Мертвые любят тишину

— Или одержимости, — мрачно добавил Геджин.

— Еще есть общее у жертв, — сказал Енчжу и достал следующую стопку бумаг. — Все они были публичными людьми. Ким Чжиен — блогер, писавшая о феминизме, сто двадцать тысяч подписчиков. Чой Минчжон — преподавательница английского, вела популярный канал на ютубе о корейско-американских культурных различиях. Пак Сохи — журналистка, ее статьи были о домашнем насилии и женских правах. Ли Хэчжин — менеджер в IT-компании, которая активно выступала против сексизма в технологических индустриях. Юн Соджин — организатор феминистских маршей.

— Женщины, которые много говорили, — пробормотал Джувон. — Публично и открыто.

— Именно, — кивнул Енчжу. — Все они имели активную социальную позицию. Высказывались по вопросам гендерного равенства, критиковали традиционные взгляды на роль женщины. У всех были хейтеры в интернете, мелькали неоднократно угрозы в комментариях. У кого-то меньше, у кого-то — больше.

— Полиция проверяла этих хейтеров? — спросил Чжону.

— Проверяла. Мне попалась информация, что допросили человек тридцать. Все имеют алиби хотя бы на одно из убийств. Тупик.

Геджин встал и подошел к окну, сложив руки за спиной. Пек-Пек вопросительно посмотрел на него.

— Мотив ясен, — сказал старый шаман, глядя на ночную улицу за окном. — Убийца наказывает женщин за то, что они «слишком много говорят». Зашивает рты — прямо заставляет замолчать. Красная нить... — Он повернулся к остальным. — Красная нить в нашей культуре имеет много значений. Судьба, связь между людьми, брак, однако… есть и еще кое-что.

Он прошел к своей библиотеке. Целая стена, заполненная старыми книгами, свитками и манускриптами. Достал потрепанный том в кожаном переплете.

— Сборник корейских народных сказок, записанных в начале двадцатого века, — объяснил он, видя удивление на лицах мужчин. — Здесь есть... вот. «Болтливая жена».

Геджин положил открытую книгу на стол. Енчжу наклонился, читая старомодный корейский текст.

— Это сказка о женщине, которая не могла остановиться говорить, — продолжил шаман. — Она сплетничала, ругалась и спорила с мужем. Муж бил ее, но она не останавливалась. Однажды муж сказал: «Если ты не можешь молчать сама, я заставлю тебя». Пригрозил зашить ей рот красной нитью, как зашивают мешки с рисом.

— Приятная сказочка, — пробормотал Джувон с отвращением.

— Подождите, дальше еще интереснее, — Геджин перевернул страницу. — Жена испугалась. Стала пить соленую воду каждый день, чтобы высушить горло и не иметь возможности говорить. Постепенно она потеряла голос, перестала есть и начала худеть. Она умерла от истощения, так и не произнеся больше ни слова. Муж был доволен, потому что наконец-то в доме тишина.

Енчжу почувствовал тошноту.

— И это преподносится как мораль? Женщина должна молчать?

— В тех записях — да, — кивнул Геджин. — Сказка заканчивается словами: «Мудрая жена знает, когда нужно молчать». Жуть. Корея была глубоко патриархальным обществом. Женщины не имели права голоса.

— Но это просто старая сказка, — сказал Чжону. — К тому же у нее много версий. Я знаю ту, где жена обратилась к ведунье, которая велела якобы пить воду с солью, но лишь для того, чтоб жена молчала, когда бранится муж. Там никто не умирал. Как это связана с убийствами?

— Символика, — ответил Геджин. — Красная нить, зашитый рот как наказание за болтливость. Убийца либо знает более страшную версию сказки, либо... — Он сделал паузу, прежде чем продолжить: — Либо одержим духом из нее.

— Подождите, — поднял руку Джувон. — Вы думаете, это демон? Как Емгоми?

— Не демон, — покачал головой Геджин. — Дух или призрак. Возможно, самого того мужа из сказки. Корейский фольклор полон таких историй, когда сильные эмоции, травма, несправедливость создают духа, который потом влияет на живых.

— Но сказка же не реальность, — возразил Енчжу. — Это выдумка.

