Троян

Троян

(криминальная новелла на основе нереальных событий,

в которых все случайные совпадения не случайны)

Ольге Верхотурцевой посвящается

Пролог

День 8 сентября 2015 года в Мариуполе выдался погожим, но не таким жарким, как недавние выходные. Стадо безобидных кучерявых облачных барашков медленно двигалось на восток по бескрайней синеве небесных полей. Солнце, наконец-то, сжалилось над людьми, сменив пекло на уютное по-домашнему тепло. Погода настраивала на лирический лад, и уж точно никому в такой день не хотелось даже думать о политике…

Всего полтора года назад, весной прошлого, 2014-го года, на фоне всеобщей неразберихи в политических кругах, равнодушный к политике инженер мариупольского промышленного гиганта Сергей Самойленко «ухватил за хвост удачу», буквально по бросовой цене купил участок под строительство частного дома на окраине микрорайона Новосёловка, по соседству с многоквартирными «панельками». За какой-то год с небольшим, благодаря семейным накоплениям, помощи родителей и дружной бригаде строителей, удалось не только отстроить добротный двухэтажный дом, но и почти закончить его внутреннюю отделку…

И вот теперь они жили в собственном доме втроём – с женой и девятилетним сыном Славкой… Впрочем, пожалуй, вчетвером – супруга была уже на седьмом месяце… Да, вчетвером… И Славику уже не девять, а десять лет… Сегодня исполнилось.

Родители подарили Славке велосипед ещё утром, до того, как он ушёл в школу. Все уроки Славка отсидел, как на иголках, а домой бежал рысью, благо недалеко, всего один квартал. И теперь он гордо выводил из пустого пока гаража новёхонькое детище харьковского велосипедного завода, подогнанное заботливым папой под его рост.

Осторожней на дороге, Мышонок… – мама улыбалась, она знала, что с аккуратным Славкой здесь, на сонной окраине, ничего плохого не могло случится.

Да, я знаю, мам. – Славке не терпелось покататься. Домашнее задание подождёт, да, и мало его в начале учебного года.

Через час чтоб дома был, – папа нежно обнял маму, стоя позади неё, – А то гости соберутся, а именинник не готов… Ещё жеж причепуриться надо.

Хорошо. – Славка спешил.

Такими он навсегда запомнил родителей – улыбающимися…

Одна из петель высокой калиточной двери скрипела, пока Славик торопливо выводил велосипед на улицу. Этот сплошной забор из профлиста, и этот скрип калитки словно разделили его, славкину, жизнь на «до» и «после»…

– 2 -

Он не спеша прокатился во дворах «панелек», ещё свободных от вечернего засилья личного транспорта, постепенно подбираясь к школе. На пришкольной спортивной площадке уже катались на велосипедах двое старшеклассников – парень и девушка. Конечно, они были заняты друг другом, и вчерашний выпускник начальной школы их совсем не интересовал. Ещё была мамаша, выгуливавшая ребёнка детсадовского возраста с трёхколёсным велосипедом, да только это не интересовало Славку. Он, рисуясь, проехал рядом с малышом, и тот попытался было увязаться за Славкой на своём трёхколёсном драндулете, яростно крутя педали маленького колеса, но строгий окрик матери «Степан!..» сразу остудил его азарт.

Немного покрутившись по асфальтированным дорожкам, Славка подумал, что отведённый на освоение новенького велосипеда час уже почти прошёл, и повернул домой.

В одном из транзитных дворов ему встретился одноклассник, выгуливавший семейного терьера. Пришлось спешиться и немного поболтать, договорились завтра покататься на «великах» вместе. И без того приподнятое настроение Славки поднялось ещё выше.

– 3 -

Подъезжая к своему дому, Славик заметил приоткрытые ворота. «Наверно, кто-то из гостей приехал раньше», – подумалось ему.

Он спешился, толкнул калитку, заводя велосипед во двор. Калитка скрипнула жалобнее, чем обычно, или просто так показалось… Мальчик зашёл в свой двор, придерживая калитку, и оторопел: во дворе стоял давно не мытый автомобиль-«пикап» тёмно-зелёного цвета, с эмблемой полка «Азов» на двери, а дверь дома была распахнута настежь. Мальчишка не знал, что за время его отсутствия в дом его семьи наведались бойцы националистического полка «Азов», и к моменту его возвращения отец его, оказавший сопротивление, был зарезан армейским ножом на первом этаже, а мама, жестоко избитая, лежала на полу в коридоре второго этажа, в крови, не в силах пошевелиться. Бандиты деловито обыскивали дом, и всё, что заслужило их внимание, собирали в одну кучу, чтобы затем погрузить в автомобиль.

