Троян

Празднование десятилетия любимого внука бабушка с дедушкой никак не могли пропустить, и обязательно приехали бы, но за несколько дней до того дедушка слёг с приступом острой сердечной недостаточности. Бабушка, конечно же, осталась ухаживать за ним. А ведь прежде планировался их приезд в Мариуполь утром, и в течение дня Надежда Павловна должна была помогать беременной снохе по хозяйству…

С того злополучного дня дедушка прожил меньше года – «сгорел», как говорится.

В полиции совершенно определённо дали понять, что доискаться правды не получится, и оформили убийство «азовцами» инженера и его жены, как дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом на границе областей. Надежде Павловне настоятельно рекомендовали смириться, добавив при этом: «Дякуйте, що Вашого онука не звинуватили у вбивствi батькiв…»... Ибо «Азов» неприкосновенен.

Бабушке удалось продать дом, и обменять квартиру, с доплатой, на более комфортабельную «трёшку» в другом районе Мелитополя. Полученные от продажи дома деньги она тратила разумно и постепенно.

Свою миссию Надежда Павловна теперь видела в том, чтобы заменить внуку мать.

– 13 -

Ряды будущих спортсменов пополнились. На объявление клюнули ещё трое ребят, все школьники: двое из школы №14, тоже два приятеля, и один – из соседней школы №15. Последнего Славка с Серёгой знали, по крайней мере, видели в школе, он учился классом младше них.

В раздевалке тренер достал из своего шкафчика и вручил парням по паре боксёрской обуви и бинты на сдачу. Всё честно, это не магазин, где могут втюхать хомячка по цене коровы. Серёге достались боксёрки синего цвета со словами:

Предупреждал – самый ходовой размер, так что с цветом – без претензий…

Обновка для Славяна оказалась в чёрном и красном цветах. Славка не разбирался в символике анархо-синдикалистов, но красный и чёрный также – официальные цвета украинской экстремистской партии «Правый сектор», а это он знал хорошо. Может быть, просто совпадение, а, может, и проверка. Так что, когда Гопанюк протянул Славяну его новые боксёрки, на всякий случай тот посчитал нужным воскликнуть:

Вау! Мои любимые цвета!..

Славян даже вспомнил по случаю песню Константина Кинчева «Воздух» и, как смог, постарался максимально похоже исполнить:

«Чёрно-красный мой цвет, но он выбран, увы, не мной. Кто-то очень похожий на стены давит меня собой. И я продолжаю петь чьи-то слова, но, всё же, кто играет мной?..»

Чёт тя прёт сёдня, – с наигранным подозрением произнёс Сергей.

Всё лучше, чем твой отстойный рэп, – огрызнулся, тоже в шутку, Славян.

Юрий Михайлович прервал их перепалку:

Сегодня будем ставить вам удар. Вас, как раз, двое, одному – «лапы», другому – перчатки, устаёте – меняетесь… Сначала я покажу и объясню, потом – сами…

– 14 -

После занятия переодевшиеся Славка и Серёга, выходя, снова обнаружили тренера курящим на ступеньках у входа. Гопанюк протянул Славке уже знакомую тетрадь с вложенной в неё шариковой ручкой:

Слава, не в службу, а в дружбу, запиши новичков , кто собирается ходить, пока не разбежались…

Славка с тетрадью зашёл обратно в спортзал, Серый остался ждать его на улице. Гопанюк, держа в поле зрения входную дверь, обратился к оставшемуся:

Слушай, Сергей, неудобно спрашивать у Славки… А что у него там с родителями?.. Развелись, что ли?..

Гопанюк прекрасно знал официальную биографию Вячеслава Самойленко и, будь на месте Серого более осторожный персонаж, он заподозрил бы подвох в вопросе о родителях друга. Этим вопросом Гопанюк выдал свою осведомлённость о том, что с родителями Славки не всё в порядке. Но Серый, по простоте своей, ничего подозревать не мог, потому честно ответил:

Нее. Погибли… в автокатастрофе. Он теперь с бабушкой живёт.

Вот, хорошо, что я у тебя спросил, – участливо сказал тренер, – А то бы чувствовал себя неловко, если что… А давно погибли-то?..

Серёга пожал плечами:

Года три уже… Нет… Пять. Он из другой школы перевёлся в пятом классе…

А он местный?.. – продолжал «пытать» Гопанюк.

