Зверь в сердце

— Вас это раздражает? — поинтересовался Син.

— Что именно?

— Вы с такой ненавистью говорили о ордене Инквизиции. Мне показалось, что вы жалеете ведьм?

— Нет, ведьм я не жалею. Я против бессмысленных смертей. А это были именно они. Вам не хуже меня известно, сколько солдат гибнет, пытаясь поймать хотя бы одну. И это в наше время, когда существует столько технологий. А что говорить про инквизицию? С сетями, мечами и копьями это было просто нелепо.

— Я вас услышал. Продолжайте. - снисходительно произнес Син.

— Хорошо. Ведьмы по своей сути одиночки. Они нейтральны и сами не лезут в конфликты, но порой доставляют массу неудобств, если что-то или кто-то попадает в зону их интересов. На метлах они, конечно, не летают, но обладают весьма интересными способностями. Гипноз, чтение мыслей, сильная эмпатия, телекинез, пирокинез и многое другое. Правда, масштабы не такие уж и большие, машину силой мысли они поднять не смогут, так, разве что стакан с водой. Все сильно отличается от того, как их показывают в кино. Главная сила ведьм в другом: это блестящий ум, невероятная память и главное — это умение готовить различные чудотворные зелья и насылать проклятья. Как это работает, неизвестно, но оно просто есть, и все. Нужно принимать это как данность. К сожалению, за всю историю ведьм ни одна из них не соглашалась сотрудничать с орденом. Все наши знания о них получены посредством пыток. И по факту эти знания бесполезны, все очень размыто и расплывчато. Если ведьму сильно допекали пытки, они просто умирали, словно по щелчку пальцев. Видимо, это какой-то защитный механизм. Внешность ведьм всегда безупречна: несмотря на преклонный возраст, они выглядят всегда молодо. Также они могут менять облик, не быстро, но могут. Живут гораздо дольше людей, по имеющейся информации со слов одной из «опрошенных» ведьм, ей было двести тридцать два года, и она не выглядела старой, больной или страдающей деменцией, так что это далеко не предел. Как знать, может, где-то в мире и есть те, кто воочию видел Алексу и знают куда больше, чем мы. Отличить ведьму от человека непросто. Они не имеют запаха и умело маскируются. Но есть важная черта: если они прибегают к своим способностям, то их сразу же выдают глаза. Зрачки пропадают, и вся радужка становится одного цвета. Исходя из накопившихся данных, цвета бывают самые разные: зеленые, красные, синие, черные, и очень редко бывают «арлекины». Каждый глаз имеет свой цвет, говорят, что такие наиболее опасны. Но подтверждений этому нет, а также мы не знаем, влияет ли цвет на их силу. Может, это как у людей: простая наследственность, не более того. В наше время ведьмы также ассимилировались среди человечества и, как правило, ведут роскошный образ жизни. Благодаря уму, деньги для них не проблема, некоторые даже создают весьма успешный бизнес и живут припеваючи. Также они держатся в стороне от разногласий, предпочитая нейтралитет, но бывают и идейные, доставляющие массу хлопот. Им становится скучно и они начинают развлекаться, убивая людей и зверолюдов различными способами. Обычные ведьмы опасны тем, что они невероятно вспыльчивы и мстительны. Если ей кто-то перейдет дорогу, она не успокоится до тех пор, пока не убьет обидчика. Или не заставит его пожалеть о содеянном, но чаще всего убивает. Порой орденам приходится закрывать на это глаза, чтобы избежать больших жертв. Убить ведьму весьма сложно, так как они невероятно живучи. Пуля в голове и сердце для них не проблема. Самый действенный способ на данный момент — это обезглавить, вонзить нож в сердце, облить чем-нибудь горючим и сжечь. Только превратившись в пепел, они больше не принесут проблем. Достаточно? — переводя дыхание, поинтересовался я.

— Нет, мне кажется, вы упустили пару моментов.

