Читать книгу УСПЕХ В КОНЦЕ ПУТИ (Константин (Конан) Чернышов) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
УСПЕХ В КОНЦЕ ПУТИ
УСПЕХ В КОНЦЕ ПУТИ
Оценить:

5

Полная версия:

УСПЕХ В КОНЦЕ ПУТИ

Месть обернулась настоящей катастрофой. На плечи давил огромный узел проблем, завязанный вокруг недвижимости и грядущего пополнения, зачатие которого произошло при весьма сомнительных обстоятельствах. В период нашей временной размолвки Маруся в хмельном угаре переспала со школьным приятелем, а затем еще Бог весть с кем — о чем позднее проболталась ее собственная мать, высказав резонное подозрение, что дочь ждет ребенка от заезжего киргиза. Вскрыть эти подробности удалось слишком поздно, когда петля закона уже туго затягивалась на шее.

Гражданин начальник из опорного пункта прозрачно намекал на необходимость солидного денежного вливания, но доверия к заезжему участковому не было ни на грош. Отказавшись платить вымогателю, едва не удалось наломать роковых дров, способных лишить не только крыши над головой, но и свободы. В голове всплывали мрачные кадры из местных теленовостей о суровых буднях киргизских тюрем. Перспектива оказаться в переполненной камере в условиях свирепого национализма, где из каждого угла тянет туберкулезом и прочими смертельными прелестями, вызывала леденящую панику.

Если бы к делу пришили еще и связь с несовершеннолетней — ведь мать Маруси в пору нашей былой вражды наотрез отказалась забирать заявление из милиции, — живым из застенков выйти бы не удалось, и бренная плоть сгинула бы без всякой криминальной вины, как гибнут тысячи бедолаг даже в самых цивилизованных странах. Марусе стоит отдать должное: девчонка бесстрашно отправилась со мной в опорный пункт и костьми легла, не позволив запереть меня на ночь в обезьянник, один вид которого навевал смертную тоску.

Оборотни в погонах настойчиво требовали двести долларов за закрытие уголовного дела, но упрямый язык твердил о полной невиновности. Однако медицинская бумага выглядела железобетонно: у Веры официально зафиксировали сотрясение мозга и следы побоев. Увечья она гарантированно успела собрать в совсем другом месте и задолго до потасовки, а сотрясение мозга у нее, судя по всему, наблюдалось с момента рождения. Откуда там вообще взяться серому веществу, если в заявлении она умудрилась настрочить тонны фантастической, безудержной лжи, которую послушно заверили подписями ангажированные свидетели? По ее художественной версии, мой толчок обладал такой сверхзвуковой мощью, что бедняжка взмыла в воздух и получала многочисленные увечья прямо в полете над асфальтом, пока методично избивалось ее парящее тело.

От праведного возмущения перехватывало дыхание, Маруся истошно кричала, что весь этот протокол — чистая сказка братьев Гримм, но беременную девчонку грубо осадили, заявив, что без законных родителей ее писки к делу не подошьешь. Если поначалу хотелось гордо требовать открытого судебного разбирательства, то в стенах опорного пункта романтические иллюзии испарились без следа. От немедленного ареста спасло лишь два счастливых обстоятельства: сама Вера наотрез отказалась явиться на очную ставку, а в ее медицинской карте красовалась официальная справка о хроническом психическом недуге. В итоге отпустили под подписку о невыезде, а поистине королевским подарком судьбы стало то, что аккурат в те дни правительство объявило всеобщую амнистию.

Пережитый кошмар был начисто лишен эзотерического ореола, но подсознательно намертво сплелся с практиками: суровый триллер разворачивался наяву, однако сознанию казалось, будто оно застряло внутри затянувшегося дурного сна, из которого никак не удается проснуться.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Прошу прощения за внезапную смену декораций и разрыв последовательного сюжета, но сегодня, аккурат в праздничное утро Восьмого марта, довелось подскочить с кровати задолго до будильника. Причиной столь раннего подъема стал странный, врезавшийся в сознание сон, из которого буквально вышвырнуло пробкой наружу — точь-в-точь как в старые добрые времена, когда незримая сила выкидывала из пространства контролируемых сновидений.

Хотя со времен интенсивных практик по Кастанеде утекло уже немало воды, а ежедневные упражнения давно пылятся на полке, случившийся ночной казус заставил искренне почесать в затылке. Даже на пике регулярных тренировок редко выпадали столь детализированные картины, где сознание балансирует на тончайшем лезвии: одновременно понимаешь, что спишь, и при этом осязаешь мир с пугающей, стопроцентной плотностью яви.

Продолжительность этой зазеркальной командировки оказалась настолько внушительной, словно за одну ночь удалось прожить добрый кусок полноценного земного века. Почему же трезвый рассудок записывает увиденное именно в графу обычных снов, а не в почетный реестр осознанных сновидений?