Да. Раньше они в «Новом» жили, – Сергей совершенно правдиво рассказывал то, что знал.

Славка, и правда, был переведён в класс, где учился Серёга, из другой мелитопольской школы, находившейся чуть ли не в противоположном конце большого города. Но в той школе Славка числился всего полгода. Сергей просто не знал о том, что ещё раньше его друг жил и учился совсем в другом городе, в другой области Украины. Эта информация была под большим секретом…

Ладно. Не говори ему, что я спрашивал про родителей.

Конечно.

Последовала пауза, на протяжении которой каждый старался сделать так, чтобы она не была неловкой: тренер задумчиво кивал головой, делая последнюю затяжку, а затем не менее задумчиво гасил окурок в консервной банке, Сергей сосредоточенно и бессмысленно возился с лямками своего спортивного рюкзачка. Точно такой же рюкзачок был и у Славки – подарок от Серёги ко дню рождения. Чтобы не путать имущество, Славка нацепил на свой рюкзак металлическую цепь и пару брелоков.

Дверь открылась, по очереди вышли школяры, за ними и Славян. Он протянул «кондуит» Гопанюку:

До свидания, Юрий Михайлович.

Попрощались с тренером и все остальные.

Счастливенько… – ответил сразу всем Гопанюк, придерживая дверь рукой, – И, да, ребята, если надо, у меня шлемы есть, новые, «муха не сидела», из старых запасов.

А чёрно-красный есть, чтоб к боксёркам подходил?.. – заинтересовался Славян.

Ишь ты, модник… – улыбнулся тренер, – Ладно, поищем…

Славян кивнул, Юрий Михайлович сделал лёгкий приветственный жест рукой, зашёл в помещение, на ходу доставая из кармана свой «мобильник»…

– 15 -

В тот вечер Славян испытал душевные терзания: образ доброго человека, педагога по призванию, тренера, индивидуально возюкающегося с каждым своим подопечным, никак не вязался с образом хладнокровного убийцы и мародёра. Славка даже поставил было под сомнение собственные воспоминания событий более чем шестилетней давности. Может быть, он принял за врага совершенно постороннего человека?.. Тем более, тот не хромал, как Гефест, а этот…

Славка снова и снова вспоминал события того дня. Кажется, за последние пару дней он заново пережил самый страшный день своей жизни если не сотню, то дюжину раз точно…

Тогда он побоялся возвращаться в дом. Дрожащий от страха, вечерней прохлады и избытка адреналина мальчишка смотрел издали, из-за угла, прячась за кустами, как из ворот выехал пикап. Конечно, было желание вернуться, но осторожность и страх взяли верх. Вскоре приехали милиционеры (милиция на Украине была переименована в «полицию» лишь через 2 месяца, в ноябре 2015 года), которых вызвали неравнодушные жители соседних «панелек», встревоженные пистолетными выстрелами и женским криком. Затем подтянулась карета «скорой помощи», вызванная уже милиционерами, но «скорая» так и уехала, не забрав никого, фельдшер лишь констатировала смерть мужчины и беременной женщины «вместе с плодом». Позже подходили и подъезжали друзья мамы и папы, приглашённые на день рождения Славки, совмещённый с празднованием новоселья. Тётя Оксана привела на сорванное торжество своего сына, тогдашнего лучшего славкиного друга – Олежку…

На самом деле, Славке повезло, что он не пошёл к дому, когда уехали нацбатовцы, или «ангел-хранитель» его опять уберёг… Местная милиция была то ли «под колпаком», то ли «под каблуком» у «Азова», а нежелательный свидетель не был нужен тем, кто обладал всей полнотой власти в Мариуполе. В любом случае, если бы Славка доверился милиции, его участь была бы предрешена и печальна.

Славка дождался, когда тётя Оксана с огромными от эмоционального шока глазами и непонимающим Олежкой выйдет со двора. К тому моменту уже начало темнеть. Других гостей ещё не отпускали, допрашивали как свидетелей, а тётю Оксану, благодаря Олежке, отпустили, просто записав её адрес и телефон, с намерением опросить позже. Изумление женщины достигло пика, когда в начинавшихся сумерках к ней из кустов вышел Славка.

