Мертвые любят тишину

— Почувствуем, — просто ответил Геджин. — Когда якорь разрушен, духовная энергия высвобождается. Это как... взрыв, само собой, энергетический. Джувон точно почувствует, у него дар сильный. Да и я тоже. Даже наш доктор психов, пожалуй, ощутит. Не смотри на меня так, Енчжу, у тебя медленно, но верно развивается чувствительность.

Енчжу кивнул. После истории с Емгоми он действительно начал замечать странные вещи: холод в определенных местах, тени, которых не должно быть, и странное ощущение чужого присутствия.

— Ладно, — хлопнул в ладоши Геджин. — Завтра Джувон едет на разведку и завтра ночью — операция, а сейчас... — Он потянулся к креветкам. — Сейчас ужин, ибо неизвестно, когда в следующий раз сможем спокойно поесть.

Креветки оказались отличными — свежими с острым соусом. Рисовые чипсы бодро хрустели, а пиво было идеально пенным и чуть горьковатым.

— Кстати, — сказал Джувон, прожевав креветку, — а что насчет Чхве Донмина? Когда мы уничтожим духа, он... выздоровеет?

Енчжу задумался и произнес:

— Зависит от степени одержимости. Если дух полностью контролировал его во время убийств, то да, после изгнания Чхве Донмин вернется к норме. Провалы в памяти прекратятся, однако психологические травмы останутся. В том числе, осознание того, что твое тело использовали для убийств. Это потребует серьезной терапии.

— Он пойдет под суд? — спросил Чжону.

— Скорее всего, — кивнул Енчжу. — Полиция не признает одержимость смягчающим обстоятельством. Но психиатрическая экспертиза может показать диссоциативное расстройство и невменяемость в моменты преступлений. Тогда не тюрьма, а принудительное лечение.

— Справедливо ли это? — тихо спросил Джувон. — Он ведь жертва.

— Жертва, которая убила пятерых женщин, — жестко ответил Геджин. — Да, его использовали. Только его обида и гнев на женщин были вполне настоящими. Дух только усилил то, что уже было внутри. Чхве Донмин не невинная овечка. Не факт, что без духа он был не дошел до кондиции.

— Тогда кто виноват? — не унимался Джувон. — Дух? Чхве Донмин? Общество, которое воспитало его с такими взглядами?

— Все понемногу, — ответил Енчжу. — Мир не черно-белый, Джувон. Есть жертвы и палачи, но часто одни и те же люди бывают и теми, и другими.

Никто не возражал.

— Философия на ночь — плохая идея, — пробурчал Геджин, наливая себе еще пива. — Давайте лучше обсудим, что берем с собой завтра.

Они провели следующий час, составляя список. Освященные ножи, талисманы, веревка (вдруг понадобится спускаться в колодец), фонари, аптечка, соль (для защитных кругов) и ритуальные свечи.

— Как будто на войну собираемся, — хмыкнул Чжону, глядя на список.

— Мы и есть на войне, — серьезно ответил Геджин. — Войне с тем, что большинство людей даже не видят. С духами, демонами и проклятиями. Мы — солдаты на невидимом фронте.

— Громко сказано, — усмехнулся Енчжу.

— Но правдиво, — пожал плечами тот.

К одиннадцати вечера начали расходится. Джувон и Чжону уехали первыми. Енчжу задержался, помогая Геджину убрать.

— Вы уверены, что справимся? — спросил он, складывая пустые бутылки в пакет.

Геджин мыл тарелки. Ответил, даже не оборачиваясь:

— Ну, какая уверенность, птенец? Этот дух старый, сильный и ужасно въедливый. Он убивал больше века. Сначала убил свою жену, потом… наверное, потом и других, пока был жив. А после смерти продолжил через носителей. Сколько жертв за полтора столетия? Десятки? Сотни?

— Не самая воодушевляющая речь.

— Я и не воодушевляю. Я говорю правду. — Геджин наконец к нему повернулся. — Енчжу, завтра может быть опасно. Даже очень опасно. Если что-то пойдет не так, то... беги. Не пытайся играть в героя, а просто хватай за шкирку Джувона и беги.

— А как же вы?

— Я уже стар, прожил достаточно. Это вы молодые, у вас вся жизнь впереди.

— Геджин-сонсэнним...

— Обещай, — с нажимом сказал старый шаман. — Обещай, Енчжу. Если я скажу бежать, ты побежишь.

Енчжу смотрел в его глаза и видел в них решимость. А еще страх. Только страх не за себя, а за них с Джувоном… его птенцов.

— Обещаю, — тихо сказал он.

— Вот и славненько. Так, мы закончили. Можешь езжать домой. Девочек не снимай, а то потом уставший будешь, а нам идти на дело.

Енчжу хмыкнул, покачал головой и… согласился. На дело идти уставшим действительно нельзя.

Попрощавшись с Геджином, он покинул дом и медленно пошел к своей машине. Рек-Пек уже спал, поэтому удалось пройти спокойно и без риска, что клюнут в самое неожиданное место.

Ночь была душной и влажной. Громадная белая луна казалась раскаленным диском на черном бархате неба.

