли тонкие берёзки — гибкие, с белыми стволами и мелкими листьями. Некоторые уже были погнуты почти до земли: видно, ребята давно использовали их для игры.

Антон первым залез на берёзку. Она закачалась, согнулась под его весом, и Антон медленно опустился почти до земли.

— Держите! — крикнул он.

Лёша и Коля ухватились за ствол. Антон резко отпустил ветку, берёзка выпрямилась, и Коля на миг оторвался от земли.

Ему показалось, что он взлетел очень высоко.

На самом деле, наверное, совсем чуть-чуть. Но сердце всё равно подпрыгнуло к горлу.

— Во! — закричал он. — Ещё!

Потом была его очередь. Коля сначала боялся, что снова упадёт, как с ивы, но дерево оказалось удобным. Он забрался, обхватил ствол руками и ногами, а берёзка медленно наклонилась к земле.

Теперь снизу держался Лёша.

— Давай! — крикнул он.

Коля отпустил.

Берёзка резко пошла вверх, Лёша подпрыгнул и засмеялся. Потом они менялись снова и снова. Антон лазил выше всех. Коля старался не отставать. Лёша командовал, когда отпускать.

Они носились между деревьями, смеялись, падали в траву, отряхивались и снова лезли. Разговор про Костю будто отступил.

Теперь Коля правда был супергероем.

Не таким, как в комиксах: без костюма, без паутины и без небоскрёбов. Но он уже умел залезать на базу, прыгать с берёзки и почти летать.

— Я сегодня Спайдермен, — сказал Коля.

— А я Бэтмен, — сказал Антон. — У него крылья чёрные. И он богатый.

— Тогда я Супермен, — заявил Лёша. — Меня пули не берут.

— А Костя кто? — спросил Коля.

Лёша пожал плечами.

— Костя уже домой пошёл. Значит, никто.

Коля хотел сказать, что так нечестно, но не сказал.

Вдруг через двор разнёсся женский крик:

— Антон! Анто-о-он!

Антон сразу изменился. Только что смеялся — и вдруг лицо стало мрачным, закрытым. Будто он и правда надел чёрную маску Бэтмена.

— Ладно, я пошёл, — сказал он.

— Тебя мамка зовёт? — спросил Лёша.

Антон не ответил. Спрыгнул с берёзки и быстро побежал к дому.

Коля посмотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на Лёшу и понял: сейчас Лёша тоже скажет, что пора домой. А если они останутся вдвоём, станет неловко. Коля боялся этой неловкости почти так же, как падения с дерева.

Он решил опередить.

— По домам?

— Пошли, — сказал Лёша.

Они пошли через двор к подъезду. Некоторое время молчали, пиная камешки. Камешки отскакивали, катились по пыльному асфальту и застревали в траве.

У дверей Лёша вдруг остановился и обернулся к Коле.

— Слушай, у меня дома «Плейстейшен» первая есть.

Коля не сразу понял, что ответить. Он слышал про приставки, но такой у него никогда не было. Даже у знакомых.

— Настоящая?

Лёша усмехнулся.

— Конечно настоящая. Заходи завтра утром. Мама с папой в девять уезжают. Как уедут — приходи.

— Хорошо, — сказал Коля и почувствовал, как сам собой улыбается.

— Только сразу приходи. Пока они не вернулись.

— Хорошо.

Лёша кивнул, будто они заключили важный договор, и пошёл к себе.

Коля ещё немного постоял у двери, потом зашёл к бабушке.

Весь вечер он думал о завтрашнем утре. О «Плейстейшен». О том, какие там игры. О том, даст ли Лёша поиграть первым или хотя бы вторым.

Завтра у него будет «Плейстейшен».

А значит, завтра он точно станет своим.

Глава четвёртая

Коля проснулся рано — от солнца, которое уже лезло в комнату сквозь ситцевые занавески.

За дверью ходила бабушка Маша. Шаркала тапочками по полу, тихо вздыхала, переставляла посуду на кухне. И вместе с этими звуками в комнату тянуло запахом оладий. Тёплых, на сливочном масле.

Коля сразу открыл глаза.

Обычно утром ему хотелось ещё поваляться, натянуть одеяло до подбородка и дождаться, пока мама позовёт второй или третий раз. Но сегодня было не обычное утро.

Сегодня он шёл к Лёше.

Играть в «Плейстейшен».

Коля вскочил, даже не умывшись, и начал одеваться. Натянул футболку, шорты, надел кепку. Потом полез искать носки и быстро понял, что они только мешают. Сандалии можно было надеть и так, босиком. Мама, конечно, сказала бы, что нельзя. Но мамы рядом не было.

На часы он даже не посмотрел.

Ему казалось, что если он уже проснулся, значит, утро началось по-настоящему. А раз утро началось, то скоро девять. А если скоро девять, значит, можно идти.

Он всё ещё не верил, что у Лёши правда есть «Плейстейшен». Не «Денди», куда вставляли картриджи и дули в них, если не запускалось. У «Плейстейшен» были диски.

Диски!

