Зверь в сердце

— Что, даже не попрощаешься со старшим товарищем? — с довольной улыбкой на лице и легким амбре от выпитого коньяка вошел ко мне Малышев.

— А я думал, вы на банкете, не хотел отвлекать. — подскочив с кровати, обрадовался я появлению начальника.

— Так и есть, на банкете. — кивнул он. — Решил вот зайти, так сказать, дать тебе напутствие в дорогу.

— Это будет кстати, а то я немного растерян, не знаю, как себя вести. И за что браться в последнюю очередь. — честно признался я.

— Ничего, так у всех. — улыбнулся Малышев. — Дам тебе три совета.

— Первый: не лезь на рожон. Ты уже знаешь, каково это — сражаться с превосходящими силами противника. В прошлый раз просто повезло. Но удача весьма капризна, сегодня улыбается тебе, а завтра повернется задницей. Ты лучший в академии, да, это так. Я много раз повторял об этом. Но как только проснешься в новом месте, можешь про это забыть. Твои знания полезны, навыки ведения боя тоже. Но у тебя нет опыта, а это главное. Всегда будь начеку, присматривайся к окружающим, меньше говори, больше слушай. А если в чем-то не уверен, обратись к старшим и уточни, а то как бы в лужу не присесть. Второй: не все враги, что кажутся врагами, и не все друзья, что улыбаются тебе и зовут братом. Опасность может быть везде, и ты же знаешь, что нередко даже наши ударники могут вонзить нож в спину. Свободная жизнь дурманит и развращает, а еще жажда богатств и власти. Ты пробыл в большом городе, совсем не успел всего понять, а теперь попадешь в совсем маленький, провинциальный. Поверь мне, но ты сразу заметишь, насколько это большая разница. И дело тут не в размере города и богатствах, все дело в населении. Там словно свой мир, свое государство. И ты будешь для них чужаком, не строй себе иллюзий, что все тебя любят и уважают и не поддавайся на провокации. А они, я уверен, будут! И еще, момент, когда попадешь в кабинет следователя, а зная тебя, рано или поздно ты там окажешься, запомни главное. Если следак жесткий, будет из тебя все соки выживать, грозить всеми карами небесными, да хоть пытать, значит он нормальный и докопается до истины. А если добрый, услужливый в друзья набивается, то держись от таких подальше, максимально. Если дело будет худо, просто требуй другого, скажи, что тот предвзят или что-то в этом роде.

— Зачем следователям так себя вести?

— Затем, что звездочки на погоны они получают не как мы за убийство врагов и спасение людей. Они их получают, когда нас за решетку упекают или обрекают на казнь.

— Жестко. — тяжело вздохнул я. — А зачем меня кому-то провоцировать?

— Из-за твоей природы. Нет, не потому что ты ведьмак, а потому что к тебе будет приковано много внимания. А кому это понравится? Тебя постараются выжить, а для этого тебя нужно или вознести, или сильно унизить, очернить, проще говоря, подставить. И согласись, что второе сделать легче. Так что будь внимателен, если в первую же неделю почувствуешь, что нащупал какое-то очень серьезное дело. Будь уверен, это подстава, проверь все на сто раз и только потом начинай работать. Держи разум чистым и усмири свои амбиции. У ударников во время оперативной работы друзей нет. Все, что ты читал в уставе ордена про отношения и правила поведения и прочие порядки - забудь, оставь это для стен академии и штабов. В реальности все иначе, в борьбе с врагом все средства хороши, но это ты и сам поймешь со временем. Не живи в мире иллюзий, смотри на вещи реально и всегда готовься к худшему. Ну и третий: у тебя есть серьезный недостаток, ты не умеешь общаться с людьми. Обаяние, дружелюбие, лицемерие и прочее — все это не про тебя. Ты уж как-нибудь постарайся держать свой острый язык при себе и выбирать выражения. А то и там будешь изгоем. Старайся заводить приятелей, связи часто помогают в жизни. Касательно зверолюдов, помни следующее. Ордена боятся в основном только самые безобидные и мелкие сошки. Крупные рыбы плевали на нас с высокой колокольни, это, разумеется, ровно до того момента, пока мы не возьмемся за них всерьез. Но в провинциях все клали на нас с прибором, это наша ошибка, разумеется, но страна большая, и нас на всех просто не хватает. Тебя как молодого и неопытного вообще всерьез воспринимать не будут, это факт. Будут угрожать, пытаться запугивать, манипулировать, обманывать. В целом это для тебя не новость. Но у тебя есть главный козырь. Ты ведьмак, и этот факт они игнорировать просто не смогут. Ведьм они боятся до дрожи в коленках, да чего говорить, все их боятся, оттого к ним никто и не лезет, и ты не лезь. А два твоих соплеменника ничего хорошего им тоже не сулили. И еще они не знают, как отреагируют ведьмы на твою смерть, и испытывать на себе удачу не станут. Так что, если окажешься в сложной ситуации, собери всю силу воли в кулак, как бы страшно ни было. Будь спокоен, дерзок, так, словно ты хозяин положения. Никого не бойся, будь напорист, если нужно - примени силу, сломай кому-нибудь чего-нибудь. А когда придет время, просто покажи свои глаза, думаю, это будет работать безотказно. Можешь блефовать, угрожать, но соблюдай баланс и следи за реакцией оппонентов, не перегни палку. Сам знаешь, зверь вдвойне опаснее если зажать его в угол. По всем остальным вопросам всегда можешь связываться со мной. Но помни, я тебе не нянька, обращайся только в сложных ситуациях. И от себя лично скажу так, подниму кое-какие связи, пробью информацию и если где-то в окрестностях найдется что-нибудь интересное, я тебе подскажу. - подмигнул он мне.