Женщина прекрасно понимала, что доверять в такой ситуации нельзя никому. Она под большим секретом приютила Славку, и мужа своего, как и Олежку, предупредила, чтобы не проболтались кому-нибудь случайно. Весь вечер тётя Оксана не могла сдержать слёз, когда взгляд её падал на Славку. У Славки же слёз не было, была какая-то отрешённость, и только.

Утром тётя Оксана благоразумно не отправила Олежку в школу. Потом ей позвонили из милиции. После этого звонка она быстро собралась, и перед уходом твёрдо сказала ребятам:

Ведите себя тихо. Я скоро приду.

Тётя Оксана, будучи женщиной умной, само собой, предпочла дать показания в Управлении внутренних дел. Альтернативой этому был бы нежелательный визит следователя к ней домой. Кроме того, она рассчитывала аккуратно выудить из следователя какую-нибудь полезную информацию. Отдавать осиротевшего мальчика в лапы продажного государства с прогрессирующим озверением тётя Оксана не планировала.

Она вернулась через пару часов, сразу начала готовить обед, а, покормив детей, стала собираться в дорогу. Правда, спросила перед тем у Славки, помнит ли он, где живут его бабушка с дедушкой. Тот, пусть не сразу, но вспомнил адрес. Славка чувствовал в её действиях нервозность, но и уверенность тоже, он беспрекословно выполнял все несложные распоряжения. Тётя Оксана дала Славке олежкину одежду и бейсболку, попросила переодеться. В качестве завершающего штриха она сама надела на Славку детские солнцезащитные очки. Всегда улыбчивая, женщина ни разу не улыбнулась, а была максимально сосредоточенна. Тётя Оксана была одета в длинное красное платье-сарафан, бежевую вязаную кофту. На голове у неё была плетёная шляпа с широкими полями, и обязательные солнцезащитные очки. На плече – плетёная пляжная сумка, в которую она сложила нехитрую еду, что-то из одежды на случай похолодания, плед и документы – свой паспорт и олежкино свидетельство о рождении. Перед выходом тётя Оксана настоятельно попросила Славку сходить в туалет заблаговременно, поскольку неизвестно, когда ещё представится такая возможность.

Когда они вышли из подъезда на улицу, их проще всего было принять за мать с сыном, возвращающихся с пляжа. Олежка с покорным пониманием остался дома дожидаться отца.

Железная дорога, как способ вырваться из мариупольского «гетто», отпадала сразу: там действовал жёсткий контроль за пассажирами, приобретение билетов требовало тщательного документального оформления, а это – явный «след».

Легковой автотранспорт на выезде, наверняка, досматривается. Вероятность попасть на того, кто знает Славку в лицо, может быть, небольшая, но она есть. Тогда вместе с мальчиком в «жернова Системы» попадётся и его мнимая «мать».

Так что, лучшим вариантом спасения из обречённого города мудрая тётя Оксана посчитала междугородный рейсовый автобус. Безусловного предъявления документов при покупке билетов требуют только в кассах автостанции, что на пересечении улиц Артёма и Октябрьской. По пути следования автобус делает несколько остановок, и билеты вновь вошедшими приобретаются непосредственно у водителя. На этом можно было попробовать сыграть.

Маршруткой женщина с ребёнком добралась до бульвара Шевченко. Там они не менее получаса просидели на скамейке в ожидании междугородного автобуса на Мелитополь. Купив у водителя два билета без указания места, тётя Оксана повела Славку в конец салона. Последний ряд сидений не был занят полностью, но парочка молодых людей там сидела. Предпоследний ряд, что напротив задней двери, умная женщина проигнорировала, а подтолкнула мальчика к сиденьям третьего с конца ряда сидений с левой стороны. Она всё хорошо рассчитала. Славка уселся у окна, тётя Оксана села ближе к проходу. Сиденья перед ними уже были заняты.

Женщина не знала, да, и не могла знать, что именно в этот день из Мариуполя были перекрыты все выезды, кроме одного – западного, через Мангуш на трассу М14. Все транспортные средства досматривались на посту бывшей ГАИ, совсем недавно переименованной в «патрульную службу». Видимо, кого-то искали. Полукилометровая пробка в два ряда из легковушек, фур, автобусов и грузовиков скопилась перед постом со стороны города. В противоположном направлении все транспортные средства проезжали беспрепятственно.

Часа полтора автобус медленно подбирался к пункту досмотра. Тётя Оксана старалась ничем не выдавать свою нервозность. Но, чем ближе автобус подъезжал к посту, тем более гулко стучало сердце десятилетнего мальчика.