— Ах да, прошу меня простить. — согласно кивнул я. — Размножение, ведьмы ведут очень распутный образ жизни, собственно, поэтому и придерживаются привлекательной внешности. И дело не в повышенном либидо, а в желании забеременеть. Насколько мы знаем, забеременеть ведьма может исключительно от человека. Что, в свою очередь, подкрепляет теорию о том, что Алекса ведьма, и ее мотивы относительно зверолюдов. Ведь не станет людей, ведьмы рано или поздно вымрут. Ведьмы, как правило, рожают девочек и обучают их всему, что знают. А еще их знания передаются из поколения в поколение с помощью некой духовной связи. Весь род ведьм словно связан незримой нитью, и каждая ведьма, достигнув определенного возраста, может черпать из него информацию, словно из интернета. Опять же, эта информация никак не подтверждена, а получена в результате допросов. На этом все.

— Нет, вы упустили кое-что еще! — с нажимом произнес Сид.

— Что же? — понимая, чего он от меня добивается, уточнил я.

— Хорошо, дам подсказку. — смягчился он. — У ведьм ведь не всегда рождаются девочки.

— Я вас понял. — показательно вздохнул я. — Да, бывают случаи, один из ста, а то и реже, когда на свет появляются мальчики. Они, как правило, не обладают способностями матери. Раньше ведьмы таких убивали или превращали в прислужников. Сейчас, собственно, тоже самое. Но бывают и более редкие случаи, статистики по ним нет, могу предположить один из ста тысяч, когда мальчик получает способности матери и становится так называемым «ведьмаком». За всю историю мы знаем о двух случаях. Первого известного ведьмака звали Боримир. Его происхождение остается тайной. Но его деяния помнят до сих пор. Он основал академию, в стенах которой мы сейчас находимся. И именно ему принадлежала идея создания и использования гибридов в ордене. Он прожил сто пятьдесят лет и пребывал в добром здравии. Но погиб, по имеющимся у нас данным, его разорвала стая оборотней во время охоты. Более точных данных нет или нет доступа к ним. Второй ведьмак известен под именем Людвик, а также прозвищем «Черная смерть». Чума, унесшая миллионы жизней в Европе, это его проклятье. Он ненавидел все живое и пытался истребить все на своем пути. Его возраст и происхождение неизвестны. И по официальным данным, он был сожжен на костре инквизицией. Из-за такой репутации зверолюды очень их боятся, так как один убивал вообще всех, второй всю жизнь сражался против них. При встрече с ведьмаком ничего хорошего им не сулит, но сейчас ведьмаки для них лишь страшилки на ночь. На этом все.

— Все? — уточнил Син.

— Все. — кивнул я.

— Адам, не скромничайте, вы забыли еще кое о ком. — ехидно заявил он.

— Хорошо. — негодуя кивнул я. — Есть еще и третий ведьмак, тот, что стоит перед вами. Имя Адам, возраст двадцать лет, плюс-минус год. Был найден на шабаше ведьм где-то в Европе. Никаких достижений нет. Еще ничем не прославился. Довольны? — со сталью в голосе произнес я. Этот сукин сын все-таки разозлил меня.

— Вот теперь доволен, давайте зачетку. — снисходительно ответил он. — Хотя могу я озвучить еще одну маленькую просьбу?

— Слушаю вас.

— Покажите свои глаза, какого они цвета? — поинтересовался Син.

— А вот хрен вам! — возмутился я.

* * *

От автора.

Дорогие читатели, у меня большие планы на эту работу. Поэтому для меня очень важно понять, интересна ли вам эта книга. Не поленитесь написать свое первое впечатление. Поставить сердечко и добавить книгу в библиотеку. Только от вас зависит, будет ли вторая часть, а может, даже большой и интересный цикл.

Глава 2

Аудитория квалификационной комиссии

Большая аудитория была до отказа наполнена преподавателями и руководящим составом академии. За большой трибуной, заседали председатели комиссии в лице начальника академии генерал-полковника Маркова Аркадия Михайловича и его заместителей. Генерал-лейтенанта Яковлева Ильи Имировича и генерал-майора Сазонова Александра Александровича. Все трое, как и положено, сидели в черной форме — это закон академии. Главные руководящие должности всегда занимают боевые представители факультета Ударных сил и никак иначе.

Вдоль стены по их правую руку сидели начальники факультетов, а перед ними за партами, расставленными ровными рядами, сидели преподаватели и инструкторы по всем дисциплинам.

На повестке дня было распределение выпускников по городам нашей необъятной родины. Задача была не из простых, поскольку преподаватели и начальники факультетов часто не сходились в едином мнении. Но главное и последнее слово всегда оставалось за начальником академии. Без его резолюции ни один курсант не покинет стен академии. Но не смотря на власть, он всегда прислушивался ко всем преподавателям и выносил решение по справедливости, а не из собственных пожеланий.