— Понял, спасибо вам. — пожал я ему руку.

— Да не за что. Главное, не бойся и учись общаться с окружающими. Девушку себе что ли заведи, познакомься с местными ребятами, по выходным пиво пейте, на рыбалку катайтесь или на охоту. Нужно, чтобы твоя жизнь выглядела максимально правдоподобно, но не увлекайся, а то забудешь зачем ты туда вообще приехал.

— Приму к сведению.

— Все, мне пора! - взглянул он на свои часы, а затем снял их и протянул мне. - Носи с гордостью. Верю в тебя и жду хороших показателей.

— Спасибо вам, товарищ полковник. - расплылся я в довольной улыбке. - Я постараюсь изо всех сил!

— Не нужно стараться, просто делай и все. — отпустив мою руку и хлопнув по плечу, произнес Малышев и отправился обратно на банкет, а я уселся на кровать и начал разглядывать командирские часы.

И тут уже время вышло, по громкой связи объявили команду «Таблетки принять», и я закинул в рот белую блямбу, запив большим количеством воды. А дальше была темнота…

Глава 3

Сознание постепенно возвращалось ко мне. Голова раскалывалась, словно по ней кто-то кувалдой молотил, причем молотил усердно и очень долго. Во рту пустыня, в которую нагадила целая стая кошек. Тело онемевшее, затекшее и слушалось меня с трудом, его словно в цемент закатали, не вздохнуть, не выдохнуть. Слух тоже подводил, но постепенно возвращался, сначала звуки были где-то далеко и едва различимы, словно я находился под водой. Но спустя пару минут пришел в норму, и я услышал шум встречных потоков ветра, звук мотора и шелестящих по асфальту колес. А на фоне из динамиков доносился мелодичный шансон в исполнении артиста с охрипшим голосом.

Не открывая глаз, я почувствовал, что спереди сидит два человека. Водитель был абсолютно спокоен, как удав, и от него исходило легкое чувство любопытства. А вот второй был куда более эмоционален. Раздражение и злость вылетали из него, словно фейерверки в новогоднюю ночь. И все это было направленно разумеется на меня.

— Очухался? — небрежно спросил пассажир, не оборачиваясь на меня. — Не притворяйся, угрозы нет, тут все свои.

— Я и не притворяюсь, в себя прихожу. — произнес я, но из-за пересохшей глотки мой голос был больше похож на шипение змеи.

— В ногах вода лежит, попей, полегчает, голову отпустит и горло промочишь. — улыбнувшись, произнес водитель.

Открыв глаза, я посмотрел себе под ноги и увидел полуторалитровую бутылку минералки что каталась по коврику вперед-назад. На ее этикетке были изображены два белых лебедя что смотрели друг на друга. Я дотянулся до нее онемевшей рукой и с горем пополам схватил бутылку, а затем еще немного помучился с отвинчиванием крышки. Крышка открылась, газ зашипел, и вода хлынула через горлышко обрызгивая все вокруг.

— Ну что ты будешь делать! Что ж за лейтенанта нам с тобой послали-то? Безрукий какой-то! — забрюзжал, как старый чайник, пассажир.

— Да ладно вам, Азиз Ильшатович, сами знаете, как от этих таблеток бывает. — заступился за меня водитель. — А салон кожаный, все высохнет, тем более минералка, а не пиво, и он на себя все пролил.