Если что, спрячься под сиденье спереди, – шепнула тётя Оксана Славке, поправляя пляжную сумку на коленях с таким расчётом, чтобы она максимально закрывала от стороннего наблюдателя пространство между рядами кресел.

Автобус остановился у двухэтажной ментовской будки, с шипением гидравлики открылась передняя дверь. По ступенькам вальяжно поднялся высокий светловолосый мужчина в «камуфляже», с кобурой на поясе, автоматической винтовкой М-16 на плече, и расцарапанным лицом на голове. Часть царапин была просто обработана раствором иода, другая часть заклеена пластырем. Славка молча сполз под сиденье.

«Азовец» поинтересовался у водителя, сколько среди пассажиров детей примерно младшего или среднего школьного возраста. Водитель не ожидал такого вопроса, замялся, спешно пытаясь вспомнить количество детей «на борту». Славку-то он, как раз, помнил, а вот те, кто садился в автобус на автостанции, проходили через кондуктора. Женщина-кондуктор обслуживала все рейсы подряд, поэтому, запустив пассажиров в салон согласно купленным билетам, оставалась на автостанции.

Двое… Кажись… – ответил водитель.

Кажись… – передразнил водителя недовольный нацбатовец.

Он пошёл по проходу между рядами кресел, разглядывая пассажиров. Славка затаился под сиденьем, но ему казалось, что сердце выдаёт его своим гулким стуком. Мальчик закрыл глаза и мысленно попытался успокоить сердце. К его удивлению, это удалось, и Славка впал в некое подобие оцепенения.

Боец дошёл почти до их ряда, бросил ленивый взгляд на оставшиеся, и зычно крикнул водителю:

Эй! Заднюю открой!..

От страха водитель открыл обе двери салона. Нацбатовец спустился на нижнюю ступеньку, оглянулся, обвёл салон взглядом. Тётя Оксана спокойно смотрела в окно. Одному Богу известно, как «тряслись от страха её поджилки». Если бы не длинное, почти до пят, платье, Славку было бы видно. Повезло…

Боец вышел из автобуса, быстрым шагом обогнул его сзади, присоединился к таким же нацбатовцам в «камуфляже», досматривавшим внедорожник. С дальней от автобуса стороны в салон легкового авто заглядывал коренастый крепыш с большими квадратными ладонями, в которых он держал АКС-74У. С той стороны, что ближе к автобусу, досмотр проводил худой , бритый наголо, невысокий парень с татуировкой на затылке. Татуировка в виде символа батальона «Азов», судя по раскрасневшейся раздражённой коже вокруг неё, была сделана совсем недавно.

Водитель автобуса приоткрыл свою дверь.

Мени можна ехати?.. – крикнул он в сторону «азовцев».

Высокий раздражённо махнул рукой. Зашипела гидравлика, двери закрылись, автобус плавно поплыл… Тётя Оксана легонько тронула скомканного под сиденьем мальчика, еле слышно прошептала:

Вылезай…

Славка вытянулся, не рискуя ещё занять место в кресле, со страхом и интересом осторожно выглянул в окно. Автобус начал набирать скорость.

…«Беда не приходит одна». Надежда Павловна очень волновалась. Накануне поздно вечером ей позвонили из мариупольской милиции, сообщили о гибели её сына и невестки, и о пропаже её внука. Следователь, или кто он там, не вдаваясь в подробности и обстоятельства дела, участливо интересовался, не знает ли Надежда Павловна, где может находиться «малыш»… Пожилая женщина ничего не хотела говорить своему мужу, но он словно почувствовал несчастье, его самочувствие резко ухудшилось.

И вот, почти ночью, спустя сутки после телефонного звонка следователя, раздался звонок в дверь. Надежда Павловна с припухшими веками и красными от слёз глазами, не ожидая ничего хорошего, подошла к двери.

Кто там?.. – спросила она.

Бабушка, это я!.. – почти закричал Славка.

– 16 -

Славян резко поднялся с кровати. Воспоминания будоражили в нём ненависть и желание отомстить. Но, если прежде, ещё три дня назад, он не знал, в каком направлении ему следует прилагать усилия, то сейчас задача сильно упростилась – объект отмщения вполне определён.