Посмотрев на нее, Енчжу сделал глубокий вдох.

Завтра. Все произойдет завтра.

Глава 5

Джувон приехал в Янджу около полудня. Солнце палило нещадно, асфальт плавился, а воздух дрожал от жары. Он вышел из автобуса в легкой футболке и шортах, на плече висела холщовая сумка с фотоаппаратом.

Идеальный образ туриста, интересующегося культурным наследием.

Музей народного быта находился на окраине городка, в тихом районе со старыми деревьями и традиционными домами. Небольшая вывеска на корейском и английском: «Музей традиционной культуры Янджу. Открыт с 9:00 до 18:00».

Джувон купил билет у сонной девушки на кассе, отдав три тысячи вон и прошел внутрь.

Музей оказался больше, чем он ожидал. Главное здание было современным, но стилизованным под ханок. Внутри находились экспозиции традиционной одежды, посуды и инструментов. Несколько групп школьников слушали экскурсоводов. Пара иностранных туристов фотографировала керамику. Но Джувону нужно было не это.

Он прошел через главный зал, следуя указателям: «Традиционные жилища. Дом семьи Ли. XVIII-XIX век».

За основным зданием располагался внутренний дворик, а в нем уже настоящий ханок. Традиционный корейский дом с изогнутой черепичной крышей, деревянными балками и бумажными окнами ханчжи. Небольшая табличка рядом гласила: «Дом семьи Ли, построен в 1860 году в деревне Янджу. Принадлежал местному торговцу Ли Тэсону и его потомкам. Перенесен в музей в 1983 году и отреставрирован. Образец традиционной архитектуры позднего периода Чосон».

Джувон сначала сфотографировал табличку, а потом сам дом. Обошел вокруг, снимая с разных углов. Вход был открыт — всего лишь деревянная дверь и никаких замков в дневное время.

Внутри дома был воссоздан быт той эпохи. Низкий стол, подушки для сидения и традиционная посуда на полках. В углу расположилось спальное место с тонким матрасом йо. Все чистое, музейное и совершенно мертвое.

Однако Джувону нужен был подвал.

Он осмотрелся. Так, никого нет рядом. Экскурсовод с группой школьников находился в другом конце территории. Охранник дремал у входа в главное здание.

Джувон прошел вглубь дома через заднюю комнату. Здесь была кухня. Та-а-к… традиционный очаг, котлы и деревянная утварь. В углу почти незаметный люк в полу.

Сердце забилось быстрее.

Он присел, осторожно потянул за железное кольцо. Люк поддался, открывшись с тихим скрипом. Внизу обнаружилась деревянная лестница, уходящая в темноту. Тут же появился запах сырости, плесени и чего-то затхлого.

Джувон включил фонарик на телефоне и быстро спустился.

Подвал оказался небольшим. Где-то метров пять на пять. Земляной пол да каменные стены. В углу стояли деревянные ящики, на которых были старые глиняные кувшины для кимчхи. С низкого потолка свисала паутина.

А вот посреди подвала… колодец.

Круглая каменная кладка, метр в диаметре — не больше. Сверху лежали толстые деревянные доски, старательно прибитые гвоздями. На досках лежали выцветшие бумажные талисманы с иероглифами-печатями.

То есть колодец уже запечатан. Просто так бы никто талисманы не положил.

Джувон подошел ближе и присел. Между досок виднелась непроглядная темнота. Он посветил фонариком вниз, но ничего не смог разглядеть. Луч уходил в черноту, не достигая дна.

Внезапно его обдало волной ледяного воздуха, хотя на улице было под тридцать градусов. Джувон вздрогнул и попятился, потому что… в колодце что-то было. Старое, злое, ждущее.

Прикрыл глаза, чтобы подключить духовное зрение, и… увидел.

Колодец светился. Точнее, как бы это сказать… излучал тьму. Она сочилась между досками, стелилась по полу подвала и тянулась к стенам.

Похоже ли на тот самый якорь, о котором говорил Геджин? Определенно!

Джувон быстро сделал несколько фотографий: колодец, доски, талисманы и общий вид подвала, лестницу. После чего развернулся и поспешил наверх. Вынырнув в кухню, он быстро закрыл люк. Руки мерзко дрожали. Холод все еще сидел в костях, хотя июньская жара никуда не делась.

— Молодой человек! Вам нельзя туда! — раздался строгий женский голос.

Джувон обернулся. В дверях стояла пожилая женщина в форменной жилетке музейного сотрудника. Лет шестидесят, седые волосы собраны в пучок, очень внимательный взгляд.

— Простите. — Джувон изобразил смущение. — Я студент, изучаю традиционную архитектуру. Увидел люк, стало интересно...

— Подвал закрыт для посетителей, — отрезала женщина. — Там опасно. Старые доски, можно упасть.

— Понял, извините. Больше не буду.

Женщина долго смотрела на него, а потом вдруг спросила:

— Вы что-то почувствовали? Внизу?

Джувон замер:

— Что... что вы имеете в виду?