Разгадка проста: рядовой сон всегда грешит туманностью, хаотичными скачками кадров и рваным монтажом — словно киномеханик уснул за пультом и перепутал бобины. Однако минувшей ночью в черепной коробке прокрутили кристально четкий, высокобюджетный блокбастер то ли из разряда киберпанка, то ли из мрачной хроники чуждого, техногенного мира.

Сюжет крутился вокруг колоссального суперкомпьютера, чьи микропроцессоры без всякого наркоза вживляли прямо в человеческие тела, превращая граждан в послушных биологических роботов. Несчастные подопытные начисто лишались искры свободы духа, превращаясь в бездушные деревянные пешки, которые невидимая рука передвигает по глобальной шахматной доске бытия.

Обычно земные ночные мультики бесследно испаряются, стоит только разлепить ресницы и потянуться за тапочками. Но эта ночная антиутопия впечаталась в память до мельчайших винтиков — не хуже лучшего опыта видящих. Существенная разница проявилась лишь при пробуждении: тело сковала привычная, вязкая утренняя лень, начисто лишенная звенящей бодрости и кристального Намерения.

Контроль над ситуацией внутри сна отсутствовал полностью, а сверхспособности энергетического тела остались под замком. Вероятно, этот ночной спецпоказ про суперкомпьютер был организован Высшей Администрацией специально к празднику — чтобы поставить жирную точку в вечном сравнении простого сна с настоящим сновидением. А заодно эта зазеркальная подсказка помогла разложить по полочкам тяжелую житейскую драму, повествование о которой оборвалось на пороге милицейского участка — и теперь готово рвануть с места в карьер.

Итак, после изнурительного ночного бдения в опорном пункте, оборотни в погонах милостиво отпустили меня на волю под подписку о невыезде. Вывалившись с Марусей из дверей участка в прескверном настроении и с ощущением, будто по нам проехался асфальтоукладчик, мы двинулись домой под аккомпанемент глухого страха перед завтрашним днем.

Денег на откуп алчным стражам порядка давать принципиально не стал. Во-первых, у нищего искателя запредельного таких сумм в карманах отродясь не водилось, а во-вторых, выбить давние долги за аренду жилья у кое-кого из близкого окружения не представлялось возможным — у должников в карманах гулял разве что ветер.

В итоге, благодаря вовремя подвернувшемуся школьному товарищу, выросшему в маститого адвоката, спасение от тюремных нар обошлось даже дешевле, чем запрашивали гостеприимные сотрудники милиции. Однако до этой счастливой развязки было выпито столько крови и сожжено столько нервных вагонов, что вся эта эпопея легла на сердце глубоким, ноющим шрамом.

Самое же пикантное и по-своему комичное в случившемся финансовом крушении заключалось в роли одной давней доброжелательницы — квартирантки по имени Дуля. Пока тикали часы, отведенные правоохранителями на сбор выкупа, эта расторопная дама с нежностью заботливой наседки принялась нашёптывать мудрые советы.

Женщина настойчиво рекомендовала не тянуть кота за хвост, по-быстрому сбросить за бесценок обе квартиры и временно эвакуироваться в Калининград к сестре, пока грозовые тучи над бульваром Эркиндик окончательно не рассеются. В свое время Дуля сыграла в моей биографии весьма двусмысленную партию: то ли разыграла перед носом спектакль уровня Большого театра, то ли действительно спасла, когда над недвижимостью нависла тень настоящих бандитов в погонах.

Корни той истории уходили на шесть лет назад. Тогда один предприимчивый государственный служащий — местный участковый, оказавшийся на поверку обыкновенным уголовником с удостоверением, — пронюхал, что после смерти отца я остался куковать в квартире в гордом одиночестве. Согласно вдохновенным рассказам самой Дули, этот оборотень вынашивал коварный план: подбросить одинокому жильцу пакетик с запрещенными веществами, затянуть на шее удавку шантажа и поставить на пожизненную абонентскую плату.

Визит вежливости действительно состоялся, пока квартира пустовала. Проверяя паспорт, милиционер с прищуром опытного ищейки обшаривал глазами углы комнат и с пристрастием выспрашивал насчет запрещенных препаратов. Второй заход произошел чуть позже, когда в доме уже поселилась моя квартирантка-мусульманка. Стоило гостю переступить порог, как Дуля обрушила на него такой бурный, гортанный монолог на киргизском языке, что бедолага вымогатель пулей вылетел за дверь, словно ошпаренный. Спустя некоторое время этого предприимчивого стража порядка все-таки упаковали на нары за аналогичные художества.