— Не обязательно. — Геджин вернулся к столу, сел. — Многие сказки основаны на реальных событиях. Кто-то когда-то действительно жил, страдал и умирал. История трансформировалась в сказку, но суть осталась. И если события были достаточно травматичными, то могли породить духа.

— Хорошо, допустим, — сказал Енчжу и откинулся назад, прислонившись к стене. — Допустим, есть дух мужа-абьюзера из девятнадцатого или начала двадцатого века. Почему он активизировался именно сейчас? Почему не десять лет назад? Не двадцать?

— Нужен триггер, — просто ответил Геджин. — Что-то, что разбудило духа. Ну, или кто-то, кто его призвал. Дураков полно.

— Призвал? — настороженно переспросил Чжону. — Специально?

— Не обязательно специально. Иногда достаточно прочитать старый текст вслух или произнести определенные слова на определенном месте. Или... — Геджин посмотрел на Енчжу и добавил: — Найти человека, чьи эмоции резонируют с духом. Например, человека, который сам переполнен гневом на женщин.

Енчжу кивнул. Да уж, понятнее некуда. Они уже с таким сталкивались.

— Носитель. Дух находит человека с подходящими... наклонностями, вселяется и усиливает эти наклонности до крайности.

— Именно, — согласился Геджин. — Обычный мизогин становится серийным убийцей, одержимым идеей заставить женщин замолчать… Навсегда.

Джувон встал и начал ходить по комнате, нервно теребя рукава толстовки:

— Значит, нам нужно найти носителя, который физически совершает убийства. И потом... изгнать духа?

— Сначала найти, потом думать, как изгонять. — Геджин потер переносицу. — Проблема в том, что полиция ищет обычного человека. Они не знают о сверхъестественном компоненте. Их методы могут не работать.

— У меня есть зацепка, — вмешался Енчжу. — Мира написала, что он пах рыбой.

— Рыба и соль, — задумчиво повторил Чжону. — Рыбный рынок? Порт?

— Или консервный завод, — предположил Джувон. — В Сеуле есть несколько мест, где обрабатывают морепродукты.

Енчжу достал телефон, открыл заметки:

— Мира позже добавила, что он называл ее дерзкой потаскухой и бесстыжей бабой. Термины не то, чтоб устаревшие, но…

— Но и не новомодный сленг, дух такие вполне знает, — кивнул Геджин.

Чжону вдруг выпрямился и сказал:

— Помните, я говорил про патологоанатома? Его зовут Хван Сонджэ. Мы учились вместе в медицинском. Я могу попросить его о доступе к материалам вскрытий. Официально скажу, что для научного исследования паттернов посмертных изменений при удушении.

— Сработает? — с надеждой спросил Енчжу.

— Должно. Он мне… должен. я прикрывал его, когда он прогуливал занятия ради свиданий, — усмехнулся Чжону. — Позвоню завтра утром.

— Хорошо. — Геджин постучал пальцами по столу. — Значит, план следующий: Чжону получает доступ к материалам вскрытий, ищет что-то необычное, что полиция могла пропустить. Енчжу продолжает работать с Мирой, выуживает больше деталей о внешности и поведении убийцы. Джувон...

— Я могу проверить места преступлений духовным зрением, — быстро предложил молодой медиум. — Может, остались энергетические следы.

— Именно это я и хотел сказать, — кивнул Геджин. — А я покопаюсь в архивах. Если эта сказка основана на реальных событиях, должны быть записи. Газетные статьи, судебные дела… да что угодно. Нужно найти, где и когда жили реальные прототипы.

— А… если найдем место? — спросил Енчжу.

— Тогда сможем понять, как изгнать духа. Каждый призрак привязан к чему-то: к месту смерти, предмету и незавершенному делу. А найдем привязку, то найдем способ изгнания.

Пек-Пек вдруг громко закукарекал и взмахнул крыльями. Все разом вздрогнули.

— Что? — Джувон посмотрел на петуха. — Что ты чувствуешь?

Пек-Пек прошелся к двери и повернулся к ним. Снова тревожно закричал.

— Он предупреждает, — тихо сказал Геджин. — Чувствует нечистую силу. При этом весьма близко.

Джувон закрыл глаза, сосредотачиваясь. Его дар после обучения уже позволял чувствовать духовные энергии в радиусе нескольких километров. Правда, нечасто.

