Я просил тебя вернуться

Раян появился вечером. Во дворце устроили небольшой ужин для семей, вынужденных задержаться из-за расследования. Айлин сидела рядом с матерью и делала вид, что внимательно слушает разговор.

Потом в зал вошёл он. И всё остальное стало менее важным. Раян был одет проще, чем в день приёма: тёмная рубашка, длинный лёгкий кафтан, без тяжёлых украшений. Он разговаривал с военачальниками, но несколько раз посмотрел в её сторону.

Айлин заметила. И каждый раз делала вид, что не заметила. Когда музыканты начали играть, одна из пожилых женщин предложила танцы. Айлин почти рассмеялась.

— Нет.

— Почему? — спросила мать.

— Потому, что я не хочу.

— Ты любишь танцевать.

— Не здесь.

— Особенно здесь.

Айлин уже собиралась ответить, когда рядом раздался голос:

— Значит, слухи верны.

Она подняла голову. Раян стоял возле неё.

— Какие слухи?

— Что вы отказываетесь от всего, что Вам предлагают.

— Не от всего.

— Проверим?

Он протянул руку. Айлин посмотрела на неё.

— Это приглашение?

— Пока да.

— А если я откажусь?

— Тогда я переживу унижение.

Она улыбнулась.

— С трудом?

— Очень.

Айлин положила руку в его ладонь. Музыка была медленной. Они вышли в центр зала. Раян положил руку ей на талию. Она почувствовала его прикосновение слишком ясно.

— Вы напряжены, — сказал он.

— Вы слишком наблюдательны.

— Это полезно.

— Особенно если вокруг заговорщики.

— Особенно если рядом Вы.

Айлин подняла на него глаза.

— Это был комплимент?

— Я ещё не решил.

— Тогда плохой.

Раян улыбнулся. Они двигались медленно. Вокруг разговаривали люди, смеялись, смотрели на них. Но Айлин постепенно перестала это замечать.

— Вы хорошо танцуете, — сказала она.

— Вы удивлены?

— Немного.

— Почему?

— Я думала, Вы умеете только отдавать приказы.

— Иногда ещё исполняю.

— Чьи?

Раян чуть наклонился.

— Пока только Ваши.

Айлин почувствовала, как сердце ударило сильнее. Она отвернулась первой.

После этого они начали встречаться случайно. По крайней мере, сначала Айлин считала, что случайно. Утром — у фонтана. Днём — в библиотеке. Однажды вечером — на террасе над садами. Раян всегда был рядом ненадолго. Пять минут. Десять. Но каждый разговор оставался с ней дольше. Он рассказывал ей о дворце. Она смеялась над придворными правилами. Он спрашивал, что ей нравится. Она отвечала слишком честно.

Однажды Айлин нашла его в саду без охраны.

Он стоял возле старого гранатового дерева.

— Вы нарушаете собственные правила, — сказала она.

Раян обернулся.

— Какие?

— Не ходить одному.

— Они касались Вас.

— Конечно.

— Вы всё ещё злитесь?

— Иногда.

— На меня?

— В основном.

Он засмеялся. Они пошли по дорожке. В саду пахло мятой, водой и цветами.

— Вы скучаете по дому? — спросил Раян.

— Иногда.

— Хотите уехать?

Айлин задумалась.

— Хотела.

Он заметил.

— А теперь?

— Теперь здесь стало… менее скучно.

— Благодаря расследованию?

— Конечно.

Раян кивнул.

— Я так и думал.

Она толкнула его локтем. Он посмотрел на неё удивлённо.

— Вы только что толкнули правителя.

— И?

— Ничего. Хотел запомнить.

Их первая тайная встреча случилась почти случайно. Айлин не могла уснуть. Было далеко за полночь. Она вышла на балкон, потом спустилась в сад. Без охраны.

В дальнем углу сада горел один фонарь. Под ним стоял Раян. Она остановилась.

— Вы следите за мной?

— Я хотел спросить то же самое.

— Я пришла первой.

— Это мой сад.

— Тогда Вам повезло.

Он смотрел на неё несколько секунд.

— Вы не должны быть здесь одна.

— Вы тоже.

— Я умею защищаться.

— Я тоже.

— С флаконом яда?

Айлин улыбнулась.