* * *

— Курсант факультета ударных сил Саймон. — зачитал очередное имя ведущий заседания, начальник канцелярии подполковник Амелюшкин.

— Сильный, но слегка бестолковый и нерешительный. Не готов допускать его к самостоятельной работе. Поэтому предлагаю отправить его в Саратов, пусть пару-тройку лет послужит в группе быстрого реагирования. Обтешется, наберется опыта, набьет шишек, а старшие товарищи ему в этом помогут. — поднявшись со своего места, произнес начальник факультета полковник Малышев.

— Возражения есть? — обратился к присутствующим генерал-майор Яковлев, но ответом ему была полная тишина. — Значит, решено. — кивнул он и золотым пером заполнил графу «Место назначения» в предписании, а после поставил на него печать и передал листок начальнику академии для подписи. — Есть еще кто? — тяжело вздохнув, произнес он и сняв очки, потер уставшие глаза.

— Курсант факультета ударных сил Адам. — громко произнес ведущий, и весь офицерский состав тут же засуетился, а взгляды были направлены на полковника Малышева.

— Господа офицеры, предлагаю отправить курсанта Адама в Москву. — тяжело вздохнув, словно готовясь к бою, произнес он.

— Что?! Москву?! Да как у вас язык повернулся произнести такое?! Это просто возмутительно! Его и в Москву?! Это неприемлемо! Может тогда просто дадим ему ядерный чемоданчик с красной кнопкой? Да его вообще из академии выпускать нельзя! Будь моя воля, я бы его запер в самой дальней и прочной темнице! А еще лучше прикончил его и отдал медикам для проведения опытов! — вскочив со своего места, закричал во весь голос преподаватель истории старший лейтенант Син.

В аудитории тут же наступила гробовая тишина. Подобное поведение было недопустимо в присутствии старших офицеров и особенно при генералитете. Так что присутствующие обомлели от подобной выходки, и сейчас взгляды людей метались между Сином и Марковым и, второй сжал кулаки от злости, а его лицо начало багроветь.

— Александр Александрович! Ну и распустили вы преподавателей! Это еще что это за выскочка? — Марков спокойным, но очень многозначительным тоном обратился к начальнику штаба.

— Товарищ старший лейтенант, будьте добры, представьтесь! — уже более грозно обратился к Сину начальник штаба, от чего тот приобрел весьма бледный вид.

— Преподаватель истории, старший лейтенант Син! — вытянувшись по стойке смирно, громко отчеканил он дрожащим голосом.

— Чему наших курсантов может научить такой преподаватель? И я сейчас даже не об офицерском этикете и правилах приличия говорю. — поднимаясь на ноги, произнес генерал-полковник. — Что это за преподаватель такой, что так сильно ненавидит курсантов, который готов лично убивать их и отдавать на опыты?! Ты что паскудник, зверолюд?!

— Никак нет! Я гибрид, как и все присутствующие здесь!

— Сан Саныч, какого черта в наших рядах присутствуют такие офицеры? — повышая тон с каждым словом, выкрикнул Марков.

— Виноват! — вскочил со своего генерал-майор. — Сейчас разберемся! Товарищ Син!

— Я!

— Немедленно объяснитесь!

— Прошу прощения, господа офицеры, за мою бестактность! Я не желаю курсантам зла и уж тем более смерти. Но курсант Адам — это совсем иной случай.

— Конкретнее!

— Вы же знаете, что он ведьмак. И что таит в себе огромное зло. — выкрикнул он.

— Ваше поведение и высказывания возмутительны! А отношение к курсанту Адаму предвзято! — не сдержавшись, выкрикнул полковник Малышев.

— Полковник Малышев, дайте краткую характеристику курсанта Адама, но объективную. Не нужно мне тут ничего приукрашивать! — произнес начальник академии, глядя на начальника факультета.