— Есть что-то, — прошептал он через минуту, открывая глаза. Зрачки были расширены, дыхание участилось. — К северу отсюда в километрах в трех. Очень темная энергия. Она отчаянно злая и... движется сюда.

— Охотится, — выдохнул Геджин и встал. — Он выбрал новую жертву.

— Джувон, можешь определить точное местоположение? — резко спросил Енчжу.

Джувон напрягся, вытянув руки:

— Район... Ендынпхо. Возле реки. Парк... Еыйдо парк, кажется. Энергия концентрируется именно там.

— Это в пятнадцати минутах на машине, — бросил Чжону, уже надевая пиджак. — Едем. Сейчас.

— Оружие, — бросил Геджин, метнувшись к шкафу.

Он достал освященные клинки с выгравированными защитными символами. Бросил по одному Енчжу и Чжону. Себе же взял посох.

Джувон схватил сумку с талисманами.

— А если это не он? — спросил Енчжу, пряча нож за пояс. — Если просто... другой дух?

— В Сеуле десятки духов шарятся каждую ночь, — уже на пороге ответил Геджин. — Но Пек-Пек не реагирует на обычных, только на опасных. Если он кричит так, то это серьезная угроза.

Они выскочили из дома Пек-Пек летел впереди, показывая дорогу. Боевой петух явно готовился рвать зло всем, чем может.

Машина Чжону стояла неподалеку. Все быстро впихнулись внутрь, Чжону завел двигатель, и автомобиль сорвался с места.

— Навигатор говорит двадцать минут с учетом пробок, — сказал он, лавируя между машинами.

— У нас нет двадцати минут, — отрезал Геджин. — Джувон, следи за энергией. Говори, если что-то изменится.

Тот кивнул и закрыл глаза, настраиваясь на далекую темную вибрацию.

Енчжу сжимал рукоять ножа под пиджаком. Сердце колотилось стучало в висках. Они ехали спасать незнакомого человека от серийного убийцы, одержимого духом из сказки.

Обычная среда для охотников на демонов.

— Энергия усиливается, — прошептал Джувон. — Он нашел кого-то. Начал... о боже. Начал…

— Быстрее! — крикнул Геджин.

Чжону вдавил педаль в пол. Машина взревела, рванув вперед, и проскочила на желтый свет.

— Две минуты, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Енчжу смотрел в окно на проносящийся мимо ночной город. Где-то там в темноте парка человек с иглой и красной нитью уже склонялся над очередной жертвой, чтобы сделать первый стежок.

— Держись, — прошептал он в темноту. — Мы едем. Держись.

Впереди показался парк Еыйдо. Огромная зеленая зона в центре Сеула, бывшая ночью почти пустой.

Чжону затормозил у входа, и все выскочили из машины.

— Куда? — крикнул Енчжу.

Джувон указал дрожащей рукой направление:

— Туда к реке, думаю, прямо под мостом.

Они побежали по тропинке парка мимо спящих деревьев, скамеек и фонарей. Пек-Пек несся впереди, как живая стрела.

Впереди замаячил мост, перекинутый через реку Хан. Под ним — темное пространство, где бездомные иногда устраивали ночлег.

— Здесь! — закричал Джувон.

Они свернули в темноту под мост и замерли. Перед ними была сцена из кошмара.

Худой мужчина средних лет в грязной рабочей одежде склонился над девушкой. Она была привязана к бетонной опоре моста. Рот приоткрыт, а глаза широко распахнуты от ужаса.

В руках мужчины была длинная игла и катушка красных ниток. Он… он уже сделал первый стежок. Кровь стекала по подбородку девушки.

— Стой! — заревел Геджин, шагая вперед, и его посох вспыхнул защитными символами.

Мужчина медленно повернул голову.

Енчжу шумно выдохнул, увидев его глаза. Белые. Белый цвет затопил их полностью.

Перед ними стоял одержимый.

— Еще одна болтунья, — прошипел мужчина голосом, в котором слышалось что-то шипящее. — Они все болтливые. Нужно зашить. Зашить их всех раз и навсегда. Тогда наступит тишина, которая и должна быть.

Он снова повернулся к девушке, занося иглу для второго стежка.

— Я сказал стой! — Геджин швырнул талисман.