Почему они, вообще, заинтересовались этим домом?.. Может быть, они посчитали, что отстраиваться в такое смутное время может только зажиточный человек, какой-нибудь нувориш или бизнесмен… А, может, они тупо проверяли все ворота и калитки подряд, и зашли туда, где было не заперто… Никто точно не ответит на вопрос «почему?..», теперь уже никто…

В тот момент, когда скрипнула калитка, славкина мама словно очнулась. Она понимала, что минуты её жизни, скорее всего, сочтены: в живых её не оставят, а сбежать она не сможет. И, собрав воедино все силы и волю, морщась от невыносимой боли, невзирая на текущую из неё кровь, она поднялась на ноги и метнулась к окну. Распахнув его, женщина увидела сына и закричала:

Беги, Мышонок, убегай! Они убьют тебя! Беги!..

Славка застыл у калитки, всё ещё держа руль велосипеда. Он смотрел широко распахнутыми от ужаса глазами на избитую маму в оконном проёме, и не знал, что делать дальше. Он никак не мог осознать отчаянного смысла её слов.

С*ка!!! – атлетичный «нацбатовец» рванул к женщине из ближайшей комнаты.

Он схватил ворот её халата и отшвырнул несчастную от окна, одновременно доставая из кобуры пистолет. Выглянув в окно, боец увидел замешкавшегося у калитки малолетку, и поднял пистолет. Промахнуться с такого расстояния практически невозможно. Злодей усмехнулся, но по какой-то причине замешкался, глядя на пацана.

С яростным и каким-то животным криком женщина из последних сил бросилась на врага, впилась сломанными ногтями в его лицо. В тот же миг боец нажал на спусковой крючок, и… промахнулся – обречённой матери всё же удалось спасти своего детёныша. После недолгой борьбы с обессилевшей женщиной «нацбатовец» трижды выстрелил в неё, и она осела на пол с распахнутыми глазами, оставив на стене за спиной кровавую полосу…

В то же время из входной двери дома на двор вышел ещё один «нацбатовец», крепкий, коренастый парень лет двадцати пяти или немного больше, с широкими ладонями, в которых он нёс к автомобилю огромную «плазму» из гостиной. Взгляды испуганного мальчишки и «нацбатовца» пересеклись. Коренастый мародёр, не отрывая взгляда от парнишки, попытался медленно, без резких движений, чтобы не спугнуть визави, поставить «плазму» на крыльцо.

Славка вдруг моментально всё осознал. Он быстро отпустил руль велосипеда, который ещё секунду назад сжимал мёртвой хваткой, до побелевших костяшек пальцев, и сиганул в проём калитки.

Именно в этот момент и прозвучали три выстрела, оборвавшие жизнь славкиной мамы. Коренастый, поняв, что дичь не удалось взять «по-тихому», инстинктивно дёрнулся было за мальчишкой прямо с «плазмой» в руках, потом быстро, но аккуратно поставил телевизор на землю, и бросился в погоню. Освободившийся от рук Славки велосипед, наконец-то, рухнул на землю, чуть ли не под ноги коренастому, тем самым дав своему маленькому хозяину мизерную фору. Коренастый, споткнувшись, всё же удержал равновесие, а, выскочив за калитку, Славку уже не увидел. Он сначала быстро огляделся по сторонам, затем более внимательно попытался вглядеться направо, налево… Но никакого движения не уловил.

В окно второго этажа высунулся первый «нацбатовец», ещё сжимающий в руке пистолет:

Тайсон! Где сепарёныш?..

Ушёл, с*ка… Надо валить отсюда.

Коренастый «Тайсон» наклонился, схватил велосипед и отправил его в кузов пикапа. Тот мародёр, что стоял у окна, оглянулся на шум. К нему из глубины дома подбежал ещё один сослуживец – худой, высокий блондин, точь-в-точь шведский лыжник Гунде Сван в молодые годы.

Шо сталОся?.. – спросил он, но тут же, увидев расцарапанное лицо «побратима», удивлённо добавил: – Ох, ни**я соби!.. Ты как, Тор?..

Собирай всё быстро. Валим… – коротко ответил тот.