Пропуская слова мимо ушей, я жадно припал губами к горлышку и начал пить, как двугорбый корабль пустыни. Живительная влага наполняла мое тело, и мне становилось все лучше с каждым глотком. Мелкая моторика возвращалась, зрение пришло в норму, и даже дышать стало легче.

Окинув взглядом салон машины, я рассмотрел повнимательнее своих попутчиков. За рулем сидел парень лет тридцати. Голубоглазый брюнет-симпатяга с модной стрижкой. Одет в обтягивающую футболку и синие джинсы, при этом под левым плечом виднелась полицейская кобура с пистолетом Макарова. Парень широкоплечий, в отличной физической форме, что он, собственно, и подчеркивал своей футболкой. Второму было за сорок. Черные, вьющиеся волосы с седыми висками. Внешность восточная, с узковатым разрезом глаз. Одет он был в льняную серую рубаху в черный мелкий горох и черные брюки, обувь мне видно не было, но я уверен, там либо лакированные туфли, либо плетеные сандалии на носок. При нем также была кобура, а рядом со мной на сиденье лежали два пиджака, черный с заплатками на локтях и светло-бежевый.

Мы ехали по широкой трассе через густую лесополосу, хотя, учитывая, что я нахожусь в Сибири, вся дорога состоит именно из них, лишь иногда она должна разбавляться полями со злаковыми культурами и сенокосами. Погода была теплой, бортовой компьютер машины писал, что снаружи плюс двадцать семь градусов. А время сейчас было восемь утра.

— Как самочувствие? — обратился ко мне водитель.

— Спасибо, уже лучше. — согласно кивнул я.

— Кстати, меня Леха звать, а это наш с тобой самый главный начальник Азиз Ильшатович. С виду суровый и очень строгий, так оно и есть, но справедливый. — добродушно произнес водитель.

— Адам, очень приятно. — кивнул я ему в ответ.

— Идиотское у тебя имя вышло, Иванов Адам Викторович! И кому такое в голову только пришло. — ухмыльнулся Азиз.

— Канцелярским крысам, кому же еще! Буду всем говорить, что у родителей было плохо с фантазией. — пожал я в ответ плечами.

— Утверждать ты так не сможешь, только предполагать. Так как не было у тебя родителей, детдомовский ты. И вырос в Новосибирске, в том же месте, где и я в свое время. Собственно, по этой причине ты окажешься у меня в отделе полиции, в роли участкового. Я вроде как взял тебя под свое чуткое и заботливое крыло. — заявил мне Азиз Ильшатович.

— Понял. — кивнул я, запоминая свою легенду.

— Понял он. — фыркнул начальник. — Ты хоть что-нибудь соображаешь в работе участкового?

— Не особо, уголовный кодекс знаю и примерное представление имею, сериалы про ментов видел. Я думаю, тонкости подскажете, как мой наставник. И это, если честно я не сильно общительный, опыта маловато. — признался я, ведь откуда опыт общения у изгоя?

— Как будто у меня есть выбор. — недовольно фыркнул он.

— Азиз Ильшатович давайте расставим все точки над ё! Я отличный эмпат и чувствую массу негатива в свою сторону. Не знаю, чем это вызвано, но хотелось бы разобраться в сложившейся ситуации. Чтобы потом у нас не возникло недопониманий и разногласий. Все же я офицер и хамского отношения к себе не потерплю!

— Видал, Леха? А парень с характером! Офицер он! Эмпат итить твою мать! — ухмыльнулся Азиз. — Прямолинейный? Хвалю, ценю таких, подхалимов на дух не переношу! А мое негодование вызвано, разумеется, появлением тебя, и на то есть две причины. Первая, уж не знаю, чем ты там такой особенный, но внимание к тебе очень пристальное! Ты еще не прибыл, а начальство уже мне всю голову излюбило! Смотри за ним! Следи за каждым шагом! Парень ну оооооочееееень перспективный! Но при этом глаз с него не спускай и не угробь его! Самый умный и способный курсант за всю историю академии! На кой я тебе сдался раз ты такой ценный? Сразу бы на мое место поставили и все дела! Жили мы тут потихонечку в своем мирке и раз! Прислали к нам лейтенанта Иванова! И вторая. Знаешь ли, мне это излишнее внимание на хрен не сдалось! Докладывать теперь по тебе каждую неделю! Отчеты строчить! Полковник Малышев, мать его за ногу, лично пообещал, если что не так, меня за причинное место подвесить. И судя по его тону, это была не шутка!