Юноша включил в комнате яркое освещение, уселся за стол, достал свою «черновую» тетрадь и начал рисовать эскиз самодельного оружия – «заточки». Славка предпочитал тщательно продумывать всё до мелочей прежде, чем брался за выполнение каких-либо действий. Это было заложено в характере.

Он замерил свою ладонь, сначала открытую, затем сложенную «трубочкой», чтобы определить размеры и диаметр будущей рукоятки. Результаты замеров занёс на эскиз. Замерил он и толщину каждого пальца в отдельности, чтобы сделать рукоятку более эргономичной. Некие подобия гарды и навершия он также предусмотрел.

Завтра суббота, никто не помешает визуализации его замыслов. После уроков и практических занятий лично ему некуда будет спешить, а вот все прочие учащиеся разбегутся, кто куда. «Разбежится», в их числе, и Серый: у его семьи дача недалеко от города – сад-огород-летнийдомик. Весна же! Начинается, по выражению серёгиного отца, «форменный садизм», то есть «надеваешь форму (спецовку) и работаешь в саду»…

– 17 -

Так и получилось. Выходя из училища вместе с другом, Славка уже знал, что Серёгу за углом ждут родители на «Логане». Приятели вместе дошли до автомобиля. Серёгина мама предложила Славке «подбросить до дома», но юноша, конечно, понимал, что это было сделано, в основном, из вежливости, улыбнулся, поблагодарил и отказался. Проводив взглядом «Логан», Славян вернулся в училище. Маневр с выходом избавил его от ненужных расспросов товарища, не пришлось лишний раз лгать и изворачиваться, тем более – посвящать в свои планы и их предысторию.

С Михал Михалычем, пожилым заведующим мастерской, договориться о небольшой сверхурочной работе не было проблемой. Михал Михалыч всегда по-доброму относился к дисциплинированным и воспитанным учащимся. У него было только два требования: строгое соблюдение техники безопасности и тщательная уборка рабочего места после работы. Вячеслав Самойленко числился на хорошем счёту у Михал Михалыча, настолько хорошем, что старый мастер просто спросил, сколько примерно времени уйдёт у парня на его работу, и отправился на эти полтора часа на обед.

Славка обрядился в серый халат общего пользования и специальные очки. Начал он с изготовления рукояток на токарном станке по дереву. Постоянно сверяясь с эскизом, выточил из берёзового бруска по вчерашним замерам две спаренные между собой рукоятки, круглые в сечении, с гардами и навершиями, с выемками под пальцы. Выемки обработал наждачной бумагой для придания гладкости. Выключив двигатель, Славка дождался полной остановки вала, осторожно попробовал обхватить ладонью одну из ещё горячих рукояток, состроил удовлетворённую мину. Вынув полученную заготовку из станка, он отпилил лишнее, распилил на две рукоятки, затем в каждой из них на сверлильном станке проделал несквозное отверстие для металлической пики. Заключительным аккордом Славка убрал неровности гард и наверший на наждаке.

Работа с металлом предстояла ничуть не более сложная. На дисковом станке Славка отрезал от прута жёсткой стали две заготовки сантиметров по двадцати пяти каждая. Затем на шлифовальном станке заточил их должным образом, сделал насечки на тыльной части, критически осмотрел обе заготовки и доточил одну из них. Получившиеся металлические пики Славян примерил к рукояткам, и был вполне удовлетворён результатом. Металлические заготовки он тщательно замотал в бумагу, потом аккуратно сложил все результаты своего труда в рюкзак.

Оставшееся до прихода Михал Михалыча время юноша посвятил уборке.

Ну, как, получилось, что хотел? – первым делом спросил вернувшийся мастер.

Так точно, – ответил Славка, снимая халат.

Вот и хорошо, – сказал Михал Михалыч. Излишнее любопытство ему не было присуще. Главное, что всё сделано согласно технике безопасности, и после работы чисто…

– 18 -

Благодаря бабушке у Славки никогда не было проблем со вкусным и своевременным обедом. А между обедом и вечерним, точнее, ночным, боксёрским поединком между Тайсоном Фьюри и Диллианом Уайтом ещё куча времени. Славка ждал этого боя, и не пропустил бы трансляцию ни за что.