— Есть! Приукрашивать ничего и не нужно, его показатели говорят сами за себя. Круглый отличник по всем дисциплинам! Прошу заметить, даже по истории! Невзирая на всю предвзятость Син не смог занизить его оценку! И поверьте мне на слово, старший лейтенант Син изо всех сил пытался, но обломал зубы. И еще несколько преподавателей за компанию так же остались ни с чем. Обладает феноменальной памятью. Физически развит просто отлично — это подтвердит любой инструктор по любой дисциплине, будь то рукопашный бой, огневая подготовка или другие направления. Разумеется, не малую роль сыграло его происхождение. Парень невероятно силен физически даже без применения своей истинной силы. Умен не по годам, хладнокровен, держит себя в руках даже в самых сложных ситуациях. С места стажировки пришла не только положительная характеристика, но и масса благодарственных писем. Там конечно было одно происшествие, лично выезжал на разбор полетов. Но вся вина на плечах руководителя, он решил "показать класс» перед курсантами, и они случайно нарвались на стаю оборотней. Вы должны помнить тот случай, я докладывал. За всю историю нашей академии у нас еще не было наиболее подготовленного курсанта. Считаю его готовым к самостоятельно работе и жду от него блестящих показателей. И он не несет в себе не угрозу, скорее невероятный потенциал. И я уверен, в свое время он оправдает все мои надежды и добьется невероятных высот. Как знать, может однажды он окажется на моем месте, а может даже и займет ваше.

— Вздор! Он одиночка! Замкнут в себе! Необщителен! Зажат! Он псих! И как знать, что он устроит, оказавшись в большом городе, где его будет очень легко потерять из виду! Он знает как у нас все устроено! А что если он переметнется к своим? Вы понимаете, что предлагает полковник Малышев?! Это же огромный риск! Я уверен, что Адам просто воздействует на него посредством гипноза! — опять вклинился в разговор Син.

— А вот касательно одиночки и необщительности — это как раз вопрос к вам! С первых дней вы начали топить его! И настраивать всех тогда еще кадетов против него! Всех до единого! Оттого он и стал изгоем! Все боятся его происхождения и исключительно из-за вас! Будь я на его месте, уже давным-давно отвесил бы вам пощечину. Но заметьте, за все время обучения Адам ни разу не ударил ни одного курсанта, рукопашный бой, разумеется, не в счет. Я знаю, почему вы так на него ополчились! Да все знают, что дело не в нем, а исключительно в вас! Адам не виноват в том, что вашу жену убила ведьма! Тут виноваты исключительно вы! Из-за своего юношеского максимализма и амбиций! Я прекрасно помню тот день, когда помогал медикам собирать Марию по кускам! Вы, как порядочный офицер, в тот день должны были застрелиться из своего табельного, но нет, вы окопались в академии и принялись отрываться на парне!

— Не упоминай ее имя! — закричал Син.

— Ты переложил свою вину на парня! И стал реально считать его виноватым во всех грехах! Ты не прав! — злобно выкрикнул Малышев.

— Отставить! — прервал перепалку начальник штаба, и офицеры замолкли. — Вы забыли, кто вы? Вы забыли, зачем вы здесь? И забыли свое призвание? Устроили балаган, знаете ли!

— Прошу меня извинить, накипело. — перейдя на спокойный тон, произнес Малышев.

— Малышев, я знаю тебя уже очень много лет. — спокойно произнес начальник академии, глядя в глаза полковнику. — Твой путь был весьма тернист, да чего уж там, мы с тобой лично попадали в передряги, когда ты еще сам был сопливым курсантом на стажировке. — улыбнулся он, предавшись секундной ностальгии. — И я верю тебе и твоему слову. Но и слова бывшего преподавателя истории я проигнорировать не могу. По большей части это полный вздор, но рациональное зерно в этом есть. Уж слишком твой Адам идеальный получается. Дай он кому-нибудь по морде, да хоть этому старлею, у меня бы было меньше вопросов. В тихом омуте черти водятся, это как раз может подходить Адаму. Поэтому спрошу прямо: ты ручаешься за Адама? Подумай хорошо, на кону твои погоны и должность! Учти, я рассматриваю тебя на повышение! Сан Санычу должность предложили в главном штабе, поэтому я хочу назначить тебя на его место.

— Ручаюсь! Я уверен в нем как в самом себе! — гордо заявил Малышев.

— Вижу, прикипел ты к парню. Старый одинокий волк, неужто отцовские чувства взыграли? — ухмыльнулся Марков.

— Никак нет! Моя оценка объективна! Но и судьба парня мне небезразлична.