— Это была удачная импровизация.

Он подошёл ближе. Сад был почти тёмным. Где-то внизу журчала вода.

— Почему Вы не спите? — спросил Раян.

— А Вы?

— Работа.

— Ложь.

Он удивился.

— Почему?

— У Вас лицо человека, который не работает, а думает.

— О чём?

Айлин посмотрела на него.

— Не знаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

Она промолчала. Раян тоже. И эта тишина вдруг стала слишком личной. Он первым отвёл взгляд.

— Завтра Вам лучше не выходить из своих покоев.

— Почему?

— Будут новые задержания.

— Вы нашли остальных?

— Одного.

— А второго?

— Пока нет.

Айлин нахмурилась.

— Значит, он всё ещё здесь?

— Возможно.

— Тогда почему Вы позволили мне выйти сюда?

Раян посмотрел на неё.

— Потому, что я здесь.

Ответ прозвучал слишком просто. И слишком сильно. Через несколько дней расследование продвинулось. Но Айлин всё ещё оставалась во дворце. И теперь уже не спрашивала каждый день, когда сможет уехать.

Мать заметила это первой.

— Ты стала слишком часто гулять.

— Здесь хорошие сады.

— Особенно в той части, где гуляет Раян?

Айлин замерла.

— Не понимаю, о чём ты.

Мать улыбнулась.

— Конечно.

— Мама!

— Я ничего не сказала.

— Вот именно.

Айлин встала.

— Пойду прогуляюсь.

Мать только рассмеялась.

Раян ждал её у небольшого павильона возле воды. На этот раз у него что-то было в руке. Маленькая коробка.

Айлин сразу заметила.

— Что это?

— Сначала «Здравствуйте».

— Здравствуйте. Что это?

— Терпение — полезное качество.

— Тогда зачем Вы здесь?

Он протянул коробку. Айлин открыла. Внутри лежал медальон. Золотой шнур. И большой зелёный камень. Айлин долго смотрела.

— Раян…

— Не нравится?

— Очень нравится.

Она подняла глаза.

— Почему зелёный?

Он ответил не сразу.

— Напоминает Ваши глаза.

Айлин улыбнулась.

— Вот теперь это комплимент.

— Я учусь.

— Медленно.

Она взяла медальон.

— Это семейная вещь?

— Нет.

— Тогда почему он выглядит таким старым?

— Камень старый.

— Откуда?

Раян посмотрел на него.

— Был у моей матери.

Айлин замерла.

— Тогда я не могу его взять.

— Можете.

— Раян.

— Я хочу, чтобы он был у Вас.

Она посмотрела ему в лицо.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что, когда Вы войдёте в следующий раз в комнату, я хочу, чтобы сначала увидел этот камень.

Айлин тихо рассмеялась.

— Вы стали ещё хуже говорить комплименты.

— Это не комплимент.

— А что?

Раян сделал шаг ближе.

— Напоминание.

— О чём?

Он взял медальон из её руки.

— Повернитесь!

Айлин подчинилась. Он осторожно поднял её волосы. Золотой шнур лёг на шею. Его пальцы коснулись кожи. Айлин задержала дыхание. Раян застегнул медальон. Но руки убрал не сразу. Она медленно повернулась. Теперь между ними оставалось совсем мало места.

— О чём напоминание? — повторила она.

Раян смотрел ей в глаза.

— Что во дворце есть человек, которому Вы однажды спасли жизнь.

Айлин улыбнулась.

— И теперь он считает, что должен мне подарок?

— Нет.

— Тогда?

Раян не ответил. Он поднял руку и едва коснулся пальцами медальона.

— Просто носите его.

Айлин опустила взгляд на зелёный камень.

— Хорошо.

— Обещаете?

Она посмотрела на него.

— А если однажды потеряю?

Раян улыбнулся.

— Я найду.

— Медальон?

Он помолчал.

— Вас.

Тишина. Айлин перестала улыбаться. Раян тоже. Она первой отвела взгляд.

— Вы иногда говорите опасные вещи.

— Только правду.

— Это ещё опаснее.

Той ночью Айлин долго стояла у зеркала. Медальон лежал на груди. Она касалась зелёного камня пальцами. Потом вспоминала его руки. Его голос.