– 4 -

Забежав за угол панельного дома, Славка оглянулся. Поняв, что преследователей нет, прижался к стене. Тяжело дыша, он осторожно выглянул за угол. Какой-то декоративный куст, слегка тронутый позднелетней желтизной, скрывал его от взгляда «Тайсона», которого малец хорошо видел стоящим в проёме калитки.

Ужас из сознания Славки потихоньку уходил, уступая место ощущению нереальности происходящего. «Что же теперь будет?.. Что мне теперь делать?.. Почему это всё со мной происходит?..» Осознаваемые и неосознаваемые вопросы в голове десятилетнего мальчишки сливались в похожее на сон облако. Он ещё ничего не знал о действии адреналина на организм человека…

Глава 1. Холодное блюдо

Эта история могла бы и не продолжиться, если бы накануне среды, 20 апреля 2022 года, лучший друг Вячеслава Самойленко Сергей совершенно случайно не заинтересовался написанным от руки объявлением на двери обычного подвального помещения, пока шёл из училища домой.

Конечно, Серёга не мог не поделиться информацией с другом, и в среду, после занятий в училище, приятели отправились по указанному адресу.

Да, здесь рядом, через два дома… Или через три… – нудно бухтел Сергей, – Только давай договоримся, чтобы только вдвоём ходить. Вот, я один, без тебя, ходить не буду…

Сергей, таким образом, пытался перестраховаться на тот случай, если другу дадут «зелёный свет», а ему – «от ворот поворот». А это вполне могло случиться – Славян был выше, как минимум, на полголовы, и руки у него длиннее… И вообще…

Вячеслав еле заметно улыбался, он понимал причину поиска приятелем путей для отступления: каждый нормальный парень хочет заниматься в секции бокса, не каждого берут.

Я тоже без тебя ходить не буду, Серый… – Славян озвучил то, что хотел услышать его друг.

Сергея это успокоило. По крайней мере, «помогать» речи жестикуляцией он перестал. Друзья подошли к дому, в торцевой стене которого, под козырьком, за небольшой бетонной лесенкой, ведущей вниз, этаким крыльцом наоборот, находилась искомая дверь в подвальное помещение. Объявление на двери, приклеенное скотчем, гласило: «Набор в секцию бокса для юношей от 16 лет. Запись и занятия в понедельник, среду и пятницу с 15 часов.»

Чёт дверь какая-то стрёмная, – сказал Славян, скривив губы.

Ну-ка, дёрни… – сказал Серый.

Не маши своим Хулио, Гомес, – у хороших друзей было принято семантически «скалиться» друг на друга, подтрунивать, сарказмировать друг над другом.

Славка спустился по лесенке, схватился за ручку и потянул на себя. Деревянная, обитая листовой жестью, дверь плотно сидела в проёме, пришлось дёргать с силой.

Дверь поддалась и открылась с таким скрипом, что Славка аж вздрогнул, в его голове промелькнула мысль: «Чёрт, это уже фобия?..» Он открыл скрипучую дверь шире, пропуская друга вперёд. Высота дверного проёма была такова, что Серёге не пришлось наклоняться при входе, а вот Славяну – да. Проследовав из небольшого тамбура налево, в безальтернативный дверной проём без полотна, парни вошли в просторное полуподвальное помещение, слабо освещаемое только с улицы через малопрозрачные из-за уличной пыли окошки.

Ух, ты!.. – Сергей не особо сдерживал эмоции.

В середине помещения находилась имитация боксёрского ринга. Не было помоста, поэтому превышение канваса над черновым полом составляло всего сантиметров пятнадцать, что было вполне оправданно при нетипично небольшой для спортивного зала высоте потолков. Канаты были натянуты непосредственно между кустарной сварной конструкцией металлических угловых стоек, к счастью, закрытых со стороны ринга плотными подушками с поролоновым наполнением, две из которых были брезентовыми, другие две – из «искусственной кожи». Каждая сторона квадрата ринга немного превышала пять метров.

По периметру помещения, вдоль стен, располагались скамейки, нехитрые самодельные тренажёры, штанга, гантели, в одном углу висел боксёрский мешок.

У входа – табличка «Вiдповiдальний за пожежну безпеку – Гопанюк Ю.М.»

Небольшие окна, источники естественного освещения, по два на каждой из двух капитальных стен, располагались почти под потолком. Выглянуть в них изнутри помещения можно было, только встав на стул. Заглянуть в зал снаружи можно было, лишь встав на коленки или сильно наклонившись… В общем, удобно.