— Он может, это в его стиле. — не сдержал я улыбку.

— Нет, ты посмотри на него! Он радуется! — возмутился до глубины души Азиз и аж покраснел от злости.

— Прошу прощения за неуместное поведение. — тут же смутился я.

— Проехали. Плевать я хотел на поведение начальства и на их пристальное внимание. Меня больше беспокоит другое. Общался я с одним старым майором. Марка Петровича не забыл? — вопросительно посмотрел он на меня.

— Нет, конечно, он у меня практику вел. — смутившись ответил я, поняв, что Азиз клонит не к моему происхождению, а к фиаско на практике.

— Он мне сказал, что ты реально способный парень, в бою так вообще профи, но, сука, слишком самоуверенный и самостоятельный. Из-за чего в итоге майор отправился на больничную койку, а после был списан на пенсию по состоянию здоровья! Да и курсанты до кучи погибли. Я читал рапорт, и в целом я согласен, что этот старый пердун сам виноват! Перегнул, повел вас всех с оборотнями бодаться, хотя сам уже давно не в силе. Но и вы молодцы, повелись, побежали на радостях хвостиком виляя. А итог? Выжили не все, да и вы чудом, прям по краю прошли!

— Азиз Ильшатович, я сделал выводы после той потасовки. Переоценили мы себя, но никто не ожидал что там вся стая будет и у них там инициация молодняка была. Первое обращение и все такое. Я умерил свой пыл и начал более приземленно оценивать ситуацию и собственные силы. А также понял, что звание лучшего бойца на ринге в академии ничего не значит в реальном бою, особенно против нескольких противников пребывающих в бешенстве.

— Я на это очень надеюсь. И еще больше я надеюсь на то, что ты не вляпаешься в какую-нибудь историю, и мне не придется отправлять твое тело обратно в академию.

— Я понимаю все ваше негодование и постараюсь не доставлять проблем.

— Ага, как же! А то я не знаю, как это работает! Вырвался на свободу и вперед носом землю рыть! Искать преступников! Раскрывать заговоры! Уничтожать секты!

— Да с чего вы это взяли? — возмутился я.

— Да с того, что сам таким был, вот обалдуй сидит за рулем такой же! И помимо него еще еще один ничем не лучше! А старый Азиз Ильшатович бегай за вами и подчищай, а еще заступаться приходится. Но учти, будешь косячить, рапорт такой накатаю, что поедешь ты обратно в академию и будешь там до самой глубокой старости горшки за курсантами выносить! — пригрозил он мне пальцем. — Кстати, когда я читал твое личное дело, я не увидел кто ты, в этой графе был прочерк. Как это понимать?

— Прочерк? — удивился я.

— Да, прочерк, и Марк на мой вопрос не ответил, только многозначительно промолчал и сказал, цитирую: «Будет для тебя замечательный сюрприз!» А я уже не молод! Я сюрпризы не люблю! Я люблю тишину, покой и стабильность. Раз ты лучший, и он промолчал, да и прочерк, значит в тебе что-то редкое. Запаха совсем я не чувствую, а это значит, что ты нечто очень сильное или редкое. Мое волчье чутье еще меня не покинуло, но пахнешь ты как человек. Что-то холоднокровное? Неужели в тебе драконья кровь? Или какой-то другой аспид? Ледяная саламандра? — начал он засыпать меня вопросами.

— Отвечать обязательно? — уточнил я.

— Разумеется! И не только отвечать, еще и показать, на что способен. Леха, вон полянка за лесополосой, тормозни-ка там. — указал он пальцем на обочину.

— Слушаюсь, командор! — улыбнулся он.

Машина резко сбавила скорость и съехала на прилегающую грунтовку. Проехав немного по прямой, машина завернула за березовую рощу, что была высажена для защиты от ветра. Леха припарковал машину за густыми зарослями и, сняв с себя кобуру, вышел из машины.

— Вылезай, пора размяться. — пробухтел Азиз и тоже выбрался из машины.

— Твою-то мать! А вроде только общий язык начали находить. — выругался я и вышел.

— Если ты не догадался, то скажу сам, во мне сила волколака. Леха у нас гибрид Берендея. То есть могучий и яростный, как медведь, и очень падкий на сладкое, особенно на мед. — улыбнулся Азиз.

— Так нам что, подраться нужно? — уточнил я.