И вот теперь, на витке нового кризиса, Дуля как-то подозрительно мягко, словно невзначай, снова принялась подталкивать к срочной распродаже имущества и побегу в Калининград — дескать, береженого Бог бережет. Под прессом паники и тупого животного страха пришлось опрометчиво ввязаться в эту сомнительную квартирную гонку. Случайная встреча со школьным другом-юристом произошла чуть позже, когда дрова были уже наломаны и сложены в аккуратную поленницу. В общем, редкостное по своей корявости стечение обстоятельств, заставившее всерьез задуматься: а туда ли вообще рулит воин и нет ли в его карме серьезных пробоин?

На десерт финансовых приключений судьба приготовила совсем уж изысканное блюдо: целых два с половиной года пришлось унизительно выжидать причитающиеся деньги за проданную недвижимость от той самой бывшей квартирантки. По широте душевной и в приступе трогательной, почти святой благодарности за былую защиту, документы на жилье были переоформлены на ее имя без получения единой копейки наличными. Взамен в кармане осталась лишь корявая бумажка-расписка с торжественным обещанием вернуть всю сумму через пару месяцев. Кастанедовский сталкер в действии: проходить сквозь кирпичные стены в астрале мы уже научились, а вот на грешной земле подарить недвижимость за честное слово — милости просим!

Разумеется, возврат кровных средств плавно растянулся на годы. Пока текло это медитативное ожидание, цены на жилье в Калининграде, где обосновались родная сестра и племянницы, успели улететь в стратосферу, да и в Киргизии заметно подросли.

Должница соизволила расщедриться лишь тогда, когда сарафанное радио донесло до ее чутких ушей весть о твердом Намерении вернуть законные квадратные метры через суд. Вдобавок за эти годы американский доллар успел похудеть почти на треть, но заикнуться о справедливой компенсации или процентах мешало какое-то нелепое, чисто интеллигентское стеснение — внутри все еще теплилась наивная вера, что порядочный человек сам догадается возместить ущерб.

Какой же, право слово, трогательный, детсадовский взгляд на святое понятие дружбы жил тогда в голове! За потерянные годы ожидания женщина так и не накинула ни цента, а ее многочисленная родня вдобавок осталась должна около тысячи долларов за съем жилья — видимо, в счет укрепления межнациональной дружбы.

В сухом остатке — звонкий финансовый крах и горькое похмелье от собственной доверчивости. Однако, если препарировать всю эту цепочку событий без лишних эмоций, в ней отчетливо проступает почерк зазеркальной режиссуры. Ловушка захлопнулась с математической точностью, наглядно доказав искателю запредельного простую истину: заигрывания с силами бездны и потеря трезвости в плотном мире неизбежно заканчиваются чувствительным щелчком по носу — и по кошельку.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Вся плотная земная кутерьма с бесконечными судами, казенными чиновниками и квартирными долгами, если взглянуть на нее непредвзято, выглядит пресной, как сухарь на диете, с благородной высоты исследования великого Непознанного. Конечно, если не сидеть над этими бытовыми ребусами с лупой, выискивая в каждой повестке тайные знаки судьбы, нити провидения и кармические узлы.

А потому, пожалуй, пора решительно отодвинуть в сторону серую бухгалтерию плотного плана ради куда более захватывающих материй. Пришло время продолжить прерванный рассказ о тех ошеломляющих, леденящих душу мистических наблюдениях, которые довелось лично пережить и пропустить сквозь собственное сознание в далеких, бурлящих девяностых годах.

То была удивительная эпоха, когда сама ткань привычной реальности казалась протертой до дыр, а за каждым углом обывательского мира караулило Неведомое, готовое заглотить зазевавшегося путника целиком. Обыденный рассудок пасует перед многомерностью пространства, судорожно цепляясь за привычные графики и расписания. Но для искателя запредельного злой рок тринадцатого числа становится идеальным ломом, взламывающим привычную социальную стабильность. Накопленная в практиках свободная энергия требовала выхода наружу, и незримая режиссура Вселенной незамедлительно выкатила первый фантастический урок наяву.

Однажды чудесным, прозрачным утром, когда внутри проснулось спонтанное, непреодолимое желание выйти на освежающую прогулку, у самого порога дома пришлось нос к носу столкнуться с собственным отцом. Папа как раз возвращался в родные пенаты после традиционной утренней пробежки — зрелище, надо признаться, редкое и поистине праздничное, достойное занесения в Красную книгу. Подобные вспышки фанатичного здорового образа жизни накатывали на него лишь в те краткие, благословенные периоды затишья, когда родитель временно уставал похмеляться и безбожно глушить вино днем и ночью, превращая быт в непрерывный хмельной туман.

Чинно, с легким кивком поздоровались, и вдруг он, прищурив покрасневшие глаза с видом опытного следователя, буквально огорошил меня резким, подозрительным вопросом:

— Куда это ты вчера навострил лыжи с самого раннего утра?