Четвёртая стена, точнее, перегородка, была знаменательна тем, что в ней располагались две двери – в раздевалку (ой, простите, в комнату для переодевания) и в туалет. Между дверями в стену были вбиты крупные гвозди, на которых висели парами боксёрские перчатки.

Из раздевалки, видимо, на скрип входной двери, вышел крепкий коренастый мужчина возрастом за 30 лет, с короткой стрижкой. Он довольно заметно, хоть и не сильно, прихрамывал на левую ногу. Одет он был в обычный спортивный костюм.

Заниматься пришли?.. – с улыбкой спросил мужчина издали, ковыляя к юношам, – А раньше боксом занимались?..

Нет… – одновременно ответили парни и переглянулись.

А по телевизору смотрите?.. – продолжал интересоваться тренер.

Конечно, – Славян опередил приятеля, – В субботу Фьюри с Уайтом в прямой трансляции…

Тренер добрался, наконец, до ребят. Ростом он был примерно с Серёгу, но шире в плечах, мощнее, жилистее и мускулистее. Сильные руки оканчивались большими квадратными ладонями-«клешнями» с сильными узловатыми пальцами, похожими на крючья.

Он протянул руку к выключателю. Люминесцентные лампы над рингом зажглись с характерным тренькающим звуком.

Славян взглянул в лицо тренеру и оторопел: он видел его всего несколько секунд несколько лет назад, но запомнил на всю жизнь, и ни с кем не спутал бы. Один из тех убийц-мародёров, «захисникiв незалежноi Украiни» из националистического полка «Азов»…

На мгновение Славян превратился в того десятилетнего Славку, испуганного и не понимающего, что теперь делать… Он поднял руку к глазам, усердно делая вид, что просто не сразу привыкает к резкому изменению освещённости в помещении. На самом же деле, ему требовалось время на осознание странной ситуации, к которой он был абсолютно не готов.

Тренер, вроде бы, ничего не заподозрил в поведении юноши, тем более, что и Сергей тоже прищурился, привыкая к яркому свету ламп.

Значит, так. Я – тренер, – продолжал тренер, – Зовут меня Юрий Михайлович. Ваши данные я потом запишу в журнал, если не пропадёт желание заниматься. Вон там раздевайтесь, – он жестом головы указал в направлении комнаты для переодевания, – и приходите сюда, «покажете класс» в спарринге. Боксёрки есть?..

А… – начал было Серёга.

А это обувь специальная, вот, как на мне. – Юрий Михайлович пальчиками обеих «клешней» чисто символически приподнял штанины и пошевелил пальцами ног внутри своей обувки.

Сергей жестом показал на свои ступни, украшенные новыми кроссовками:

А-а…

Не-ет, – предупредил его вопрос тренер, – кроссовки не подойдут. Кеды бы ещё куда ни шло, на первое занятие, но тоже… Ну, тогда босиком. Да, не стесняйтесь, все с этого начинают. Мне надо базу вашу посмотреть, что вы можете на этот момент.

Тренер легонько подтолкнул ребят в направлении раздевалки.

– 2 -

У Славяна было не много времени на то, чтобы прийти в себя после неожиданной, как обухом по голове, встречи. Больше всего он боялся того, что Гопанюк узнает его, или заподозрит неладное, наблюдая за его поведением.

«Надо вести себя естественно», – думал он, но понимал, что, чем больше он будет стараться вести себя максимально естественно, тем более неестественными могут выглядеть его действия. Так что, к моменту выхода из раздевалки Славян выбрал, пожалуй, наиболее верное решение – убедить самого себя в том, что не видел этого человека когда-либо ранее.

Юрий Михайлович уже ждал за дверью, улыбнулся от внешнего вида ребят: оба были босиком, точнее – в носках, оба – в тренировочных штанах и майках. Видимо, для снятия излишнего волнения у ребят, он спросил:

Ну, а фильмы о боксе какие знаете?..

«Рокки», – не растерялся Серый.

«Рокки-два», – подхватил Славян.

«Рокки – три, четыре, пять и шесть», – отсёк Серый.

«Неоспоримый» считается?.. – поинтересовался Славян.

Тренер покачал головой.

Тогда «Боец» с этим, как его… Про этого, как его… Уорда… Мыколу.

Про Валуева был фильм, – влез Серёга не к месту. – То есть Валуев главную роль играл…

Э! Москальские кИна не в счёт!.. – сказал Славян. – «Малышка на миллион»!..