Бумажка вспыхнула в полете, превратилась в огненный сгусток и ударила мужчину в грудь.

Тот отлетел назад, игла со звоном выпала из рук.

— Джувон, круг! — крикнул Геджин. — Чжону, Енчжу, освобождайте девушку!

Все двинулась синхронно, действуя настолько слаженно, будто имели годы тренировок за спиной.

Джувон очертил кругом одержимого, не давая ему приблизиться к жертве.

Чжону и Енчжу метнулись к девушке. Чжону разрезал веревки освященным ножом, Енчжу подхватил ее, не давая упасть.

— Все хорошо, — шептал он ей, отводя подальше. — Вы в безопасности, госпожа. Все хорошо.

Девушка рыдала, прикрывая рот руками, и сквозь пальцы сочилась кровь.

Одержимый мужчина, пошатываясь, поднялся. Белые глаза смотрели на них с нечеловеческой ненавистью:

— Вы... мешаете... Она должна... молчать... Все должны... молчать...

— Не сегодня, — отрезал Геджин, поднимая посох. — Именем земли, воды, огня, металла и деревая изгоняю тебя, дух гнева! Уходи в свой мир! Оставь этого человека!

Он начал ритуал изгнания, голос крепчал, слова громыхали так, что было чего испугаться.

Одержимый закричал, издав жуткий звук, где человеческая боль смешалась с нечеловеческим воем.

Тело мужчины затряслось в конвульсиях. Изо рта повалил белый дым. Изгоняемый дух покидал тело носителя.

— Почти, — прошипел Геджин. — Еще немного...

Однако быстро сдаваться дух не хотел. Он сопротивлялся, цепляясь за носителя.

— Геджин-сонсэнним! — крикнул Джувон. — Не хватает силы!

— Я вижу! — Старый шаман напрягся, лицо побагровело от усилий.

Енчжу смотрел на происходящее, прижимая к себе рыдающую девушку. В голове лихорадочно вертелись мысли.

Дух слишком силен, и Геджин не справится один. Нужно что-то еще.

Внезапно он вспомнил услышанные ранее слова Геджина о духах: «Они питаются эмоциями. Обычно гневом, страхом и болью».

Этот дух питался желанием заставить женщин замолчать. Значит, его слабость...

— Говори! — сказал Енчжу девушке. — Кричи! Кричи все, что хочешь сказать! Не молчи!

Девушка всхлипнула и непонимающе посмотрела на него:

— Доверься мне! — Енчжу развернул ее лицом к одержимому. — Кричи! Это ослабит его! Твой голос — оружие!

Девушка задрожала, но медленно опустила руки ото рта, по ходу размазав кровь по подбородку.

В следующий миг раздался крик. Громкий и пронзительный, полный ярости и боли.

Одержимый дернулся и схватился за голову:

— Нет! Молчи! Молчать!

— Еще! — подбодрил Енчжу. — Громче!

Девушка вдохнула и закричала снова, на этот раз еще громче, будто выталкивая весь ужас наружу.

И дух начал… слабеть. Белый дым повалил сильнее, мужчина упал на колени, его тело забилось в агонии.

Геджин воспользовался моментом:

— Уходи! Уходи навсегда!

С посоха сорвалась серебристая волна, и дух с воплем вырвался из тела, взметнувшись вверх черной бесформенной массой.

На секунду он завис в воздухе, принимая форму мужчины с искаженным злобой лицом.

— Я... вернусь... — прохрипел он. — Всегда... возвращаюсь...

А потом рассеялся, растворившись в ночи. Тело мужчины обмякло, и рухнуло на бетон.

Воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием команды и всхлипами девушки.

Енчжу осторожно опустил ее на землю и быстро достал телефон, набирая 119.

— Мне нужны скорая и полиция. Мы находимся под мостом Мапхо. Женщина ранена, мужчина без сознания.

Чжону уже склонился над девушкой, осматривая рану и вынося вердикт:

— Один стежок. Не глубоко, вам повезло. Еще пара минут — и было бы поздно.

Геджин опустился на землю, тяжело дыша. Посох лежал рядом. Лицо посерело, а на лбу выступили капли пота.

— Учитель! — подскочил к нему Джувон. — Вы в порядке?!

— Нормально, — прохрипел старый шаман. — Просто... устал. Этот дух... сильный, зараза. Очень сильный, чтоб его.