Коля никак не мог понять, как это вообще возможно. Диски вставляли в музыкальный центр или в плеер. На них были песни. Например, «Руки Вверх!». И он даже подумал: а если вставить в «Плейстейшен» диск с музыкой, что будет? Может, там можно будет бегать по сцене и убегать от фанатов?

Он усмехнулся этой мысли и вышел в коридор.

— Доброе утро, ба, — сказал Коля, проходя на кухню.

Бабушка Маша выглянула из-за двери. На ней был старый халат в цветочек, волосы убраны под косынку, а в руке — лопатка для оладий.

— А ты куда собрался с утра пораньше? — спросила она.

— Гулять, — бодро ответил Коля и уже потянулся к сандалиям.

— Гулять? — бабушка прищурилась. — Так все ещё спят.

— Меня Лёша позвал в гости.

Коля старался говорить спокойно, как будто всё уже решено взрослыми.

— Ну знаешь что, — сказала бабушка. — Не умылся, не поел, а уже в гости собрался. Живо в ванную.

— Ну ба-а…

Коля скинул сандалии и надулся.

— Не ба, а марш умываться. Время шесть утра.

Коля замер.

— Шесть?

— Шесть. А во сколько тебя Лёша звал?

— К девяти, — виновато улыбнулся Коля.

Бабушка покачала головой.

— А время ты по часам определять умеешь?

— Умею, — буркнул Коля.

— Вот и определяй. Сначала умыться. Потом завтракать. Потом уже по гостям ходить.

Спорить было бесполезно.

Коля умылся, сел за стол и съел кашу, оладьи и чай. Оладьи были горячие, мягкие, с хрустящими краями. Бабушка поставила рядом сметану и варенье, но Коля ел почти не чувствуя вкуса. Все его мысли уже были у Лёши — возле большого телевизора и серой приставки с дисками.

После завтрака он сел у окна.

Обычно по утрам он смотрел мультики. Больше всего любил «Черепашек-ниндзя», «Симпсонов» и «Котопса» по «Никелодеону». Но бабушка включила ОРТ, и по телевизору шла «Играй, гармонь!». Там с самого утра почему-то выходили на улицу взрослые люди, пели и играли на гармошках так громко, будто будили всю деревню.

Коля вздохнул и уставился во двор.

Двор уже жил своей жизнью.

Сначала прошёл мужчина с сильно трясущимися руками. Шёл медленно, глядя под ноги, и нёс пустую авоську. Потом на лавку села тётка с сигаретой в зубах. Она всё время ёрзала, будто лавка была горячая, и никак не могла устроиться.

Недалеко от турника две девочки вытащили ковёр и повесили его на перекладину. Потом одна взяла выбивалку и начала лупить по ковру. Пыль вылетала серыми облаками, хлопки разносились по всему двору.

Через минуту из окна высунулась женщина и закричала:

— Вы что там с утра грохочете?!

Девочки замерли, посмотрели наверх, подождали и снова начали хлопать.

Коля засмеялся.

Потом из подъезда вышел мужчина с ведром. Смешно было не ведро, а он сам: на голое тело набросил шубу. Летом. Утром. С ведром. И прошёл через двор с таким видом, будто всё нормально.

Через некоторое время по дорожке прошла девочка в красивом платье. Рядом шли родители. Девочка держала маму за руку, а папа нёс пакет. Коля подумал, что, наверное, они идут на праздник. Или в гости. Или фотографироваться.

Он посмотрел на часы.

До девяти было ещё долго.

Потом меньше.

Потом совсем чуть-чуть.

Когда стрелка добралась до без десяти девять, Коля уже не мог сидеть спокойно. Секунды тянулись ужасно медленно. Ему хотелось пальцем подкрутить стрелку, как колёсико у игрушечной машинки, чтобы уже стало девять.

Наконец он не выдержал.

— Ба, я пошёл! — крикнул он.

— Куда?

— К Лёше!

— Только веди себя прилично! И без глупостей!

— Хорошо!

Коля махнул рукой, надел сандалии на босую ногу и выбежал из квартиры.

У двери Лёши он остановился, поправил кепку и постучал.

Сначала за дверью послышалась суета. Потом всё стихло.

Коля подождал и постучал ещё раз.

В глазке потемнело. Дверь приоткрылась, и в щель высунулась голова Лёши.

— Привет, — взволнованно сказал Коля. — Я пришёл. Как ты звал.

Лёша быстро оглядел подъезд, будто проверял, не смотрит ли кто-нибудь, потом открыл дверь шире.

— Заходи быстрее.

Коля вошёл. Лёша сразу закрыл дверь.

В квартире пахло чем-то новым: мебелью, пылью от ковра и чуть-чуть жареным хлебом. Коля скинул сандалии и босиком пошёл по мягкому ковру. В зале он сразу увидел огромный телевизор, а рядом — ту самую серую коробочку.

«Плейстейшен».

От неё тянулись провода к двум джойстикам. Они были совсем не такие, как у «Денди». С дополнительными круглыми штуками, как потом объяснил Антон. Выглядели очень серьёзно, будто не для детей, а для настоящих пилотов.