Э! Про женщин не в счёт!.. – пытался парировать Серый.

Это ещё почему?.. – удивился Славян. – Там про бокс, а не про женщин.

Брейк! – остановил разогнавшихся жеребцов Юрий Михайлович. – Потом, дома поинтересуетесь. Советую начать с советского фильма «Боксёры», старый, ещё довоенный, если не ошибаюсь. Там главное ухвачено: бокс – спорт не для дураков, побеждает тот, кто умнее. Не, ну, если два дурака на ринге, тогда, конечно, победит тот, кто тупо перемолотит… Ладно, давайте приступим…

Тренер протянул каждому из парней по паре боксёрских перчаток и кивнул в сторону ринга:

Вперёд! Перчатки тренировочные, без шнуровки. Я – в качестве рефери, или «судьи на ринге».

Тренер первым зашёл на канвас, юноши последовали его примеру.

Перед боем поприветствуйте друг друга, как боксёры это делают…

Юноши легонько стукнулись ударными поверхностями правых перчаток и отступили. Тренер-рефери вытянул руки в направлении боксёров, затем быстро свёл их вместе, одновременно скомандовав «Бокс!» и сделав шаг назад.

Парни принялись скакать по рингу, усердно подражая настоящим боксёрам, делали раскачивающиеся движения-уклоны, время от времени даже пытались наносить удары, которые, в основном, приходились в защиту. Гопанюк улыбался, глядя, как дилетанты стараются показать себя профессионалами.

Наконец, один из ударов Славяна попал в область печени оппонента. Сергей скорчился от боли, отскочил и присел на колено, держась за бок.

Стоп! – скомандовал рефери.

Он жестом указал Славяну на «нейтральный угол» ринга. Славка понял жест, кивнул и запрыгал в указанном направлении. Гопанюк подошёл к скорчившему мученическую гримасу Серому, участливо склонился над ним, положил руку на плечо.

Ну, как ты?.. Я так понимаю, технический нокаут?..

На первый вопрос Серый помотал головой, на второй – покивал. Тренер жестом подозвал победителя. Помогая Серому снимать перчатки, Юрий Михайлович начал давать наставления:

Ну, в целом хорошо… для первого раза. Вообще, бокс – это вам не просто «мордобой». Каждый поединок – как шахматная партия. Это надо понимать, чтобы добиться успеха. А замечания такие. Тебе, – он обратился к Славяну, – Не увлекайся прыжками, это не кикбоксинг и не тхэквондо, не надо постоянно подпрыгивать, и, вообще, лишних движений делать не надо, если они не обманные… Обоих, кстати, касается… Тебе, – тренер повернулся к Серому, – Как видишь, защищать надо не только голову. Многие недооценивают удары в туловище, а хороший удар по печени не хуже «сотряса». И «досрочную победу» легче получить именно так… Если не успеваешь закрыться локтем, отступи, увернись, сгруппируйся… С опытом это приходит, потом «на автомате» будешь делать, главное – через «соображалку» всё пропускать.

Тренер легонько постучал указательным пальцем по своей голове, показывая ребятам, где у боксёров обычно находится «соображалка». Затем он забрал у Серого перчатки, со словами:

Ладно. Теперь иди, сядь на скамейку, а мы продолжим…

Гопанюк быстро и ловко надел тренировочные перчатки, немного подсобив себе зубами на заключительном этапе. После традиционного приветствия оба сделали шаг назад, каждый ожидал инициативы от соперника. Славян не выдержал первым. Глядя в глаза Гопанюку, он заново вспомнил тот момент более чем шестилетней давности, когда их взгляды пересеклись, и им овладела внезапная ярость. Он бросился в атаку, чувствуя за собой силу и решимость побить этого хромого, да ещё ниже ростом… Славян наносил удары быстро и часто, понимая, что лупит одного из убийц своих родителей. Правда, от большинства ударов Гопанюк, ушедший в глухую оборону, успешно уворачивался, остальные попадали по рукам, не причиняя никакого ущерба. Наступающий Славян уверовал на момент, что побеждает, «вошёл в раж», как говорится… Постоянно отступавший Гопанюк, не проведший ещё ни одного удара, сделал вид, что теряет равновесие, резко отклонившись назад. Пытаясь достать его челюсть, Славян, что называется, «провалился»: дёрнулся вперёд и, одновременно, «открылся», а его противник выставил перчатку…

Получилось так, что Славян как бы сам себя нокаутировал рукой противника. Он рухнул было на колено, голова его кружилась. В пылу поединка, смутно понимая происходящее, Славян вскочил, но его подвел вестибулярный аппарат – парня повело. Исполнив короткий «танец цыплёнка», Славян повис на канатах, пытаясь прийти в себя.