— Вы изгнали его? — спросил Енчжу.

— Нет, — покачал головой Геджин. — Только выгнал из носителя, а сам дух жив. И он сказал правду, что вернется. Только найдет нового носителя.

— Значит, это не конец, — пробормотал Чжону.

— Нет, — согласился Геджин. — Это только начало.

Вдалеке завыли сирены.

Енчжу посмотрел на мужчину на земле. Обычный человек средних лет в одежде, пропахшей рыбой. Лицо изможденное, шрамы на руках, седые волосы. Жертва и убийца одновременно.

— Что с ним будет? — тихо спросил Джувон.

— Полиция арестует. Обвинят в покушении на убийство, — ответил Енчжу. — Может, в остальных убийствах тоже, если найдут доказательства. Психиатрическая экспертиза, тюрьма или клиника.

— Но он был одержим. Это не совсем его вина.

— Закон не признает одержимость смягчающим обстоятельством, — горько усмехнулся Енчжу. — Для обычных людей духов не существует.

Девушка молча смотрела на них, но ничего не говорила. От шока вряд ли адекватно воспринимает информацию, что даже к лучшему.

Вскоре полицейские машины и медики подъехали к мосту. Команда отступила в тень, утащив за собой Пек-Пека, и наблюдали, как забирают девушку и мужчину, а потом ограждают место преступления.

— Нужно уходить, — сказал Геджин, опираясь на руку Джувона. — Пока не начали задавать вопросы.

Ехали обратно молча, и каждый думал о своем. Они должны найти способ остановить духа, прежде чем он заберет еще одну жизнь. Прежде… чем зашьет еще один рот.

— Завтра продолжим, — сказал Геджин, когда они подъезжали к его дому. — Отдохните, птенцы, потому что нам понадобятся силы.

Но Енчжу знал, что никто из них этой ночью не уснет.

Глава 3

Утром Енчжу позвонил Пак Мингю — знакомый детектив, который недавно наведывался в больницу по поводу одного дела месячной давности. У Енчжу с ним завязались приятельские отношения.

— Ты где был прошлой ночью? — спросил он, в голосе угадывались нотки усталости.

Енчжу сидел на кухне своей квартиры, уставившись в чашку с остывшим кофе. Спать так и не лег. После возвращения из парка просидел всю ночь, просматривая материалы по делу, делая заметки, и пытаясь составить профиль убийцы. Точнее, профиль носителя духа.

— Дома, — соврал он. — А что?

— Прошлой ночью под мостом Мапхо было нападение. Девушка, блогер, возраст двадцать семь лет. Кто-то попытался зашить ей рот. Красная нить и игла. Тот же почерк, что с Хан Мирой, делом которой я сейчас занимаюсь.

— И? — постарался как можно удивленнее отреагировать Енчжу.

— И мы поймали подозреваемого на месте. Зовут Чхве Донмин, возраст сорок два года, он работает грузчиком на рыбном рынке Норянджин. Найден без сознания рядом с жертвой. При нем находились игла и нить. Как-то это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чтобы так быстро нашли.

Енчжу сжал чашку сильнее и невинно уточнил:

— Признался?

— Не может. Все еще без сознания. Врачи говорят, какой-то шок, даже судороги, похоже на эпилептический приступ. Но анализы чистые. Не обнаружено никаких наркотиков и алкоголя. — Мингю сделал паузу. — Енчжу, мне нужна твоя профессиональная помощь.

— Какая именно?

— Я хочу, чтобы ты провел с ним беседу, когда он очнется, и дал психиатрическую оценку. Нужно понять, притворяется он или действительно что-то с ним не так. И... —замялся Мингю. — Еще составить профиль. Ты же этим занимаешься, правда? Помогаешь полиции с психологическими профилями преступников?

Енчжу действительно иногда консультировал полицию. Несколько раз в год его приглашали как эксперта по сложным случаям. Официально.

— Занимаюсь, — подтвердил он. — Но, Мингю, у меня пациенты, расписание...

— Пожалуйста. — В голосе детектива звучала настоящая мольба. — Это уже шестая жертва. Шестая, Енчжу. Давление сверху невероятное. Если этот Чхве действительно наш убийца, мне нужно железное доказательство. А если нет… я должен знать, куда копать дальше. Ты — единственный психиатр, которому я доверяю.