На экране телевизора стоял рыжий зверёк с хитрой улыбкой, а рядом летала деревянная маска с перьями.

— Я второй играю, — сказал Антон, выходя из комнаты.

Коля обернулся и удивился.

— А ты что тут делаешь?

— В гости зашёл, — спокойно ответил Антон.

Из туалета донёсся голос Лёши:

— Сейчас выйду и продолжу! Ждите!

Коля посмотрел на Антона.

— Я тоже хотел прийти пораньше, но бабушка не пустила. Сказала, что все спят.

Антон пожал плечами.

— А я знаю, во сколько дядя Лёша и тётя Юля уходят на работу. Они ушли — я сразу пришёл.

— Ясно, — сказал Коля.

Ему стало немного обидно, что Антон уже здесь. Получалось, он не первый. Но обида быстро прошла: перед ним был телевизор, приставка и настоящая игра.

— А во что вы играете? — спросил он, внимательно разглядывая экран.

— В «Краша», — сказал Антон.

— Ясно, — ответил Коля так, будто понял.

На самом деле он ничего не понял.

— А что тут делать надо?

— Бегать. Прыгать. Яблоки собирать. От шара убегать. Потом доктора победить.

— Ого, — сказал Коля. — Круто.

Лёша вышел из туалета, сел на пол и взял джойстик.

— Чур по три смерти, — сказал он, не отрываясь от экрана.

— Хорошо, — ответил Антон.

Лёша играл уверенно. Краш бежал по дороге, перепрыгивал ямы, крутился, разбивал ящики, собирал яблоки. Лёша нажимал кнопки быстро и почти не ошибался. Коля смотрел заворожённо.

Сначала ему было интересно просто смотреть. Потом он начал разглядывать квартиру.

У Лёши зал и кухня были как будто вместе. Не маленькая кухня, как у бабушки, а большое пространство. Посередине стояла барная стойка — высокая, блестящая, с высокими стульями. Коля подумал, что есть за такой стойкой круче, чем за обычным столом. Наверное, если сидишь на таком стуле, то чувствуешь себя почти взрослым.

Когда Лёша наконец проиграл, он передал джойстик Антону.

Антон играл недолго. Минуты три. Потом Краш упал в пропасть.

— Конечно, у меня сложный уровень был, — обиженно сказал Антон и протянул джойстик Коле.

Коля взял его обеими руками.

Джойстик оказался тяжелее, чем он думал. Настоящий. Важный. Не игрушечный.

— Бегать вот этими, — Антон показал на круглые штуки. — Прыгать — крестик. Крутиться — квадратик. Старт нажимай.

Коля нажал.

Краш побежал. Сзади за ним покатился огромный каменный шар.

— Прыгай! — крикнул Антон.

Коля нажал не туда. Камень догнал Краша, сбил его, и в этот момент джойстик вдруг завибрировал в руках.

Коля даже вздрогнул.

— Ого…

Это было так круто, что он на секунду забыл про проигрыш. Будто камень ударил не только Краша, но и его самого. По-настоящему.

— Там вибрация, — сказал Лёша с видом человека, которому давно всё ясно. — Давай ещё.

Коля начал заново.

На этот раз он успел перепрыгнуть через обрыв. Потом впереди появился ящик с вопросом.

— Крестик! Крестик! — закричал Антон. — Коробку бей!

Коля растерялся, нажал не ту кнопку, Краш промахнулся и пробежал мимо.

— Лопух, — с досадой сказал Лёша.

Коля покраснел, но ничего не ответил.

Далеко он всё равно не убежал. Сначала врезался в противника, потом начал уровень заново и почти сразу напоролся на него снова.

— Всё, три смерти, — сказал Лёша и забрал джойстик.

Коля не стал спорить. Даже наоборот — ему стало легче. Играть оказалось сложнее, чем смотреть. Смотреть было приятно: можно было представлять, что ты сам всё проходишь, но при этом не ошибаться.

Лёша снова начал играть профессионально: прыгал через ямы, собирал яблоки, разбивал коробки и почти не смотрел на кнопки. Коля сидел рядом, поджав ноги, и думал, что однажды тоже научится так.

Вдруг в дверь постучали.

Лёша мгновенно обернулся.

Он приложил палец к губам.

— Тс-с.

В комнате сразу стало тихо.

Лёша на цыпочках подошёл к двери, посмотрел в глазок и быстро повернулся к ребятам. Лицо у него стало серьёзным.

Он махнул рукой: мол, в комнату.

Антон сразу поднялся и потянул Колю за собой.

Коля ничего не понял, но послушался. Уже заходя в комнату, он увидел, как Лёша ногой отпихнул его сандалии подальше от двери, чтобы их не было видно.

В дверь постучали ещё раз.

Комната у Лёши была ещё круче, чем зал. На обоях были гоночные машинки, а кровать стояла в форме настоящей машины — с колёсами, фарами и красными боками. Коля даже на секунду забыл, что они почему-то прячутся.