— Разумеется, но не просто, а используя свою силу. Я же должен понимать, на что ты способен и чего ты вообще стоишь. В рукопашке каждый раскрывает свою истинную сущность. Но смотри, он был одним из сильнейших на своем курсе.

— Был бы на первом месте, если бы не впадал в ярость. — добавил Алексей, снимая с себя футболку, а после скинул кроссовки и стянул носки. — Ты это, если что, не обессудь, если сильно прижмешь, могу покалечить. — по-дружески предупредил он меня.

— Ничего страшного, на мне все быстро заживает. — пожав плечами, ответил я. — Но и сам потом не обижайся.

Леха закрыл глаза, приложил руки к груди, совместив кулаки в районе сердца, и начал глубоко дышать. Его мышцы стали увеличиваться в размерах прямо на глазах. Плечи стали на порядок шире, лицо приобрело звериные очертания, скулы расширились, нос немного впал и стал более крупным, а брови и волосы на голове стали бурого цвета. На ногах вместо привычных ногтей появились черные, острые когти. Леха резко раскинул свои могучие руки в стороны и грозно прорычал, оскалив клыкастую пасть. Причем на его пальцах также появились черные когти длиной по пять сантиметров. Эти когти не шутка, они без труда могут порвать весьма толстый металл, не говоря уже о плоти.

— Готов? — нахмурив брови, скептическим тоном спросил у меня Азиз, так как не увидел во мне изменений.

— Да, как пионер. — кивнул я в ответ.

С подобными противниками я уже сражался, разумеется, только на ринге. В грубой физической силе мне с ним тягаться не стоит. А еще этот тип гибридов относится к взрывным. Это значит, они невероятно опасны, особенно в первые минуты боя, но потом начинают выдыхаться. К тому же они достаточно неповоротливы, и главный недостаток — они теряют голову. Леха все верно сказал про ярость, чем больше урона они получают, тем яростнее и сильнее становятся. Но при этом они начинают сражаться очень прямолинейно, а значит предсказуемо.

Соперник не долго думая помчался на меня, словно локомотив, и тут же попытался нанести по мне первый удар. Видно, что Леха сдерживался, и удар был простой, раскрытой ладонью по лицу и не в полную силу. Подыгрывать ему я не хотел, мне ведь нужно показать себя. Азиз Ильшатович должен быть уверен в том, что я способен за себя постоять, а то задвинет меня куда-нибудь подальше, на бумажную работу и я точно проживу здесь до пенсии, а у меня ведь планы. А значит Лехе, скорее всего, сегодня крепко достанется, но это не точно. Увернувшись от его замаха, пропустив руку над головой, я нанес мощный прямой удар кулаком в живот. Противнику это явно не понравилось, и он, злобно рыкнув, крутанулся на месте и сделал еще один взмах, но уже хотел зацепить когтями. Тут я отогнулся назад, почти как в «Матрице», правда, повалился на спину и резко повернулся на земле, взмахнув ногами, словно танцую брейк-данс. Мощной подсечкой я заставил противника перенести весь вес на одну ногу и, вскочив вверх, тут же нанес сокрушительный апперкот в челюсть. Противник задрал голову, прокрутился на месте и упал на землю. Азиз смотрел на это с легким недоумением на лице, так как он до сих пор не видел во мне изменений. А Леха разозлился не на шутку и пошел на меня всерьез, без поблажек. Как боец он был очень даже неплох, умело стоял на ногах, прикрывал лицо и наносил удары. Но я словно предвидел каждый из них и уворачивался. Сейчас была самая горячая фаза боя. Противник рычал, злился и ускорялся. А я просто уходил от ударов, парировал их и очень редко контратаковал. Через три с половиной минуты темп боя замедлился, Леха устал, а значит пришло мое время. Есть у такого противника еще один несомненный плюс — вырубить его очень и очень сложно, уж больно он крепок. Голова прочнее панциря черепахи, а ломать конечности нельзя. Я начал его бить, по слабым местам точно, больно и, главное, сильно. Атаки противника стали слишком предсказуемыми и медленными. Так мы бились минут десять, пока Азиз не остановил бой.

— Все! Брейк! — громко гаркнул он, и мы разошлись по сторонам.

Тяжело дыша, мы с Лехой уселись на траву, чтобы перевести дух.

— Красава, молодой! Силен, удар наносишь, словно бетонной плитой припечатываешь. И верткий, как червяк, не попасть. — Ухмыльнувшись, произнес он вернувшись в прежний, человеческий вид.