От такой постановки вопроса пришлось искренне опешить, но ответ прозвучал спокойно и веско:

— Никуда не ходил. Весь вчерашний день безвылазно, без единого перерыва просидел в четырех стенах — занимался серьезными психотехническими упражнениями, проводил тотальный пересмотр прошлой жизни.

Отец лишь скептически, с горькой ухмылкой сначала буркнул что-то, а потом едко бросил на ходу, что такими темпами непременно съеду с катушек от безумных кастанедовских занятий, которые окончательно разжижат мне мозги. В ту секунду стало по-настоящему смешно, и мгновенно включился чистый, сочный сталкинский юмор сквозь призму житейского абсурда. Забавная выходила дилемма: безумно интересно, кто же из нас двоих на самом деле быстрее «чокнулся» на этой грешной земле? Один — окончательно растерявший ориентиры в тумане бесконечного дешевого вина, или другой — методично штурмующий эзотерические практики ради обретения свободы духа?

Когда батя развернулся и тяжелым шагом направился к дверям, пришлось немедленно его догнать, сгорая от исследовательского азарта, и настойчиво приступить к допросу:

— Погоди-ка, расскажи подробнее, что именно произошло вчера? Что ты видел?

Чтобы вытянуть из него полную, связную картину загадочного инцидента, пришлось применить весь арсенал точечных, профессиональных наводящих вопросов. Требовалось ювелирно выудить крупицы истины из его похмельного, путающегося восприятия, пока драгоценные улики не испарились окончательно под воздействием винных паров.

Папа нехотя притормозил и поведал удивительную, пугающую зазеркальную хронику: тем таинственным утром мы якобы столкнулись на улице точно так же, как и сейчас. Поздоровались, и он с удивлением поинтересовался, куда это мне приспичело в несусветную рань — сам родитель в ту минуту только-только выбегал на свою физкультурную дистанцию.

А ведь именно в предрассветный час, на стыке ночи и зари, со мной обычно и случались самые глубокие, контролируемые сновидения. Согласно папиному рапорту, мой двойник коротко и сухо бросил ему, что скоро вернется, после чего неспешной, абсолютно уверенной походкой направился к незнакомой молодой паре, поджидавшей его на тротуаре. Затем эта загадочная троица вместе направилась в сторону старого бульвара.

Поскольку любопытство уже граничило с мистическим оцепенением, пришлось с пристрастием выспрашивать отца об облике и одежде тех двоих. Первая шальная мысль, промелькнувшая в голове, касалась Стаса с Миланой, но жесткая логика тут же похоронила эту гипотезу — они понятия не имели, где располагалось мое жилье, и никак не могли караулить под окнами. К тому же старина Карл Юнг подробно описывал подобные хроно-аномалии как проявление автономных психических комплексов, способных материализоваться в физическом пространстве.

Когда закончился словесный портрет таинственных пешеходов, ноги сами приросли к асфальту — рассудок тщетно пытался переварить смысл этой взрывной информации. Во-первых, описанные им люди оказались абсолютно незнакомыми, таких персонажей никогда не водилось ни среди друзей, ни среди случайных попутчиков. Во-вторых, даже сегодня, спустя долгие десятилетия, можно положить руку на отсечение: в тот день никакой встречи с ним на улице не было и в помине! Физическая плоть мирно спала в теплой постели, и до сих пор величайшей, неразрешимой загадкой остается вопрос: кто же именно дышал, говорил и разгуливал по городу в моем скафандре?

Но на этом ребусы пространства не закончились, обнажив еще одну, куда более зловещую тайну тогдашнего бытия. Дело в том, что в период интенсивных, безжалостных энергетических тренировок велась фанатичная работа по стиранию эмоциональных зацепок всей прошлой жизни. То был тяжелый, но необходимый труд воина для сбора свободной энергии через так называемый пересмотр, или тотальное вспоминание. И по тревожным наблюдениям, побочным эффектом этой чистки стало заметное проседание и без того не самой цепкой человеческой памяти.

Однако случившийся казус никак не укладывался в рамки банальной забывчивости или склероза — здесь отчетливо тянуло зазеркальным дублем, зажившим собственной автономной жизнью за спиной хозяина. Земные дни тогда принялись мелькать с такой бешеной, неестественной скоростью, будто кто-то нагло, невидимой рукой вырывал листы из календаря прямо из-под носа. В те годы довелось временно остаться без работы, поэтому все свободное время без остатка уходило в упражнения и медитации. Порой сознание буквально цепенело от изумления, обнаруживая бесследную пропажу целых суток и огромных часовых кусков.

Вспомнив об этом фокусе прямо посреди разговора, решил устроить контрольную сверку часов и поинтересовался, какой же сегодня день недели — в памяти железно сидел вечер, когда голова коснулась подушки. Папа спокойно, как само собой разумеющееся, обронил, что на дворе уже четверг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...456
bannerbanner