— Поступим иначе. Дадим твоему парню шанс проявить себя. Отправим его, скажем так, в… — устремился он глазами на карту, что лежала перед ним. — О, пусть едет в город Болотное! Место маленькое, та еще дыра, если честно. Послужит, проявится, покажет себя, раз такой молодец. И если будут успехи, переведем его хоть в Москву, хоть в Рио-де-Жанейро! А коли нет, то так тому и быть, пусть служит там, а дальше как пойдет. Годится?

— Годится. — кивнул полковник.

— Возражения есть? — обратился ко всем остальным начальник штаба, но ответом послужила тишина. — Значит, решено! — приложил он печать к листку. — И этого старлея куда-нибудь подальше, с глаз долой и чтоб ни к одному курсанту его не подпускали. В Антарктиду его, пусть ходит пингвинов поднимает.

* * *

На часах была поздняя ночь, а я никак не мог усидеть на месте. То и дело ходил по коридору из стороны в сторону в ожидании полковника Малышева. Мне не терпелось узнать, куда меня отправят служить, и как я совсем скоро буду щеголять по Красной площади, выискивать злодеев в московских парках и подземках. Но это все мечты, реальность обычно сурова и непредсказуема.

Наконец я услышал ту самую тяжелую поступь и шарканье одной ногой по полу. Полковник слегка прихрамывал на левую ногу из-за старой травмы. Он появился в крыле нашего факультета с большим списком в руках и тут же вручил его старосте курса, чтобы тот довел до всех информацию, а после пошел ко мне на встречу.

— А я надеялся, что ты уже давно уснул. — улыбнувшись, произнес он.

— Как же! Уснешь тут! — нетерпеливо произнес я. — Ну что там? Москва? Питер?

Улыбка пропала с лица полковника, и он облокотился плечом на стену коридора.

— Все так плохо? — нахмурившись, уточнил я, мысленно надеясь, что он меня разыгрывает, как в старые времена. Все же я старался никогда не читать его эмоции.

— У меня для тебя две новости.

— Хорошая и плохая?

— Это уже тебе решать, какие они.

— Давайте по порядку.

— Сина отстранили от преподавания. Теперь его отправят служить очень далеко, в места, где всегда очень холодно, будет следить за метеоусловиями. — улыбнувшись, произнес он.

— А что так?

— Много выступал и, разумеется, поливал тебя грязью. Напыщенный индюк! — недовольно фыркнул он.

— Да плевать на него. Мне с ним больше дел иметь не придется. — пожал я плечами в ответ.

— Если честно, я надеялся, что тебя это порадует.

— Я не готов издеваться над ним и злорадствовать. Мне всегда было все равно на него, все его слова я пропускал мимо ушей. Отчасти я ему благодарен, ведь, подай он меня в ином ключе, я бы мог сам вырасти зазнавшимся индюком. Давайте вторую новость. Но я уже догадываюсь о том, что выпить абрикосовой воды на Патриарших прудах мне в скором времени не придется.

— Не совсем так. — обнадежил он меня. — Но ты прав, в ближайшее время точно не придется. — разбил Малышев мою последнюю надежду. — Ты поедешь служить в славный город Болотное.

— Куда? — скуксившись, уточнил я.

— Болотное, город в Сибири, в Новосибирской области.

— Пару дней на собаках до Новосибирска, а потом всего три с половиной тысячи километров от Москвы, на выходных можно будет на Патрики смотаться. — съехидничал я.

— Не гунди, и там электрички ходят, всего пару часов, и ты в столице не России, а Сибири. Марков сказал следующее. Он дает тебе год на то, чтобы проявить себя. Покажешь хорошие результаты, может, секту какую найдешь там или подвиг совершишь. И сразу орден на грудь, дополнительную звезду на погон и прямым рейсом до Москвы отправишься. Я тебя там лично встречу, куплю мороженое в ГУМе и на Красную площадь свожу. - улыбнулся полковник.

— Звучит так себе, если честно. — скривился я.

— Да не скажи, начальник академии этот город выбрал не случайно. Он сам свой путь начинал именно там, так что в какой-то степени считай это вызовом для себя. Он вырвался, и ты сможешь, а если не сможешь, то тут не обессудь, значит я переоценил тебя.