— Холод, — просто ответила она. — Все, кто спускаются в подвал, говорят о холоде. Ну и страхе, будто кто-то там есть.

— Вы... верите в это? В легенду, в смысле. Я прочитал ее перед тем, как прийти сюда.

Женщина усмехнулась:

— Я работаю здесь тридцать лет, молодой человек. Видела достаточно странного. Этот дом проклят, всегда был проклят. Мы пытались его освятить, приглашали шаманов и буддийских монахов. Но не помогает. Все они считали, что что-то живет в том колодце и никак не хочет уходить.

— Почему же не засыпали колодец? Не уничтожили? — спросил Джувон.

— Пытались. Сорок лет назад директор музея как раз распорядился засыпать, даже наняли рабочих, но… — Женщина покачала головой. — В первую же ночь двое рабочих попали в больницу с нервным срывом. Говорили, что слышали голоса из колодца, женский плач и мужской смех. Третий рабочий пропал на неделю, потом нашелся в лесу в пятидесяти километрах отсюда. Совсем не помнил, как туда попал.

Джувон понял, что все намного хуже, чем они думали.

— И что решили?

— Запечатали колодец заново. Повесили талисманы и закрыли подвал для посещений. В общем, договорились не трогать. Пусть спит, пока спит.

Джувон сглотнул.

— А если… если проснется?

Женщина странно посмотрела на него.

— Вы не просто студент-архитектор, верно? Вы из тех, кто... разбирается с этим?

Джувон не знал, что ответить. Врать было бесполезно — женщина явно видела больше, чем показывала.

— Возможно, — осторожно сказал он.

— Тогда слушайте внимательно, — понизила она голос. — Три дня назад в ночь на понедельник охранник слышал звуки из подвала. Скрежет, будто кто-то царапает доски изнутри. Он спустился проверить, а вернулся бледный, весь трясется. Сказал, что видел, как одна из досок приподнялась сама собой. Несколько секунд провисела в воздухе, а потом упала обратно.

По спине Джувона пробежали мурашки.

— Что-то пытается выбраться, — прошептал он.

— Да. И я боюсь, скоро у него получится. — Женщина достала из кармана потертую визитку и протянула Джувону. — Если вы действительно можете помочь... сделайте, что можете. Я не хочу, чтобы это существо вырвалось на свободу, и не хочу новых жертв.

Джувон взял визитку. «Им Мичжин, старший хранитель музея».

— Мы... попробуем, — сказал он. — Однако не могу дать гарантию.

— Этого достаточно, — сказала Кан Мичжин. — Приходите ночью, если нужно. Я оставлю боковую дверь открытой. Ту, что ведет в служебные помещения, восточная сторона здания, и замок будет снят.

— Почему вы помогаете?

— Потому что я видела сны, — тихо ответила она. — Последнюю неделю были совершенно одинаковые сны. Женщина с зашитым ртом стоит у колодца и плачет. Потом она показывает на меня и трясет головой, как будто предупреждает. «Убегай, пока не поздно», — будто говорит она.

Кан Мичжин помолчала, но как только Джувон хотел ее подстегнуть, продолжила:

— Я думаю, это жена того человека, то есть Юн Менсун. Она не хочет, чтобы ее муж снова начал убивать, поэтому предупреждает.

Джувон кивнул, пряча визитку в карман шортов.

— Спасибо, госпожа Кан. Мы… я и мои коллеги придем сегодня ночью.

— Будьте осторожны. И... — Женщина замялась, — если сможете, освободите Юн Менсун. Она страдает там полтора века, я думаю, что заслужила покой.

— Постараемся.

Джувон вышел из дома, прошел через территорию музея к выходу. Солнце слепило, жара давила голову, но внутри сидел холод из подвала.

Парень сел на скамейку на автобусной остановке, достал телефон и открыл чат команды.

«Разведка завершена. Нашел колодец. Сильная энергия, определенно там наш дух. Мы получили помощь от хранителя музея, и вход будет открыт. При этом имеется проблема».

Геджин: Какая?

Джувон: Дух активизируется и пытается вырваться. Может, уже сегодня ночью. Нужно действовать немедленно.

Чжону: Значит, поездка сегодня. Во сколько?

Геджин: Полночь. Встречаемся у музея в 23:45. Джувон, скинь координаты и фотографии.

Джувон отправил геолокацию и все сделанные снимки. Колодец, подвал и планировку дома.

Енчжу: Я предупредил своих в больнице, что беру незапланированный выходной. Буду свободен.

Геджин: Отлично. Готовлю ритуал. Чжону, ты на связи, как договаривались.

Чжону: Понял. Держу телефон рядом.

Джувон убрал телефон и посмотрел на музей вдалеке. Традиционные крыши, мирный вид и туристы, что фотографируются у входа.

Никто из них не знал, что под землей в запечатанном колодце, просыпается кошмар полуторавековой давности.

***

Енчжу провел остаток дня, готовясь к поездке. Проверил свою аптечку: бинты, антисептик, обезболивающие. Сложил в рюкзак сменную одежду, воду и энергетические батончики. Зарядил телефон, подумал и добавил пауэрбанк.