Айлин знала, что должна была думать о другом. О заговоре. О людях, которые всё ещё могли быть во дворце. О том, что скоро расследование закончится и ей придётся уехать. Но впервые за всё время она поймала себя на совершенно другой мысли. Она не хотела, чтобы расследование заканчивалось слишком быстро. Айлин всё чаще ловила себя на том, что ждёт вечера. Не потому, что во дворце становилось прохладнее, и не потому, что в садах зажигали фонари и вода в фонтанах начинала отражать золотой свет. Нет. Она ждала его.

Раян почти никогда не предупреждал заранее, что придёт. Но каким-то образом они всё чаще оказывались в одном и том же месте. Иногда возле старого фонтана в восточном саду. Иногда на балконе, откуда было видно ночной город. Иногда в маленьком павильоне, скрытом виноградными лозами.

Сначала Айлин убеждала себя, что это случайности. Потом перестала. Однажды она пришла к фонтану раньше него. Села на широкий мраморный край и опустила пальцы в прохладную воду. На ней было светло-бирюзовое платье с тонкой золотой вышивкой. Медальон с зелёным камнем лежал у ключиц.

Она уже почти решила уйти, когда услышала знакомый голос:

— Значит, вы всё-таки умеете ждать.

Айлин обернулась.

Раян шёл по дорожке, держа в руках небольшую коробку. Он сел рядом. Айлин сразу посмотрела на коробку.

— Опять подарок?

— Нет.

— Тогда что?

— Попытка купить Ваше хорошее настроение.

Он открыл крышку. Внутри лежали маленькие восточные сладости: фисташковые рулетики, кусочки рахат-лукума, засахаренные лепестки роз и медовые пирожные. Айлин просияла.

— Вы всё-таки умеете быть полезным.

— Я рад, что наконец заслужил признание.

Она взяла один кусочек и попробовала. Закрыла глаза.

— Это опасно.

— Почему?

— Если вы будете так меня кормить, я начну приходить сюда не ради Вас.

Раян сделал вид, что задумался.

— Значит, мне нужно сменить тактику.

— Поздно.

Она взяла ещё один кусочек. Он смотрел на неё с улыбкой.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять так смотрите.

— Как?

— Будто хотите что-то сказать.

— Возможно.

— Тогда скажите.

Раян чуть наклонился.

— Мне нравится, когда Вы улыбаетесь.

Айлин замерла.

Сладость вдруг показалась слишком приторной.

— Это опять комплимент?

— На этот раз — да.

Она отвела взгляд к воде. Сердце билось слишком быстро.

— Вы становитесь опаснее.

— Я предупреждал.

Через несколько дней он привёл её в небольшой внутренний двор, закрытый от посторонних высокими стенами. Там не было никого. Только фонари, вода и музыка. Айлин остановилась.

— Что это?

— Вы всё время жалуетесь, что во дворце скучно.

— И вы решили устроить представление?

— Почти.

Из-за арки появились два музыканта. Они начали играть мягкую, медленную мелодию.

Айлин посмотрела на Раяна.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— И что я должна делать?

— Танцевать.

Она рассмеялась.

— С Вами?

— Если хотите.

— А если не хочу?

— Тогда для меня.

Айлин подняла брови.

— Для Вас?

— Я слышал, вы хорошо танцуете.

— Кто Вам сказал?

— Во дворце много людей, которые очень любят говорить.

— Это ужасное место.

— Согласен.

Айлин медленно сняла лёгкую накидку и положила её на край фонтана.

— Хорошо.

Музыка стала чуть громче. Сначала она двигалась спокойно, почти сдержанно. Потом забыла о Раяне. О дворце. О том, что за ней могут наблюдать даже стены.

Её движения становились свободнее. Платье кружилось вокруг ног. Золотые украшения ловили свет.

Раян стоял неподвижно. Он видел много танцовщиц. Лучших. И всё же не мог отвести от неё взгляд.

Айлин это почувствовала. Остановилась.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять врёте.

— Вы сказали, что хотите правду.

— Да.

— Тогда не жалуйтесь.

Он подошёл ближе.

— Вы прекрасны!

На этот раз Айлин не пошутила. Она просто смотрела на него. Музыка продолжала звучать. Но теперь между ними словно не осталось ничего, кроме тишины.

Раян протянул руку.