Однако, он вдруг подумал, что в последние дни стал значительно меньше внимания уделять любимой музыке. Зато его жизнь наполнилась новым ярким смыслом – местью. Месть связана с убийством, а Славяну прежде не доводилось убивать, но ведь всё когда-нибудь приходится делать впервые. Юноша считал, что он, как никто другой, имеет право мстить нелюдям любым возможным способом. Прежде, чем убить человека, придётся убить человека в себе, но почему-то он был уверен, что в решающий момент, когда надо будет нанести удар, рука его не дрогнет. Апелляция к морали – удел стариков и слабаков.

Славка выбрал диск с хитами «Linkin Park», посчитав, что эта классика рока лучше всего соответствует текущему настроению, включил плеер, и принялся за работу. Он выложил из рюкзака на стол все заготовки, достал из ящика с инструментами, прописавшегося в шкафу, пассатижи, нашёл в ящике стола ножницы, тюбик клея и старую рекламную газету.

Затем не спеша, внимая музыке и даже двигаясь в такт, Славка примерил металлические заготовки к рукояткам, залил немного клея в отверстие одной из них, с усилием вставил металлическую пику тыльной стороной в отверстие, а выжатые из него излишки клея убрал обрывком газеты. То же самое он проделал с другой парой заготовок. Некоторое время разглядывал получившиеся заточки, немного похожие на произведения искусства, сжимал и вертел их в руках, пробовал двигаться и имитировал удары.

Чтобы уж довести начатую работу до логического завершения, Славян плотно обернул металлические пики газетой так, чтобы исключить случайную травму об острые концы, а заодно и предохранить их от затупления. Отходящий край газетного листа подклеил, а лишнее от получившейся бумажной трубочки отрезал ножницами.

«Теперь у меня есть холодное оружие», – подумал он.

Пока что самое простое, самодельное, но уже оружие, и достаточно эффективное. Этот приём часто применяется, например, педагогами, или же разработчиками компьютерных игр: ученик/геймер начинает с чего-то элементарного, затем задания постепенно усложняются, совершенствуются и средства их выполнения…

Славян положил заточки в ящик с инструментами. Там, даже в случае обыска, они будут выглядеть естественно, как инструменты, пусть необычные, но придумать и объяснить их назначение реально.

Музыка настолько попала в настроение, что парень решил отложить выполнение домашнего задания на воскресенье, а этот вечер провести в мыслях о «хладнокровной мести». Чёрт возьми, ему ведь надо было приучить себя к мысли о необходимости рано или поздно переступить эту воображаемую черту, отделяющую тряпку-гуманиста от «благородного мстителя». Это трудно, на самом деле, и далеко не каждому под силу. Но сначала надо подкрасться как можно ближе, постараться выведать как можно больше. А для этого надо стать врагу «своим», надо усыпить его бдительность… Славян достал из ящика листок с перечнем врагов, взглянул на него и скривил губы: вопросительных знаков ещё слишком много… Главное, – надо постараться ничем не выдать себя. Конечно, за почти что семь лет мальчик Славка сильно изменился, можно сказать, до неузнаваемости. Поди узнай в бабочке вчерашнюю гусеницу!.. И всё-таки…

– 19 -

…С воскресенья, 24 апреля, здорово потеплело, даже при почти сплошной облачности, уже можно было менять форму одежды на летнюю – футболки там, шорты… Но человек, как правило, существо консервативное, а иное не живёт «долго и счастливо». Мало кто из мелитопольцев забыл на вешалках куртки и брюки, предпочли донашивать демисезонную одежду, но нараспашку…

Встретившись в понедельник, Славка и Серёга первым делом эмоционально обсудили эпичный бой Фьюри с Уайтом. Правда, Серый смотрел его в записи в воскресенье вечером, но зато несколько раз. Красивый и неожиданный нокаут оценили оба товарища. Потом они плавно перешли на спор о том, насколько настоящее у Фьюри имя Тайсон. Славка сказал, что это – псевдоним. Серёга, естественно, занял противоположную позицию. Далее спор ушёл в обсуждение информации о цыганском происхождении ирландца, уже не в первый раз, кстати… Но вовремя прозвенел звонок на урок…

– 20 -

Славян и Серый пришли в спортзал довольно таки заранее, это уже становилось их традицией. Как только Серый открыл скрипучую входную дверь, на улицу вырвались звуки яростного лупцевания боксёрского мешка. В помещении, однако, было темновато. Славян нажал кнопку выключателя, привычно затренькали, загораясь, лампы дневного света.