— Все равно звучит так себе, в годы, когда он был курсантом, еще на паровозах наверное катались и стреляли из кремневых мушкетов. — обреченно произнес я.

— Не хами. — осадил меня Малышев. — Я сделал все, что мог, слышал бы, что предлагал Син, волосы бы дыбом встали и не только на голове. — ухмыльнулся он, — А теперь иди отдыхай.

— Доброй ночи. — произнес я и отправился в свой кубрик.

Уснуть я смог только под утро, так как долго корпел над атласами в поисках этого самого городка и собирал информацию о нем. По шкале опасности от одного до пяти он имел цифру один, то есть там все тихо и безопасно. Город совсем крохотный, и я буду у всех на виду, а это значит никакой свободы действий. Мне придумают какую-нибудь идиотскую легенду, буду вынужден ходить каждый день на работу с девяти до шести. И в целом влачить жалкое, скучное существование. Никаких крутых машин, больших пушек и красоток. В Москве я бы был сам по себе, выбирал задания по душе и выполнял их, но увы и ах.

* * *

Сегодняшний день был для всех особенным. Последний подъем по команде, последняя совместная зарядка, последний завтрак и последнее утреннее построение в качестве курсантов. Все радовались и кривлялись, изображая из себя сопливых кадетов. Одному мне все было как-то безразлично, я то и дело ходил с кислой миной, а сослуживцы подшучивали надо мной. Все знали, что я хочу в Москву и знают куда я отправлюсь.

Совсем скоро нас соберут в актовом зале, будут торжественно вручать первые офицерские звания лейтенантов и набор документов для официальной жизни. Мне все же очень интересно, какими у меня будут фамилия и отчество, а то кроме имени, данного мне в день приема в академию, больше ничего не было как и у всех гибридов. Ни мам, ни пап у нас не было, а если и были, мы о их существовании ничего не знали.

После торжества мы получим свои назначения для прохождения службы, соберем вещи, и по команде примем специальный препарат от которого будем долго и крепко спать. Проснемся мы либо в пути, либо уже на месте и там узнаем свои первые легенды под которыми начнем жить в большом мире. Никто из нас не должен знать, где находится академия, как ни крути, это один из самых строжайших секретов ордена. Потому мы и находимся под землей, чтобы даже по звездам координаты не определить. А если и поднимаемся на поверхность, то только в бессознательном состоянии, а приходим себя далеко отсюда.

* * *

— Иванов Адам Викторович? — закатив глаза произнес я, посмотрев на свой новенький паспорт. — Ничего тупее придумать было нельзя? Как мне его людям показывать? Говорить, что у мамы с папой было плохо с фантазией? — высказал я свое недовольство делопроизводителю, вручившему мне документ.

— Слушай, всем не угодить! Бери, что дали, и проваливай! — скорчив кислую мину отмахнулся от меня капитан.

— Канцелярская крыса! — прошипел я себе под нос и вернулся на свое место.

— Что ты там вякнул? — возмутился он до глубины души.

— Что слышал! — отмахнулся я, не сбавляя скорости.

В зале, где мы собрались, было очень тесно, все же такое событие, собрались вообще все факультеты и весь персонал. Новое поколение выросло и сейчас пойдет в свободное плаванье. Как знать, сколькие из нас доживут до пенсии и сможет ли хоть кто-то вернуться обратно.

Спустя некоторое время на трибуну взошел начальник академии в парадном мундире и чеканил долгую и очень нудную речь о дани традиций, о том, как важно соблюдать офицерскую честь и порядочность. И много всего другого, а затем он начал вручать погоны. Нас вызывали по одному, мы строевым шагом подходили к генералу, он вручал погоны и жал руки.

— Жду от тебя больших свершений! Не посрами имя полковника Малышева. Заступаясь за тебя, он едва зубами не вцепился в глотку твоего бывшего учителя. — едва слышно произнес генерал.

— Не подведу! — с гордостью ответил я, и пожал ему руку.

* * *

Церемония окончилась, нас отпустили к кубрикам, дали двадцать минут на прощание друг с другом и сборы. Прощаться мне было не с кем, ведь друзей у меня не было. И я просто сложил в дорожную сумку свой скромный гардероб, закинул пару учебников и свою энциклопедию, что заполнял с первого курса. А затем улегся на кровать, взяв в руку белую таблетку.