— Теперь со мной?

Айлин вложила ладонь в его. Он притянул её ближе. Они начали танцевать. Медленно. Без слов. Она чувствовала его руку на талии. Его дыхание. Тепло его ладони. И вдруг поняла, что уже не знает, когда всё изменилось. Когда человек, которого она сначала считала властным и раздражающим, стал тем, чьего голоса ей не хватало. Когда прогулки превратились в ожидание. Когда ожидание — в желание увидеть его.

Она всё больше влюблялась. И впервые это её пугало.

Родители Айлин заметили перемены раньше, чем она сама была готова признать их.

Однажды вечером отец позвал её к себе.

— Мы уезжаем на несколько недель.

Айлин подняла глаза.

— Когда?

— Послезавтра.

— Так скоро?

— Дела дома требуют моего присутствия.

Она помолчала.

— А я?

— Ты останешься.

Айлин удивилась.

— Одна?

— Ты под защитой Раяна.

Мать улыбнулась.

— И, кажется, тебя это больше не пугает.

— Мама!

— Что?

— Ничего.

Отец смотрел на неё серьёзно.

— Если хочешь, мы можем попросить разрешения забрать тебя.

Айлин почувствовала, как сердце сжалось.

Слишком быстро.

— Нет!

Ответ вырвался раньше, чем она успела подумать. Родители переглянулись.

Она заметила.

— Я хочу сказать… расследование ещё не закончено. Наверное, так будет правильнее.

Мать улыбнулась ещё шире.

Айлин нахмурилась.

— Перестань.

— Я ничего не говорю.

— Именно это хуже всего.

Через два дня родители уехали. Айлин долго стояла у ворот и смотрела вслед карете. Впервые она осталась во дворце одна. И только тогда почувствовала, насколько всё стало серьёзно. Теперь между ней и Раяном не было семьи, которая могла в любой момент напомнить, что скоро всё закончится.

Вечером он нашёл её у фонтана. Айлин сидела там, где они впервые ели сладости.

— Они уехали, — сказал Раян.

— Я заметила.

— Вам грустно?

— Немного.

Он сел рядом.

— Хотите вернуться домой?

Айлин посмотрела на него.

— Нет.

Он не ответил. Она тоже.

Между ними возникло молчание, которое уже не было неловким.

Раян достал из кармана маленькую коробочку.

— Опять сладости?

— Теперь Вы точно приходите сюда только ради них.

Айлин рассмеялась. Он протянул ей кусочек. Она взяла его пальцами. Их руки коснулись. Они оба замерли. На этот раз никто не отвёл взгляд. Айлин почувствовала, как исчезает весь дворец вокруг. Остаются только его глаза. Раян медленно поднял руку и коснулся её щеки. Очень осторожно. Будто спрашивал разрешения.

Она не отстранилась.

— Айлин…

— Что?

— Если я сейчас сделаю то, о чём думаю, Вы снова обвините меня в самоуверенности?

Она улыбнулась.

— Возможно.

— И всё равно?

Айлин чуть приблизилась.

— И всё равно.

Он наклонился.

Первый поцелуй был почти невесомым. Коротким. Осторожным.

Раян отстранился первым. Но Айлин не позволила ему уйти далеко. Она сама коснулась его губ. На этот раз поцелуй был дольше. Глубже.

Когда они отстранились, оба молчали.

Айлин положила ладонь ему на грудь.

— Теперь Вы довольны?

— Нет.

Она подняла брови.

— Нет?

— Теперь я хочу ещё.

Она рассмеялась.

— Наглый.

— Вы знали.

— Знала.

— И всё равно остались.

Айлин посмотрела на него.

— Да.

И впервые произнесла это без шутки. Без защиты. Просто правду.

Раян держал её руку в своей, иногда проводя большим пальцем по внутренней стороне ладони. Совершенно невинное движение — и всё же каждый раз от него по коже Айлин проходила странная тёплая дрожь.

Она почти не слышала, что он говорил. И впервые в жизни это её раздражало. Айлин привыкла замечать слова. Интонации. Ложь. Паузы. Она гордилась тем, что редко позволяла внешности мужчины заставить её потерять нить разговора.