— Спасибо, ты тоже хорош. Но это просто спарринг, попытайся ты меня убить, исход мог бы быть другим. Твоя природа не предназначена для таких поединков. Ты должен давить и рвать, а не кружиться на месте, оттого ваша братия считается одной из лучших в своем деле, особенно против нескольких противников. — подбодрил его я, при этом признав очевидный факт.

— Так! Адам! Завязывай юлить! Я не заметил в тебе ни одного изменения! И запах не изменился! Показывай, кто ты такой! — не выдержав, ворвался в нашу беседу Азиз Ильшатович.

— Хорошо. — обреченным тоном ответил я и опустил голову вниз.

Сосредоточившись, я пропустил через свое сердце энергию, что хранилась в моей груди, и посмотрел на своих новых коллег.

— Ух ты ж! — завороженно произнес Алексей расплываясь в улыбке.

— Ядрена вошь! Ведьмак, чтоб меня! Ты ведь ведьмак? Красный глаз и изумрудный! Сука, красиво, но что это значит? — не зная, то ли восторгаться, то ли пугаться, неуверенно произнес мой новый начальник.

— Да, ведьмак. А касательно значения цвета глаз, если бы я сам знал. — улыбнувшись, ответил я, пожав плечами, а затем, собрав энергию обратно в грудь, вернул глазам нормальный вид.

— Теперь понятно, чего так о тебе пекутся и почему пропуск в деле, и Марк мне ничего не ответил. Да уж, сюрприз так сюрприз. — задумчиво произнес Азиз Ильшатович.

— Я надеюсь, это не станет для нас проблемой? — с надеждой в голосе спросил я.

— С чего бы? — возмутился мой новый начальник. — У меня в подчинении настоящий ведьмак! Одно из самых сильных существ в нашем мире! Я думаю, это очень даже перспективно, приятная такая пометка в личном деле. Да и ты главное, когда станешь большим начальником, не забывай своих наставников. — улыбнулся он, и, судя по его эмоциям, он реально был рад этому. Но и некая настороженность в его словах тоже прозвучала.

— Ну спасибо, в академии ко мне было совсем иное отношение.

— Боялись? — спросил у меня Леха.

— Еще как, шарахались как от смерти.

— Придурки, хотя, в целом, наверное, понять можно, в мире всего два известных примера. Вот все и боятся, не знают каким ты можешь стать. — задумчиво произнес Леха.

— А ты не боишься? — поинтересовался я.

— Не-а, а чего бояться? Раз ты тут, значит, ты на нашей стороне. Тем более учился в академии, которую создал ведьмак. Не думаю, что начальники такие идиоты, что выпустили бы тебя за стены, будь у них хоть малейшие подозрения. Ну и давай посмотрим правде в глаза. Ты простой, молодой и неопытный пацан. Да, кое-что можешь, но что с того толку? В тебе есть потенциал и то только в теории. А раскроешь ты его или нет, это мы узнаем со временем. Ты колдовать то умеешь? Зелья, проклятья?

— Нет конечно, такому нас не учили, да и книг на эту тему тоже нет. — честно признался я.

— Тут то и оно. Ты как бы ведьмак, а как бы и нет, только ширма, не более. Так что не зазнавайся. — спустил он меня с небес на землю.

— Ладно болтать, поехали. Сейчас отвезем тебя на служебную квартиру, сегодня тебе день обосноваться, осмотреться немного, а с завтрашнего утра начинается настоящая служба. Лейтенант Иванов. — прервал нас начальник и направился к машине.

Глава 4

Обстановка немного разрядилась. Не сказать, что после произошедшего мы стали друзьями, но на деловые рельсы встали точно. Мой новый начальник, подполковник Айдыноглу Азиз Ильшатович, немного подобрел по отношению ко мне. И даже сказал, что после нашего поединка допускает меня к самостоятельной работе. Но все операции, если таковые и будут, только после согласования с ним, а если его вдруг не будет, то с разрешения его заместителя, капитана Чкалова Алексея Алексеевича. То есть того самого Лехи, что сейчас сидел за рулем. Я помнил слова Малышева, так что на их доброту особо не обольщался.

— Адам, дабы ты не подумал чего, я тебя сразу предупрежу. С виду я дружелюбный и спокойный, да и в душе наверняка тоже. Но когда дело будет касаться работы, то ты тут уж не обессудь. Драть буду как сидорову козу! По всей строгости! Не посмотрю на твоих заступников и на то, кем ты являешься. Мой принцип прост: накосячил — отвечай! Меня так учили. — кивнул он в сторону подполковника. — И я так учить буду.