Расплывающийся Юрий Михайлович подлетел-подплыл к Славяну сразу с двух сторон, и глухим голосом «как из бочки» откуда-то сзади сказал:

Ты полностью увлёкся атакой и забыл про защиту. Старайся этого не допускать… Давай, оклёмывайся, и перейдём к стойкам.

– 3 -

Тренировка длилась всего часа полтора. Юноши узнали ещё кое-что о боксёрских стойках и учились наматывать на руки боксёрские бинты.

Когда парни вышли из раздевалки, уже переодевшиеся после занятия, тренера в зале не было. Он обнаружился на ступеньках за входной дверью: курил.

Ну, что, не пропало желание заниматься боксом? – с улыбкой спросил тренер сразу обоих.

Сергей ответил и за друга тоже:

Нее… Это круто.

А как с успеваемостью в школе, или где вы там учитесь?..

Славян ответил:

В «двадцать четвёртом», на «тридцахе», оба… Да, нормально с успеваемостью. Нас сейчас сильно не гоняют – «время перемен». Никто не знает, что завтра будет. Вон, Серёга говорит, все профтехучилища собираются объединять в один то ли колледж, то ли лицей… Преподы смешат: ещё зимой «топили» за Украину, и так быстро «переобулись», аж противно. И они ещё учат нас быть честными и принципиальными.

Это – да… У вас, ведь, в училище, вроде, неплохая база пауэрлифтинга, это хорошо… – задумчиво произнёс Гопанюк и, будто вдруг вспомнив, добавил, – Да, вот ещё что… Если не разочаровались в боксе и намерены заниматься, то запишите ваши данные в эту вот тетрадь. Фамилию, имя, отчество, дату-год рождения, учебное заведение… Для отчётности.

Тренер протянул Серёге тетрадь на 48 листов «в клетку» и шариковую ручку. Пока Сергей записывал свои данные в тетрадь, Гопанюк обратился к Славяну:

Слушай, а раньше я тебя нигде не мог видеть?.. Такое ощущение, что видел, но не могу вспомнить.

Я в пятнадцатой школе учился. Может, там?.. – ответил юноша.

Может… – снова задумался Гопанюк, – Хотя, вряд ли… Но у меня память цепкая, я могу месяц-два вспоминать, а потом всё равно вспомню обязательно.

Славян пожал плечами и покачал головой, всем своим видом показывая, что не знает, о чём речь. Сергей уже закончил записывать свои данные, и передал тетрадь приятелю. Славян, в отличие от друга, фамилию и отчество вписал согласно украинской орфографии.

Гопанюк продолжал:

Ну, тогда по расписанию – послезавтра следующее занятие. Могу посодействовать с боксёрками – знаю, где дешевле. Но бесплатных нет… Бинты, то же самое, шлемы, если решили всерьёз… А по технике я вас натаскаю.

Славян передал тетрадь тренеру. Попрощались.

Переполненные впечатлениями юноши ушли. Перед тем, как разойтись по своим домам, часть пути им предстояло пройти вместе. Юрий Михайлович проводил их внимательным взглядом, делая последнюю, самую продолжительную затяжку. Сзади эта парочка показалась ему забавной, как любой клоунский дуэт: из двоих один обязательно длиннее, второй – толще…

«Кролики»… – усмехнувшись, почему-то вслух сказал Гопанюк, и загасил окурок в консервной банке, выполнявшей роль пепельницы и всегда стоявшей тут же, под козырьком.

Он достал из кармана тренировочных брюк «допотопный» кнопочный сотовый телефон, выбрал номер из «записной книжки» в памяти телефона, дождался ответа…

Алё, Макс… Можешь говорить?.. Слушай, сейчас у меня кадр появился, тебе со Шведом в спарринг пойдёт, когда поднатаскаю… В нашем деле тоже может пригодиться – парень толковый, вроде, с позицией… Чем-то похож на… Не, не скажу, сам увидишь – заценишь… Данные его и его друга завтра лично передам, пробьёшь по своим… До связи.

– 4 -

У меня такое впечатление сложилось, – сказал Серёга другу, когда они удалились от тренера на полсотни метров, – что Юрий Михайлович не очень-то заинтересован в… учениках.