С Раяном это правило почему-то не работало. Она украдкой смотрела на его профиль. На тёмные кудри, которые в вечернем свете казались почти чёрными. На ровную линию носа. На короткую бороду. На сильные пальцы, державшие её руку так осторожно, будто она могла разбиться.

Особенно её волновало это противоречие. Во всём дворце Раян был человеком, которому достаточно было произнести несколько слов, чтобы десятки людей немедленно подчинились. Она видела, каким он становился на совете. Собранным. Холодным. Почти непроницаемым. Его слушали, не перебивая. Перед ним склоняли головы.

Но рядом с ней тот же мужчина иногда выглядел неожиданно растерянным. Словно её улыбка могла выбить его из равновесия сильнее, чем плохие новости с границы.

И Айлин нравилось знать это. Возможно, даже слишком.

Она посмотрела на их соединённые руки. Нужно было уйти. Она понимала это. Первый поцелуй и без того изменил слишком многое. Но вместо того, чтобы подняться, она придвинулась к нему чуть ближе.

Раян сразу заметил. Конечно заметил.

— Холодно? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему вы дрожите?

Айлин повернула голову.

— Я не дрожу.

В его глазах появилась улыбка.

— Разумеется.

— Не смейте смеяться.

— Я ничего не сказал.

— Ваше лицо сказало.

Он тихо рассмеялся.

И Айлин снова почувствовала то странное смятение, которое началось в тот момент, когда он впервые коснулся её губ. Она не ожидала, что поцелуй окажется таким. В воображении всё выглядело гораздо проще. Мужчина целует женщину. Она либо хочет этого, либо нет.

Айлин хотела.

Но никто не предупреждал её, что одного прикосновения будет достаточно, чтобы тело перестало повиноваться привычной рассудительности. Когда губы Раяна впервые коснулись её губ, она почти перестала дышать. Всё вокруг исчезло мгновенно. Шум воды. Запах ночных цветов. Прохлада мрамора под ладонью. Осталось только тепло.

Он не торопился. Не требовал. Поцеловал её так осторожно, что эта осторожность оказалась почти мучительнее любой настойчивости. Именно поэтому, когда он отстранился, Айлин сама потянулась за ним. Она потом ещё долго удивлялась собственной смелости. Но в тот момент ей было всё равно.

Она хотела снова почувствовать его губы. Его ладонь на своей щеке. Почувствовать то, как изменилось его дыхание, когда она ответила.

Во второй раз Раян целовал её уже иначе. Не так осторожно. Всё ещё нежно, но теперь между ними появилось то, чему Айлин не могла подобрать подходящего слова.

Голод? Желание?

Нет. Что-то глубже. Будто они оба слишком долго шли к этому моменту, хотя знали друг друга всего несколько недель.

Она почувствовала его руку на талии. Он придвинул её ближе. И от этого простого движения внутри у неё словно вспыхнул свет. Айлин никогда прежде не думала, что близость мужчины может ощущаться так остро. Его тепло. Запах его кожи и лёгкий аромат пряностей на одежде. Твёрдость груди под её ладонью. Сила, которую он совершенно не пытался демонстрировать, потому что ему не требовалось никому ничего доказывать. И это нравилось ей особенно.

Раян был мужчиной не потому, что старался казаться сильным. Он просто был таким.

Она вспомнила первый день. Как дерзила ему в кабинете. Как считала его высокомерным, властным и совершенно невыносимым.

Теперь ей хотелось рассмеяться над собой. Высокомерным он иногда действительно был. Властным — почти всегда. Невыносимым — довольно часто. Но теперь каждое это качество почему-то притягивало её ещё больше.

Айлин вдруг поняла, что изучает его губы. Раян заметил. Его взгляд изменился.

— О чём Вы думаете?

Она мгновенно посмотрела в сторону.

— Ни о чём.

— Плохая ложь.

— Вы слишком много себе позволяете.

— А Вы слишком часто смотрите на мой рот для женщины, которая ни о чём не думает.

Айлин вспыхнула.

— Раян!

Он рассмеялся.

Она ударила его ладонью в плечо.

— Вы невозможны!

Раян поймал её руку. Но не отпустил.

— Айлин.

Она перестала смеяться. Он произнёс её имя совсем иначе. Тихо.

Она посмотрела на него. Его большой палец скользнул по её пальцам.

— Я не хочу, чтобы Вы боялись меня.