Енчжу закрыл глаза. Отказать было невозможно. И не только из-за дружбы, ведь ему самому нужен был доступ к Чхве Донмину. Поговорить с человеком, который был одержим, понять, как это произошло. Найти как можно больше зацепок.

— Хорошо, — сказал он. — Когда очнется, дай знать. Приеду.

— Спасибо, брат. Должен тебе.

— Еще как должен. Я буду записывать уже.

Мингю рассмеялся, правда, без особой радости, и отключился.

Енчжу положил телефон на стол и допил холодный кофе. Взгляд упал на ноутбук, открытый на странице с заметками.

Профиль носителя духа «Болтливой жены».

Общие характеристики:

Мужчина 35-50 лет. Низкий социально-экономический статус. Вероятно, одинокий или разведенный. Работа, связанная с физическим трудом. Возможно, неудачные отношения с женщинами.

Психологические характеристики:

Глубокая обида на женщин. Чувство униженности. Вероятно, сам был жертвой насилия (эмоционального или физического). Убеждение в традиционных гендерных ролях. Женщины должны «знать свое место», «молчать» и «подчиняться».

Триггеры:

Феминизм, женская активность, публичность женщин. Возможно, недавний конфликт с женщиной (разрыв, увольнение, отказ). Что-то, что пробудило дух или сделало его восприимчивым к одержанию.

Енчжу вздохнул и постучал пальцами по крышке стола. Что еще?

Надо учесть методичность в плане увеличения количества стежков, то есть совершенствование техники. Ритуальность, где всегда фигурировала красная нить. Может хранить трофеи или записи. Маньяки к этому склонны.

Чхве Донмин идеально вписывался в профиль. Сорок два года, грузчик, низкооплачиваемая работа на рынке. Енчжу готов был поспорить, что найдутся и неудачные отношения, и травматичное прошлое, и обида на женщин.

Идеальный сосуд для древнего духа мизогинии, чего уж там.

Через несколько минут появилось в чате команды сообщение от Чжону:

«Связался с Пак Сонджэ из морга. Встречаемся в обед, покажет материалы вскрытий всех пяти жертв. Кто-то хочет присоединиться?»

Енчжу: Я не могу, дела в больнице. Но если найдешь что-то важное, сразу сообщи».

Джувон: Я пойду. Духовным зрением могу проверить, есть ли остаточная энергия на телах.

Геджин: Я остаюсь в архивах. Нашел зацепку по сказке. Расскажу вечером. Не забудьте взять пива, тортик и самгепсаля.

Чжону: Договорились. Джувон, встречаемся у морга в час дня.

Енчжу закрыл чат и посмотрел на часы. Сейчас семь утра. Нужно было ехать в больницу, у него первый пациент в девять. И Мира… Он обещал навестить ее после обеда и продолжить терапию.

Енчжу поднялся, прошел в ванную и посмотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он лет на пятьдесят, хотя до сорока еще было далеко.

— Прекрасно, — пробормотал он себе. — Просто прекрасно.

Быстрый душ, бритье, чистая рубашка и костюм. Ребра ныли, когда он натягивал пиджак, но терпимо. Обезболивающее все-таки принял. Сегодня будет дли-и-инный день.

***

Больница «Святой Марии» встретила его привычным запахом антисептика и тихим гулом медицинского оборудования. Енчжу прошел к своему кабинету, поздоровался с коллегами и проверил расписание.

В девять утра придет Ким Чансу, у которого тревожное расстройство. Он уже проходит восьмой сеанс когнитивно-поведенческой терапии.

В десять тридцать будет Пак Минсо с депрессией и корректировкой медикаментозной терапии.

Двенадцать часов — обед (отменен, нужно готовиться к беседе с Чхве Донмином).

Дальше в тринадцать тридцать… Хан Мира. Посттравматическое стрессовое расстройство и продолжение терапии.

Стандартный день психиатра. Если бы… не серийный убийца, одержимый духом.

Первые два сеанса прошли на автопилоте. Енчжу слушал, кивал, задавал правильные вопросы, корректировал терапевтические стратегии. Однако часть сознания была занята Чхве Донмином, красными нитями и зашитыми ртами.