— Я Вас не боюсь.

— Я знаю.

Уголок его губ приподнялся.

— Иногда это тоже проблема.

Айлин улыбнулась.

— Для кого?

— Для меня.

Несколько мгновений он просто смотрел на неё. И Айлин снова почувствовала, как ускоряется пульс.

— Вам действительно пора, — сказал он.

Она удивилась.

— Вы меня прогоняете?

— Пытаюсь вести себя достойно.

— Получается плохо?

— Хуже с каждой минутой.

На этот раз Айлин не нашла ответа. Он поднялся и протянул ей руку. Она приняла её. Раян проводил её почти до женского крыла дворца. Перед последним коридором они остановились.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи.

Айлин сделала несколько шагов. Потом обернулась. Он всё ещё стоял там.

— Раян?

— Да?

Она хотела спросить, увидятся ли они завтра. Но не захотела показывать, насколько ей это важно.

— Ничего.

Его улыбка сказала ей, что он всё понял.

— Завтра у фонтана, — произнёс он.

Айлин улыбнулась.

— Я ничего не спрашивала.

— А я ничего не объяснял.

Она ушла. Но всю дорогу до комнаты улыбалась.

Ночью Айлин долго не могла заснуть. Она лежала на большой кровати, смотрела на тени от резных ставней и снова возвращалась к одному и тому же моменту. К его поцелую. Закрывала глаза — и почти чувствовала его снова.

Айлин раздражённо перевернулась на другой бок. Так нельзя. Она не должна была позволять мужчине занимать столько места в своих мыслях. Тем более Раяну. Тем более здесь. Она попыталась подумать о доме. О родителях. О расследовании. О том, что где-то во дворце ещё мог скрываться человек, участвовавший в заговоре.

Ничего не помогало. В сознании снова возникали его глаза. Его руки. Его голос: «Теперь я хочу ещё».

Айлин натянула одеяло выше.

— Самодовольный…

Но улыбнулась в темноте. Рядом на столике лежал медальон. Она протянула руку и взяла зелёный камень. Холодный. Совсем не похожий на тепло его ладоней. Айлин прижала медальон к груди. И впервые позволила себе произнести то, что уже давно знало сердце.

Она влюблялась в него. Нет. Она уже влюбилась.

Глава 3 Цена внимания правителя

Первый слух появился через два дня. Айлин услышала его случайно. Она вошла в небольшую гостиную возле библиотеки и услышала смех нескольких женщин. Они её не заметили.

— Говорят, теперь правитель каждый вечер гуляет по восточному саду.

— Возможно, ему внезапно понравились фонтаны.

— Или одна определённая гостья.

Снова смех.

Айлин остановилась за полуоткрытой дверью.

— Она ведь дочь Фарида?

— Да.

— Слишком юная.

— Именно поэтому и интересно.

— Думаете, у Раяна это серьёзно?

— Мужчины вроде Раяна никогда не бывают серьёзны с такими девушками.

Айлин почувствовала, как что-то неприятно сжалось внутри. Она уже собиралась войти, когда прозвучал ещё один голос. Женский. Спокойный. Холодный.

— Вы ошибаетесь.

Смех прекратился.

— В чём?

— Раян редко уделяет женщине внимание без причины.

— Вы ревнуете, госпожа Самира?

Пауза.

— Мне не к кому ревновать.

Айлин осторожно выглянула. В кресле сидела женщина лет тридцати. Очень красивая. Тёмные волосы, безупречная осанка, рубиновые серьги. Айлин уже видела её несколько раз рядом с членами совета. Самира. Племянница одного из наиболее влиятельных вельмож.

Женщина медленно подняла чашку.

— Просто некоторые девушки слишком быстро забывают своё место.

Айлин открыла дверь.

Разговор мгновенно оборвался. Несколько женщин побледнели. Самира лишь подняла глаза.

Айлин вошла.

— Не останавливайтесь из-за меня.

Никто не ответил. Айлин подошла к столу.

— Мне как раз стало интересно, где именно находится моё место.

Самира улыбнулась.

— Боюсь, вы неверно поняли.

— Возможно. У меня есть такая дурная привычка — понимать услышанное буквально.

Две женщины поспешно отвели взгляд. Самира поставила чашку и сказала: